ГЛАВА 15

Очень трудно спускаться с двадцать седьмого этажа на первый. Но ещё более трудным оказалось уговорить Адена разрешить мне это сделать самой. Я бы даже сказала, что совершила невозможное. Эта падла все нервы мне потрепала... Вероятно, я ему тоже...

Айнэрес ведёт меня в королевскую библиотеку. Она как раз находится в том секторе, через который мы вчера вошли во дворец. Понимаю я это, когда в нос резко ударяет знакомый запах старых книг и свежего ремонта. Только в этот раз мы идём в противоположную сторону от выхода. Вглубь коридора...

Факелов на стенах с каждым пройденным метром становится всё меньше и меньше. Стук каблуков раздражающе разносится эхом. Мои ноги горят огнём от этих туфель. Надеюсь, встреча с принцем будет короткой и конструктивной, и я максимально быстро вернусь в свой номер.

Мы останавливаемся (наконец-то) напротив большой резной двери, сделанной из красного дерева. Тусклый свет едва освещает пространство. Аден внимательно разглядывает моё лицо. Его глаза опускаются чуть ниже. По его губам расползается злорадная ухмылка.

— Что? — тихо спрашиваю я.

— Нет. Ничего-ничего. Задумался.

Я ему не верю. Он мне врёт. Определённо. Прощупываю шею. Ничего. Если только...

— Пожалуйста, только не говори, что там следы от укусов!

Зелёные глаза Адена по-хитрому блестят, отражая свет огней.

— Хорошо, молчу.

— Твою мать! — Я возмущаюсь, вознося глаза к высокому куполообразному потолку.

Быстрым движением я перекидываю волосы на ту сторону шеи, где виднеются засосы. Вижу, как взгляд Айнэреса меняется, темнея.

— Боишься, что принц не обратит на тебя внимание, если будет знать о связи с другим?

Опешиваю.

— Что?! Во-первых, мне нафиг не сдалось внимание принца. Во-вторых, никакой связи между нами нет, кроме дружеской и вынужденно-душевной.

Мы прожигаем глазами друг друга. Аден первый нарушает паузу между нами.

— Хорошо, но если всё же захочешь привлечь внимание Курта — покажи ему это. Он любит соревнования и не любит, когда его вещи кто-то трогает.

— Ты сдурел?! Даёшь мне романтические советы по завоеванию принца?! Ты реально ненормальный, Аден. И с каких пор я его вещь?! Я никому не принадлежу, кроме себя.

Внутренне закипаю. Пытаюсь себя успокоить.

— Но он так не считает. Уже не считает. Я видел, как Брахилэс смотрел на тебя на балу. Вперед. Иди. Дерзай. У тебя есть все шансы. Знаешь, многие девушки мечтали бы оказаться на твоём месте, — беспечно говорит он, словно ему совершенно всё равно на то, что происходит между нами. А не я ли ему только что сказала, что между нами, кроме дружбы, ничего нет?

Ставлю в голове прочный блок и мысленно ору. Я хочу находиться с тобой на крыше башни, чёрт тебя дери, Аден! Но ты нездорово непредсказуемый и, в то же время, ужасно спокойный человек! Я не знаю, что у тебя на уме!(нарушать установленные нами границы и проникать к нему в голову в мои планы не входит) Я устала от этих эмоциональных качелей! От внутренних терзаний! Я вообще хочу просто понимать, чего хочу сама!

И самое страшное, что это только начало. Начало моего, а может и нашего(я же, блин, не знаю, что ты думаешь на этот счёт!) ада. Через, наверное, несколько дней начинается путешествие, где мы будем рядом друг с другом двадцать четыре на семь! Каждая минута долбанной жизни будет наполнена этим напряжением!Ну почему не может быть всё ясно, чётко и понятно?! Почему я должна пытаться отделять свои чувства от чувств, что навязывает мне связь?! Почему у меня всё не как у обычных людей, а, Аден?! И вот эти твои слова: "Я видел, как он смотрел на тебя на балу. Вперед. Дерзай. У тебя есть все шансы. Знаешь, многие девушки мечтали бы оказаться на твоём месте...", прямо выводят из себя! Мне даже немного жаль, что всё это я кричу внутри себя, а не тебе в лицо. Мне тошно от самой себя. От того, что я не знаю, чего хочу.

Прикрываю глаза. Глубокий вдох-выдох. Это просто усталость.

"...Дерзай. Дерзай. Дерзай..." — эхом отдается в голове.Раз так хочешь, будет по-твоему!

Я откидываю волосы назад, открывая шею. Глаза Айнэреса фокусируются на ней. Отклоняю голову вбок. Аккуратно провожу пальцами по коже, где наверняка находятся небольшие фиолетовые кровоподтёки. На его скулах играют желваки, а руки сжимаются в кулаки. Напряжение между нами можно резать ножницами.

— Хорошо, Аден. Раз ты так настаиваешь, я пойду к нему в таком виде. Постараюсь сделать всё, чтобы Курт не забыл эту встречу. Спасибо за советы! —  отворяя дверь библиотеки, говорю я, не оборачиваясь.

*****

Обязательно включить мелодии, которые играет Курт: "blood / water" - grandson piano cover.Затем "I Want To Leave" - THE SYMPLE, после "Binary Data 4" - Alfonso Peduto

Сердце быстро стучит. Так нервничать, определённо, вредно. Первое, что я вижу, когда вхожу — стеллажи. Очень... Очень много высоких книжных стеллажей из красного дерева. Кажется, до некоторых книг не дотянуться, даже при наличии стремянки. А ещё: тихая-тихая музыка, доносящаяся с другого конца помещения. Фортепиано. Я иду на звук, глубоко вдыхая любимый сладковатый запах книг. Даже боюсь представить, сколько здесь хранится литературы. Пытаюсь не заострять внимание на пёстрых манящих обложках(иначе застряну здесь надолго, так и не найдя принца).

Я, вот, не понимаю, делать лабиринты везде, где только можно — это королевская фишка? Эти книжные шкафы вперемешку со стеллажами выстраивают запутанные коридоры. Здесь невероятно трудно ориентироваться. Наверное, без помощи я не смогу выйти.

Огибаю несколько книжных шкафов. С каждым моими шагом мелодия становится громче. Протискиваюсь сквозь узкие коридоры меж стеллажами. В конце концов пересекаю всю библиотеку доходя до тупика. Звук уже совсем громкий. Поворот вправо, и я наконец выхожу к нужному месту. Осматриваюсь.

Окружённый книжными шкафами со всех сторон, рояль стоит, как маленький остров. Сидя спиной ко мне, принц чувственно перебирает по клавишам. Что-то есть в этой музыке такое, что цепляет меня, запуская по телу мурашки. То ли дело в тональности в которой играется данное произведение, то ли в том, что Курт, кажется, вкладывает эмоцию в каждое своё нажатие. Не знаю. Знаю только, что замерла, боясь пошевелиться и прервать её.

Эта музыка мрачная, наполненная какой-то болью, и в тоже время мятежным духом. Принц не поёт, но слова, кажется, здесь будут лишними. Тёмная макушка покачивается в такт музыке. Ноты становятся более низкими. Агрессивными. Делаю несколько шагов вперёд, стараясь не шуметь. Кажется, мысленно он где-то далеко-далеко. Произведение набирает обороты, приближаясь к концу. Его нога стучит в ритм. Это очень красиво. Эстетично.

Финальный аккорд. Пауза. Начало новой мелодии, кардинально отличающейся по характеру от предыдущей. Она печальна. От минорных аккордов веет холодом. Неожиданная смена настроения. Мне кажется, что свечи в канделябрах стали более приглушённо источать свет...

Курт открывается мне с другой стороны. Создаётся впечатление, что под маской самоуверенного аристократа прячется очень чувственная, глубокая и невероятно одинокая натура. Я тихо сажусь на обитое красным бархатом кресло. Здесь очень уютно. Если принц и заметил меня, то не подал виду. Я опираюсь головой о кулак, вникая в смысл произведения. Мне становится больно, и не понятно, ощущаю я переданную Куртом грусть или это моя тоска вырвалась изнутри, под давлением нот. Это произведение звучит, как моросящий ночной дождь. Как тишина пустой квартиры. Как очень сладкий чай. Как полная луна, выглядывающая из окна. Как разбитое кем-то сердце. Как разочарование. Обещание.

Отчего Курт так грустен? Какую трагедию прячет? Мурашки пробегают по моему телу вновь. Слеза скатывается по щеке. Я осматриваюсь. Книги. Рояль. Свечи. Тёплый свет. Холод внутри. Я задумываюсь. Задумываюсь об упущенных возможностях, о другой жизни, о родителях, о друзьях. Представляю варианты развития событий, если бы этого всего не было. Если бы я проснулась в своей постели. Наверняка бы пошла гулять с Ви, а под конец прогулки, когда на улице бы начало темнеть, мы обязательно зашли бы к Оливеру в "Дежавю". Я рассказала бы им двоим о своём необычном сне...А если бы это был сон... Огорчилась бы я? Скучала бы по Адену и Алану? Ждала бы их? Хотела бы, чтобы сновидение стало явью?

Неделю назад я ответила бы: "Сто процентов — да". Но сейчас... Слишком всё запуталось. Наши линии жизни тесно переплелись друг с другом. Надолго. И я не знаю, от чего так сильно начала привязываться к ним. Наверное, это какая-то нездоровая проблема...

Мои мысли возвращаются к дому. Я скучаю по семье. По нашим просмотрам сериалов по вечерам. По периодическому ворчанию мамы и их небольшим перебранкам с папой, словно им по двадцать лет. Лишаясь чего-то, мы начинаем это сильно ценить, и то, в чём счастья ранее не находили, мы его обретаем. Хочу на мгновение перенестись в сентябрь. Пойти в школу, думать, когда закончится урок, а не о том, что ждёт меня завтра. Возможно, если бы не это всё, к этим мыслям я пришла бы не скоро...

Возвращаюсь в реальность. Перевожу взгляд на Курта. Его плечи ссутулились, будто под чьим-то давлением. Невооружённым глазом видно, что ему плохо, и я давлю в себе желание поддержать его простым прикосновением. То, что он делает с помощью инструмента — чудо...

Вдруг, его пальцы соскальзывают и попадают не на те ноты. Он прислушивается к звуку. Настраивает рояль. Повторяет его. Ритм начинает ускоряться. Кажется, каждая его мелодия — никому не рассказанная история. Человек, сидящий передо мной — настоящий самородок. В моём мире он стал бы звездой.

Курт вновь начинает покачиваться в такт. Это произведение отражает эмоции двух предыдущих. Какой-то внутренний гнев... и боль. Я бы даже сказала: отчаяние. Нет, это определённо отчаяние. Страх перед неизбежным. Парень ещё сильнее бьёт по клавишам. Это невероятно: видеть человека в своей стихии. Он будто сам становится музыкой. Я впадаю в транс. То, сколько он вкладывает души — не передать словами. Это не те концерты, когда музыканты на автомате играют заученные ноты. Это что-то другое. Как вьюга, мелодия сносит всё на своем пути, заметая следы.

Вау.

Резкие неаккуратные аккорды. Кажется, ещё чуть-чуть и он разобьёт этот рояль. Скачок вверх по тональности. От низких нот он переходит к высоким.

Надежда.

Так звучит надежда, когда вокруг царит хаос. Курт вертит головой, непонятным для меня чудом, успевая в такт попадать в ноты. Кажется, даже огни свечей начинают моргать в такт.

Я в восторге открываю рот. У меня нет слов. Меня начинает слегка трясти от эмоций. Это сильно. Очень сильно. Мурашки то и дело пробегают по моему телу.

Финальные ноты.

Пауза.

Курт тяжело дышит. Он медленно оборачивается. По нашим щекам, зеркально, стекают две мокрые дорожки. Я аплодирую. На секунду мне кажется, что его глаза поддёрнуты черной дымкой. Промаргиваюсь. Янтарные радужки внимательно смотрят на меня. На губах Брахилэса появляется облегченная улыбка. Он быстро стирает тыльной стороной ладони слезы и встаёт, отвешивая мне лёгкий поклон.

— Правда, Курт, это невероятно! Меня мало что может довести до слёз. Я даже над "Му-му", "Хатико", "Армагеддоном" и "Титаником" не плакала! Твоя игра, считай, сделала невозможное! Я в восторге! Это было невероятно.

Принц слегка хмурится. Анализирую. Стукаю себя по лицу.

— Прости, совсем забыла, что ты не в теме культуры кино нашего мира.

Курт подходит ко второму креслу и передвигает его ко мне так, чтобы мы сидели друг напротив друга. Он вальяжно опускается на него.

— Так введи меня в курс дела.

Улыбаюсь. Красочно рассказываю суть книги и фильмов. Несмотря на внутренний голос, который шепчет, что я его достаточно сильно загрузила информацией, Курт выглядит увлечённо. Он то и дело задаёт уточняющие вопросы. Звонко смеётся, когда я карикатурно пародирую персонажей. Вокруг нас создаётся очень комфортная атмосфера, словно знакомы мы с ним не один вечер, а много лет. Наши разговоры плавно перетекают к теме детства, и вот тут я и осела.

— Так, стоп. Ты и Аден знакомы с ранних лет?

— Именно.

— Но, не пойми меня неправильно, ваши отношения, со стороны, даже до дружеских не дотягивают.

Курт откидывает голову назад и заливается смехом.

— Так они таковыми и не являются, Латта. Мы ненавидим друг друга. Вот наши отцы, да, дружили и любили друг друга братской любовью. Они надеялись, что мы пойдем по их стопам и станем "неразлучными". Их план провалился, когда нам сказали встать в спарринг. Это был первый раз, когда я проиграл. Нет, конечно, потом я наверстал упущенное. Но знаешь... Я никогда не забуду, как в детских глазах Адена зажёгся такой злой огонек. Наверное, в моих тоже... С того момента мы соревновались во всём. Ближний бой, стрельба из лука, борьба на мечах, фортепиано, игра на струнных инструментах, пение, учёба и даже девушки. Мы росли, постоянно перетягивая канат каждый в свою сторону. И с каждым годом, азарт от турниров становился всё сильнее и сильнее, ибо ставки повышались. Наши отцы, увидев это, сначала огорчились, а потом стали нам давать невыполнимые задания.

— Например?

— Например, прочитать том в пятьсот страниц за один день, а после пересказать его содержимое во всех деталях. Всё бы ничего, если бы на тот момент нам не было двенадцать лет. К слову, тогда я победил.

Я смеюсь от того, как Брахилэс не упускает возможности похвастаться.

— Вероятно, если бы не наше соперничество, таких высот в многих отраслях мы бы не достигли. В любом случае, что есть, то есть, — заканчивает он.

Обдумываю всё сказанное. Какого это жить в постоянном напряге, чтобы получать несколько минут ощущения превосходства над врагом?

— Но вот даже сейчас, Курт, говоря об Адене, в твоём голосе нет ненависти... — подмечаю я.

— Потому что я её хорошо умею скрывать, — говорит он ровным тоном.

Эта фраза повисает между нами. Я кошусь на рояль, желая просто нажать на пару клавиш и перевести тему. Курт улавливает, куда направлен мой взгляд, и предлагает:

— Хочешь научу играть первую песню?

— Песню? Но разве в ней есть слова?

— Вообще-то, эта песня из вашего мира. Новая. Вероятно, её выпустили уже после твоего перемещения.

— А откуда у тебя, Курт, новая песня из моего мира?

Он подмигивает мне и по-озорному улыбается.

— У меня есть свои связи... Ну так что? Согласна?

Киваю. Мы подходим к роялю. Я сажусь на банкетку, аккуратно поправляя юбку. Курт становится позади меня. Он наклоняется, накрывая мои руки своими. Чувствую лёгкое волнение от такого проникновения в моё личное пространство.

— Смотри, нажимаешь на эту клавишу, после на эту. Затем повторяешь этот звук.

Следую его указаниям.

— Молодец. А теперь пропеваешь слова: "Мы все взаперти, скованы болью..."

Его голос прямо над моим ухом. Такой чистый, звонкий и очень красивый. Боря в себе ужасное стеснение, пою.

— Ну, Латта, чего ты так боишься? Всё же получается! Смотри, куда нажимать дальше...

*****

Мы разбираем эту песню два часа. Признаться, Курт уж очень терпеливый учитель. У меня получается сыграть без проблем в две руки первый куплет и припев. Больше скажу, я даже раскрепостилась и спокойно голосила с приятным осознанием, что попадаю в ноты (по крайней мере, если у Курта к этому моменту ещё не пошла кровь из ушей — не всё в моей жизни потеряно).

— Все окрасится кровью! — пропеваю я, завершая припев.

Курт, пародируя меня, хлопает в ладоши и высказывает слова восхищения.

— Дурак, я не настолько хороша!— гогочу я.

— А как по мне — безупречна! — говорит он таким тоном, что я не понимаю, шутит он или говорит всерьёз.

Курт смотрит на меня, и вдруг резко вскидывает указательный палец вверх. Подходит к большому глобусу, который стоит возле кресла, на котором я ранее сидела, и выуживает из него бутылку, как я понимаю по цвету, виски.

— Будешь?

— Да, — твёрдо отвечаю я.

Задумываюсь, хорошая ли это идея, пить с человеком, которого знаешь пару-тройку часов. Встаю из-за рояля. Придвигаю маленький стульчик ближе к интструменту. В это время Брахилэс достаёт два стакана и разливает в них янтарную жидкость. Прямо-таки в тон его глазам. Курт протягивает мне стакан и кладет бутылку на рояль. Благодарно принимаю его. Замечаю на его левом указательном пальце дорогой перстень из чёрного металла.

— Красивое украшение. Откуда оно у тебя?

Курт ухмыляется.

— Это подарок, — ограничивается простым предложением.

Парень уходит куда-то в свои мысли. Я приближаю к лицу стакан с виски, принюхиваясь. Насыщенный спиртовой запах пробивает нос. Курт замечает это действие и ставит брови домиком:

— Боишься, что отравлю?

— Нет-нет! Что ты! Я всегда прежде, чем что-то съесть или выпить, нюхаю содержимое. Вот такая странная привычка. Не подумай ничего такого.

Курт, улыбаясь, обходит меня и прижимается поясницей к роялю.

— Предлагаю тост за знакомство!

Становлюсь напротив него. Я вытягиваю руку для того, чтобы чокнуться. Однако, это не получается сделать. Брахилэс описывает в воздухе стаканом круг и вопросительно смотрит на меня. А я на него.

— Полагаю, мы оба "не в теме".

Смеюсь. Мы осушаем стаканы. Крепкий алкоголь обжигает горло, но я даже бровью не веду. Как никак джин — мой любимый напиток, а виски куда мягче на вкус. Курт удивлённо округляет глаза.

— Признаться, я поражён. Не многие женщины вот так выпьют залпом этот напиток и не поморщатся.

Хмурюсь.

— Веришь в разделение напитков на мужские и женские?

— Никак нет! — говорит парень, подняв руки.

— Почему ты сделал такое странное движение в воздухе?

— А почему ты протянула свой стакан мне?

— Я первая спросила, — настаиваю на своём.

— Хорошо-хорошо. Круг — символ Рекруса, обозначающий бесконечность. Таким образом, мы отдаём честь и благодарность Создателю за питьё, что находится в наших руках.

Выпячиваю нижнюю губу, уважительно кивая головой.

— Очень интересная традиция. А у нас во всём мире принято чокаться. Эта традиция дошла до нас с давних времён, когда риск быть отравленным во время застолья был велик. Люди стукались со всей силой своими кружками, чтобы жидкости перемешались. Если среди компании друзей находился предатель, который подсыпал одному из своих яд — его ожидала неминуемая смерть. Собственно, вместе со всеми остальными. Поэтому вот такое чоканье — признак доверия.

Курт обворожительно улыбается, обнажая зубы.

— Ты мне доверяешь?

Закатываю глаза.

— В данный момент эта традиция не несёт в себе первозданный смысл. А мы с тобой слишком мало знакомы, чтобы я тебе могла доверять.

Брахилэс довольно улыбается.

— Молодец. Правильно мыслишь.

— Благодарю? — звучит скорее как вопрос.

Курт подливает нам ещё виски. Осматриваю его с ног до головы. Он странным образом совмещает в себе острые и мягкие черты лица. В отличии от Адена, у него более округлый овал лица и пухлые губы. Чёрные густые брови и не менее чёрные длинные ресницы, которые красиво отливают красным в свете свечей. А ещё, у него есть небольшая горбинка на носу, которая ни капельки его не портит. Наоборот. Придаёт какого-то благородства. Рот парня трогается в улыбке.

— Рассматриваешь меня?

Отвечаю честно:

— Да. И что?

— Ничего. Я вот тоже занят сейчас похожим занятием. Рассматриваю одну прекрасную особу. И знаешь, у неё глаза такого странного оттенка...

— Мне уже можно начинать обижаться? — шутливо говорю я.

— Ни в коем случае! Я говорил это в хорошем смысле! Они такие блестящие. И красноватым отдают. Слегка. В общем необычно.

— Спасибо, конечно, но "необычно"? Это говорит мне человек с таким цветом глаз, какого я ещё в жизни не видела!

— Ой, ой, ой, ну вот, обменялись комплиментами! — говорит Курт, смеясь.

Хихикаю.

— Латта, когда тебе кто-то говорит комплименты, не обязательно отвечать тем же. Умей принимать их, — уже серьёзно говорит он.

— Приму к сведению ваш совет, изер.

Мы замолкаем. Курт подливает алкоголя в наши стаканы.

— Спаиваешь меня? — спрашиваю я.

— Учитывая то, как хорошо ты держишься — большой вопрос: кто кого спаивает.

Смеюсь. Очень приятно снять напряжение после такого эмоционально тяжёлого дня.

— Знаешь, Курт, мне очень с тобой комфортно. А такое редко бывает.

— Знаю, потому что мне тоже.

Мы молча потягивает выпивку. Я переминаюсь с ноги на ногу. Стопы  ужасно затекли.

— Я могу снять туфли? — спрашиваю я.

Мало ли. Вдруг у них не принято. Курт, слегка встрепенувшись, отвечает:

— Конечно!

Расстёгиваю ремешки вокруг лодыжек и освобождаю ноги. Прекрасно.

— А ты, оказывается, маленькая.

— Метр семьдесят на минуточку!

— Ох, извините за мою дерзость, высокая леди!

Улыбаюсь. Курт слегка разворачивает корпус и я замечаю блеск. Перевожу свой взгляд на его пояс. На нём в чехле закреплено оружие.

— Что это у тебя?

Курт вопросительно поднимает брови. Пальцем указываю на чехол, висящий на поясе. Парень резко вытягивает из ножен кинжал. Извилистый, как змея. Дежавю. Начинаю ощущать тревогу. Он уж как-то резко сделал это движение. Былой уют улетучивается. Волоски на затылке становятся дыбом. Курт вытягивает руку вперед и затуманенными глазами смотрит то на лезвие, то на меня.

— Курт? Все хорошо?

Сглатываю вязкую слюну. Брахилэс мотает головой, будто отгоняя морок, берёт мою руку и вкладывает в неё оружие.

— Всё в порядке. Просто думал стоит тебе его давать или нет.

Фух. А я себя накрутила. Волнение отступает.

Я рассматриваю кинжал со всех сторон, замечая небольшой красный камень на гарде и крупный отшлифованный на рукояти.

— У вас одинаковые с Айнэресом гарды.

Курт досадливо хмыкает.

— Ему на совершеннолетие мой отец подарил прототип меча Побеждающей. Чтобы я не попытался его украсть или не сделал чего хуже, мне подарили этот кинжал. Отец сказал, что в серьёзные бои я всё равно выступать не буду, но уметь защитить себя и свою женщину должен. Этого кинжала хватит для этих двух вещей. На самом деле, мне он не нужен. Пределы дворца я редко когда покидаю, а если и уезжаю куда-нибудь, то с охраной. Поэтому эта вещь — подачка от отца, который всю жизнь ставил ставки не на своего сына, а на его врага, — он замолкает, будто осекшись, — Что-то я разоткровенничался. Латта, молюсь Рекрусу, чтобы после услышанного, ты не начала меня жалеть. Это будет унизительно.

— Хорошо, — твёрдо говорю ему я.

И всё же. В его рассказе слышится прикрытая безразличием обида. В моей голове вырисовывается портрет обиженного на отца ребенка, который не получал в прошлом должного внимания и поддержки. Чтобы он ни говорил — мне его жаль.

Курт двумя руками обхватывает мою, держащую кинжал, и направляет его на себя. Лезвие упирается парню прямо в грудь. Он пристально смотрит на меня своими янтарными глазами и серьёзно говорит:

— Ты можешь убить меня прямо сейчас.

Брахилэс подаётся вперёд. На его белой рубашке образовывается красное пятно. Я хочу отодвинуть от него оружие, но он крепко держит меня, не давая сдвинуться.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, метая взгляд между Куртом и кинжалом у меня в руке.

— Проверяю тебя.

— На что? Я не хочу тебя убивать!

— Ох, Латта, ты не представляешь, сколько сейчас людей хотели бы оказаться на твоём месте.

— Да почему мне все об этом говорят сегодня?! Я что, одна не хочу на нём быть?!

Курт ещё сильнее вдавливает своё тело в кинжал. Моё сердце бешено стучит. Что сейчас происходит?!

— Курт, остановись, прошу!

— Ты уверена? Предлагаю такое только один раз.

Крови, пропитывающей его рубашку, становится больше.

— Господи, да! Да! Что за вопрос?!

— Как хочешь, — говорит он, отступая назад.

Кровь ещё пульсирует в висках. В моих руках оружие. На нём кровь. Кровь принца. Я разжимаю пальцы и с громким лязгом кинжал падает на пол. Подбегаю к парню.

— Снимай рубашку, — приказываю я, — Нужно проверить насколько глубокая рана. Её нужно обработать.

Курт довольно улыбается, двузначно глядя на меня.

— Какая властная. Латта, есть одна проблема. Кажется, из-за сильной кровопотери, у меня закончились все силы, — драматично говорит он.

Закатываю глаза. Нервно хихикаю. Это, определенно,самый безумный день за последние несколько месяцев. Начинаю растёгивать рубашку. Пуговицы легко вылетают из петелек. Минута, и парень уже стоит полуобнажённый. Он хорошо сложён. У него складное тело с проступающим рельефом. Кожа имеет лёгкий золотистый оттенок. Почти как у меня. Всю картину портит кровоточащая дыра в груди.

— Тут есть аптечка?

Парень отрицательно мотает головой. Начинаю закипать.

— Почему ты раньше не сказал?!

Курт хмыкает.

— А может я хотел быть раздетым тобой? — промурлыкивает он.

— Тебе напомнить, что мы знакомы несколько часов и ты только что чуть не убил себя моими руками?

— А вдруг это судьба? Ты не убила меня. По-моему, это признак того, что я тебе нравлюсь.

— Идиот. Тебя вообще не смущает твоя рана?

— Ничуть, — непринуждённо отвечает он.

Зажимаю пальцами переносицу. Вдох-выдох, Латта. Неприятный капающий звук быстро приводит меня в чувства. Поднимаю кинжал с пола и приближаюсь к Курту. Вижу, как в его глазах на мгновение проблёскивает страх.

— Передумала? — будничным тоном спрашивает он.

Не реагирую на его слова. Остриём поддеваю его рубашку и делаю надрез. Подмечаю, что лезвие уж очень хорошо наточено. Отрезаю небольшой лоскут ткани и прижимаю к ране, надеясь остановить кровь. На моё платье попадает несколько капель. Курт осматривает меня и накрывает мою ладонь своей. Слегка смущаюсь от этого действия.

— Меня ещё никогда не спасала такая привлекательная девушка, — томно говорит он.

— Ты когда-нибудь не флиртуешь?

Курт делает вид, что задумывается.

— Наверное, когда сплю.

Слегка стукаю его. Он громко восклицает. Дергаюсь от страха, думая, что сделала ему больно. Но по лукавой улыбке Брахилэса понимаю, что он шутит. Курт нежно проводит пальцами второй руки по моей шее.

— Кто эта дрянь, что оставила на такой красивой длинной шее такие некрасивые отметины?

Слышу приближающиеся шаги.

— Кажется, я догадываюсь кто это был, — зло шепчет Курт, словно констатируя факт.

Оборачиваюсь. Аден. Он смотрит на нас с Куртом. В очень компрометирующей позиции. Моя ладонь на его обнаженной груди. Моё тело прижато к нему. Одна рука Курта на моей шее, а вторая нежно накрывает мою руку.

Дерьмо.