ГЛАВА 12

Прошла неделя. Целая неделя в доме Айнэресов. Семь дней пробежек, подколов и неудачных попыток избегать Адена. Вив оказалась права. Это была глупая, дурацкая идея. Домик-то небольшой. Одна столовая, за которой мы все едим, одна ванная комната. Раз на то пошло, один туалет, в который временами выстраивалась целая очередь. Совместные ментальные занятия: мы учились передавать и слушать мысли друг друга, так как этот навык обязательно пригодится мне, как минимум при встрече с королем. И опять же пробежки. Два раза в день. Первый— утром, вместе с Аланом и Вивьен. И вечером. Вдвоём.

Могу смело заявить, что старания Адена были не напрасны. Моя физическая форма приходит в норму. Я уже налегке могу пробежать два круга, хотя в первый день и половина мне казалась непосильной.

Так вот. Об Адене. Оказывается, быть в его компании вполне сносно. Даже болтать интересно. Он читает много земной и местной литературы. Как научной, так и художественной. Как-то раз обычный будничный разговор у нас вылился в целую дискуссию о том, насколько мой мир приближается к реальности, описанной в книге Джорджа Оруэлла...

Ещё из интересных фактов о здешней культуре узнала, что местная антиутопия описывается большим количеством людей у власти. И почему-то всё население Цхалита стремится к этому, периодически бунтуя против короля...

Нет, Аден, естественно, всё ещё меня бесит. Пару раз смог довести до ручки, тем самым вызвав мой  свет.А я... а я его чуть не убила шуткой, которую произнесла за столом. Нет, ну а что?! Не ему же одному можно мерзко шутить (правда Аден делал он это не за столом, но это опустим). Подумаешь, сказала, что макароны, в приготовленной мной пасте(между прочим, очень вкусной!), похожи на ленточных червей...

Если вкратце, в тот день Алан чуть ли не начал реанимировать Адена, так как тот уж очень сильно поперхнулся. И не понятно, от смеха или возмущения. Итог один. Оба остаток вечера одаривали меня строгими и осуждающими взглядами. Лишь милая Вивьен была на моей стороне.

По прошествии семи дней, в параллельном мире я очень сдружилась с Аланом, мамой и отцом братьев. Глава семьи — Раут Айнэрес, хотя, если честно, это формальность. Всем заправляет Лоранна.

Раут — бывший телохранитель  короля и, по-совместительству, его лучший друг. Ему пришлось уйти на пенсию из-за полученной во время бунта травмы ноги. Стрелок целился в короля, но Раут успел его заслонить собой. Эту историю отец Айнерэсов поведал мне, когда пришел домой после недельной рыбалки.

Стоит ли говорить,что после первого рассказа, я одно и тоже слушала раз пять?

Кстати, в тот вечер (когда героическая история коснулась моих ушей в первый раз) я попробовала местное вино и, признаться, оно отвратительно.

С Лоранной же мы достигли тихого мира. Поняв, что я не питаю ненависти к Таилин и любовного интереса к её сыну, она успокоилась. Рассказала о традиционных блюдах Цхалита. Мы даже приготовили некоторые из них. Пару раз ходили в лес за грибами. Признаться, они отличаются от наших очень сильно. Так по ошибке, я набрала целую корзинку ядовитых... Но все обошлось!

Лоранна достаточно часто подтрунивает над своими сыновьями, и, если бы я не видела любви в её глазах, то решила бы, что она оказывает над ними психологическое насилие.

Алан. Как оказалось, Алан — младший из Айнэресов, почти наш ровесник. Ему пятнадцать. Он не только прекрасный целитель и брат, но и друг (если я,  конечно, имею право так назвать человека, с которым нормально знакома неделю). Он классно шутит, и иногда мне кажется, что передо мной стоит смесь Оливера и Вивьен: сострадание и чувство юмора первого, и спокойствие второй. А ещё Алан прекрасно знает анатомию и, узнав о нашем с Ви стремлении стать врачами, предложил свою помощь. Он уже начал преподавать нам азы, обучая некоторым дисциплинам по атласам и принимая каждый вечер небольшой экзамен.

Помимо этого Ал пытается раскрыть мой свет. Он единственный, кроме меня, со сверхспособностями, и мы оба надеемся, что принцип использования наших сил одинаковый. Однако, по моей воле из рук не выходило даже искорки.

Что касательно Вивьен. Один раз мальчики стали свидетелями нашей игрой в флирт и в шуточном отвращении скривили лица, изобразив рвотные позывы...

Делить быт с Кард мне не впервой, а потому ничего из ряда вон выходящего не произошло. В данный момент её нет дома. Она ушла вчера к своим родственникам, дабы попрощаться.

Сейчас я стою на кухне и достаю пачку "ленточных червей", прокручивая в голове события недавних дней. Куриное мясо для пасты уже нарезано на маленькие кусочки. Кидаю их на разогретую сковороду. Мука, натёртый сыр, соль и сливки уже ждут своего часа. Дожидаюсь закипания воды и кидаю в неё тальятелле. Осталось только приготовить соус.

Сегодня день отъезда. Мы нашей небольшой компанией сначала плотно позавтракаем и после, верхом на лошадях, отправимся в столицу мира.

Лоранна ещё спит, Алан и Вивьен тоже. Насчёт Адена не уверена. Он любитель вставать рано утром, когда солнце только восходит из-за горизонта. Говорит, что эту привычку привила ему академия. В любом случае, готовить я пытаюсь максимально тихо.

Дверь в кухню открывается. Помяни, даже мысленно, чёрта, и тот появится.

— Доброе утро, солнышко. Чего не спишь?

Я привычно закатываю глаза. Лучше бы продолжал называть меня "Тёрнер", но это прозвище Адену уж слишком понравилось.

— Готовлю новый кулинарный шедевр. На этот раз с курицей.

— Надеюсь, убийственных шуток не будет.

Я строго и многозначительно смотрю на него. Он вскидывает руки вверх.

— Сдаюсь.

Продолжаю прожигать его взглядом.

— И молчу, — Аден проводит пальцами по губам, имитируя замок.

— Так уж и быть. Можешь не молчать. У меня сегодня хорошее настроение.

Айнэрес склоняется в шутливом поклоне до пола.

— Спасибо, о, великая Рождённая Светом!

Вновь закатываю глаза, но уже улыбаясь.

— А ты чего сейчас не греешь свою постель?

Аден переводит на меня хищный взгляд и ухмыляется.

— Я могу её согреть. Разве что для тебя.

С улыбкой шепчу: "дурак" и возобновляю  приготовление соуса. Ребята всё же узнали о влиянии нашей связи и, будто сговорившись, стали подшучивать подобным образом. Если поначалу это раздражало, то сейчас мы сами отпускаем подобные шуточки в адрес друг друга.

— А если серьезно, то я наловил нам рыбу в дорогу. Пожарю её на улице и возьму с собой. Кселимбур находится недалеко, но подкрепиться по пути не помешает. И вообще, как самый старший, я обязан заботиться о наличии еды в нашем доме.

Резко перестаю перемешивать соус. Слова о нашем доме больно режут душу.

— Это не мой дом. Мой дом находится в другом мире, — твердо говорю я.

Уже несколько ночей моё сердце разрывается от тоски по родителям. Спасибо тренировкам и занятиям, которые выбивают из меня все силы, не оставляя много времени на подобные размышления. Но они есть. Я, правда, стараюсь не раскисать, но в темноте ночи по моим щекам то и дело стекает несколько соленых струек.

Встряхиваю головой, приходя в себя. Смаргиваю неуместные здесь слёзы. Благо, я повернута спиной к Адену, и он не видит моей слабости.

— Тёрнер, ты что сырость разводишь?

"— Нет," — твердо мысленно посылаю ему, ибо мой голос сейчас меня бы подвёл.

— Ты что, солнышко, по ночам тихо плачешь по маме и папе?

Мне нужно куда-то деть эмоцию. В голове мелькает мысль, и я не успеваю остановить её воплощение. Хватаю из мешочка горсть муки и швыряю её Адену прямо в лицо, шипя:

— Заткнись!

Он даже увернуться не успевает, так как явно не ожидал от меня такого. Вся его чёрная водолазка теперь в муке. Про лицо, которое теперь в тон его волос, я вообще молчу. Он резко открывает глаза.

— Ах ты ж маленькая дрянь.

Кажется, нужно бежать. Однако его туша закрывает вход. Я делаю рывок в сторону двери, но он перехватывает меня поперек живота. Теперь я вишу на его руке, как сумочка. Ток проходит по моему телу. Изнутри поднимается смех. Пытаюсь вырваться, но он, зараза, сильный. Вижу, как теперь он суёт руку в мешочек с мукой. Вырываюсь ещё сильнее. Он делает замах. Я громко пищу:

— Нет!

Но уже поздно. Я закашливаюсь от количества муки, попавшего мне нос и рот. Аден меня отпускает. Все волосы, длинная футболка Адена цвета хаки(не зная, как всё затянется, я взяла лишь одну пижаму, которая сейчас сушится после стирки), штаны — всё в муке.

— Ты знаешь, что ты — животное?!

Аден осматривает свою работу несколько секунд, а после откидывает голову назад и заходится смехом, чуть прикрывая рот пальцами. Так по-настоящему,что у меня непроизвольно на губах начинает играть улыбка. В который раз убеждаюсь, что у него очень красивый и заразительный смех.

— Ты меня, конечно, извини, Тёрнер, но я не могу тебя серьёзно воспринимать, когда твоё лицо в муке.

— Придурок.

Мы улыбаемся друг другу, как вдруг до носа доходит запах гари.

— Курица!

Подбегаю к плите, делаю огонь потише, свободной рукой вливая в сковороду сливки и после накрываю её крышкой. Затем быстро наклоняюсь к ящичку с приборами и достаю оттуда вилку. Подлетаю обратно к плите. Выуживаю из кастрюли макароннину. Пробую. Альденте. Идеально. Выключаю огонь. Сажусь на корточки и достаю дуршлаг. Чувствую на себе пристальный взгляд. Оборачиваюсь...

Аден стоит и как-то странно смотрит на меня. Его глаза поддёрнуты мечтательной дымкой, а на губах играет лёгкая улыбка. Словно такая суета на кухне доставляет ему удовольствие. Есть что-то ещё. Однако это "что-то" в его взгляде остаётся для меня загадкой.

Увидев, что я наблюдаю за ним, Аден спохватился. Он говорит мне брать дуршлаг, а тяжёлую кастрюлю он поднимет сам. Что ж. Я не против. Он налегке поднимает посудину и аккуратно, чтобы не обжечь меня, сливает воду. В этот момент я засматриваюсь на его точёный профиль. Прямой нос, длинные ресницы, немного впалые щеки, которые придают его облику резкость.

— Тёрнер?

Теперь моя очередь приходить в себя.

— Да, прости, задумалась, —бормочу, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение.

Перекладываю макароны обратно в кастрюлю, сверху кинув сливочное масло. После беру деревянную лопатку, открываю крышку сковороды и помешиваю мясо в уже слегка загустевшем сливочном соусе. Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что на меня пялятся.

— Колись.

— Что? — спрашивает Аден с лёгкой  хрипотцой в голосе.

Он прокашливается, повторно произнося вопрос.

— Ну я же чувствую, как ты прожигаешь во мне дыру. Чем вызван такой интерес?

— Не суй свой нос... — начинает он преобразованную на русский язык местную поговорку Аден.

— Где грэм яйцо снёс, я знаю!

— Вот и славно.

Он снимает с крючка кухонные варежки и подходит ко мне. Я завершаю приготовление мяса и соуса натёртым пармезаном.  Выключаю вторую конфорку. Аден снимает с плиты сковороду и переливает её содержимое в кастрюлю.

— Как па-а-ахнет. Сказка.

Прижимаю руку к сердцу и театрально говорю:

— Спасибо за столь высокую оценку моих умений!

Настаёт очередь Адена закатывать глаза.

— Пошли будить всех.

******

— Нет, и даже не подумаю! Ты знаешь, что бывает от соприкосновения рук! А тут такое!

— Хочешь, чтобы Дире́з померла на дороге?!

— Хочу случайно не сесть... на другое существо!

— Ты настолько не веришь в свой самоконтроль? Поражён. Нет, я, конечно, знал, что неотразим, но чтобы настолько...

— Аден, я не такая тяжёлая! У нас с Ви разница в несколько килограммов!

— И в десять сантиметров роста.

— Какая разница?! Проблема лишь в весе!

— Латта, что тут такого? Станешь наездницей аденовского коня, —двузначно говорит Вив.

— Так сказать, оседлаешь его, —подливает масла в огонь Алан.

— Заткнулись оба, — рычит Аден.

Эта перепалка длится уже десять минут. Нас четверо. А лошади две. Казалось, решение просто. Я еду с Аланом, Вивьен едет с Аденом. Но вот какая оказия: Алан сам не громила. И кобылка его небольшая. Однако, совсем недавно она родила жеребёнка, плюс захворала какой-то не тяжёлой, но достаточно сильно ударяющей по выносливости болезнью. Добавим к этому небольшие размеры животного. Алана и небольшую Вивьен она потянет. А вот меня. Нет. Я не то,чтобы большая... Но разница даже в три-пять килограмма через несколько километров станет ощутима. И только, как назло, мощный белый конь Адена может стать адекватным вариантом.

— Может, не знаю... Аден, ты сядешь на Дирез?

Чёрно-белая лошадь Дирез будто в ответ фыркнула и вяло боднула головой. Её белая, жёсткая грива неаккуратно свисает на одну сторону, будто выдавая чумное состояние лошади.

— Ты сейчас серьезно? Хочешь, чтобы я её сломал?

Я беспомощно гляжу на Вивьен и Алана, ища поддержу. Но все будто сговорились, поддерживая взглядами Дирез и Адена. Вдруг Айнэрес-который-старший звонко хлопает себя по голове:

— Идиот.

— Ты Америку сейчас нам не открыл, — язвлю я.

Он кидает на меня быстрый уничтожительный взгляд и куда-то уходит.

Мы остаёмся в конюшне втроём. Сейчас по-весеннему тепло. Недостаточно для шорт и топа, но в самый раз для джинсов, футболки и лёгкой куртки. Поднимаю голову наверх. Солнечные лучи побиваются сюда сквозь щели между деревянными досками своеобразной крыши  конюшни. В воздухе незримо витает предвкушение дальней дороги. Прикрываю глаза. Слышу, как ветер заставляет шелестеть аккуратно подстриженный газон.

Конюшня находится на заднем дворе домика. В первые дни своего пребывания, я даже не обратила особого внимания на эту постройку. Она небольшая, деревянная. По этому сооружению видно, что оно не ново. Слегка обветшалое, пропахшее не самыми приятными ароматами. Мои размышления прерывает фырканье Дирез.

— Это она яблочек просит, — с улыбкой говорит Ал.

— Можно я покормлю? —спрашивает Вивьен, широко раскрыв глаза.

Она с самого детства обожает лошадей. В её доме до сих пор хранятся старые игрушки в виде этих животных. Поэтому не удивительно, что, когда она узнала о конюшне, то была в восторге и проводила достаточно много времени в ней.

— Хорошо. Только давай вместе, чтобы она тебя не цапнула.

Алан открывает небольшую наплечную сумку и достает из неё зелёное яблоко. Они вместе берутся за фрукт и подносят его к морде кобылы. Дирез тут же начинает его есть, довольно причмокивая. На губах Ви тут же появляется искренняя улыбка. Это красивая сцена. Выглядит так естественно. Словно всю жизнь мы собирались в этой конюшне, а Ал и Вивьен ежедневно кормили Дирез с рук. Задерживаю свой взгляд на младшем Айнэресе. От меня не уходит то, как Алан смотрит на мою подругу. Голубые глаза преисполнены какой-то чистой и глубокой нежностью. Кажется, кто-то поплыл. В это время Вив даже не замечает его. Всё внимание девушки приковано к лошади. Она нежно поглаживает Дирез по белому носу.

— Тёрнер!

Вернулся.

Я оборачиваюсь, и в этот момент в меня что-то летит. Успеваю поймать. Присматриваюсь. Пара чёрных кожаных перчаток.

— Я продумал этот момент, —говорит он размахивая своими коричневыми перчатками.

— Ты думаешь сработает?

— Возможно не до конца, но однозначно должно быть легче. Как мы поняли за эту неделю, на данный момент дело в контакте с кожей. Учитывая, что раньше подобного не было, не стоит исключать, что это будет прогрессировать. Однако, сейчас должно быть самое то.

Аден подходит к нашей небольшой компании. Он определённо выделяется своим, как оказалось, двухметровым ростом. Я скептически смотрю то на перчатки, то на него. За моей спиной слышатся смешки. Оборачиваюсь. Вивьен легко толкает локтем в Алана, головой кивая на нас.

— Что?

— Ничего. Спорим насколько это надёжная защита, — отвечает Кард.

Она одновременно с Аланом двусмысленно двигает бровями.

— С каких пор вы в заговоре,  напомни? — говорю, указывая пальцем то на девушку, то на парня.

В ответ они лишь пожимают плечами. 

Натягиваю перчатки. Теперь моё тело полностью закрыто, благодаря коричневой водолазке, синим джинсам и чёрным  кросовкам, которые после моего падения чудом остались в более менее надлежащем виде. Колтуны на волосах(виной которым, опять же, было моё перемещение в этот мир) я не смогла расчесать. Поэтому мне пришлось убирать их самой. Ножницами. Получилось косо-криво, но Аден меня успокоил, сказав, что в столице есть нормальные парикмахерские, которые подправят это недоразумение. Короче, заплела я свои патлы в высокий хвост. Вивьен поступила также. Выглядит Кард, конечно, отменно. Она надела ребристую майку оливкового цвета и светло-голубые рваные джинсы. Ее образ хорошо дополняет джинсовка. Стильно. Ничего лишнего.

Смотрю на Адена и на Алана. Оба надели тканевые штаны. Единственным отличием является верх. Аден надел водолазку. Вероятно для того, чтобы уменьшить контакт с кожей. А вот Алан(не знаю, совпадение ли это) натянул на себя футболку цвета один-в-один, как у Вивьен. Возможно, это что-то на подсознательном уровне.

Сейчас парень выпускает Дирез из загона. Он подаёт руку моей подруге, помогая взобраться на худую лошадь. Перевожу взгляд на белого коня, который станет нашим с Аденом транспортом в ближайшие двенадцать часов точно. Мощный, белоснежный, злой. Прямо как хозяин. Два жёлтых глаза смотрят на меня с ненавистью. Я даже не знала, что лошади так умеют смотреть: как хищник на добычу. Будто бы съесть хочет. Сглатываю. Перевожу взгляд на своего спутника. Он дёргает ремни на седле, проверяя прочность, а так крепление наших сумок.

— Аден.

Он смотрит на меня, вопросительно выгибая бровь. Я прямо-таки чувствую флюиды раздражения от него.

— Что? Тёрнер, не томи.

— Я боюсь на нём ехать. Мне кажется, он меня сожрёт.

Аден кладет два пальца на переносицу и тяжело вздыхает.

— Ты сейчас серьезно? Умоляю, скажи, что ты шутишь.

— Да посмотри на его злые глаза! У травоядных существ таких вообще быть не должно! — возмущаюсь я и машу ладонью в сторону коня.

Аден обходит животное, берет его за голову и прислоняет свой лоб к нему. Конь доверительно прикрывает глаза.

— Бриаз, хороший мальчик, —говорит Айнэрес нежно и, в то же время, как-то грубо хлопая Бриаза по шее.

Но стоит ему отойти и открыть коню обзор на меня, как тот вновь делает угрожающее выражение морды (лица?!). Я набираюсь смелости и подхожу к нему. Шепчу, слегка поднося указательный палец к морде:

— Даже не думай, что я тебя боюсь.

Бриаз делает резкий рывок в сторону моего пальчика, опасно клацая зубами. Благо, успела спрятать!

— Аден! Он мне чуть конечность не откусил!

Парень бросает на меня убийственный взгляд.

— Он просто чувствует плохих людей. Бри, не обращай на неё внимания. Скоро всё закончится, —воркует Аден.

— Ну вы скоро там? — подаёт голос Алан.

Они с Вивьен восседают на стройной лошади и терпеливо(может и не очень) ждут нас.

Аден выпускает из загона Бриаза.

— Прошу, — парень пригласительно подаёт руку, прямо, как на танцах.

Я впервые за неделю касаюсь его. Вкладываю свою ладонь в его. Тока нет. Влечения тоже.

— Кажется, сработало, — говорим мы одновременно, широко улыбаясь.

Аден пытается помочь мне взобраться в седло, что только звучит легко. Бриаз, стоит мне лишь коснуться его, встаёт на дыбы и громко ржёт. Аден грубо натягивает поводья. Конь вроде бы успокаивается, смирившись. Наконец, взбираюсь на Бриаза. Айнэрес садиться следом. Моя спина теперь плотно прилегает к его. Румянец мгновенно находит мои щёки. В это время Аден подаётся немного вперёд, беря поводья в свои руки. Он подаёт сигнал Бриазу и мы начинаем движение. Я вижу, как сильно Аден сжимает "кожаный руль". О'кей, значит не одной мне тяжело. Кидаю на Вивьен взгляд, в котором неприкрыто читается ужас. Они с Аланом лишь жмут плечами, мерзко улыбаясь.

Мы выезжаем из конюшни. Мой зад упирается в его бедра. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, которые непонятно навеяны мной или связью, наклоняюсь к шее коня и начинаю поглаживать его, в надежде установить контакт.

— Латта.

По имени? Шокирована.

— Вернись обратно. Быстро.

Это не просьба. Приказ. И я на автомате его выполняю.

— Что случилось? — спрашиваю я, обернувшись.

В этот момент меня ослепляет картинка. Вижу саму себя. Со спины. Моё тело прильнуло к шее коня, открывая вид на "пятую точку", обтянутую плотной тканью джинсов. Спина прогнута. Водолазка обтягивает моё тело, а волосы маняще заплетены в хвост. С этого ракурса я выгляжу красиво и... сексуально. Определённо сексуально. Видение рассеивается перед глазами.

— Я нормальный гетеросексуальный мужчина, перед которым открывается провокационный вид. Мне предстоит дальняя дорога и я не хочу, чтобы её испортила естественная реакция организма. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я, — грубо шепчет он прямо на ухо.

От неожиданности дергаюсь. Дважды прокручиваю услышанное. Окончательно заливаюсь краской.

— Хорошо, — выдавливаю из себя.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, осматриваюсь. Мы преодолеваем задний двор, приближаясь к главному входу дома и калитке, которую Лоранна услужливо открыла. За сегодняшнее утро она попрощалась с нами раз двадцать. И сейчас мама мальчиков стоит со слезами на глазах и выкрикивает им слова любви вперемешку с прощаниями. 

— Не прощаемся, мам! — кричат парни и бьют по бокам лошадей.

Мы ускоряемся. Резко дёргаюсь вперёд, но успеваю ухватиться за седло. Скачем галопом в сторону леса. Ветер бьёт в лицо. Прислоняюсь спиной к груди Адена, расставив руки:

— Юху-у-у-у! — кричу я.

Вивьен поддерживает мой крик. Освобождающе. Легко.Алан и Ви равняются с нами. Замечаю, как парни переглядываются друг с другом и тоже кричат. Чувство свободы пропитывает каждого. Я запомню этот момент. Навсегда.

*****

Ягодицы отвратительно болят. Мы в дороге уже около восьми часов, если не считать небольших перерывов. За это время мы обсудили кучу тем, поиграли в слова. Затем парни научили нас с Вивьен говорить несколько фраз на эстьянте, такие как: "привет, как дела?". А ещё поделились значением кличек лошадей. Дирез — "терпение" на эстьянте, а Бриаз— "правда". Как по мне, эти имена говорят больше не о животных, а об их хозяевах.

За такое количество часов нахождения в одном седле, я перестала стесняться Адена. А тот, в свою очередь, проявил ко мне немного доверия и разрешил поуправлять Бриазом.

Сейчас небом правят сумерки. Парни сбавили темп нашего путешествия(как минимум, потому что Дирез приходится лихо). Аден разрешил опереться о его спину. Жаль, его плечо несколько выше моей головы, иначе я могла бы расслабить шею. Лесная часть закончилась несколько часов назад, вот уже много километров мы наблюдаем степь. Все ещё час назад устали говорить. Я прикрываю глаза. Как я устала. Пожалуй, мне потребуется время, чтобы привыкнуть к таким путешествиям.

— Тёрнер, — тихо говорит Аден.

— Что? Я только прикрыла глаза. Хочу спать.

— Верю, но сейчас тебе нужно их снова открыть.

Я слушаюсь. Сначала мне кажется, что никаких изменений в пейзаже нет. Тёмно-голубое небо с редко проплывающими облаками, зелёные, как аденовские глаза, степи, холмы, которые понемногу начинают прорисовываться вдали. Но хорошенько приглядевшись замечаю на верхушке одного из них свет.

— Мы что? Приехали? — неверяще произношу я, смотря на Адена (вернее будет сказать, на его нижнюю челюсть).

— Да, — он бросает на меня теплый взгляд.

Губы сами по себе растягиваются в улыбке. Сейчас мне отчего-то очень комфортно. Уютно. Даже в седле. Даже несмотря на многочасовую езду. Даже учитывая то, что я сильно замёрзла. Комфорт — это как состояние души, а не тела. Пугаюсь своих чувств. Они здесь совершенно не уместны.

— Так. Я предлагаю поднажать! Как Дирез? — кричит Аден Алану.

Брюнет прислушивается к, видимо, шагу и состоянию лошади. После, слегка задумавшись, кивает. Вид у всех, мягко говоря, не очень. Хвост Вивьен растрепался, одежда помялась, а на лице застряло выражение вселенской усталости. Полагаю, я выгляжу не лучше. А вот мальчики выглядят более сносно, наверняка привыкнув к таким путешествиям.

Аден наклоняется вперёд. Делаю тоже самое. Моя спина полонстью закрыта его грудью. Тепло.

—Можешь взяться за поводья, я подстрахую.—произносит он полушепотом.

Согласно киваю головой. Беру кожаные поводья. Аден накрывает мои руки своими. Дважды тепло. Братья отдают команду лошадям: «Ан!» и мы начинаем скакать рысью. Свобода. Предвкушение конца дальней дороги. Мы вчетвером летим рассекая конями воздух.

******

Бриаз оказался сильным и выносливым конём, волей-неволей вызывая у меня уважение. Он почти без труда смог взобраться на высокий холм.Перед нами — серебряные ворота с витьеватыми узорами. Вход в Кселимбур. Уже отсюда я слышу обрывки разговоров и обычной людской суеты.

Перед воротами стоит мужчина. С небрежной чёрной щетиной и взлохмаченными волосами. Мальчики предупредили, что это страж, охраняющий вход. Он узнаёт Адена и, обменявшись с блондином несколькими фразами на эстьянте, пропускает нашу небольшую компанию вперёд, предварительно уведя коней, как выразился Аден: "на стоянку".

Врата безвучно открываются перед нами. Ещё когда мы только приближались к холму, я увидела, что город огорожен забором. Эдакий мирок, внутри серебряных стен, который кого попало внутрь себя не пускает.

Первое, что нас встречает в столице — шум и свет. Много света. Он исходит от цветных фонариков, чем-то напоминающих китайские. В городе туда-сюда снуют люди разных национальностей по широким, вымощенным камнем, дорогам. Тут и там они что-то выкрикивают друг другу стоя за небольшими прилавками. Я сразу понимаю где мы. Рынок. Отовсюду пестрят краски. Ковры, наряды, драгоценности, игрушки, еда, напитки — всё это окружает нас. Кселимбур очаровывает своей жизнью. Вивьен берёт меня за руку. Она так же, как и я зачарованно осматривает это место.Некоторые люди задерживают на нас свои взгляды. Очевидно, мы привлекаем внимание нестандартным для этих мест выбором одежды. На женщинах надеты разного фасона платья. Словно каждая пыталась подчеркнуть этим свою индивидуальность. Меня чуть не сбивает девушка в ярко-бирюзовом сари. Благо, Аден успел меня подхватить. Затем уже Адена чуть не сбивает мужчина в расшитой золотыми нитями белой рубашке. С мужчинами обстояла такая же история, как с женщинами.

— Ну как? Нравится? — спрашивает Алан.

Мы с Ви отвечаем в унисон.

— Безумно!

А после... Начинается.

— С тебя конфета!

— С тебя конфета!

— Нет, с тебя Ви!

— Латта, нет, с тебя конфета!

— С тебя!

— С тебя! — начинаем мы спорить наперебой.

— Рекрус, я куплю вам конфеты. Только замолчите, — взмаливается Аден.

Мы с Вивьен хихикаем.

— Это игра такая. Если мы говорим что-нибудь в унисон, то должны сказать "с тебя конфета". Кто первый скажет, тому и сладость, а тот, кто не успел — покупает её.

Правда, сладость в девяноста процентах случаев остаётся некупленной, но я решаю промолчать.

Аден берет меня за руку. Алан подхватывает Вивьен. И мы идём сквозь толпу. Я пытаюсь успеть впитать в себя каждый грамм жизни, исходящий от Кселимбура и его жителей. Парни не торопят нас, давая возможность насладиться происходящим. Отовсюду льётся музыка. Кто-то играет на барабанах, кто-то на флейте, а кто-то на бубнах. Здесь кишит жизнь и этот город начинает оправдывать свое звание "центра мира".

За отделом с нарядами стоят прилавки с украшениями. Без защитных стёкол. На виду. Протяни руку, и золотое ожерелье с большим рубином у тебя.

— Аден, почему на украшениях не стоит защита?

— У нас не воруют.

Стоп. Это как?

— То есть вообще? Но почему? — озвучивает мою мысль Вивьен.

— А зачем воровать, если у каждого хватает денег приобрести желанное? Да, ювелирные изделия стоят однозначно дороже, чем яблоко, но его вполне можно купить, немного накопив денег. Наше правительство изначально промыло всем мозг, чтобы ни у кого даже мыслей подобных не возникало. Поэтому закона: "не укради" нет. Все держится на честном слове.

Эта информация пополнила мою копилку: "Пища для размышлений".

— Аден, Алан, можно рассмотреть украшения?

Младший брат согласно кивает, а старший соглашается, закатив глаза. Тоже мне.

Мы проходим от прилавка к прилавку. Вдруг мой взгляд цепляется за кольцо. Золотое, состоящее будто из извилистой веточки с листьями под которыми, словно плоды, сверкают маленькие беленькие камешки. Как красиво. Жаль, что я денег с собой не взяла. Хотя, вероятно, по окончании миссии, у меня будет возможность его купить. Надеюсь, это кольцо к этому времени здесь будет. Прохожу к следующему прилавку. Парни отстают на несколько шагов. Мы с Вивьен обсуждаем драгоценные камни и украшения, которые нам понравились.

— Латта, посмотри на это прелестное кольцо с изумрудом!

Улыбаюсь. Мужчина, стоящий за этим прилавком, недоуменно смотрит на нас.

— Оно выглядит, как обручальное.

Оно аккуратное, состоящее из белого необычного металла, отливающего перламутром. По центру аккуратно располагается тёмно-зелёный  круглый изумруд.

— Не важно. Если бы мне делали предложение, я бы хотела, чтобы в коробочке было это кольцо!

Быстро сканирую прилавок. И нахожу идеальное.

— А я была бы на седьмом небе от счастья, если бы в коробочке было это кольцо, — говорю я, указывая пальцем на украшение.

Оно выполнено из розового золота. В центре находится скопление из бордовых, почти чёрных,  небольших рубинов.

— Латта, это кольцо для женщины достопочтенного возраста, а не для молодой девушки.

— Ничего не знаю, мне нравится, — говорю я, скрещивая руки.

— О чём болтаете, дамы? —спрашивает нагнавший нас Алан.

— О том, что Латте нравятся вещи, которые обычно обожают пожилые женщины.

Ал улавливает вопросительный взгляд мужчины в тюрбане и говорит ему несколько фраз, которые удовлетворяют его любопытство. Подошедший к нам Аден явно слышал разговор. Он открывает рот, определённо для того, чтобы съязвить, как вдруг низкая старушка начинает его трогать и восторженно что-то приговаривать. Её седые волосы заплетены в гульку, а плечи покрыты дорого расшитым бордовым платком. Около пяти минут бабушка что-то рассказывает Адену. Алан, явно понимающий о чём она говорит, начинает тихо хихикать. Только угрожающий взгляд старшего брата останавливает его от того, чтобы рассмеяться на всю улицу. Аден любезно отвечает женщине, после чего та разочарованно взыдхает и бросает на меня колючий взгляд. Она уходит кинув какую-ту фразу непоследок. Именно это добивает Алана. Он начинает гоготать во весь голос, привлекая внимание прохожих. Аден крепко берет его за плечо и угрожающе говорит:

— Не смей им рассказывать.

— Прости, я не могу. Это так удачно подходит к ситуации. Короче, девочки, эта бабуля начала нахваливать внешний вид моего братца. Его осанку, мышцы, ровный профиль, белоснежные волосы и все такое. Предложила ему жениться на его внучке. А Аден ответил ей... — тут многозначительный взгляд Адена, направленный на брата, становится почти физически ощутимым, — ...что ему это неинтересно. А эта барышня уходя бросила: "Была б чутка моложе, приударила!", — пародирует парень голос старой женщины.

Ситуация определённо смешная и я даже начинаю хихикать. Но мне не даёт покоя его пауза. Уверена, он что-то недосказал. Мне определённо нужно начинать учить эстьянте.

Как только Алан заканчивает смеяться, он подходит к Ви и шепчет достаточно громко, чтобы я и Аден услышали сказанное:

— Так что выражение: "Латте нравятся вещи, которые обычно обожают пожилые женщины" здесь очень уместно.

Они с Вивьен вновь заливаются смехом, а я сурово смотрю на них. Видать, очень сурово, раз Алан капитулирующе поднимает руки, приговаривая и ещё слегка посмеиваясь:

— Всё-всё. Молчу.

Мы минуем злополучный отдел с ювелирными украшениями. Чем больше на улице темнеет, тем большое зажигается цветных фонариков. Зелёных, жёлтых, красных, розовых, голубых, фиолетовых... Всё в цвете.

— Девочки, забыл вам сказать. Поменьше разговаривайте, когда находитесь рядом с торговцами. Они не знают откуда вы, и желательно, чтобы это незнание продлилось как можно дольше. Предупреждаю ваши вопросы: жители Цхалита разговаривают на эстьянте. Все, кроме некромантов. А на них вы даже визуально не тянете.

Некромантов. Да не может быть...

— Тёрнер, ты забыла поставить блок. Я слышу твои мысли. Может. У нас есть поселение людей, которые могут разговаривать с мёртвыми.

Спохватываюсь. Представляю стену, за которой находятся мои мысли. Место для переговоров с Аденом теперь находится в тишине. Этот блок мы придумали на третьем нашем занятии. И держать его двадцать четыре на семь очень трудно. Поэтому случаются такие ситуации, как сейчас.

— О-чу-меть, — шокированно проговаривает Вив.

Абсолютно согласна.

Доходом до отдела со сладостями(если исходить из того,как тут пахнет). Аден сдерживает обещание. Он подходит к прилавку и покупает две непонятные штуки на палочках. Парень протягивает их мне и Вивьен. На тонкую деревяшку нанизан увесистый кусок чего-то, политый,  предположительно, белым шоколадом, обвитый чем-то напоминающим маршмеллоу и посыпанный присыпкой.

— Чего стоите? Пробуйте!

Мы переглядываемся с Вивьен и надкусываем лакомство. Стон срывается с моих губ. Я примерно представляла насколько это будет вкусно, но все мои предложения нужно умножить на два, если не на три, чтобы передать вкус. Под белым шоколадом скрывался зелёный банан. Остальное я угадала. Только, вероятно, маршмеллоу домашнего приготовления, ибо от земных магазинных очень отличается. Аден удовлетворено улыбается, покупая сладость себе и брату.

— Как это называется?! —спрашиваю я, ещё не до конца прожевав.

— Ару́мо. Традиционная сладость Кселимбура и всего восточного края.

— Потрясающе, — делится своим впечатлением Вивьен.

Мы гуляем дальше. На улице становится холоднее и я вижу, как мои руки становятся мраморными. Блин. Нужно было брать куртку. Я дотрагиваюсь до Вивьен, но та возмущенно шипит:

— Опять ты со своим "прикосновением смерти". Мне самой холодно.

Грустно роняю голову. Я ненавижу холод. Мне кажется, что у меня проблемы с терморегуляцией, так как только в тридцать пять градусов по Цельсию мне становится тепло. Слышу чье-то цоканье. Поднимаю голову. Вижу Адена, который безысходно смотрит на меня. Он берёт мои руки и кладет их себе под футболку. Мои холодные руки касаются его горячего тела. Вся покрываюсь мурашками. Однако возмущение и смущение берёт верх над приятными чувствами:

— Что ты творишь?!

На мой вскрик оборачиваются Алан и Вивьен. Они оба округляют глаза и ускоряют шаг, оставляя меня наедине с ним.

— Очевидно, тебя грею.

— Почему не руками?

— Они в холодных и мокрых перчатках. Это была бы не лучшая идея.

Я и забыла, что по пути Аден разлил на свои перчатки воду, высыханию которых не способствовал холодный ветер. Произошла эта ситуация по моей вине, разумеется. Я случайно толкнула его и... вуаля. И как назло, не было даже возможности их снять из-за того, что на тот момент было преодолено лишь полпути.

— Тёрнер. У тебя два варианта. Ты либо молчишь и греешься, либо возмущаешься и мёрзнешь. Как по мне, первый вариант лучше.

Он милый. Определённо. Я набираюсь смелости и прижимаюсь к нему всем телом, крепко обхватывая его торс. Аден резко втягивает в себя воздух. Отстраняюсь.

— Прости, я знаю, что я холо... — не успеваю договорить, как вновь оказываюсь прижатой к мужскому телу.

— Я говорил, что мне плохо, холодно и неприятно? —раздражённо говорит он.

— Нет, но...

— Вот и всё, — ставит точку в этом споре Аден.

Так мы и идём. По улице. Где куча людей. Никто не обращает на нас внимания. И на том спасибо. Чувствую, как его сердце часто бьётся под моей ладонью, и непонятно: это его привычный ритм или он нервничает.

Постепенно ряды с товаром редеют и цветных огоньков становится меньше. Мы оставляем шумный рынок за спиной и нагоняем Ви и Алана, идущих под ручку. Выходим к небольшому парку. Интересные растения украшают большую территорию.

— Это сакура? — спрашиваю я, указывая на большое раскидистое дерево, на ветвях которого расположились розовые цветы.

— Что-то в этом роде, — отвечает Алан.

— Здесь очень красиво. Мне нравится.

— Согласна с Вивьен.

На пути нам встречаются парочки разных лет, начиная от юнош и девушек, заканчивая страриками. Кажется, это негласное место любви. Поднимаю голову к небу. Ночь заволокла его своим темным покрывалом с небольшими дырочками в виде звезд. Красиво. Всё здесь красиво. И спокойно.

— Нет, je ne peux plus me taire¹ ,вы так смешно и в тоже время мило смотритесь!

Закатываю глаза.

— Вивьен ,ты определись. То мы мило смотримся с Оливером, теперь с Аденом. Следущий молодой человек, который появится в моей жизни тоже будет мило со мной смотреться?

Чувствую, как Аден напрягается от моих слов. Вивьен поджимает губы и никак не реагирует на сказанное. Его сердце ускоряет ритм, хотя внешне он спокоен.

— Ну что, девчонки, давайте ускоряться? Нам немного осталось, — пытается разбавить атмосферу Алан.

— В смысле? — спрашиваю я.

Аден тяжело взыдхает и становится передо мной. Наклоняю голову вбок, пытаясь понять в чем дело. Он берет меня за подбородок и резко поворачивает мою голову в сторону. Там где кончается парк, начинаются кованые высокие ворота из грубого, сияющего, как опал, металла. Позади них виднеется огромный дворец, который сделан будто из хрусталя.

— Мы пришли, Тёрнер.

Перевожу взгляд на парня. В зелёных глазах я замечаю волнение.

— Тебе придётся доказать, что ты — Рождённая Светом. Думаю, ты догадываешься как.

Тяжело сглатываю.

je ne peux plus me taire¹ — я больше не могу молчать(франц.)