ГЛАВА 17

— Собирайся. Король требует твоего присутствия на казни.

Я зеваю, прикрыв рот рукой. Нужно собраться. С ног до головы быстро осматриваю Айнэреса. На нём простые чёрные брюки и белая рубашка. Аден прожигает меня взглядом, источающим вопрос.

— Что? — переспрашиваю я.

Возможно, мне послышалось.

— Король хочет видеть тебя на казни. Сейчас придут Рафиса и Стерия. Они подобающе тебя оденут.

Информация неприлично медленно доходит до моего мозга.

— Я правильно понимаю, меня его Величество пригласило посмотреть на то, как человеку отрубают голову?

Аден кивает. Потрясающе. Теперь сонливость как рукой сняло.

— Я могу этого избежать?

— Боюсь, что нет.

— Печально.

Аден вопросительно выгибает бровь.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

Из Айнэреса исходит нервный смешок. Вот теперь мне реально становится не по себе.

— Тёрнер, не пойми меня неправильно, но я ожидал немного другой реакции, чем просто "печально".

— О. Не обращай внимания. У меня просто заторможенная реакция на стресс. Я в полной мере осознаю весь ужас только тогда, когда он произойдёт. Ну, или за пять минут до этого.

Аден хмыкает, а после, его лицо вновь приобретает серьёзный вид.

— Как ты? — многозначительно спрашивает он.

Сначала не понимаю о чём Аден говорит. Потом до меня доходит. Закрываю ладонью лицо. Что. Я. Вчера. Творила? Сомневаюсь, что настолько осмелела бы без помощи виски.

— Твою мать, — шепчу я.

— Лови, — приказывает Аден, и я на автомате хватаю нечто в воздухе.

Перчатки. Красивые из мягкой ткани цвета индиго. Я надеваю их, примеряя, как они будут сидеть на руке. Они не длинные. Волнистый контур синей ткани заканчивается на запястье. Я сжимаю руку в кулак и обратно. Они вовсе не стесняют движения. Прелестно. Внутри возникает очень странный вопрос, и я его озвучиваю:

— Синие? Почему?

— Это празднично-траурный цвет. Уход человека в мир иной на Цхалите — горе и радость. Все надевают парадную одежду, независимо от того умирает знатная особа или...

— Или преступник, — заканчиваю я.

Пару раз я просыпалась ночью и очень долго думала обо всём произошедшем. И, по правде говоря, я была загнана самой собой в тупик. Моя внутренняя дилемма заключается в том, что логика короля мне понятна, суть наказания тоже: если не хочешь жить на своей Родине — не живи вообще. Однако, это не значит, что это правильно или, что я подобное поддерживаю. Человеку нужно давать выбор. Если только этот человек не знает слишком много о своём мире и его секретах. А учитывая место, где он работает —переезд на Землю чреват последствиями. Мало ли, что он скажет по-пьяни. Нет, вряд ли ему поверят, и всё же... В любом случае, лишить его лиры и посадить в тюрьму было бы более гуманно. Наверное. Как ни крути, в этой ситуации самой пострадавшей выходит Ирам. Аден щёлкает пальцами перед моим лицом.

— Цхалит вызывает Латту.

Я шлёпаю его по рукам, чтобы он прекратил щёлкать.

— Тут я, тут!

— Хорошо. Вернёмся к нашему разговору. Перчатки, чтобы не было проблем с прикосновениями. Синие, потому что они тебе подойдут под образ.

— А они будут? Прикосновения? —срывается с моих губ глупый вопрос.

Аден вновь выразительно поднимает одну бровь, выражая недоумение.

— Забудь. Спасибо. Более адекватный вопрос: об отсутствии Ирам узнали?

Аден задумывается, а после говорит:

— Да, но о том, что она пропала знают единицы. Остальные свято верят, что она мертва. Якобы смертный приговор привели к исполнению немедленно. Надеюсь, мне не стоит объяснять по какой причине ты должна молчать, верно?

Закатываю глаза.

— Разумеется.

— Чудно, — остро чеканит он.

— Чудно, — так же отвечаю я.

— Я не уверен, что мы с тобой встретимся на казни, поэтому до вечера.

Эмпатически чувствую, что Аден находится в ужасном состоянии. В каждом его слове и жесте чувствуется нервная резкость, какой не было ранее.

Айнэрес начинает разворачиваться, но я хватаю его за руку. Он останавливается и бросает на меня вопросительный взгляд.

— Я не успела тебя спросить. Как ты? — возвращаю ему вопрос.

— Со мной всё в порядке, Тёрнер, —холодно говорит он, словно я навязчивая незнакомка с улицы, которая решила взять у него интервью.

И это... меня обижает. Есть в Адене такая неприятная черта — держать всё в себе. А ещё по-хамски относиться к вроде как уже не чужим людям.

— Хорошо, — говорю я и отпускаю его.

Не хочет говорить — пусть. Как говорится: если мы вам не нужны, то вы нам и подавно. Закрываю дверь. И иду в зал. Сажусь на диван. Прикрываю глаза. Сегодня будет определённо не самый лучший день в моей жизни. Нужно ещё разобраться с принцем. Что ему сказать? Что я была пьяна и на эмоциях? Что всё, что между нами было и почти произошло — ничего не значит?

Стук в дверь прерывает мои размышления. Две пары ног неторопливо направляются по коридору ко мне. Поднимаю голову. Рафиса и Стерия с опухшими глазами подходят к дивану и вяло здороваются со мной. Вот блин. В полной тишине девушки проводят меня в ванную комнату. Ощущаю себя паскудно. Я могу прервать из душевные страдания двумя словами, но... Нельзя. Рафиса включает кран.

Вода большим напором начала заполнять ванну. Я снимаю перчатки и винного цвета пижаму. В комнате витает траур. Стерия насыпает вкусно пахнущие соли и пену в воду. Та окрашивается в синий цвет. По щекам светловолосой девушки стекают безмолвные слёзы. Глаза опухшие, а светлые щеки покрыты красными пятнами. Похоже она едва-едва сдерживает рыдания. Я, уже будучи нагой, приближаюсь к ванне. Погружаюсь в горячую воду. Рафиса берет гели и немного дёргано начинает намывать ими мою спину.

— Если хотите, я могу принять ванные процедуры сама. Мне не трудно. И об этом никто не узнает. Честно, — говорю я, обернувшись.

Мне даже кажется, что за одну ночь Рафиса постарела. Взрослая служанка благодарно кивает и удаляется из комнаты под руку со Стерией. Хлопок двери. И я слышу всхлипы, которые через пару минут исчезают. Боже, дай мне сил пережить этот день. Нужно вымыть голову, а я не знаю, где шампуни. Закатываю глаза.

Мокрая выхожу из ванны. Стопы неприятно шлёпают по прохладному полу. Главное не поскользнуться. Делаю небольшой шаг и слегка наклоняюсь вперёд. Успеваю ухватиться за бортик ванны. Твою мать. Ещё несколько шагов. Снимаю полотенце с крючка. Вытираю ноги. Холодно. Укутываюсь в белую махровую ткань. Иду к шкафчику, в котором рылась Стерия. Открываю дверцы. Кроме солей, пен и аромо-масел —ничего. Начинаю злиться. Холод комнаты не успокаивает. Всё идёт наперекосяк. Открываю ещё несколько шкафчиков: расчёски, полотенца, резинки для волос, ножницы, заколки — всё есть, кроме так нужного мне шампуня, будь он не ладен, и кондиционера.

Решаю всё же выйти из комнаты, нарушив время скорби служанок. Но, открыв двери, я никого не обнаружила. Прекрасно. Прохожу через зал в свою спальню. Ни-ко-го. Ищу в комоде и шкафу с одеждой. Пусто. Выхожу из комнаты. Холодный ветер из полуоткрытых окон дует на мою спину. Рычу от безысходности. Я сейчас околею!

Быстро возвращаюсь обратно. Захлопываю за собой двери, чтобы тепло не покидало комнату. Вешаю полотенце на крючок. Подхожу к ванне. Уровень воды — то, что надо. Выключаю кран и окунаюсь. Голубая пена скрывает моё тело, а от воды пахнет какими-то цветочными ароматами. Это уменьшает степень моего внутреннего напряжения. Самую малость.

Итак. Скорее всего Рафиса и Стерия ушли за нарядом на казнь. Вот это тебя занесло, Латта. Встряхиваю голову, в попытке отогнать навязчивые мысли. Служанки наверняка думают, что к моменту, когда они придут, я уже буду чистенькая и сухенькая. Блин.

Ещё раз осматриваю комнату, но уже сидя в белой каменной ванне. Нет тут ничего. Любо я глупая. Или слепая. Или всё вместе. Спрашиваю саму себя, что же мне делать. Хочется ответить: "не знаю", однако это будет ложью. Просто тот план, который выстроился у меня в голове не одобряет моя гордость. Вдох-выдох. Просто сделай это. Представляю лицо Адена в деталях и нить, что идёт из моей груди и головы.

"— Аден, привет. Ты меня слышишь?" — посылаю я мысль по этому нечто, связывающему нас.

На удивление ответ приходит ко мне быстро.

"— Тёрнер, что-то случилось?" —слышу я над своим ухом.

"— Да. Только молю тебя, не смейся."

Тишина.

"— Ну?" — говорит он и в его тоне я слышу нотки нетерпения.

И чего я молчу?

"— Мне кажется, служанки не оставили мне шампунь. Куда дела Ирам мой с Земли — загадка. Ты... мог бы принести мне свой? И кондиционер в придачу, если у тебя есть?"

Пауза длится одну, две, три секунды, а после на том "проводе" слышится заливистый смех.

"— Ну всё, хватит ржать, как конь!"

Но хохот Адена в моей голове становится лишь громче.

"— Да иди ты!" — посылаю его я и ставлю блок в голове, в надежде заглушить смех.

Придурок. Похоже сегодняшний день я проведу с жирной головой и с волосами с остатками фиксирующего лака. Чудно. Вспоминаю про гель, которым мыла меня Рафиса. Мои глаза бегают по комнате. Нахожу его на стуле. Видимо, когда служанка выходила, непроизвольно оставила его там. Опять нужно подниматься из тепла! Ничего страшного. Потерплю.

Встаю на ноги. Начинаю переступать бортик, как вдруг двери в ванную открываются настежь. С ужасом понимаю, что это Аден. Спасибо низкому проходу, ибо он ему сейчас закрывает обзор. Я вижу как Айнэрес нагибается. Вот-вот он встанет. Бросаю взгляд на себя. Твою ж!

Быстро начинаю садится обратно в воду, однако поскальзываюсь на гладкой поверхности ванны, заваливаюсь на спину и больно ударяюсь затылком сначала о стену,а после о бортик. Вскрикиваю. Перед глазами мелькают мушки. Широко расставлю руки и цепляюсь за белые края, чтобы не уйти под воду. Именно в такой позе застаёт меня Аден.

Моя небольшая грудь открыта на обозрение Айнэресу, но глухая боль в затылке достаточно сильна для того, чтобы я не начала фокусировать на поднявшемся смущении своё внимание. Голова слегка кружится. Всё-таки я какая-то непутёвая. Более уверено сажусь на пятую точку и отпускаю одной рукой белый край. Дотрагиваюсь пальцами до затылка. Шиплю от боли. Подношу ладонь к лицу. Она в крови. Перевожу взгляд на Айнэреса. Этой же рукой машу ему и говорю:

— Привет.

Аден округляет глаза и делает небольшой шаг ко мне. Вижу как дёргается его рука. Думаю в нём борются два желания: сделать "фейспалм" и подбежать ко мне. Второе побеждает. Аден закатывает рукава рубашки, обнажая красивые, жилистые руки. Я, определенно, сильно ударилась головой. Он, не опуская зелёных глаз ниже моего лица, подходит ко мне.

— Развернись ко мне спиной.

Выполняю его указ. Неловко перемещаю своё тело к другому краю ванны. Хочу посмотреть на Адена, но поворот головы отдается неприятной болью в висках. Морщусь от неприятного ощущения.

— Не дёргайся. Опусти голову вниз и замри.

Вижу боковым зрением, как Аден садится на колени.

— Айнэрес, я ценю твою заботу, однако не хочу, чтобы ты трогал мою голову. Как минимум потому, что она грязная.

Аден наклоняется через бортик так, чтобы я видела во всей красе его недоумённо-возмущённое лицо. Глядя прямо в мои глаза, он произносит:

— Ты идиотка?

Посмеиваясь отвечаю:

— Чуть-чуть.

Он вновь отодвигается мне за спину, исчезая из моего поля зрения, и констатирует:

— Нет. Ты всё-таки идиотка, у которой максимум что есть на волосах — лак. Рекрус, моей родственной душой оказался человек, который даже не может отличить грязную голову от чистой.

Фыркаю.

Аден цокает.

Весьма продуктивный диалог.

Когда он во второй раз просит наклонить голову и замереть, я решаю не испытывать судьбу (другими словами — терпение Адена) и послушаться его. Айнэрес убирает волосы с затылка, открывая себе обзор к ране. Его прикосновения отзываются волной мурашек по телу. Только не это.

— Рана небольшая. Зашивать не надо. Я бы даже сказал — царапина. Тебя не тошнит, голова не кружится?

— Аден, я знаю симптомы сотрясения мозга. И если бы оно было — я тебе о нём обязательно бы рассказала. Максимум, что было после удара — лёгкое головокружение, которое быстро прошло.

— Хорошо.

"The turnaround"—gemini (slow) поставить на репит.P.s.: ну ещё можно включить "Crazy in love" — Beyonce. Да-да, ту самую из "50 оттенков серого".

Он возвращает волосы на место, скрывая место удара. Когда его пальцы в очередной раз поддевают прядь волос из меня вырывается тихий стон. Подавляю в себе желание закрыть руками рот. Честно говоря, мне кажется, что Айнэрес сейчас уйдет. Однако, он повторяет движение.

Непроизвольно откидываю голову назад и прикрываю глаза. Его пальцы погружаются в мои русые пряди, массируя голову, при этом не задевая раненный участок кожи. Растворяюсь в этом ощущении. По всему телу волнами набегают мурашки. Чёрт. Он нашел мою эрогенную зону. Следующий тихий стон срывается с моих губ, когда он оттягивает мои волосы. Слышу, как Аден хмыкает. Он захватывает волосы (оставляя задние пряди в покое, наверняка, чтобы не зацепить место удара) и слегка наматывает их на руку. Закусываю губу, чтобы не застонать.

Ток от прикосновений пробегает по моему телу. Вторая рука Адена медленно проводит по плечу, а затем подбирается к шее. Его длинные пальцы обхватывают её и сжимают. Сердце бешено стучит о грудную клетку. Становится жарко.

— У тебя такой учащенный пульс. Мне нравится, — тяжело говорит он мне в макушку.

Кажется, вся кровь отливает от моего мозга и приливает к совершенно противоположному месту. Ибо я не хочу, чтобы он останавливался. Свожу колени. Почти уверена, что Аден замечает это. Не ослабевая хватки на волосах, он наклоняется к моему уху. Мне кажется, я горю изнутри. От того, что я не вижу его перед собой и от того, что я никуда не могу от него убежать — по венам растекается адреналин. И он мне нравится. Аден прикусывет мочку моего уха,а после переходит на шею. Пока он оставляет полу-болезненные укусы на тонкой коже, его рука спускается с шеи ниже. Он обхватывает мою грудь и сжимает её, а после отпускает. Затем его пальцы проводят линию от груди моему животу и обратно.

Его светлая кожа создаёт контраст с моей смуглой. Это выглядит до ужаса сексуально. Его пальцы пробегают верх-вниз по моему телу. Он дразнит меня. Определённо. Мысли путаются. Его рука (та, что оттягивала волосы) ослабляет хватку и вновь начинает перебирать между пальцами пряди. Я кладу голову ему на плечо. Хочу большего.

Открываю глаза. Поворачиваю лицо к его шее. Целую её. Кусаю. Слышу, как Айнэрес шумно выдыхает. Улыбаюсь, упираясь губами в его шею. Вдыхаю его запах.

На задворках сознания мелькает мысль: "Вчера ты так же целовала Курта, а сегодня Адена. Очень красиво и правильно. Молодец!", однако, я её отбрасываю. Очень чётко для себя понимаю: Аден и Курт — совершенно две разные вещи, если говорить о них в этом плане. Почему? Объяснить себе не могу. Возможно, дело в нашей с Айнэресом связи. Да, скорее всего из-за неё, ведь всё что сейчас происходит между нами —абсолютно неправильно! Ровно так же неправильно желать его так сильно.

Пальцы Адена, опустившиеся чуть ниже уровня пупка, волшебным образом убирают все лишние мысли, словно торнадо. Мне хочется, чтобы он опустил их ещё ниже.

Кажется, я на грани безумия.

Кусаю ещё раз его шею и поддаю бедра вперёд. Касаюсь лица Айнэреса. С моей руки стекают капли воды и падают на его безупречно белую рубашку. Нежно провожу кончиками пальцев по его скулам. Поднимаюсь к виску. Натыкаюсь на его проницательный взгляд и он такой... Такой... Что кажется, будто он видит меня всю в полном значении этого слова. Через зелёные радужки просачивается его желание и ещё что-то настолько глубокое и необъяснимое, что у меня перехватывает дыхание.

Рассматриваю черты его лица. В эту секунду он мне кажется особенно красивым. На бледной коже ярко проступает румянец (ура, он есть не только у меня!), который выдаёт его волнение. В моей голове происходит какой-то щелчок, и всё происходящее между нами вдруг кажется самым правильным на свете. Его пальцы вновь скользят от ложбинки груди  вниз. Приподнимаю таз. Аден принимает мои движения за согласие и в этот раз опускает свои пальцы туда, куда мне нужно.

Синяя вода скрывает его руку и мне остаётся только ощущать то, что происходит под водой. Пару скользящих движений и его палец оказывается внутри меня. Выгибаюсь в спине и не сдерживаю стон. Он его слегка высовывает и вновь погружает внутрь. Я будто катаюсь на американской горке. И сейчас это был резкий спуск. Затем Аден сгибает его надавливая на стенку влагалища. Это определённо, безумие. Сжимаю внутренние мышцы.

— Ты сводишь меня с ума, Латта, — хрипло шепчет он мне на ухо.

Ко всему этому действу подключается его правая рука, которая чуть выше левой вырисовывает круговые движения на чувствительном участке. Моё дыхание учащается. Аден целует плечо. Каждое его прикосновение отдается мурашками и адреналиновыми волнами в крови. Ритмичные движения заставляют меня дышать ртом.

Вновь устраиваю свою голову у него на плече. Аден начинает ускорять ритм в придачу делая поступательные движения более резкими. Это хорошо. Определённо. Я теряюсь в этом ощущении. В какой-то момент всё это становится особого рода пыткой. Я выпрямляю колени и вытягиваю ноги. Айнэрес держит меня на грани то замедляя темп, то ускоряя. Когда он делает так в очередной раз, я зло кусаю его плечо. Он тихо посмеивается:

— Моё маленькое животное, —ехидно, чуть со смешинкой, шепчет он.

— Ещё раз так сделаешь —перегрызу сонную артерию, —шепчу я.

— Это угроза или предложение? —говорит он вводя в меня палец.

Едкие слова, которые я хотела ему сказать — как рукой сняло. Вместо них — очередной стон. Зарываюсь пальцами в его мягкие волосы, притягивая его лицо к моей шее. Он выполняет эту немую просьбу. В данный момент не понятно кто из нас главенствует: я или он? И так в любом нашем с ним взаимодействии.

Растворяюсь в этих ласках. Вдруг мою голову пронзает отрезвляющая мысль. Рафиса и Стерия вот-вот придут!

— Успокойся. Они потеряли на складе твоё платье. Сейчас тебе шьют новое. Служанки не скоро придут.

— Быстро вышел из моей головы!

— Я не виноват, что ты кричишь свои переживания прямо мне на ухо.

Упс. Не уследила. Нужный настрой возвращается со следующим поступательным движением. И укусом Адена. Он поддерживает нужный темп и уже через несколько минут я понимаю, что меня вот-вот накроет. Чувствую, как пульсирую там.

Один. Два. Три...

Моё тело становится натянутым, как струна. Щёки горят огнём. Напрягаются мышцы пресса. Выгибаюсь в пояснице. Закрываю глаза. Откуда-то из груди выходит сдавленный недо-стон. Внутри я "обхватываю" палец Адена. Слышу, как он через зубы резко втягивает в себя воздух. Пара секунд... и меня отпускает.

Перед глазами мелькают искры. Палец Адена выходит из меня. Во второй уже раз думаю, что он сейчас резко встанет и уйдет. Однако, Айнэрес вновь не оправдывает моих ожиданий. Он не уходит. Открываю глаза и перевожу на него вопросительный взгляд. В его расширенных зрачках играют чёртики, а на губах появляется плутовская улыбка.

— Чт... — не успеваю спросить я, как он вновь скользит внутрь.

— Думается мне, что мы ещё не закончили.

"Maybe, I"—Des Rocs

И всё повторяется. Это хорошо. Мне нравится. Когда меня накрывает во второй раз, пальцы ног покалывают, а бедренные и прямые мышцы живота болят, как после тренировки. Аден оглаживает мой живот и высовывает руки из воды, которая к этому моменту остыла. Айнэрес целует меня в висок. И от этого милого движения у меня появляется улыбка.

— Я сейчас вернусь, — говорит он, поднимаясь на ноги.

Пара секунд и Аден возвращается с двумя бутылочками в руках.

— Шампунь и кондиционер. Как и просила. Я немного задержался у тебя. Мне уже нужно быть у короля. Поэтому я побегу, — быстро говорит он, поправляя брюки и разворачиваясь.

Именно этого я боюсь. Сейчас он уйдёт, и я останусь в компании своих не радужных мыслей. После всего, что здесь произошло, я ему должна, верно? Это будет правильно, нет?

Вдруг он останавливается возле прохода. А после поворачивается ко мне быстрыми шагами преодолевая ванную. Я встаю на ноги совершенно не стесняясь своей наготы. И он впивается в мои губы поцелуем. Тысяча бабочек разлетаются по моему животу. Смело отвечаю на поцелуй. Его руки опускаются мне на талию. Он вытаскивает меня из ванны и прижимает к ближайшей стене. Околеть мне не даёт жар наших тел.

Наши губы вновь находят друг друга. Это наш первый поцелуй. Я его запомню. Навсегда. Его — сухие и чуть потрескавшиеся — сминают мои. Ладонями провожу по груди Адена. Чувствую, как бешено бьётся его сердце. Вдруг он перехватывает мои оба предплечья своей ладонью. Я оказываюсь частично обездвижена. Он кусает мою нижнюю губу. Улыбаюсь сквозь поцелуй. Он тоже. Нога Адена оказывается между моих двух. Он упирается лбом в мой лоб.

— Я тебя ненавижу за всё, что ты заставляешь меня чувствовать, —поцелуй, — За то, что не покидаешь мои мысли ночью, —еще один поцелуй.

Это признание меня трогает. Чувствую по отношению к нему почти то же самое. Улыбаюсь ещё шире.

— Ненавижу эту связь.

"И океаны выпью я"—prvln

Меня, как холодной водой окатили. Что-то внутри обрывается. Сердце пропускает удар.

— Замри, — приказываю ему я.

Опешив, он выполняет сказанное. Выворачиваюсь из его капкана.

— Стой, где стоишь. Не оборачивайся.

Что-то в моём тоне подчиняет Адена.

Я беру полотенце. Укутываюсь в махровую ткань. Айнэрес стоит лицом к стене.

— Повернись.

Аден оборачивается. Он смеривает меня растерянным взглядом. Беру эмоции под контроль. С бесстрастным лицом и ровным голосом говорю:

— Спасибо за шампунь и кондиционер. Я попрошу служанок вернуть их тебе. Ты прав. Это всё связь и мы ей зря поддались. Вопрос. Я должна теперь тебе что-то?

Лицо Адена каменеет на глазах.

— Нет, ничего ты мне не должна. И не была.

— Прекрасно. А теперь, будь добр, выйди из комнаты и забудь всё, что здесь было.

Я вытягиваю руку и указательный палец в сторону двери. Он, ничего не говоря, уходит.

Когда дверь за ним закрывается, я оседаю на пол. Сижу на ушибленных коленях, однако стыд и боль в душе сильнее. К горлу поднимается ком.

Я чувствую, что мною воспользовались. Опять. Хотя в моменте всё было по обоюдному желанию. Нет. Всё это было по желанию связи. Сжимаю руки в кулаки так сильно, что на ладонях остаются следы-полумесяцы. Встаю на ноги. Подхожу к зеркалу. Вглядываюсь в свое отражение. Раскрасневшиеся щеки, набухшие покусанным губы, блестящие глаза.

Дурадурадурадурадура.

По щекам стекают слёзы. На лице проступают красные пятна от сдерживаемых рыданий. Стискиваю зубы. Выдавливаю из себя улыбку. Это смотрится довольно жутко. Внутри часть меня смеётся над собой, пока другая бьётся в истерике и мечется из стороны в сторону, рвёт волосы от тошноты к самой себе.

Я презираю эту наивность в своём характере, и теперь даже начинаю жалеть о том, что произошло между нами. Презираю себя.

Ты подумала, что он тебя... что? Любит? Вы общаетесь так мало, он о тебе ничего не знает. Максимум — это влечение к телу.

Правильно Аден сказал. Я — идиотка. Всхлипываю. Болит где-то в груди. Сильно-сильно. Нужно успокоиться.

Нужноуспкоитьсянужноуспокоитьсянужноуспокоиться.

Захожу в уже остывшую воду. Мочу голову. Открываю шампунь. В ноздри попадает запах. Его запах хвои с примесью чего-то ещё. Ещё крепче стискиваю зубы. Так сильно, что кажется они вот-вот треснут. Начинаю со всей силы тереть кожу, в надежде смыть с себя его прикосновения, но вместо этого пропитываюсь насквозь им. Хочется выть. О'кей. Будем считать, что он просто меня избавил от лишнего напряжения. Это даже звучит мерзко. Горячее чувство возвращается ко мне. Ненависть.

Ненавижу Адена Айнэреса за то, что сейчас я сижу в холодной ванне и мучаюсь от боли...

*****

Я вымыла голову. Как раз к моменту, когда я обтиралась полотенцем, зашли Стерия и Рафиса с чехлом в руках. Мое лицо теперь соответствует настроению сегодняшнего дня. Мрачное и безрадостное.

После обжигающей ненависти пришел лютый холод. Злость на Адена не ушла целиком. Я просто пришла к выводу, что в моих душевных терзаниях виноват не сколько он, а и я сама. Это я не проконтролировала свою симпатию. Позволила ей взять вверх, что, собственно, нужно каким-то образом исправлять. По факту, Аден прав. Все наши, его действия были продиктованы связью, а не внутренней симпатией. А кому в здравом уме понравится желать человека, который по тем или иным причинам тебе неприятен? В любом случае это — опыт.

Сейчас я оценивающе смотрю на своё отражение. Меня нарядили в бархатное синее платье с закрытым горлом. Оно лаконичное, строгое и красивое. Неглубокий вырез на спине скрыт тонким кружевом. Волосы я попросила не расчёсывать, а потому они теперь ниспадают красивыми естественными волнистыми прядями.

Стерия сделала мне простой макияж, удачно скрыв опухшие глаза, мешки и немного нездоровую для меня бледность лица. Она подчеркнула мои высокие скулы и немного восточный разрез глаз, а также выровняла тон губ, накрасив их помадой цвета чайной розы. Бросаю взгляд на перчатки, идеально заходящие в цвет платья, и... решаю не надевать их. На ближайшие несколько месяцев мне абсолютно точно хватило прикосновений Адена.

Рафиса подносит ко мне тёмно-синие замшевые туфли. Слишком много синего. Колодка удобная. Однако, натёртые вчерашним вечером мозоли всё портят. Стук в входную дверь. Спешу открыть. Мирата. Стоит в синей рубашке и черных брюках. Её рыжие волосы заплетены в высокий хвост, а карие глаза выражают высшую степень подозрительности. Веснушки на её лице будто потускнели, а под глазами залегли тени. Кажется, у кого-то была бессонная ночь. Мы здороваемся друг с другом кивком.

Девушка разворачивается на пятках и устремляется в коридор. Следую за ней, не попрощавшись с служанками.

Чтобы унять громкие мысли напеваю незатейливую мелодию. Мой голос эхом отдаётся от высоких каменных стен.

— Ты знаешь, где находится Ирам,  — отчеканивает Мира.

— Конечно. В могиле, — ровно отвечаю я.

Она резко разворачивается ко мне лицом. Разница в росте на моей стороне, а потому та априори не может смотреть на меня свысока (пожалуй, такой способностью обладала только Таилин).

— Я знаю, что ты была в темницах. И подозрительным образом время пропажи девушки совпадает с твоим приходом туда, — агрессивно начинает отчитывать меня она с режущим слух акцентом.

Наигранно произношу:

— О, так она пропала? А я думала, что её убили на месте!

Щёки Миры начинают краснеть.

— Не прикидывайся дурой.

— Хорошо. Не буду. Замки вскрыты?

Мирата опешивает.

— Что?

Устало вздыхаю:

— И почему я должна это объяснять? Замок камеры Ирам вскрыт? — спрашиваю я, выжидательно глядя на неё, — Нет? Тогда может расплавлен моим светом? — иронично добавляю я.

Девушка закусывает щеки изнутри и испепеляюще смотрит на меня.

— Нет.

— Чудно. А теперь объясни, на каком основании ты бросаешься тут своими подозрениями? На меня? На ту, которая должна спасти все ваши шкуры, м? — я делаю шаг вперёд, становясь вплотную к Мирате и ухмыляюсь.

Лучшая защита —это нападение.

— Хотя, знаешь, даже если я и причастна к этому, то ты что? Посадишь меня за решётку? Если мне не изменяет память, у вашего мира каждая секунда на счёту?

— Ты кое-что забываешь, Рожденная Светом. На счету каждая секунда наших миров. Тебе не говорили? Или ты забыла эту немаловажную деталь?

Чёрт. Я забыла. Груз ответственности ложится на мои плечи. Почему-то сейчас ко мне в полной мере начинает приходить осознание масштаба этого кошмара. От меня зависит жизнь миллиардов человек, а я даже небольшую вспышку не всегда могу сделать. Какой ужас. Хочется выскочить из своего тела и отдать эту ношу кому-то другому.

Начинаю чаще дышать.

Нет, только не паническая атака. Делаю размерный вдох-выдох. И так несколько раз. Думаю о наших с мамой и Вивьен посиделках, шутках. Беру себя в руки. Возвращаюсь к реальности.

— Это ничего не меняет. Как и пропажа Ирам. Она, по факту, тут была никем. Никаких государственных тайн она не знала. Её пропажа равноценна смерти муравья. Мира, у меня выдалось не очень веселое утро, а потому я прошу тебя продолжить путь к королю и непосредственно к эшафоту. Давай посмотрим на убийство или, правильнее сказать, шоу, которое устроят прямо на глазах у всех и разойдемся каждый своей дорогой.

Мирата сжимает руки в кулаки, а после оценивающе смотрит на меня. По ее лицу расползается довольная улыбка:

— Знаешь, а такой ты мне даже нравишься. Всяко лучше, чем когда ты трясёшься от страха, как флаг на ветру.

— Благодарю. Я ведь могу это отнести к категории комплиментов, верно?

Мирата, ничего не ответив, разворачивается, и мы продолжаем свой путь по бесконечным коридорам дворца.

*****

Сейчас я стою посреди небольшой комнаты, напоминающей рабочий кабинет какого-нибудь бизнесмена, где-то на пятом этаже этого огромного здания. Мирата оставила меня тут примерно пять минут назад. Я решаю осмотреться.

Подхожу к столу из тёмного дерева. На нём нет ни одной вещи, и, создаётся впечатление, что за ним давно никто не сидел. Я веду рукой по обтянутому кожей стулу на колёсиках. Начинаю нервничать. Подношу пальцы к губам и откусываю ноготь. Лишь бы не думать о том, что произошло и что вот-вот произойдёт. Лишь бы не представлять, что испытает Ирам, когда узнает о гибели Рамира.

— Не стоит портить ногти, —произносит глубокий голос за моей спиной.

Слегка дергаюсь от неожиданности. Быстро оборачиваюсь. Король  собственной персоной. Человек, на чьих руках смерть, один Бог знает, скольких людей. На нём глубокого синего цвета пальто, белая рубашка, брюки. Его волосы зачесаны назад. Эреган — красивый мужчина. С первого взгляда даже не скажешь, что у него двое взрослых детей. Однако, от его красоты веет жутким холодом. Король источает волны власти.

— Пройдёмте, Рожденная Светом, за мной.

Я следую за ним. Сердце начинает быстрее качать кровь. В воздухе чувствую запах приближающейся смерти. Эреган Брахилэс подводит меня к высоким стеклянным дверям, выходящим на большой эркер, который полукругом завис над землёй. Холодный утренний ветер бьёт мне в лицо. Вдалеке слышится мерный звон колоколов. Я иду по отшлифованным плитам,которые сделаны из аролита, поражаясь масштабу сооружения. Доходу до края  и упираюсь в руками в перила,наклоняясь назад. Подо мной —площадь, в центре которой расположился эшафот с гильотиной. Боже. Через открытые ворота люди в синих накидках начинают заполнять пространство.

— Ваше присутствие здесь очень важно. Народу нужно дать понять, что Рожденная Светом придерживается и соглашается с устоями и законами Цхалита.

— Я здесь только потому что вы приказали мне. Это не значит, что я поддерживаю вас и ваши решения.

Король хмыкает, а затем подходит ближе ко мне.

— Ох, так значит вы в курсе реальной причины казни. Латта, возможно вам я кажусь жестоким и злым человеком, пусть. Однако, не смейте судить о том, в чём не смыслите. Вы даже представить себе не можете, как трудно контролировать весь этот мир. Какого это — быть всегда начеку. Не иметь никаких личных привязанностей, за исключением семьи.

— Вам не помешал бы земной психолог. А так же рассмотрение предложения разделить власть.

Король тихо смеётся опустив голову вниз. В этом жесте я увидела Курта. Всё-таки гены пальцем не раздавишь. Холодные глаза-льдинки Эрегана смотрят свысока.

— Вы остроумны, но, повторюсь, вы говорите о вещах в которых не разбираетесь. Поверьте мне, если мы просуммируем всех людей Цхалита, которые умирают на подобных мероприятиях, то колличество выйдет значительно меньше, чем убитых на войнах за власть людей Тендры.

Молчу, не зная, чем парировать. В его словах есть смысл.

— Вам не кажется, что это ненормально, когда человек желает покинуть не то что город — планету? — спрашиваю я, резко обернувшись и устремив на короля взгляд.

— Не забывайтесь, Рожденная Светом. Обращайтесь ко мне на полтона тише.

Осекаюсь. Несмотря на спокойный тон, слышится угроза. В голове созревает план. Резко разворачиваюсь к королю. Сердце стучит в горле.

— Вы тоже, пожалуйста, не забывайтесь. Вам нужно моё присутствие на казни, верно? Чтобы удержать власть. Полагаю, если я выражу протест прямо на глазах у народа, например, вызвав свет и ослепив палача, по вашей репутации это очень сильно ударит. Куда хуже будет, если я к этому всему толкну громкую речь. Как вы думаете, уставшие от вашей власти люди пойдут за кем? За своим королем или ожившей легендой?

Взгляд Эрегана метает молнии. Кажется, будь его воля — я была бы уже на эшафоте вместе с Рамиром. Он делает небольшой вдох, а после спрашивает:

— Чего ты хочешь?

Отлично.

— Я хочу, чтобы вы отозвали людей, которые ищут Ирам, а так же поклялись прекратить её поиски. А так же дать мне возможность перекинуться парой слов с Рамиром. И тогда я приму вашу сторону.

Я знаю, что Рамир будет мне благодарен. Его я не могу спасти, но вот Ирам... Да. Я хочу, чтобы он ушёл на тот свет со спокойной душой. Это максимум, что я могу сделать в данной ситуации.

Эреган некоторое время обдумывает моё предложение. Мои руки, захваченные в замок за спиной вспотели. Мне страшно. Правда. Мужчина изучающе смотрит на меня. Эмпатически чувствую, как от него исходят волны раздражения. Видите ли ему, Королю Мира, ставит условия шестнадцатилетняя девчонка! Ладно, пожалуй, это реально унизительно.

— Хорошо. Будь по-твоему, но только без фокусов. Договорились?

Не верю своим ушам. Мне кажется, здесь есть подвох.

— Но только при одном условии...— добавляет он.

А вот и он. Внутренне напрягаюсь. Его интонация не предвещает ничего хорошего.

— Каком? — неуверенно спрашиваю я.

Гладкая улыбочка расползается по лицу Эрегана:

— Ты лично приведешь приказ о ликвидации подопечного Рамира в исполнение.