ГЛАВА 8

Смеркается. Небо окрашивается в лиловые тона. Я стою посреди зелёного луга. Воцарившаяся вокруг меня тишина напрягает. Делаю пару шагов. Мягкая трава ласкает мои ноги. Смотрю вниз. Они босые. На мне лишь длинная ночная сорочка. Делаю ещё несколько шагов. Тихий шорох кое-как убивает эту звенящую тишину. Я смотрю на небо. Молодой месяц с каждой минутой поднимается всё выше и выше...

— Латта!

Дёргаюсь от неожиданности. Пульс отдаёт в ушах. Мама?

— Латта! — раздается вновь моё имя.

Чёрт! Это мама. Мама! Поворачиваю голову в сторону звука. Вижу на вершине небольшого холма своих родителей, Вивьен и Оливера. Они почему-то все стоят на коленях. Нехорошо. Бегу. Что-то случилось. Что-то очень плохое. До моих близких остаётся пару сотен метров, и я замечаю рядом с ними Алана и Адена. Как они оказались здесь все вместе?

Мой папа кричит мне, чтобы я уходила отсюда, но я его не слушаю. Здесь определённо что-то не так. Я не брошу их. Моё внимание привлекает фигура стоящая ко мне спиной. Это определенно мужчина. Наверное, чуть ниже Адена. У него широкая спина и чёрные, как смоль волосы. В его руке находится извилистый, чем-то напоминающий змею, кинжал. Он подходит к папе. Пазл складывается.

— Стой! — верещу я, но он даже не оборачивается.

Подбегаю к ним. Мне остаётся пара шагов до него, но незнакомец делает взмах рукой и темная дымка окутывает мои ноги. Падаю на землю. Что за...? Слышу стук сердца в ушах. Встаю. Пытаюсь пошевелить ногами, но те словно приросли к земле. Взмах и кинжал вонзается прямо в папино сердце. Он проворачивает рукоять, и из меня вырывается сдавленный вопль. Папа вздыхает. В последний раз. Кричу. Нет-нет-нет-нет! Кажется, кинжал только что вонзили мне куда-то глубже, чем в сердце. Глаза застилают слёзы. Незнакомец в чёрном балахоне подходит к Оливеру. Ореховые глаза в ужасе смотрят на меня.

— Оливер! — я срываюсь на крик.

Взмах, и алая кровь окрашивает футболку парня. Его стон эхом отдаётся в ушах. Я смотрю на зелёную, частично красную траву. Больно. Очень больно. Перевожу взгляд на мужчину. Это не может происходить на самом деле. Я щипаю себя, но... ничего не происходит.

— Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет... — шепчу я, но без толку.

Чудовище подходит к Ви. Слышу, как она молит о пощаде. Слёзы градом катятся по её щекам. Мама просит убить её вместо Ви и "этих мальчиков". Но убийца лишь качает головой. Пытаюсь ещё раз  сдвинуться с места. Ну почему не получается?! Металл рассекает воздух и Вивьен ахает. Нет. Господи, нет! ПОЖАЛУЙСТА,  НЕТ! Её брови становятся домиком, а на лбу залегает небольшая морщинка. Проворот кинжала, и с тихим всхлипом она падает рядом с Оливером. Я смотрю в их безжизненные глаза. Нет. С каждым взмахом этого проклятого лезвия, всё больше и больше умирает моя душа. 

— Остановись! Умоляю... — мой голос дрожит на последнем слове.

Но мужчина не обращает внимания на мою истерику. Громкий шорох привлекает моё внимание. И не только моё... Алан придвигается к маме. Их рук не видно, так как т заведены за спину, но, подозреваю, он смог дотронуться до неё. До меня доходит. Он хочет спасти мою маму. О, милый Алан. Что же ты наделал. Мужчина обходит маму. Парень смело и смотрит в лицо убийцы. Удар.

— НЕТ!

Алан переводит свой взгляд за спину мужчины. Прямо на меня.  Он с глухим стуком падает на траву. Он уходит тихо. Вздох, и его уже нет здесь. Но его, опустевшие за секунду, голубые глаза останутся со мной навсегда.

Вижу их лица. Впитываю их последние взгляды, брошенные почему-то на меня. Папа, Оливер, Вивьен, Алан. Начинаю задыхаться. Кажется, весь мир сжался до единой точки. Есть только я, убийца, мама и Аден. Мужчина в балахоне замахивается на маму. Сердце пропускает удар. Я, собрав всю свою силу в кулак, вырываюсь из пут странной материи и бегу на него. Сбиваю убийцу с ног и падаю вместе с ним. Больно ударяюсь головой. Нельзя терять ни минуты. Резко встаю и бью ногой по голове маньяка несколько раз, а после бегу в сторону мамы. Обегаю её. Нужно развязать ей руки и ноги. Оказываюсь за её спиной и вижу, что они у нее связаны той же странной, тёмной материей. Чёрт.

Мои ладони странно искрятся, но я не обращаю на это внимание. Тянусь к полупрозрачным нитям, но меня  откидывают  назад. Тут же поднимаюсь на ноги и снова бегу к маме. Время будто замерло. Светло-карие глаза мамы испуганно смотрят на меня. Прощаясь. НЕТ! Кинжал входит в её тело. С моих губ срывается крик. Красный камень на гарде блестит в свете месяца. Так же, как и кровь. Кровь моих близких. Мама падает замертво, а внутри меня образовывается пустота.

— МАМА! — надрывая связки, ору я.

Весь мир теряет краски. Ору, что есть мочи. Как же плохо! Ладони окутывает что-то тёплое. Мои руки сияют, как две лампочки. Я бегу на этого мужчину, но тот делает подсечку и я падаю. Его нога бьёт меня прямо в челюсть. Перед глазами вспыхивают звёздочки. Сияние покидает мои ладони. Убийца подходит к Адену и взмахивает рукой. Нити пропадают, но Аден не шевелится. Он шокировано смотрит в одну точку. Я прослеживаю куда ведет его взгляд. Он смотрит на мёртвого брата. Мужчина подходит ко мне. Пошатываясь, встаю. Я, так же, как и Аден, смотрю в сторону тел, не обращая на убийцу внимания. Слышу, как капает кровь с его кинжала.

Ненависть к этому человеку достигает предела. С рук вновь сыпятся  искры. Я хватаю его, и тот громко вопит. По моему лицу растекается злорадная улыбка. Так тебе и надо. Урод. Но вдруг, моё тело пронзает острая боль. Я перевожу свой взгляд вниз. Чёрт. В меня вошёл кинжал. По-моему, пробито лёгкое, ибо дышать становится трудно, а во рту появился металлический привкус. Кашляю кровью. Кажется, я вот-вот умру. Сволочь не проворачивает лезвие. Наоборот, аккуратно вытаскивает кинжал. Я падаю на землю. Кровь хлещет из раны. Мир вокруг начинает вращаться. Ищу взглядом убийцу. Твою мать. Он направляется к Адену.

У него есть шанс спастись. Я зову его. Слёзы тонкими струйками катятся по щекам. Он не слышит меня.

— Аден!

Ноль реакции. Он все  так же смотрит на... них. Я не позволю ему умереть.

— Аден!

Мужчина подходит к нему со спины. Нахожу в себе силы подняться, но тут же падаю. 

— АДЕН!

Он оборачивается. Но уже поздно. Клинок пронзает его. Со спины. Насквозь. Проворот . И ещё одного человека нет. Аден падает на землю, смотря на меня зелёными, стеклянными глазами. Кажется, моя душа умерла раньше тела.

— АДЕН!

*****

— АДЕН!

Резко сажусь, от чего голову пронзает пульсирующая боль.

— Эй, Латта! Эй, проснись!

Яркий свет бьёт по глазам. Слёзы продолжают стекать по моим щекам, а душа разрывается на части.

— Латта, всё хорошо. Это всего лишь кошмар, — успокаивающе лепечет знакомый голос.

— А-алан?

— Да-да. Это я.

Разлепляю веки. Свет всё ещё режет глаза, но не сильно. Алан сидит на моей кровати. Его руки крепко сжимают мои плечи, а встревоженные голубые глаза изучают моё лицо. Живые глаза.

— Алан!

Я подаюсь в его сторону и обхватываю руками шею. Слёзы продолжают стекать по щекам.  Парень, помедлив несколько секунд, обхватывает мою талию. Это был всего лишь кошмар.

— Что тебе приснилось?

— Неважно. Это все неважно, —дрожащим голосом произношу я.

Вот почему я за него и Адена так переживала? Они забрали меня из моего дома, можно даже сказать, похитили, поставив ультиматум. Ультиматум. Вивьен!

— Где Вивьен? Что с ней? Вы её отпустили?!

Пожалуй, это очень резкая смена темы. Алан хмурится.

— Тебе приснилось, что мы с ней что-то сделали? — как-то чересчур спокойно говорит парень.

— Нет! Господи, какая разница, что мне приснилось? Где Ви?!

Сердце тревожно бьётся о рёбра. Хоть бы с ней всё было в порядке.

— Так, Латта. Спокойно. С ней всё хорошо. Она в безопасности. Можно даже сказать с семьёй.

— Что значит "можно сказать"? Алан, я чувствую подвох! Не ври мне! — говорю я, угрожающе махая пальцем.

— Не помешал? — как гром среди ясного неба, раздается голос Адена.

Поворачиваю голову направо. Аден стоит оперевшись о дверной косяк. Его лицо холодное, отстранённое, не выражающее никаких эмоций, за секунду сменяется встревоженным. Он вопросительно выгибает бровь, в то время как зелёные глаза продолжают бегать по моему лицу.

— Она пыталась тебя убить? — не высказывая особого интереса спрашивает Аден.

Похоже его не впечатлил мой внешний вид. Аминь.

— Ну, почти...

Во мне поднимается волна возмущения.

— Что?! Я не пыталась тебя убить!— замахиваюсь и бью Алана в плечо, что из-за слабости в руках выглядит, как лёгкий толчок.

Аден усмехается. Закипаю ещё больше.

— Ну почему же? Ты чуть не сожгла кровать, я слегка обжёг ладони. Нет, я конечно догадывался, что ты горячая штучка, но и не предполагал, что так буквально! — пытается перевести всё в шутку Ал, но у него не выходит.

Пауза.

— ЧТО?! — в унисон воскликаем мы с Аденом.

Глазами по пять копеек, я смотрю на Адена, а затем на кровать. Тут и там на постельном белье жёлто-коричневые прожоги, словно кто-то поднёс огонь близко, но не достаточно для того, чтобы ткань загорелась. Смотрю на свои руки. Этот кошмар... Когда мне стало максимально страшно из моих рук сыпались искры. Это ведь не может...

Мои мысли прервало тепло, которое просочилось в голову. Алан стоит напротив меня. Значит... Аден. Господи, неужели так трудно понять, что если я захочу поделиться своими мыслями, я их озвучу?! Я не хочу, чтобы он знал, о чём я думаю. Есть идея, но она весьма странная. У меня не остаётся выбора, кроме как её опробовать.

Мысленно строю стену, отгораживая все свои мысли и переживания. Представляю, что всё, беспокоющее меня, находится где-то там, в дальнем  уголке мозга. В голове пусто. Тихо. Но удерживать такое состояние очень трудно. Хоть какая-то, да мысль, так и норовит выбраться за пределы стены. В такой "тишине" мне удаётся продержаться совсем немного, но, кажется, этого хватило, чтобы сбить Адена с толку.

— Как ты это сделала? —спрашивает Аден.

Он сводит брови, из-за чего на лбу образовывается небольшая морщинка. Так, на удивление, у меня получилось, значит,  следущий пункт — "косить под дурочку" вступает в действие.

— Я не знаю. Сама в шоке, — говорю я, указывая рукой на кровать.

— Я говорю не о постели.

— Так, стоп, а о чём ты? —вмешивается в разговор Алан.

— Я не могу прочитать её мысли.

Да ладно?! Получилось?!

— Тебе действительно это кажется более странным и важным, чем наш чуть не сгоревший дом?! — возмущается Алан. 

Что ж, его негодование вполне логично. 

Аден выдерживает паузу прежде, чем ответить. Он слегка прищуривает глаза, взглядом мне обещая, что мы вернёмся к этому разговору.

— Нет, — отчеканивает он.

Чётко. Холодно. Строго. В общем, ничего нового.

— Алан, что ты помнишь? Как я...

Как я, что? Чуть не подожгла кровать, ваш дом и тебя впридачу?

— ...Как это произошло?

— Когда ты заснула, Аден пришёл ко мне с просьбой покараулить твой сон и проверить твоё состояние. Я пришёл и, казалось, ничего не предвещало беды. Всё твоё тело функционировало отлично. Ну, я и расслабился, сел в кресло. Признаюсь, даже немного задремал. Проснулся я от того, что в комнате запахло гарью. Представь, открываю свои лакры¹, — обожжённым пальцем он указывает на глаза, — а от кровати идёт дым!— он делает паузу и многозначительно смотрит на меня.

Несмотря на то, что я это сделала  непреднамеренно, стыд охватывает меня с головой. Мои щеки заливаются румянцем, который я и не думаю скрывать.

— Так вот, — продолжает Алан,— Представь, открываю глаза, а из твоих рук сыпятся искры, схожие с теми, что бывают от бенгальских огней, только светлее... не знаю. Я тут же принялся тебя будить и...

— Стоп. Ты подошёл ко мне, верно? Понимаю, что разбудить меня нужно было, однако, можно же было попытаться сделать это дистанционно. Не знаю, например, вылить на меня стакан воды? Что угодно, лишь бы не подставлять себя! Зачем ты это сделал?!

Идиот. Отважный. Но идиот.

— Я же сонный был, времени подумать не было, я за дом переживал и за тебя. К тому же, всё относительно обошлось… — Алан неловко пожимает плечами, не найдя, что ещё сказать, отводит глаза, в то время как Аден прожигает его взглядом.

Похоже, это не первый раз, когда Алан лезет на рожон.

— В общем, как только ты начала приходить в себя, искры исчезли. Вот и вся история.

— Покажи ожог.

Нет, не просит, а приказывает Аден. Алан нехотя переворачивает ладони. 

— О, Боже...

Они сплошь покрыты волдырями, некоторые из которых, кажется, лопнули. Из-за сукровицы его ладони теперь неприятно блестят на солнце! Какой ужас!Аден шумно выдыхает и трёт переносицу.

— Прости меня, Алан! Тебе нужно срочно окунуть руки в холодную воду! Нужно что-то с этим срочно сделать!

— Всё в порядке, Латта. У нас есть в доме специальные мази на такой случай. Не обращай на это внимание. 

Легко сказать. Чувство вины съедает меня изнутри. Мы стоим в неловком молчании, думая об одном и том же. Я решаю задать самый интересующий меня вопрос:

— Как?

Аден и Алан многозначительно переглядываются. Кажется, они что-то знают. В голове прокручиваю последние события. Что-то не даёт мне покоя, но вот что...

— Погодите-ка. Алан, как ты меня назвал тогда на кухне?

— Рождённая Светом, — отвечает за брата Аден.

Пазл начал складываться.

— Та-ак, о'кей. Возможно, это... прозвище имеет буквальное значение, — пытаясь перевести всё в шутку, говорю я, но никто даже не улыбнулся.

О, Боже.

Округлив глаза, смотрю на мальчиков. Они вообще не удивлены. От слова совсем. Я аккуратно встаю с постели и делаю шаг навстречу Адену.

— Прошу, только не говорите, что вы знали...

— Ладно, если тебе от этого станет легче, не будем, — вскидывая руки отвечает Аден.

Глубокий вдох. Выдох. Спокойно.

— Что вы ещё знаете, а?! — мысленно прошу себя сбавить тон. — Расскажите всё, — говорю я уже спокойнее, взяв себя в руки.

— Если мы решим тебе рассказать всё, то закончим ближе к вечеру.

— Мы куда-то спешим?

— Вообще-то, кроме того, чтобы нянчиться с тобой, у нас есть куча дел. И да, Тёрнер, мы спешим в Кселимбур, если тебе интересно.

— Что такое Кселимбур? Зачем нам нужно туда идти? Что вы знаете о моём происхождении? Откуда вы знаете о нём? Я не могу долго оставаться в неведении.

— Раум... — Аден сжимает пальцы на переносице, и я решаю его добить.

— Что значит "раум"? Почему вы постоянно используете это слово?

Чья-то рука на мгновение касается моего плеча. Я оборачиваюсь и вижу Алана, который  многозначительно смотрит на меня. Кажется, его брат сейчас взорвется. Я киваю ему и подхожу к Адену. Дотрагиваюсь до его запястья. Он вздрагивает от моего прикосновения, но руку не убирает. Аден поднимает голову, и вопросительно смотрит на меня.

— Мне нужны ответы. Пожалуйста.

Пытаюсь сделать щенячьи глазки. Надеюсь, я не выгляжу, как умственно отсталая идиотка. Аден внимательно вглядывается в мое лицо. Словно ищет в нем какой-то подвох. Но подвоха нет, и парень это чувствует. Он шумно выдыхает и переводит взгляд на руку. Поняв намёк, я разжимаю пальцы.

— Уговорила.

Так, Латта, не визжать. Докатилась. Радуюсь тому, что от меня ничего не будут скрывать.

— Спасибо, — улыбаюсь во все тридцать два.

Я получу ответы. Все.Аден делает глубокий вдох, дабы начать рассказ, но его прерывают чьи-то приглушённые вскрики.

— Кто это? — спрашиваю я.

В комнате воцаряется тишина. Затем Айнэресы бросают друг на друга говорящие взгляды. Аден молящий, а Алан... Алан просто устало пожимает плечами.

— Таилин, — отвечает Алан.

— К-кто?

Ну почему, с каждым сказанным словом, я не понимаю происходящее вокруг всё больше и больше?!

— Аден, она, вероятно, зовёт тебя. Открой ей дверь. Я пока проведу Латту в душ.

Видя, что Аден стоит на месте, Алан добавляет.

— Я не немощный, справлюсь. Это всего лишь ожог.

— Ты забыл добавить, что он почти третьей степени.

На его замечание Алан лишь закатывает глаза и фыркает асем видом показывая, что Аден совсем не смыслит в ожоговых степенях. Бросив взгляд на ожоги Алана, радость от того, что я наконец полочу ответы на свои вопросы, кажется неуместной и эгоистичной. Я потупливаю взгляд в пол и следую за ногами Ала. Втроём мы выходим из комнаты и разминаемся. Аден идёт налево, а мы сворачиваем направо. Я иду по узкому коридору. Пол, стены, потолок — всё сделано из дерева. Вижу несколько дверей, наверняка ведущих в спальни остальных членов семьи. Интересно сколько их? Так же отмечаю, что на стенах висят фотографии в рамках. При возможности, нужно будет их детально рассмотреть. Доходим до тупика. Алан головой указывает на дверь напротив нас. Я дёргаю ручку.

— Смотри, вот ванная комната, — он вытягивает руку вперёд, обводя небольшую комнатку с душем и туалетом.

— Очевидно, — с толикой сарказма отвечаю я.

Алан ухмыляется, ну точно, как брат. Надеюсь, это не заразно.

Я осматриваю комнату. Она очень маленькая. Скажем так, почти негде развернуться. В углу замечаю стиральную машинку (и как только она здесь уместилась?!), а над ней небольшие деревянные шкафчики. Напротив стиральной машинки стоит маленькая раковина с небольшим овальным зеркалом.

— Так, подожди меня, сейчас вернусь.

— Хорошо, — чуть сконфуженно отвечаю я.

Как будто у меня есть выбор. Алан выходит из комнаты, оставив дверь открытой. Я делаю пару шагов, дотрагиваясь до каждого предмета. Пока что не вижу колоссальной разницы между своим и их миром. Перевожу взгляд на руки. Переворачиваю их ладонями кверху. Очуметь. Я могу создавать искры. Пытаюсь воспроизвести эмоции, что испытала во сне, но без толку. Ни искринки.

— Воу, Латта, пожалуйста, давай не в нашем доме.

Встрепенувшись, я резко оборачиваюсь. Алан быстро смекает о моих недальновидных действиях по моей говорящей позе.

— Господи, Алан, ты меня ужасно напугал!

Он жмёт плечами. Замечаю у него на плече свою сумку. 

— Ох, давай заберу.

Алан не возражает.

— Прости, что напугал. 

Я махаю рукой. Это пустяк.

Алан тянется рукой к деревянному шкафчику над стиральной машинкой. Преграждаю ему путь. Еще чего!

— Я сама. Ты просто говори, где что находится.

Он обречённо вздыхает. Это моя вина. Из-за меня он не может совершать обыкновенные вещи.  Его голос вырывает меня из темных мыслей.

— Там находится полотенце. Здесь, — он указывает на деревянную душевую кабину, — на полочках ты увидишь всё необходимое. Стеклянный бутылёк с зелёным содержимым — шампунь, тут… — Алан открывает дверцы душевой кабины, берёт плоскую банку с жёлто-коричневым содержимым, — Как же это на вашем… — он начинает щёлкать пальцами, пытаясь вспомнить слово, и вскрикивает, позабыв об увечье, — Раум! — Алан шипит, дуя на открытую рану, — Вспомнил! Скраб для тела. Кстати, должен предупредить, в нашем мире все эти продукты натуральные и могут иметь специфический запах. Говорю сейчас, чтобы ты не сильно удивлялась.

Я смотрю на Алана. Поражаюсь тому, как он стоически выдерживает и игнорирует боль. Несмотря на то, что я травмировала этого человека и то, что он едва меня знает, Айнэрес всё равно искренне хочет мне помочь. Это трогает меня до глубины души.

— Спасибо, —говорю я, по-настоящему улыбаясь.

Возникает неловкая пауза. Алан тушуется и, что-то бормоча, выходит из комнаты. Я закрываю дверь на замок. Так, на всякий случай. Открываю спортивную сумку, вытаскивая всё необходимое: нижнее бельё, зубную щётку и бритву. Снимаю одежду Адена и замечаю желтовато-красные разводы на футболке, от рук Алана. Подхожу к деревянной душевой кабине. Ступаю на мягкий белый махровый коврик. Мои пальцы буквально утопают в нём. Кайф. Переступив через бортик, я проворачиваю кран. Приходится немного терпеть неприятные холодные струи, пока я настраиваю температуру воды. Поняв механизм сего крана я, наконец, смогла включить подачу горячей воды. От первых тёплых капель по моему телу пробегаются мурашки. Струйки воды приятно ласкают кожу. Тихо постанываю от этих ощущений. До этого момента, я и не осознавала, как сильно хотела помыться. Я беру бутылек с зелёной жижей. Алан сказал это для волос. Откупориваю пробку и принюхиваюсь. Пахнет травами, пивом и... яйцами? Я когда-то читала, что люди раньше мыли голову чем-то подобным, но это было очень давно. Странно, что у них есть стиральная машинка, но нет нормального шампуня. Точно! Я забыла вытащить из сумки свой нормальный шампунь. Ладно. Помою тем, что предлагают. К моему удивлению, вещество неплохо пенится. Я мою голову в параллельном мире.

В параллельном мире.

"Параллельный мир, параллельный мир, параллельный мир..." — эхом звучит в моей голове.Смыв пену, я начинаю удалять ненужные волосы. Пару раз случайно режусь. Царапины неприятно щиплют.Замечаю на бедре небольшое белое пятно. Воспоминания картинками пробегают у меня в голове. Высота, деревья, боль... Меня передёргивает.

Не хочу об этом думать.

Я беру баночку со скрабом. Открываю железную крышку. В нос ударяет приятный запах кофе и мёда. Я тщательно втираю его в кожу, пытаясь убрать несуществующую грязь. О том, кто отмыл моё тело от крови и настоящей грязи, я тоже не хочу думать. Мои рёбра и ключицы неестественно выпирают. Наверное, сказываются две недели без нормальной пищи. От мысли о еде у меня скручивает живот. Весомый аргумент заканчивать.

Убедившись, что я чиста, выхожу из душа, замотавшись в полотенце. Вытащив из сумки зубную пасту, я подхожу к раковине. Моё отражение кажется мне незнакомым. Округлые черты лица сменились впалыми щеками, под глазами залегли мешки, а слегка смуглая кожа потеряла свой блеск. Но на лице не было ни одного шрама, спасибо за это Алану. Сунув щётку в рот, я снимаю полотенце. Грудь уменьшилась, мышечная масса почти сошла на нет, а кожа тонкая и очень натянутая в определённых местах. Я разворачиваюсь спиной. Позвоночник ужасно выпирает, но никаких шрамов. Как только выйду из комнаты, отблагодарю Алана. Также отмечаю, что мои волосы стали значительно длиннее. Теперь волнистые пряди щекотят поясницу. Наверное, побочный эффект исцеления (хотя побочным его назвать, язык едва поворчивается).К сожалению, нижняя половина ужасно спутана и посечена. Рада, что Адену не пришло в голову от скуки их состричь.

Дочистив зубы, я вытаскиваю из сумки расчёску и резинку. Попытка нормально расчесать волосы не увенчивается успехом, поэтому я зачёсываю волосы наверх, заплетая их в пучок. Не лучшая идея, учитывая, что мои волосы все ещё мокрые. Вспоминаю мамино и папино предостережние: "Нет ходить с мокрой головой,  не дай Бог нерв защимит! Будешь ходить с перекошенным лицом. Или вдруг заболеешь менингитом! Давай, бегом иди сушить волосы."

Хочется домой. К маме и папе. Сжать их крепко-крепко, вдыхать их смешанный аромат духов и не отпускать.  Слушать их волшебные медицинские нотации и чувствовать себя на своём месте, дома. Тёплая солёная капелька стекает по моей щеке. Нужно взрослеть. Неизвестно, когда я вернусь домой. Чем быстрее сделаю то, что от меня просят, тем быстрее я снова вернусь к семье.

Дверь ванной комнаты бесцеремонно открывается. Вскрикнув, я за долю секунды обматываюсь полотенцем. В дверном проёме стоит Аден. Он, как ни в чём не бывало, заходит в комнату и окидывает меня взглядом. С головы до ног.

— Какого хрена ты творишь?!

— Ой, да что я там не видел!

Вспыхиваю.

— Ты вообще знаешь, что такое личное пространство?! Стучаться надо! А если бы на мне не было полотенца?!

—Во-первых, это мой дом. Во-вторых, — он ещё раз прошёлся бесстрастным взглядом по моему телу, — можешь выдохнуть, ты меня не привлекаешь, — он делает паузу, — как девушка.

О'кей, возможно, моё женское самолюбие задето. Я выпрямляю плечи и уверенно смотрю на него.

— Забавно, что ты допускаешь мысль, будто мне не плевать на твоё мнение.

Аден усмехается и подходит ближе.

— Если бы тебе было плевать, ты бы не визжала, как истеричка. Тебе бы было всё равно на свою наготу.

На языке вертится куча оскорбительных слов, но ни одно из них я так и не решилась сказать. Пожалуй, этот раунд за ним. Думаю, Аден всё прочитал по моему лицу. Так как, через мгновение, он хищно улыбнулся, показывая мне ряд ровных белых зубов.

— Как ты вообще сюда зашёл?! Я же закрыла дверь! На замок!

Аден ухмыляется и смотрит на меня, как на идиотку.

— Этот замок не работает. Чтобы закрыть дверь, нужно запереться на вон ту щеколду.

Перевожу взгляд на дверь. И как же я раньше её не заметила?! Моя невнимательность меня когда-нибудь погубит. Я удерживаюсь от желания ударить себя по лицу. Вновь обращаю свой взгляд на Адена. Из-за нашей разницы в росте, мне приходится запрокидывать голову. Очень неудобно.

— Ты успокоилась? Чудно. Надень это платье. И поскорее. Еда уже стынет.

Я и не заметила, что у него в руках находится ткань персикового цвета.

— Зачем мне его надевать? У меня есть своя одежда.

— Затем, что всё это время моя мама тебя мыла, стирала одежду и даже пару раз караулила твой сон. В конце концов, она обеспечила тебе крышу над головой. Не знаю, что она в тебе нашла. Возможно, статус "Рожденной светом" сделал свое дело, но мама сшила тебе это платье. Поэтому, будь добра, сделай ей приятно и надень его.

Я не знаю, что сказать. Обо мне заботилась мама Адена. Ого. Что ж. От неловкости мои щеки начинают пылать. Как-то я слишком часто краснею за последние сутки.

— Хорошо. Спасибо.

Аден ещё раз осматривает меня. Медленно. Начиная от пальчиков ног, заканчивая моими глазами. Пауза. Очередное состязание взглядами. Они сходятся, как клинки на дуэли. Полотенце соскальзывает вниз, но я не шевелюсь. Аден замечает это.

— Я, пожалуй, уйду, пока ты не оглушила меня своим ультразвуком, — насмешливо бросает он, разворачиваясь спиной ко мне.

— Придурок!

Я поплотнее заматываюсь в полотенце. Мне, определенно, хочется в него чем-то кинуть. Не успев подумать о глупости своих действий,  я беру расчёску и кидаю её в Адена. Вещь достигает своей цели, попадая прямо в белокурую голову. Аден что-то шипит. Мои губы растягиваются в победной улыбке. Он оборачивается,и последнее, что я вижу перед тем, как запереть дверь перед его носом — очумелый взгляд зелёных глаз. Аден делает попытку открыть дверь, но у него ничего не выходит. Ведь, в этот раз, я заперла её на щеколду.

*****

Платье сидит идеально. Правда, недостаток веса сделал своё дело. Из-за него, оно чуть висит, но это поправимо. Я ещё раз решила осмотреть себя со всех сторон. Вырез "лодочка" скрывает чересчур выпирающие, на данный момент, ключицы. Прелести и простоты добавляют небольшие декоративные пуговички на лифе. Жёсткая и не совсем приятная на ощупь ткань, идеально облегает и визуально уменьшает мою и без того узкую талию. Подол заканчивается на середине икры,что мне невероятно нравится. Думаю, к этому всему стоит добавить очень красивый, нежный персиковый цвет. Поправляю лямки и выхожу из комнаты. В нос ударяет резкий и приятный запах еды. Рот наполняется слюной, а живот издает жалобное урчание.

Слышится девичий смех. Иду на звук. Прохожу по коридору, увешанному фотографиями. Потом рассмотрю. Узкий коридор выходит в просторную гостиную. В центре комнаты стоит длинный стол. Поверх стола накрыта белая, с зелёной вышивкой скатерть, а на ней... Господи, мне кажется я сейчас заплачу. На столе стоит тушёное мясо, картофель, несколько видов салата, компот, блины с пока неизвестной мне начинкой.

Разглядывая стол, я не сразу замечаю девушку, сидящую за ним. Её серые, как сталь, глаза проходятся по мне с головы до ног. Да что за день такой? Она брезгливо морщится, когда её глаза возвращаются к моему лицу. Моё женское самолюбие задето дважды. Неужели, я и впрямь такая страшная? Несмотря на происходящее внутри, сохраняю равнодушный вид.

Я решаю рассмотреть её в ответ. Чёрные, как воронье крыло, волосы, подстриженные под каре, подчёркивают белизну кожи и высокие скулы. За чёлкой не видно бровей, но, даю пять долларов, они у неё идеальные. Лисий разрез глаз, маленький носик — всем своим видом она напоминает эльфийку из какой-то детской сказки. Только эльфы из сказок добрые. На девушке надето платье винного цвета, из такой же ткани, как у меня. Её хрупкие плечи прикрывают широкие лямки.

Она оборачивается к Адену и начинает говорить на совершенно незнакомом мне языке. Его звучание похоже на смесь испанского и латыни с элементами немецкого. Отмечаю, что в этом языке большим количество шипящих и звуков "э", которые очень непривычны моим ушам. Аден грубо отвечает на её высказывание. В его речи я слышу свое имя, пусть и произнесённое с неизвестным мне акцентом. Между ними затевается спор, смысл которого мне не суждено понять.

Алан подходит ко мне и шепчет на ухо:

— Это эстьянте. Наш язык.

— Спасибо. А о чём они говорят?—шепотом спрашиваю его я.

Но в ответ он лишь поджимает губы. Значит обо мне. Отмечаю, что руки парня перебинтованы.

— Прости меня за это.

Алан сразу понимает о чём я говорю.

— Ты не виновата.

Виновата. И,думаю, мы оба об этом знаем. Я аккуратно кладу руку на его предплечье. Алан вымученно улыбается и я отмечаю неестественную бледность его кожи и тёмные круги под глазами. Кажется, даже веснушки исчезли с его лица. Что с ним произошло? Звон тарелок заставляет обратить внимание на горячо спорящую парочку. В какой-то момент серебристые глаза девушки вновь находят мои. От злости на её щеках проступает румянец. Она ещё раз оглядывает меня и шипит:

— Концесси.

Алан возмущённо вздыхает. Аден ударяет по столу. От неожиданности, я вздрагиваю. Он угрожающе называет её имя. Таили́н. Мне бы стоило догадаться. Таилин грациозно встает со стола и кошачьей походкой направляется ко мне. Я знаю её несколько минут, а желание ударить и, наконец, стереть эту надменность с её лица, превышает все нормы. Может я и не понимаю их язык, но мне не составляет труда понять, что Таилин явно не говорила комплиментов в мой адрес. Звонким, как колокольчик, голосом, она практически пропевает фразу на эстьянте. Я не знаю, как реагировать. Что ей ответить? Таилин самодовольно улыбается, убедившись ,что я всё-таки не знаю их язык.

— Ах, да. Совсем забыл, что избранная, не знает родного язык, — говорит она, ставя ударение каким-то невообразимым для меня образом на согласные. Первый раз слышу, как звание «избранная» бросают человеку как оскорбление.

— Менья зовут Таилин, а тебя? А хотья, можешь не отвьечат. По тебе и так вьидно, чтьо ты ничтожество, которое делает уникальным только прозвищье, данное нашими древними предками. Наверное, ты пищала от радости, когда тебя забрали из захолустья, которое ты привыкла называть домом. Плюс к этому всему, у тебя появилась хоть какая-то цьель в жизни. Но, готова поспорить, ты провалишь её — свою миссию, угробив сначала себя, а затем и мой мир. — под конец своей ядовитой тирады, её ломанный английский становится почти безупречным, не считая акцента.Слова метко попадают в цель, туда, где сидит моя неуверенность в себе. Таилин — долбаная сука.Делаю небольшой вдох-выдох. Пытаюсь стереть с лица эмоции. Таилин ниже меня на несколько сантиметров, но несмотря на это, ей удаётся смотреть на меня сверху вниз. Я теряюсь и не могу подобрать нужных слов, чтобы парировать ей.

По щекам Таилин расползается обворожительная улыбка. В комнате воцаряется тишина. Затем она плюёт мне под ноги. Таилин что-то мурлычет на эстьянте, в конце добавив мою фамилию.Толкнув меня плечом, она выходит из комнаты, а затем и из дома. Внутри меня бушует ураган злости, готовый смести всё с пути. Но это в душе. На деле же мой язык будто бы отсох. Алан и Аден внимательно наблюдают за моей внутренней борьбой.

— Что? — не выдерживаю я.

— Тебе стоит поучиться заступаться жа себя, — говорит, хранивший всё это время молчание, Алан.

— Да знаю я, но не могу! В моменте будто мозг отключается!

— А он у тебя бывает включенным? — не удерживается от едкого комментария Аден.

В унисон с Аланом, мы осуждающе кричим его имя. Аден примирительно поднимает руки, принимая поражение.

— Но, мой совет тебе, Латта, лучше не оттачивай навыки самозащиты на Таилин.

— Почему? Кто она вообще такая?

— Моя бывшая, — глухо отвечает Аден.

Пауза. Ничего себе.

— Таилин — девушка очень мстительная и себялюбивая...

— Подобное притягивается к подобному, верно? — предполагаю я, глядя на Адена. Его глаза метают молнии.

"— Заткнись", — слышу его голос прямо рядом с моим ухом.

Если Аден может передавать мне свои мысли, то и я тоже так могу. Главное понять принцип. Я проговариваю фразу, адресованную ему, про себя, однако ничего не происходит. Тогда представляю, что между нами есть невидимая нить, по которой я смогу передать Адену мысль.

"— А не то что?"

Аден удивлённо смотрит на меня, округлив глаза. Я улыбаюсь. У меня получилось!

Все звуки стали тише. Будто я очутилась под водой. Где-то там, на фоне, Алан продолжает рассказывать о Таилин. Но всё моё внимание сконцентрированно на тусклых, но в тоже время выразительных тёмно-зелёный глазах.

"— Лучше тебе не знать", — спустя несколько мгновений отвечает Аден.

"— Молю тебя, только не говори, что ты серьезно думаешь, что я тебя боюсь или буду бояться?"

"— Тёрнер, в свои двадцать один я являюсь придворным. Лучше сначала подумай, прежде чем действовать мне на нервы."

Я сглатываю. Придворный. Значит тут царит монархия.

"— Так что, тебе, как и Таилин, не стоит переходить дорогу, да?"

На скулах Адена заиграли желваки.

"— Не сравнивай меня с ней."

"— Не веди себя, как она."

"— Ты её знаешь, от силы, пять минут."

"— Что тут скажешь, я весьма проницательна, и испытываю к вам схожие чувства. Думаю, это должно о чём-то говорить."

"— В таком случае, трудно не согласиться с тем, что о тебе говорила Таилин."

Ложь! Он сам прекрасно знает, что это не так! Самовлюблённый! Надменный! Кичащийся своим статусом козёл! С каждой моей мыслью, огонь внутри меня разгорается всё больше и больше. Алан кладет свою ладонь мне на плечо и встревожено смотрит на меня. Я промаргиваюсь, выходя из транса. Алан головой указывает на мои руки. Только сейчас я заметила, что мои пальцы странно жжёт. Я опускаю голову вниз. О, Боже! Кончики моих пальцев сияют словно маленькие лампочки. Я подношу руки к лицу. К моему удивлению, жмуриться мне совсем не хочется. Я вижу, как мой свет окручивают сияющие, золотистые, чем-то напоминающие струящийся песок, нити. Перевожу взгляд на Адена. Он смотрит на мои руки, широко раскрыв глаза. Я делаю глубокий вдох. Выдох. По мере моего успокоения, свет гаснет. Через минуту мои пальцы и вовсе выглядят совершенно нормальными.

— Рекрус... — тихо шепчет Алан.

Мои глаза бегают от братьев к рукам. Взяв под контроль свои мысли, я спокойно говорю:

— А сейчас вы мне всё расскажете. Начиная с Рекруса.

¹Лакры(мн.ч, яз.эстьянте с руссицизмом) — глаза.На эстьянте «глаза» звучат как «лакр», но так как Алан много раз слышал звучание земных языков от брата, для лучшего понимания Латты, он изменил строение этого слова.