ГЛАВА 10

Чаепитие проходит в тишине. В неприятной тишине. Аден делает вид, словно ничего не произошло там, на кухне. А Алан делает вид, что ничего не слышал. Мне некомфортно. Поэтому когда все допили чай, я попросила показать, где находится выход из дома. Пока Аден показывал мне путь к выходу, я составляла карту их небольшого домика.

Айнэрес отворяет деревянные двери. Я выхожу на крыльцо. Поворот головы налево, и я вижу небольшой круглый стол и два стула. Это место кажется до невозможности уютным. Взять бы сюда книгу и почитать на свежем воздухе... Нет. Я хочу подумать вдали от их дома. Поэтому делаю несколько шагов, спускаясь со ступенек. Упорно игнорирую тяжёлый взгляд Адена, направленный мне в спину. Передо мной стоят в ряд такие же деревянные домики, огороженные невысоким забором. Наверное, соседи уж очень сильно доверяют друг другу. Не знаю куда мне идти. Отворяю калитку и выхожу на улицу.

Дорога под моими ногами землистая, но протоптанная. Ощущение, что я оказалась в какой-то Богом забытой деревне. Ещё пара шагов. Аден не пытается меня остановить. Знает, что в любом случае найдет меня по Лире. И я срывюсь на бег. Бегу (слегка прихрамывая левой), замечая, удивлённые взгляды проходящих мимо людей. Поворот. Ноги начинают дрожать. Наверное, бег был очередной не самой лучшей идеей. Оставляю поселок позади.

Несколько метров и ноги подгибаются. Я падаю. Лицом в землю. Наверное, я содрала коленки, так как они неприятно горят. Пытаюсь встать, однако, у меня нет сил. Посёлок я оставила позади. Никто не поможет. Мне хочется плакать. Слышу неспешные шаги. Не хватает сил даже развернуть голову в сторону идущего. Чей-то тяжёлый вздох. Меня подхватывают на руки.

Микро-разряд пробегает по телу. Прижавшись к груди, узнаю запах. Аден. Несмотря на то, он несёт меня, как пушинку. Во мне просыпается желание прижаться к нему ещё ближе. Руками крепко обхватываю его шею. Вот так. Он просто меня несёт. После всех моих слов и прочего. Просто, потому что я не могу идти дальше сама.

Внимательно изучаю его нижнюю челюсть. Такая острая, чёткая, аж пальцы чешутся прикоснуться. Перебарываю в себе это желание, наклоняю голову к его груди и, пока он не видит, вдыхаю его запах хвои с ноткой лимона. Я почти стону, настолько мне нравится этот запах. Хватка аденовских рук становится каменной. Он вновь смотрит на меня. Его зрачки почти полностью закрыли радужку. Аден опять переводит свой взгляд на дорогу. Несмотря на то, что он, определенно, несёт меня в гору, его дыхание ровное, а руки даже не дрожат.

Он приседает и осторожно кладёт меня на зелёную траву. Странная одержимость моментально проходит. Я на вершине холма, к которому изначально планировала бежать. К моему удивлению, Аден разворачивается и уходит, кидая в след:

— Когда поймёшь, что хочешь домой — крикни.

Несмотря на то, что произошло между нами... Его поступок... Это очень важно для меня...

Смотрю на посёлок и окружающие его холмы. Такие зелёные и одинокие. Такие же, как я в этом мире. Знаю-знаю, что это не так. Что с самого рождения со мной был Аден. Моя нить, связывающая с этим миром. Моя, в каком-то смысле, судьба.Стоит об этом подумать, как чувство безысходности накрывает меня вновь...

Задираю голову. Небо точно такое же, как дома. Выглядит, как насмешка, потому что должны быть отличия между моим и их миром. Глубоко вдыхаю воздух и всё же я нахожу одну нестыковку. Здесь он такой чистый, без примеси выхлопных газов и вонючих осадков от завода. Хоть что-то хорошее...

Солнце приятно ласкает кожу. Обхватываю колени руками. Напеваю мелодию. Смотрю на небольшое поселение, которое раскинулось подо мной. Здесь оно как на ладони. Люди в простых льняных одеждах снуют туда-сюда. Дети играют в наши "земные" салки. У каждого дома по несколько ветряков. Наверное, так они добывают электричество...Итак. Что я имею. Пророчество, предсказывающее мое рождение и роль в мире, дурацкую родственную душу, которая может читать мои мысли к которой хочется постоянно касаться (нет!), параллельный мир, адекватного Алана-целителя, чуть не сгоревший дом и мои странные способности. А ещё... Господи! Как я могла забыть?! Я же неизвестно сколько не выхожу на связь с родителями! Моя голова устало падает на колени.

У всех бывает чёрная и белая полоса жизни, но кто же знал, что чёрная может быть настолько непроглядно темной. Что мне делать? Я одна в этом мире. Чужая... Во мне поселилось такое эгоистичное желание поделиться этими мыслями с Оливером. С одной стороны, если бы мне предоставилась возможность с ним поговорить, я бы смолчала, чтобы не впутывать его в эту историю, но с другой...

Мое внимание привлекает шелест позади меня. Я сжимаю руки в кулаки и резко поворчаиваюсь. Мой взгляд цепляется за изумрудного цвета подол платья. Глаза медленно скользят вверх по такой знакомой фигуре. Когда мой взгляд находит родное лицо, я крепко зажмуриваюсь. Нет. Не может быть. Я промаргиваюсь, с ужасом и надеждой, в попытке развеять морок. Она изменилась с последней нашей встречи. Её радужки больше не зелёные, а волосы не имеют однородный каштановый оттенок. Ви смотрит на меня с улыбкой, однако, взгляд серо-голубых глаз выдаёт волнение. Ветер колышет идеально прямые, тёмные, с белыми прядями, волосы.

— Скучала? — спрашивает она, а внутри меня всё переворачивается.

Я больше не одна. Кажется, Бог услышал мои молитвы.

Я срываюсь с места, наступая ногами на юбку своего платья. Буквально падаю в руки к Вивьен. Наши тела соединяются в крепких объятиях. Мы целуем друг другу щеки, которые мгновенно становятся солёными от слёз. По-моему, нам есть, что рассказать друг другу.

*****

Виьвен отослала Адена, который стоял у подножия холма, домой, сказав, что спуститься поможет мне сама. Поэтому, накинув мою руку себе на шею, она поковыляла вместе со мной.

По дороге в дом Айнэресов, Ви ввела меня в курс дела. Оказывается, она по крови вообще не из нашего мира. Её мама и папа проживали здесь, в этой реальности. Её отца звали Гоэм, и он являлся мейро. Существо, рецепторы которого настроены на магнитные колебания тьмы. Эдакий компас. Белые пряди волос мейро темнеют, когда те приближаются к тьме. Оказывается, до сегодняшнего дня, тьма один раз уже приходила сюда. Рождённый Светом, вместе с мейро, нашли её источник и заточили в камень. Почему не уничтожили, никто не знает. Однако, этот камень, спустя века, не справился с тьмой и вновь выпустил её на свет. После своего заточения, она ослабла, но, с каждым поглощённый кусочком земли, становится сильней...

Когда тьма явилась во второй раз в этот мир, она начала медленно убивать всё вокруг себя. Гоэм отправился с первым отрядом, который эвакуировал поселения людей, живших вблизи от очага "болезни". Он являлся солдатом королевской армии. Как говорили его сослуживцы, глаза у него стали чернее ночи, а волосы мгновенного поменяли цвет. И Гоэма, как мотылька на огонь, потянуло к тьме. Он умер. Соприкоснувшись с тьмой, он просто обратился в пепел.

Мать Ви, узнав об этом, впала в отчаяние. Да, и не только она. Весть об этом достаточно быстро облетела весь мир, с учётом отсвтвия нормальной связи. Марьелла — мама Вивьен осталась одна, будучи беременной. Она заплатила определённую сумму денег солдату из специального отдела, который часто бывал в мире людей, чтобы тот вырезал ей Лиру.

Здесь начинается часть истории, которая неприятна, как Вивьен, так и мне. Моя близкая подруга могла даже не явится на свет. Межпространсвенные перемещения категорически запрещены беременным женщинам. Однако страх настолько обуял Марьеллу, что та пошла на риск. Ви могло просто расщепить на молекулы, но, благо, она оказалась крепким орешком.

Никто не знал, возьмёт ли гены отца девочка или нет. Мейро очень мало. Единицы. Поэтому Марьелла молилась, чтобы её дочь оказалась обычной. Она знала, что окажись Ви мейро — за ней придут. Но и знала, что в нашем мире, с нашими земными мужчинами, Вивьен обречена на бесплодие. До шестнадцати лет наш мир сдерживал ее способности, но в тот день, когда мы с ней разругались, у неё появились первые признаки "компаса". Глаза. Они изменили свой цвет. Это сопровождалось болью, так как она была не в своём мире. Магнитное поле Земли не подходит для такого чувствительного существа, как мейро. Это значит, что, когда всё закончится, Вивьен будет вынуждена остаться здесь. Этот факт, как удар серпом по моему сердцу...

В тот самый переломный вечер, Аден и Алан сначала явились за Ви. Она попала под наблюдение Адена, когда мы с ней гуляли. После, он дождался, когда та выйдет из кафе и... Разговорил её. Ведя разговор в нужное русло, он узнал ее имя и фамилию, имя матери, отца, дату рождения и прочее... Сложив два плюс два, он кинул ей в лицо всю правду. Рассказал о изменившемся цвете её глаз (это было сугубо его предположение, которое оказалось верным), отце, приближающемся конце света и... Ви была почти не удивлена. Она спокойно приняла тот факт, что ей придётся покинуть дом на неопределённый промежуток времени, а тот факт, что я — Рождённая Светом, лишь усилил её желание взглянуть на другой мир.

Честно говоря, она меня приятно удивила. Все эти две недели, она гостила у своих родственников по папиной линии. Она подробно рассказала, как зовут и как выглядят её бабушка и дед по линии Гоэма. А я просто радовалась за подругу, которая обрела недостающую часть семьи.

Ви изложила все подробности о детстве, юношестве и молодой жизни биологического отца, которые сумела выведать. Оказывается, он любил шахматы и прятки. А также, Гоэм, как и Ви, обожал круасаны и умел играть на гитаре. Она узнала, что у него был такой же нос, и лицо было так же слегка покрыто веснушками. Слушая, с каким восторгом Ви пересказывала все это, мне вдруг стало очень грустно, что моей девочке не удастся узнать своего отца ближе. Мой папа отчасти заменил Вивьен Гоэма. И сейчас, на его место было бы очень трудно поставить кого-то другого. Однако, это не отменяет трагичность ситуации...

Я смотрю на Вивьен и то, как солнце блестит на её белых прядях. Она смотрит на меня. Я могу спокойно проследить за тем, как её глаза из тёмно-зелёных становятся голубыми. Ещё одна особенность мейро. Их цвет глаз меняется в зависимости от настроения. Чем оно лучше, тем радужки светлее.

— Я рада, что смогла тебе всё рассказать. Кстати, не думай, что я тебя не навещала! Ты вообще сумасшедшая, Латта! Мне Аден рассказал про твой "прыжок веры". Не очнись ты день назад со слабостью во всем теле — треснула бы тебя. Всё, опирайся на забор, я устала тебя нести!

Я улыбаюсь. Да, мне определённо её не хватало.

Мы подходим к низкому забору дома Айнэресов. Ноги слегка подрагивают, но самостоятельно стоять могу. Вивьен берёт меня за руку и говорит:

— А теперь, я хочу услышать твою историю.

Я киваю и толкаю незапертую дверь калитки. Застаю любопытную картину. Аден и Алан сидят за тем самым милым столиком на крыльце дома и читают книги. Так, как это хотела сделать я. Переглядываюсь с Вивьен. Аден на секунду отрывает глаза от чтива и смотрит прямо на меня. Я не могу отвести взгляд. Очередные гляделки. Несмотря на его отстраненный и безразличный вид, в зелёных радужках зажигается какой-то огонь. Он обменивается с Ви приветственными кивками.

— Вивьен? — голос Алана вытягивает меня из транса.

Он встаёт из-за стола и, с широкой улыбкой, направляется к нам.

— Привет, Ал, — приятным альтом  произносит Ви.

Пока они приветственно обнимаются, я подхожу к Адену. Нас разделяет круглый стол. Блондин смотрит на меня, вопросительно выгибая бровь. Я отчётливо чувствую стену, которую выстроила между нами. Пока что она картонная, пару тёплых действий может ее и вовсе сдуть, но мне этого пока что не нужно. Мне требуется холодный ум, чтобы я могла отделить свою настоящую симпатию к Адену от влияния связи.

— Мои родители...

— Живы и здоровы, если ты об этом.

Воздух вокруг нас сгущается.

— Нет. Они наверняка переживают. Я могу совершить ещё одно путешествие, чтобы набрать им и сказать, что в доме отключили свет или что-нибудь в этом роде, или....

— Так, прекращай этот дикий словесный поток. Несмотря на то, что ты была здесь полные две недели, там, в твоём измерении, прошло чуть больше недели. Мы смогли заручиться поддержкой матери Вивьен. Она, в день твоего отбытия, написала твоим родителям, что у тебя сломался телефон, и теперь ты будешь им отписываться с телефона твоей подруги.

Я попадаю в ступор. Неделя. Это значит, если я пробуду тут, допустим, год, то в моём мире пройдет... восемь месяцев.

— Не паникуй. Мы их задержим в Китае. Предложим шикарную практику. А после школа "выдаст" тебе путевку в специализировнанный медицинский лицей в Германии. Программа по обмену учениками и все такое. Если что школьные преподаватели будут об этом предупреждены. Наверняка твои мама и папа скажут взять деньги на ремонт или покупку телефона. Как только это произойдет Марьелла купит телефон и будет разговаривать с ними твоим голосом, спасибо технологиям. Если они захотят поговорить по видеосвязи, проблемы не дадут им этого сделать. Не бойся, это будут незначительные мелочи, по типу отсутствия качественной  интернет-связи или что-то в этом роде. Если же твои родители захотят вернуться раньше, чем мы прибудем, они случайно перепутают рейс и отправятся на родину твоей мамы и твое "обучение в лицее" мы продлим. А вообще, я надеюсь, что мы уложимся в четыре тендравских¹ месяца.

— Значит, хочешь спасти мир за полгода? — не веря своим ушам, спрашиваю я.

— Именно, — совершенно спокойно отвечает Аден.

— Безумец, — говорю я, на что он лишь пожимает плечами и вновь утыкается в книгу.

Мне не нравится, когда он так себя ведёт. Забавно, но почему-то мне хочется, чтобы наши отношения вернулись на прежний уровень. Сама себе противоречу и от этого тошно. Я ненавижу его, а он органически не переваривает меня. Я его дразню, а он кидает в меня язвительные шутки. Блин, так и до абьюзивных дружеских отношений недалеко!

Аден молчит. Задумываюсь обо всём, что он сказал. До чего же всё продуманно! Даже история с "моими" сообщениями. Однако, зная отношение Марьеллы к своим людям, напрашивается один вопрос:

— Как?

Я перевожу взгляд на Вивьен, которая до сих пор болтает с Аланом. Аден отслеживает мой взгляд. Видимо, пазл в его голове сошелся, о чём конкретно я спрашиваю.

— Шантаж.

— Я смотрю, твоя любимая тактика, — саркастично говорю я, надеясь как-то разбавить напряжение.

Айнэрес закатывает глаза. Может быть, он ещё оттает. Наломала все-таки я дров. Может не стоило быть так резко отталкивать Адена?

— Как остроумно.

Надежда теплится во мне, вспархнув бабочкой. Он язвит в ответ. Прогресс! Всяко лучше его холода.

И всё же... До чего мне любопытно, чем двадцатилетний Аден мог шантажировать взрослую, мудрую и местами параноичную маму Ви.

— Мне даже мысли читать не нужно, чтобы увидеть, как тебя распирает от любопытства. Марьелла совершила незаконный побег, и числится у нас, как пропавшая без вести преступница. Я ей поставил ультиматум. Либо она соглашается сотрудничать, и я договариваюсь с королём, чтобы её вычеркнули из списка поиска, либо я выдаю её местоположение королевским гвардейцам. Если тебе интересно, долго она не думала. Даже Вивьен легко отпустила.

Я пребываю в смешанных чувствах. Так легко отпустить дочь... Или сесть в тюрьму... Хотя, Вивьен в любом случае пошла бы с нами.

У Ви тоже не было выбора.

Из двух зол нужно выбирать меньшее. С одной стороны, этот ультиматум жесток, а с другой... Это единственный способ давления.

— Умно.

— Это что был комплимент?

Я цокаю и закатываю глаза. Очень странное чувство. Вот я узнала, что он содержит в себе половину моей души, а я его. Вот я кричу, что у меня нет выбора и пребываю в расстроенных чувствах. Тут он меня несёт на руках, и я, как наркоманка, вдыхаю его запах. А вот, мы с ним мило перекидываемся колокостями. И это ощущается так... нормально .

— Ты читаешь? Не знала, что умеешь.

Он удивлённо-вопросительно поднимает брови.

— О чем книга?

— То есть ты думала, что сначала меня оскорбишь, а потом я подам тебе, любопытному существу, ответ на блюдечке с голубой каёмочкой? Ну уж нет. И тем более, ты не поймёшь сие высокое произведение, — взгляд парня становится теплее.

Кажется, он тоже рад, что всё возвращается в нормальное русло.

— Дай посмотреть, — я чувствую, как начинаю злиться.

Аден верно вычислил источник моего безрассудства и проблем.

— Не-а.

Резко, насколько это вообще возможно, после двух недель лежания на кровати, вытягиваю руку вперёд, однако, Аден раз в двадцать ловче меня. Я переклоняюсь через стол. Мне уже не столько интересно содержание книги, сколько забрать её у Адена. Дикая смесь любопытства и соревновательного духа разжигают во мне настоящий пожар. Я обхожу стол, опираясь на него рукой, дабы случайно не упасть, в это время Аден, слегка ухмыльнувшись, как-то по-доброму смотрит на меня. Я хитро прищуриваюсь делаю обманный и, к моему величайшему сожалению, очевидный медленный рывок в левую сторону, а после пытаюсь быстро дёрнуться в правую. Аден не ведётся на мои уловки. Он отводит руку назад, а после встаёт из-за стола. Я всю жизнь считала себя высокой, однако, глядя на эту дылду, чувствую себя коротышкой.

— Отдай, — забывшись, говорю по-русски, как привыкла это делать дома.

И только хочу исправиться, как слышу от Адена твердое русское:

— Нет.

Временно забываю о книге и осторожно говорю:

— Ты знаешь русский язык? Откуда?

Он делает паузу, вопросительно глядя на меня. Я начинаю думать, что схожу с ума. Перехожу на английский и говорю пару бессмысленных фраз, чтобы он не начал размышлять о случившемся. А после, смутившись, разворачиваюсь, так и не удовлетворив своего любопытства информацией о содержании книги. Однако, Аден не даёт мне уйти. Он тянется ко мне, но успевает остановиться в миллиметре от моей руки. Я зло зыркаю на него глазами. Айнэрес не комментирует мои невербальные посылы, но руки все же прячет за спину и поясняет:

— Моя работа заключается в том, чтобы выходить на контакт с некоторыми людьми с Тендры по-нашему,  Земли по-вашему, чтобы регулировать наши отношения. Прежде, чем у тебя возникнет миллион вопросов, я тебе объясню: у нас с Землёй прекрасный взаимообмен. Мы поставляем редкие и экзотические растения, рецепты лекарств и некоторых целителей. А они нам — свои технологии, которые не вредят экологии. Ты сейчас подумала, наверное, что это неравный обмен, однако, те, кто с нами сотрудничают, по окончании службы получают Лиру и возможность дожить свой век на Цхалите. С прекрасной экологией и прочим...

Всё это сказано на беглом русском. Чуствую, как начинаю закипать! Значит, мои люди страдают, дышат всякими газами, убивают свою землю для того, чтобы жители Цхалита² жили припеваючи.

Наверняка все мои эмоции отражаются на лице, так как Аден начинает отсчёт:

— Один, два, три...

— Какая несправедливость! —воплю я.

— А как по мне, всё справедливо.

Желание наброситься на него с кулаками становится сильней.

— Да? И где, а? Мои люди, значит, страдают, дышат мерзким и ядовитым воздухом, а ваши приходят на всё готовенькое!

— За это мы платим свою цену, — невозмутимо отвечает он.

— И какую же?!

Моя шея затекает от того, что для нашего разговора глаза в глаза мне приходится задирать голову. Я тру мышцы, но взгляда от зелёных айнеровских радужек не отвожу. Но это делает Аден. Он отводит свой взор в сторону стола и слегка наклоняется ко мне. Мне одновременно приятно и нет. Чувствую, будто он мне сделал поблажку.

Айнэрес ещё немного смотрит на меня, а после шумно вздыхает.

— Отвечаю на твой вопрос. Наша цена — отсутсвие смарфонов, интернета, многоэтажек, самолётов, поездов, машин в свободном доступе для каждого жителя. Девяносто процентов населения никогда не выезжало дальше своих посёлков и близлежащих городов. Потому что машины есть лишь у королевской семьи и торо́в³. У нас нет плееров, чтобы слушать музыку, даже касеты отсутсвуют! Есть только концерты, которые достаточно дорого стоят. На Цхалите нет клубов и дискотек. Сомневаюсь, что песни пьяниц в тавернах можно счесть за классную тусовку. К слову о пьяницах: кроме вина и самогона у нас тоже ничего нет. Вернее, уверен в королевском хранилище и домах моих коллег найдется достаточно большая коллекция алкоголя, но мы же с тобой говорим не за исключения. А, и ещё... Да, у нас есть целители, но их очень мало. А нормальных оборудованных больниц нет. Почти каждая третья роженица умирает. Мы застряли одновременно и в прошлом и в современном мире. Плюс к этому всему Цхалит — планета населенная опасной флорой и фауной. Половина ваших мифов взята со времён ,когда люди с свободно Земли могли путешествовать к нам.

Один. Два. Три. У меня нет слов.

— И ещё. Из-за временной разницы стареем быстрее.

В этот момент я автоматически бросаю взгляд на Вивьен, которая идёт с Аланом в нашу сторону. Она, вероятнее всего, постареет и умрёт  быстрее меня. Только от мысли об этом на мои глаза наворачиваются слёзы. Она ведь моя подруга, моя сестра, моя родственная душа. Я поднимаю голову наверх и делаю вид, что внимательно рассматриваю деревянный навес.

— Честно говоря, мне ближе Земля. И будь моя воля, я жил бы там.

Я грустно ему улыбаюсь.

— Спасибо, что всё мне рассказал.

Аден собирается сесть за стол. Его лицо опять приобретает свой привычный отталкивающий вид. Ну уж нет. Нам как минимум полгода находиться рядом!

"Прикоснись ко мне"—ZOLOTO

— Аден.

Он вопросительно выгибает бровь. Я протягиваю ему руку.

— Прикоснись ко мне.

Он с подозрением осматривает мою  ладонь, а после мое лицо.

— Истерик не будет?

— Нет. Нам минимум полгода ещё сотрудничать, а ты что-то упоминал о тренировках. Поэтому, как ни крути, касаться друг друга нам придётся.

Аден медлит несколько секунд, после чего аккуратно касается меня. Наши руки соединяются в крепком рукопожатии. Моя ладошка, которую я всегда считала большой, утонула в его. Приятный ток от точек соприкосновения пробегает по мне. Мурашками. Это ощущается, как падение с небольшой высоты. Аден, видимо, чувствует то же самое. Он переводит свой взгляд на меня. Я вижу, как его зрачки расширяются. Уверена, с моим телом произошло то же самое. Хватка его пальцев на моей ладони становится крепче. Мы стоим не отпуская рук. Пауза, кажется, длится вечность. А странный ток всё больше и больше овладевает телом.

Вот мне хочется поправить, упавшую ему на лоб, чёлку, при этом прикоснувшись к его лицу. Тут я хочу провести рукой по его предплечьям и изучить ещё раз каждую венку. Воображение рисует странные и весьма постыдные картины, а я почему-то не противлюсь этому. Всё прекращается в один момент. Аден разрывает наше рукопожатие и отталкивает меня. Я мгновенно "трезвею".Одной рукой он держится за спинку стула, а вторую прижимает к сердцу. Я вижу, как тяжело он дышит. Зелёные радужки, не скрытые зрачками, вновь отчетливо видны. Я впадаю в ступор. К моим щекам подступает кровь. Мы смотрим друг на друга и всё понимаем без слов.

— Давай договоримся. Мы не будем касаться друг друга без надобности. А также, не будем задерживать эти вынужденные прикосновения. Чтобы не произошло то, о чём мы будем жалеть. Хорошо? — спрашивает Аден.

— Да...

— Вы что, разговариваете на русском?! — возмущенно восклицает Вивьен.

Как же я рада её появлению! Бегло смотрю на Адена и вижу, как тот облегчённо выдыхает. Мы с Аденом переглядываемся и улыбаемся. Кажется, наши мысли начинают синхронизироваться.

Возмущение Вивьен я отчасти понимаю. Она не знает русский язык, зато прекрасно владеет английским и французским. Изначально Ви жила во Франции и, по счастливой случайности, переехала в Америку. Её матери не понравился Париж с его грязными улицами и крысами на них. Поэтому она перебралась в наш городок.

— Это какая-то проблема? — на английском спрашивает её Аден.

— Да, я его не понимаю.

Я хихикаю (наверное, нервное), Боже, как мне её не хватало. Вивьен грозно смотрит на меня.

— Нет, ну а что? Давай, я начну говорить с Аланом и Аденом на французском. Как оказалось, эти двое его знают.

— И как ты это выяснила? — спрашиваю я, выгибая бровь.

В этот момент Вивьен смущённо замолчала. За неё отвечает Алан:

— Когда, во время сборов в наш мир, она ударилась мизинчиком об угол, такого изысканного трёхэтажного мата на французском я никогда не слышал.

Мы переглядываемся с Вивьен, после чего нас прорывает. Мы начинаем хохотать. Серьёзно, у меня от смеха даже слезы на глазах появляются.

Со стороны слышатся высказывания о том, что нас не помешало бы сдать в больницу для душевнобольных.

— Латта, харе ржать! — пытается исправить своё положение Ви. — Мальчики, да вы просто не слышали, как Тёрнер ругается на русском!

Я вспомнила пару ситуаций, когда такое случалось. Во всех них присутствовала Вивьен. Новая волна смеха от тех воспоминаний накрывает меня и подругу. Я уверена, что парни ни слова не поняли из тех обрывков предложений, которыми мы перекинулись. Но это и не важно. Важно, что поняли мы.

Когда я почти успокоилась, перед глазами возникает образ Ви, которая ругается, как сапожник. Звуки умирающей чайки вырываются изо рта, после чего не сдерживаются уже парни. Мы стоим и хохочем вчетвером на крыльце дома в параллельном мире, и мне кажется, что, возможно, всё задуманное у нас получится.

*****

Солнце уже садится за горизонт. Наша странная компания пьет чай. Пока троица заговорила на тему китайского чая и его мочегонных свойств, я задумалась о своём.

Итак, итоги сегодняшнего дня: первое — Алан вынудил меня рассказать, откуда я знаю русский, после этого последовал рассказ о моей жизни в России до десяти лет. Жила я там, потому что моя мама коренная россиянка, а отъезд произошел из-за того, что папа захотел жить на своей "Родине".Второе — я получила кличку "подбитая чайка", а Вивьен "коварный гномик".

Вдруг, нашу идиллию прерывает звук открывающейся двери. Со стороны входа слышатся женские голоса. Один взрослый, незнакомый, а второй... Ну только не это!

Таилин появляется в гостиной, держа за руку женщину со светлыми платиновыми волосами, закреплёнными крабиком, в которых, хоть и с трудом, но можно разглядеть седину. На вид ей около шестидесяти лет. Она одета в синее простое платье с бантиком в области шеи. Когда эта женщина, наконец, отвлекается от милой беседы с Таилин, она осматривает нас. Эту фирменную ухмылочку я видела только у Айнересов. Кажется, я догадываюсь кто перед нами.

— Мама, привет! Ты как раз к ужину, — говорят братья в унисон, вставая из-за стола.

Мы с Ви поднимаемся следом.Мальчики становятся друг за другом и послушно подставляют щеки. Мама их целует, и от этой картины мне хочется смеяться. Я должна узнать рецепт, как их так выдрессировать. Айнэресы забирают у женщины и Таилин крафтовые пакеты.

— Ма, что же ты не прислала письмо, что сегодня придёшь, мы бы пришли в деревню и помогли донести сумки...

— Да мы как-то с Тали вчера заговорились, загулялись на этой ярмарке, аж из головы вылетело написать! Но вы не переживайте, она мне очень помогла.

Таилин премило улыбается:

— Ну что вы! Мне совсем было не трудно!

Дайте мне тазик, я блевану. Сама Тали одета в такого же глубокого синего цвета платье (уверена она надела его специально дабы подчеркнуть хорошие отношения между ней и матерью Адена). Две приспущенные лямки красиво оголяют белоснежные хрупкие плечи. Чёрные волосы заплетены в две коротенькие косички. Таилин — воплощение элегантности и женственности. Демон, завёрнутый в красивую упаковку.

— Ох, а вот и наши долгожданные гости! — говорит, всплеснув руками, женщина.

От нас с Виьвен не осталось незамеченным выражение лица Таилин на этих словах. Она скривила лицо, и мне на секунду даже показалось, что у неё случился инсульт. Я обмениваюсь с подругой говорящими взглядами. Нужно быть наготове.

— Меня зовут Лорàна, и я мать этих прекрасных мальчишек, — женщина треплет Алана по макушке, а Адену приходится наклониться, чтобы мама смогла удовлетворить своё желание.

Это выглядит ну очень смешно. Я улыбаюсь.

— Ох, деточка, ты, наверное, Латта. На тебе прекрасно сидит платье. А ну-ка, покрутись.

Я выполняю её желание. Следом слышится возмущенный вздох.

— Я почему-то не удивлена, — слишком уж наигранно грустно говорит Таилин.

Я опускаю свои глаза на юбку платья. Вот, блин. Оно всё в коричнево-серых пятнах от земли.

— Простите, что его испортила. Это вышло случайно.

Таилин приобнимает женщину сзади. Видимо, та очень трепетно относится к своим изделиям.

— Все в порядке, спасибо, Тали. Все мы люди, и от падения никто не застрахован. Уверена, в те минуты, когда оно было чистым, ты выглядела превосходно.

Отлично. Значит в моем случае, не человек красит одежду, а одежда человека. Я вот думаю, она специально завуалировала оскорбление в комплимент или это ещё одна айнэресовская черта?

— А вот и мейро. Как там тебя зовут?

— Вивьен, — отвечает подруга, напряжённо глядя на меня серыми глазами.

— Виви. Да, вспомнила. Мне мальчики рассказывали о тебе в письмах. Какие у тебя чудненькие волосы.

Сама же Вивьен напрягается от услышанных слов. Она не любит, когда её так называют.

Мальчики чувствуют напряжение в комнате. Я вижу, как они переглядываются. Аден подходит к маме. Это напоминает сцену из "Гулливера", где Аден — сам Гулливер, а мы все — лилипуты.

— Мам, думаю, тебе с Таилин стоит вымыть руки и, наконец, сесть за стол.

— Да-да, хорошо, конечно! Тали, пойдем.

И они выходят из комнаты. Облегчённо выдыхаю. Не удерживаюсь от едкого комментария:

— Полагаю, будь воля Лораны, ты бы, Аден, уже года три жил в браке с милой Тали.

Губы Алана дрогают в улыбке. Вот кто истинный ценитель моего юмора!

— Заткнись. — приглушенно говорит Аден.

— Почему ты так фырчишь каждый раз, когда речь заходит о ней? Потому что она — твой выбор, а ты не любишь ошибаться? Ты жалеешь, что такой человек, как она, был рядом с тобой? Тебе не нравятся мои слова, потому что я говорю правду?

Аден подходит ко мне вплотную. Вижу, как Ал и Ви напряглись. Айнерес наклоняется ко мне и говорит, глядя прямо в глаза:

— Не смей, слышишь меня? Не смей судить о том, чего не знаешь. Это касается только меня и Таилин, усекла?

В этот момент в дверном проёме появляется сама Таилин. Её чувственные губы искривляются в победной ухмылке. Она ехидно что-то мурлычит на эстьянте. Я вопрошающе смотрю на Алана. Он понимает мою безмолвную просьбу и переводит:

— Цитирую: "Маленькая Латта опять лезет куда не надо?"

Таилин зло зыркает на Алана. А после, как по щелчку пальца, невинно хлопает своими длинными ресницами, принимая ангельский вид. Кулаки чешутся ударить её.

— Отстань от неё, Таилин, — вмешивается Вивьен.

Кажется, сейчас будет потасовка.

Девушка-та-что-тварь-в-синем-платье оглядывает Ви, как меня в первую встречу. Затем, она поворачивается к Адену и длинным ноготком указывает на Ви:

— Этот недочеловек что-то сейчас вякнул, или мне послышалось, милый? — с слышимым акцентом произносит Таилин, выделяя последнее слово.

Аден угрожающе делает шаг к ней. Всё. Меня достало. Я опережаю Адена. Хватаю черноволосую девушку за руку и крепко ( насколько это возможно) сжимаю. Таилин возмущённо морщит нос. Я дёргаю её на себя (спасибо Богу или Рекрусу, что мне на это хватило сил) так, чтобы её ухо оказалось рядом с моим ртом.

— Закрой. Свою. Пасть. Пока я её тебе не разорвала.

Резко отпускаю Таилин, от чего та чуть отшатывается. Она разглаживает невидимые "морщинки" на своем платье, однако я успеваю заметить в её глазах скопившиеся слезы. Удовлетворения во мне почему-то нет.

— Дикарка, — она буквально выплёвывает эти слова.

Она резко отворачивается к окну. Вопросительно смотрю на Алана, однако тот головой указывает мне на Адена. Тот двумя пальцами сжимает переносицу, а после подходит к девушке. Он нежно берёт её за предплечье и говорит:

— Пойдем, поговорим.

Они выходят из комнаты. Лорана сталкивается с парой и в её глазах я вижу надежду. Меня одолевает странное чувство. Так бы выглядела жизнь Адена, если бы не было меня. Сейчас он бы не собирался на войну с тьмой, не парился бы, что его тянет к человеку, который ему неприятен и с которым у него приличная разница в возрасте. Он бы работал, встречал маму и любимую невесту, а может и уже жену с ярмарки и был бы... Вероятно счастливее, чем сейчас. Какая-то жалость берёт меня к нему, его матери, мечтающей об обычной жизни для своего сына и непосредственно к Таилин, девушке, которая, думаю, любит Адена со всеми его плюсами и минусами.

Набираюсь решимости поговорить с ней. Не знаю почему, но мне кажется важным прояснить этот момент. Я говорю Лоране, что сейчас приду, и ловлю её неодобрительный взгляд. Не хочет, чтобы я мешала голубкам. Да, я и не буду. Дождусь, когда они закончат и поговорю. Выхожу на улицу. Темно, хоть глаз выколи. Здесь нет фонарей. Однако, благодаря лунному свету, нахожу дорогу на задний двор. Наблюдаю драматичную картину. Таилин прижимает тонкие ладони к своему лицу и всхлипывает. Наверное, я всё-таки не вовремя пришла, и мне стоит уйти... Но не могу. Так интересно о чём они говорят. Прячусь в тени, прижимаясь спиной к стене дома. Чувствую чьё-то прикосновение к руке. Дёргаюсь. Резкий разворот головы. Ничего не видно. Блин.

— Это я.

Фух. Алан.

— Ну что, преступница, думаю тебе не помешает переводчик.

Знаю, что моего лица не видно, но я улыбаюсь. Рада, что Алан решил поддержать мою шалость. Думаю, у нас с ним найдется ещё много общего.

— Не знаю, что ты там себе думаешь, но мой мотив в том, что Аден никогда не рассказывает подробности своей личной жизни, а мне, как брату, они очень интересны. А так как ты свидетель моего преступления, мне будет выгодно, если ты станешь его соучастницей.

— Считаешь, что я трепло? — шёпотом спрашиваю я.

— Ты что? Ни в коем случае! Однако, перестраховаться стоит.

— Дурак.

— Ч-ш-ш. Они говорят.

Аден и Таилин заговорили на эстьянте. Какой всё же красивый у них язык. Алан (сорок раз спасибо ему) начал мгновенный перевод.

— Прости, прошу тебя, прости меня за те слова... — имитирует голос Адена мой друг? Приятель? Товарищ? Пусть будет товарищ.

— Ты ей рассказал об этом, да?! Потому что она сказала точь-в-точь! Слышишь?! Точь-в-точь! — эту реплику Алан выделяет более писклявым голоском.

— Да, не говорил я ей о той ситуации! Не говорил! Как ты это вообще видишь?! "Привет, Тёрнер, пока я был в отношениях с Таилин, у меня было очередное видение, и однажды, когда я произнёс твоё имя, она это услышала и начала говорить про тебя настолько мерзкие вещи, что аж уши вянут, а я вежливо посоветовал закрыть ей пасть!" — так ты это видишь?!

Таилин на секунду затихает, чтобы разразиться новым приступом слёз. Про себя произношу слова благодарности луне за супер яркое свечение, которое позволяет мне рассмотреть все детали.

— Почему пасть? Скажи мне? Почему не рот? Я настолько уродлива?!

Для погружения в атмосферу поставьте песню "Fossil Fuels" - Aisha Badru

Её пальцы берет лёгкая дрожь.

— Нет, нет. Рекрус, ты прекрасна. Возможно... Но ты будешь ещё прекраснее для кого-то другого. Не знаю. Возможно в другом мире мы были бы вместе?

— Иронично, — она хмыкает сквозь слёзы, — Аден, — так тихо, что я едва слышу.

— Иди сюда.

Они сливаются в поцелуе. Отчаянно. Так целуются в последний раз. Таилин обхватывает его лицо своими руками настолько трепетно, что у меня сердце заходится. Понимаю, что должна отвернуться, но это так красиво... Параллельно с восторгом от этой сцены во мне растёт другое более неприятное чувство, о природе которого я не хочу думать. Этот мужчина не мой, чтобы испытывать такое. Тишину ночи разрезают мокрые звуки. Мы переглядываемся с Аланом. У нас обоих отвисли челюсти.

Наконец они прервывают свой поцелуй. Аден прижимает девушку к себе. Укутывает её в свои объятия. Она рыдает ему в грудь...Из-за меня они не могут быть нормально вместе. Чувство вины растекается по всем внутренностям.

— Аден.

— Да? — Алан, спасибо ему, не забывает переводить для меня.

— Ты сказал другой мир?

— К чему ты ведёшь? — спрашивает Аден, отстраняя от себя девушку.

— Когда-то, года три назад, ты мне проспорил обещание, помнишь?

— Да, — нехотя отвечает он.

— Начерти мне Лиру, зарегистрируй где-нибудь, не знаю. Или подстрой мою смерть! В общем, отправь меня на Землю. Я не могу здесь жить! Дай мне шанс начать всё сначала, увидеть мир! У меня кроме тебя здесь никого не было. А теперь... Теперь...

Она начинает слегка задыхаться. Аден, предвидя истерику, берёт её за плечи и слегка трясет.

— Я сделаю всё от себя зависящее, чтобы выполнить обещание.

— Спасибо.

Аден кивает и идёт в нашу сторону. Мы бежим ко входу в дом. Только вот Алан забегает внутрь него, а я огибаю со стороны. Таилин ещё никуда не ушла. Она сидит на траве и смотрит на небо. Я иду тихо, однако, шорох шагов привлекает её внимание. Завидев меня, она быстро отворачивается и вытирает слёзы.

— Чего тебе?

Я не обращаю внимание на её грубый тон. Просто сажусь рядом. В голове невольно возникают картинки как эта девушка учила английский язык, чтобы составить Адену компанию.

Сколько ещё таких ненужных для неё лично вещей она делала ради него?

— Повторюсь. Что ты тут забыла? А-а-а, я поняла. Тебе нравится это зрелище. Что он выбрал тебя, а не меня? — она проводит рукой по своему телу, — На! Смотри! Наслаждайся! — уже более твердо, с минимальным акцентом произносит она.

По щекам Таилин текут слёзы. Я колеблюсь несколько секунд. А после обнимаю её. И она, к моему удивлению, не сопротивляется. Говорю слова, похожие на те, что твердил мне Аден:

— Будь моя воля — никогда бы не появлялась в ваших жизнях. Честно. Жила бы у себя на Земле, стала бы врачом, открыла бы свою клинику и не думала о спасении мира. Ты была бы с Аденом, а у меня... У меня может быть что-то получилось с Оливером.

— Отвратительная ситуация, да?

— Безумно.

Мы отстраняемся друг от друга. Молчим. Таилин первая прерывает тишину:

— Прости за то, что была груба. Я просто... Все ещё люблю его... А может и просто привязалась... Не знаю... И видеть тебя... Это больно, — рваными фразами говорит она.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно. Ты тоже прости меня за мои слова.

Таилин отмахиваться.

— Брось, обе наломали дров.

Я согласно хмыкаю. Мы смотрим на небо. Оно здесь такое звёздное! А какой млечный путь!

— Знаешь, я на Земле могла только мечтать о таком прекрасном небе!

— А мне оно осточертело. Зачем мне это небо, которое везде выглядит одинаково? Куда лучше путешествовать, исследовать мир! Летать на этих железных штуках, о которых говорил Аден, — на его имени её голос начинает подрагивать.

— Эти железные штуки наказываются самолёты. Самое крутое место у иллюминатора, где можно посмотреть на облака с обратной стороны.

— Я запомню.

Тишина.

— Так, всё. Хватит раскисать. Латта, расскажи мне про твоего этого Оливера.

Резкая смена темы, но ладно.

— Ну, он очень хороший, добрый, безумно весёлый. Оливер умеет выслушать и давать дельные советы. Он умеет дружить по-настоящему. Если бы я ему в тот вечер осмелилась рассказать о всех странных событиях, может быть получила какой-нибудь совет, которым сейчас пользовалась, не знаю. Он ответственный, сам с относительно раннего возраста воспитывает сестру. Однако, он очень доверчив и местами раним. И знаешь, мне сейчас его очень не хватает.

Пока я говорю, на моих глазах выступают слёзы, а на губах улыбка. Таилин тоже улыбается.

— Полная противоположность Адену. А как он выглядит?

— Ну, у него мягкие рыжие волосы, лицо, покрытое веснушками, светло-карие глаза с зеленцой. Он работает барменом в кафе "Дежавю" и из-за этого от него почти всегда пахнет кофе и выпечкой.

— Звучит вкусно.

Глаза уже привыкли к темноте и я могу рассмотреть её улыбку. Я в ответ тоже улыбаюсь во все зубы.

— Так вы с ним...

— Нет. Никогда. Я только из-за шуток и подозрений Вивьен о том, что мы тайком встречаемся, начала рассматривать его как вариант для отношений. Но, думаю, если бы не вся эта канитель со спасением мира у нас бы получилось. А так, неизвестно, когда я вернусь. Возможно,  к тому моменту он уже будет в отношениях с кем-то. — от внутренней досады тянет сердце, по моим щекам стекает еще пару слезинок.

— Хорошо-о-о... — с какой-то хитринкой проговаривает Таилин.

— Так! Если, каким-то образом, ты попадешь на Землю, не трогай мальчика! Он слишком невинен!

Таилин хихикает.

— Посмотрим...

Я легко толкаю её в плечо.

— Так. Ну, теперь твоя очередь рассказывать об Адене, а то мне с этим исчадием ещё минимум полгода жить!

Девушка резко меняется в лице, но после небольшой паузы тихо произносит:

— Хорошо. Что ж, — она снимает две тоненькие резинки с косичек и мотает головой, окончательно распуская волосы, — он очень умный, сильный, обладает особым видом юмора. Не каждый его может понять, но если поймет... Это будет очень смешно. Внимателен. За свою семью стоит горой. Да, у него каменное сердце, и не менее каменный...

— Стой! Не продолжай!

— Ладно-ладно, не буду, — посмеиваясь, говорит Тали.

— Так вот. У него каменное сердце, но это только так кажется. На самом деле, у него очень горячий нрав. Да, он упёртый, как баран, может обидеть словом, но, если он тебя любит по-настоящему, то подарит весь мир. По крайней мере, я так думаю... — тихо добавляет она.

— Он тебя разве не любит?

— Возможно и любил, но детской любовью, не так, как...

Я жду ответа, однако его нет. Кого любил по-настоящему Аден? Я не стала давить на больное...

Мы ещё немного смотрим на звёзды. Таилин знакомит меня с их созвездиями. Аргон, Марус, Вайрус и много других, которых я теперь могу найти на небе. Мы решили ещё немного поболтать. Сейчас я и Таилин, под ручку, возвращаемся домой. Лица остальных нужно видеть! Ошеломление в чистом виде. Хочется подойти к каждому и закрыть отвисший рот. Таилин эта ситуация тоже забавляет. Она подходит к Вивьен и извиняется за своё поведение. Та в ответ бросает на меня кричащий взгляд: "Что ты с ней сделала?!", а я лишь на это пожимаю плечами.

Мы поели и, сейчас, пьём чай. Лорана, при виде нашей дружбы с её любимицей, немного расслабилась. Вероятно, очень боялась конфликтов в своём доме. Как только угроза в виде споров и женских драк утихает, Лорана раскрывается с другой стороны. В ходе общего разговора за чашечкой травяного чая, мимолетно упоминается младенчество Адена. Тысяча и миллион неловких историй были выложены в один момент. Пока Айнерес-тот-что-блондин заливается краской и пытается спрятать лицо в ладонях, мы смеёмся во весь голос. Кроме Таилин. Она слушает эти истории не в первый раз, и это легко понять по ее тихой и грустной улыбке. Когда Аден все же попытается что-то возразить, а Ал решает заступиться за него, мать семейства начинает отпускать токсичные шутки в сторону обоих сыновей. Боже, кажется, это их семейная черта...

Есть момент, который меня внутренее настораживает. О младенческом периоде жизни Алана ни слова не было сказано. И как бы я не выводила разговор в это русло, Лорана ловко избегала прямых ответов. Эта ситуация наводит на странные мысли.

Наговорившись, мы все разошлись по комнатам. Я и Ви переоделись в пижамы, взятые из нашего мира, и теперь мы лежим в обнимку. Я рассказала ей всё о Таилин, Адене и их отношениях. Приятно иметь человека, которому доверяешь.

— Я тебя люблю, — говорю я шёпотом, закончив свой сказ и выслушав мнение Ви на этот счёт.

— И я тебя.

— Мне этого не хватало, — в унисон.

Мы тихо хихикаем.

— Доброй ночи и сладких снов, — желаю я.

— Доброй ночи, сладких...

Кажется, жизнь начинает налаживаться.

Тендравский¹ — Земной, то есть наш.