ГЛАВА 7

Я очнулась от безумной боли. Все мои внутренности разрываются на части. Мой крик застряет где-то в горле. Я глотаю ртом воздух, как рыба на суше.

Хочется разодрать себе живот и выпотрошить все органы. Но мои движения скованы. Кто-то держит меня на руках и, что есть мочи, прижимает к своему телу. Меня куда-то несут. Это можно понять по тому, как подскакивает моё тело каждую секунду. Боль становится невыносимой. Начинаю брыкаться, но без толку. Руки незнакомца, как металлические прутья, окутали меня без шанса на спасение. Я взвываю. Внутри всё связывается в тугой узел. Приоткрыв глаза, я вижу пропитанную кровью футболку человека, несущего меня.

Боль в очередной раз, как разряд грома, пронзает меня насквозь, заставляя вновь раствориться во тьме.

*****

Запах крови резко ударяет в нос. Живот скрутило, а по телу пробегают неприятные мурашки. Поборов рвотный рефлекс, я глубоко вдыхаю. Если не считать вышеперечисленные ароматы, пахло влажной землёй, лесом и костром. Я слегка открываю глаза и пытаюсь приподнять голову, но она с болезненным стуком падает обратно на какую-то ткань, которая едва ли смягчает моё падение. Весь мир кружится, как волчок, смешивая вечернее небо с тёмно-зелёными, почти чёрными елями. Тошнота вновь подкрадывается к горлу и я закрываю глаза.

Тысячи мыслей приходят в голову, но так и не обретают хоть какой-нибудь смысл. Ранее незамеченный гул в ушах постепенно сходит на нет. Теперь я могу расслышать приглушённые мужские голоса. Вероятнее всего говорящими являются Алан и Аден. Ибо если говорящими являются не они, тогда у меня большие проблемы.

— Ужасно выглядишь, брат.

Я облегчённо выдохнула, узнав голос Алана.

— Да ты что? Серьезно? Я не знал! Спасибо, за столь очевидное замечание! Ты вообще себя в зеркале видел? — саркастично произнес Аден. — Бледный, как смерть!

 — Да брось... — как-то неуверенно произнес Алан.

Сколько я была в отключке? Где мы? Куда мы направляемся? Слишком много вопросов, но ни один из них мне не удаётся произнести. Поэтому единственное, что мне остаётся в данной ситуации — быть немым слушателем. 

— К тому же, я говорил не только о внешнем виде. Не смей отрицать, что переживаешь за неё, —добавляет Алан.

За его предположением последовала небольшая пауза.

— За вас двоих...

— Что?

— Ты глухой?! Говорю, переживаю и за тебя, и за Тёрнер. Знаешь, я  не хотел бы тащить домой два трупа.

 — Эгоист.

 — Какой есть.

Они замолчали. Только треск огня прерывал эту гробовую тишину.  Рядом со мной послышался шорох. Кто-то подошёл ко мне. Даже лёжа с закрытыми глазами, я могу почувствовать пристальный взгляд направленный на меня.

Тишина...

Вот мне интересно, кто сейчас стоит надо мной. Не последовало никаких язвительных комментариев, значит не Аден. Интересно, почему парни прекратили свой диалог. 

— Так, так, так... Кто тут у нас не спит, а тихонечко подслушивает? У тебя какие-то проблемы с разговорами вслух?

А, нет. Всё-таки это был Аден. Глубокий вдох-выдох. Это действие отдаётся ужасной болью в ребрах. К горлу поднимается ком. Я хочу его откашлять, но ни одна частичка меня не двигается. Паника захлёстывает меня. Вдруг, я чувствую пару рук, которая поднимает меня в сидячее положение. Моя голова наклоняется вниз и теплая струйка вытекает изо рта. Кровь маленьким ручейком стекает по моему подбородку. Тело покрылось мурашками.

Сильные, как показывают обстоятельства, руки укладывают меня обратно на землю. После, что-то влажное коснулось моего подбородка и губ. Движения "тряпочкой" осторожны и размеренны. Спустя несколько минут сего действа, высохшая кровь была вытерта с моего лица.

Мне хочется поблагодарить Адена, но язык не слушается. Всё, что у меня получается —промямлить что-то нечленораздельное.

— Тёрнер, можешь чётче выговаривать слова или тебя к логопеду сводить? — насмешливо произносит Аден.

Его голос относится к разряду тех, что я не хотела бы слышать. Как можно дольше... Ибо каждая фраза произнесённая им, так и сочится ядом. Как можно быть таким бесчувственным?! Насмехаться над человеком, которому и без того плохо?!

— Люблю, умею, практикую. Что тут скажешь?

Мне не нужно открывать глаза, чтобы понять, что Аден ухмыляется. Я хочу высказать ему всё, что я о нём думаю, но, к сожалению, я лишена возможности говорить. Наверное из-за Алана.

— Так я и думал, — задумчиво произнес Аден, — Алан, да у нас сегодня праздник! — радостно воскликнул он.

Не трудно догадаться, что именно послужило причиной его счастья. Идиот. Бесит. Как можно быть таким... несносным?! 

Аден звучно цокает и отходит от меня. Наконец-то. Его место занимает Алан. Он касается своей жёсткой ладонью моего лица. Она тёплая. Я бы даже сказала горячая. Его кожа впитала в себя запах костра. Алан аккуратно поднимает мою голову и затем опускает на какое-то подобие подушки. Подозреваю, это была свёрнутая в рулет футболка.

— Латта, лучше скажи, пожалуйста, как ты себя чувствуешь? — заботливо спрашивает целитель.

Если честно — отвратно. Всё тело ломит, голова кружится и ужасно тошнит. Ничего из этого я не могу сказать. Я просто молча лежу и пытаюсь открыть глаза. С десятой попытки удаётся это сделать. Аден раздражённо вздыхает и передал мои "слова" брюнету. Он подходит к Алану. теперь на меня ,сверху вниз, смотрят две головы.

— Нет, я, конечно, знал, что логика — не твой конёк, но можно было бы и догадаться, что она не в состоянии тебе ответить, — добавляет блондин.

Алан зло смотрит на Адена, а затем вновь переводит свой взгляд на меня.

— Ты меня видишь?

Я моргаю в знак согласия. Не то, чтобы я видела всё идеально. В глазах ужасно двоится и троится. На меня опять накатывает тошнота и я закрываю глаза. Одновременно с болью. Нет, она не острая. Наоборот. Тянущая, монотонная. Мне кажется, если я буду кричать, то боль хоть и на чуть-чуть, но станет меньше. Судя по тому, как у меня першит в горле, до пробуждения я орала очень долго. И очень громко.  Значит лимит своего крика я уже исчерпала. Поэтому максимум, что я теперь могу из себя выжать — это еле слышимые постанывания.

Этот звук не остается незамеченным. Потому что, открыв глаза, я увидела их встревоженные лица.

— Латта? — взволновано произносит Аден.

Взволновано? Латта? Наверное мне сильно поплохело. Хотя, возможно он не такой бездушный маньяк, каким кажется на первый взгляд.

Парень фыркает.

Кто бы сомневался. Иногда мне кажется, что он вообще не знает понятия "личное пространство".

— Тёрнер, я похож на человека, которому интересны твои мысли? Единственное, что сейчас меня волнует — это твоё самочувствие, и то, чтобы знать, что именно Алану нужно будет исцелить в первую очередь. Поэтому, будь добра, сконцентрируйся на том, что у тебя сейчас болит сильнее всего.

Исцелить? Опять? В первую очередь?!

— Да, потому что твой "прыжок веры", ой как сильно тебя покалечил. И если бы мы решили исцелять тебе одновременно все части тела, ты бы сдохла в первые же пять минут от болевого шока, а нам этого не нужно, —  говорит Аден холодно. Прям до мурашек. Еще пару слов с такой интонацией ,и мои ресницы покроются инеем.

Кажется, идея прыжка была не самой удачной.

Давящее чувство внутри с каждой секундой становится сильнее. Вдохи становятся затрудненными. 

— Где? 

Простой вопрос, но отвечать мне на него совсем не хочется, потому что боль от исцеления будет хуже. Намного хуже.

— Тёрнер, не зли меня! Либо ты скажешь добровольно, либо я проникну в твой мозг намного глубже. И тогда я смогу рассмотреть каждый момент твоей жизни, о котором ты хотела бы забыть, а может и уже забыла, —он говорит это спокойно, но в его голосе слышится злость.

Пассивная агрессия?

Аден страдальчески застонал.Боль становиться нестерпимой, поэтому, собравшись, я мысленно кричу: "Грудь! У меня болит грудная клетка! Тяжело вдыхать! Доволен?!"

— Безумно, — отчеканил он, —Алан, грудная клетка, лёгкие.

Он говорит это спокойно. Чётко. Размеренно. Как говорит человек, уверенный в своем успехе.

"— Пожалуйста, не нужно меня исцелять. Может быть оно само заживёт? Аден, прошу, останови его!" — мысленно умоляю я, в надежде, что он меня услышит.

В ответ тишина. Молюсь про себя,  зная, как глупо на это надеяться. Страшно. Как же страшно! Сейчас во мне бурлит то самое чувство ужасного предвкушения. Когда ты знаешь, что вот-вот произойдёт неизбежное, и никак не можешь  этого избежать. Это сравнимо с тем, как если бы пассажиру сообщили, что его самолёт падает.

Аден шумно вздыхает.

— Если я правильно растолковал выражение твоего лица, то смею предположить, что она сейчас просит её не исцелять, — хрипло констатирует факт Алан, — Ты же понимаешь, что мы обязаны продолжить исцеление? Иначе ты умрёшь, а я не могу этого допустить, — печально произносит целитель.

Он прав. Он, чёрт возьми, прав. Но я не хочу. Не хочу вновь испытывать эту боль... Конечно, звучит по-детски, но все же...

— Придется, Тёрнер. Если ты не доживёшь до прибытия в Кселимбур — нам снесут головы. И это не шутка. Поэтому будь добра потерпеть, — говорит равнодушно Аден, а мне, блин, плакать хочется.

Это тот самый момент, когда хочется, чтобы тебя пожалели, однако я одна.

Ах, вот в чём дело. Ну конечно. Как я могла забыть? Это же его работа. Я — просто объект, который он вынужден перенести в целости и сохранности из одного мира в другой.

Где-то внутри меня пронзает укол обиды, но я стараюсь не обращать на это внимание.

"— Знаешь, я была бы не против того, чтобы тебе снесли голову."

— И лишить мира такой красоты?!— воскликнул Аден. — Если что, я говорю о своём лице, — ехидно шепчет он прямо мне на ухо.

Нгх. Как можно быть таким несносным?!

— Аден, отстань от девочки! —одёргивает его Алан.

— А чего сразу я? Она первая начала!

— Рекрус, Аден, тебе двадцать лет, вроде уже взрослый парень, а ведёшь себя, как ребенок!

Вот-вот. И я о том же.

— Твоего мнения вообще никто не спрашивал!

— Аден, Латта! Хватит скубстись! Достали уже! — заорал парень.

Аден мгновенно затих. Я тоже. Вероятнее всего, Алан редко выходит из себя.Спустя минуту тишины человек-которого-я-бы-хотела-забыть решил подать голос:

— Зато теперь она думает о том, как я бы прекрасно смотрелся без головы, а не о том, что ей больно дышать. И уж тем более не о том, что ей еще предстоит пережить.

Он говорит это так тихо и нежно, что у меня аж дыхание перехватывает. Голос Адена прозвучал так мягко, насколько вообще может звучать голос мужчины. Его спокойная реплика никак не вяжется с тем образом, который сложился у меня в голове. Всё то время, что мы с ним общались, его баритон напоминал натянутую струну. Он говорил чётко, напряжённо, резко, иногда  размеренно и саркастично, насмешливо, раздражённо, холодно... Как угодно, но не так...

На этом моменте размышлений до меня дошёл весь смысл сказанной им фразы.

"— Ты серьёзно пытался вывести меня из себя, чтобы "облегчить" мои страдания?! Ты это делал, чтобы я не концентрировалась на происходящем, а отвлекалась на тебя?!"

— Ну наконец-то! — воскликнул он. — Я догадывался о том, что мыслительные процессы даются тебе тяжело, но даже не предполагал, что настолько! Честно, я уже начал сомневаться, что до тебя дойдет.

Я — это костёр, который вот-вот потухнет, а он — человек, который не может этого допустить. Если бы я не была парализована, возможно, меня бы начало слегка потряхивать от необузданного гнева.

"— Ну, знаешь ли, есть много других, более приятных способов отвлечь человека от боли!" — мысленно восклицаю я.

— Твой детский мозг, наверное, даже не может представить насколько это двусмысленно звучит.

Детский мозг?! Двусмысленно?! Да как он смеет?!

Пока я размышляю о тысяче и одном способе убить Адена, тёплые пальцы касаются моей грудной клетки и тело обдаёт знакомым теплом. О, нет! Только не это! Грудную клетку начинает нестерпимо жечь. Сделать вдох теперь не представляется возможным. Я начинаю задыхаться. Адски больно. Как будто боль при межрёберной неврологии усилили в тысячи раз. Я почувствовала, как к моему лицу прилила кровь. Не... Могу... Вдохнуть...

— Дыши...

Последнее, что я слышу, прежде чем ниточка соединяющая сознание с внешним миром начала постепенно исчезать. Как гелиевый шарик, который ты случайно упустил и теперь пытаешься поймать, но тот улетает всё выше и выше к небу...

*****

Около десяти раз я просыпалась от боли. Жалящей, беспощадной. Это одиннадцатый. Мне кажется, что вся моя кровь превратилась в раскалённый свинец и сжигает изнутри. Когда-то я читала, что смерть от огня — самая ужасная и мучительная. Почему никто не писал о смерти, когда тебя сжигают изнутри?

Крик вырывается изо рта. Громкий, но, в тоже время, охрипший от недавних пыток. Может я попала в ад? Интересно за какой именно грех меня наказывают?

Мой крик с каждой секундой становится тише, а боль наоборот сильнее. Моё тело извивается в конвульсиях. Снова. Когда это стало рутиной? Хотя, к этой боли невозможно привыкнуть, потому что каждое пробуждение она была разной. Как если бы маньяк искал новые способы развлечь себя и поиздеваться над жертвой. Может я сейчас в логове у убийцы?

Вероятнее всего, способность здраво мыслить покинула меня ещё несколько пробуждений назад, и теперь я схожу с ума.

Боль достигает своего апогея, и почти все части моего тела схватили мучительные судороги. Каждое моё пробуждение, в этот момент кто-то растирает мои напряжённые мышцы. Подозреваю, что это делает не один человек, так как никто не может одновременно растирать и ноги и руки. Я бы с удовольствием открыла глаза, но эту идею приходится отбросить, так как на протяжении пяти пробуждений до этого ничего не вышло. Даже сейчас. Веки будто весили по несколько килограмм.

Я потихоньку начинаю привыкать к существованию во тьме.

В ушах стоит постоянный шум, который не исчезает ни на секунду. Словно я под водой.

Единственное, на что у меня хватает сил после "пыток", так это прохрипеть: "Воды...". И каждый раз, сквозь звон в ушах, я слышу божественный звук наливающейся жидкости, за которым следует стук стеклянного графина об стол. А после, прохладная влага касается моих сухих губ, разливаясь по телу. Это всё, на что мне хватает сил перед тем, как небытие вновь и вновь забирало меня в свои объятия.

*****

Когда я проснулась в двенадцатый раз, боли не было. Неужели всё закончилось?

Я прислушиваюсь к своим ощущениям. Руки до сих пор находятся в состоянии лёгкого тремора, ноги ноют, да и в целом тело болит так, будто меня избило не меньше пяти человек. Во рту  опять пустыня. Сглатываю вязкую слюну. Я пытаюсь глубоко вдохнуть. Если не считать лёгкой давящей боли в груди, мне удаётся это сделать без особого труда.

Там, где я сейчас нахожусь пахнет деревом и чистым постельным бельём. Вокруг не воняет кровью, костром и землёй, как это было перед тем, как началась череда моих недо-пробуждений. Как я оказалась около костра? Так же стоит отметить, что одежда на мне не была липкой от крови и пота. Какая одежда на мне была до этого? Кажется, на мне хлопковая футболка и такие же штаны. Решаю пошевелить кистью. Выходит слабо, но всё же это прогресс. Кончиками пальцев я ощущаю наволочку из батиста. Приятно. Тревожная мысль, что я забыла что-то важное не даёт мне покоя. Я пытаюсь восстановить события прошедших дней, но безуспешно. Где я? Что со мной случилось?

Сердце постепенно ускоряет свой ритм. Мне нужно бежать отсюда как можно скорее. Пока боль не пришла вновь.

Вдруг, рядом со мной слышится шорох. Только сейчас я обращаю внимание на то, что гул в ушах прекратился и теперь я могу полноценно слышать. Кто-то подходит ко мне. Знакомый звук наливающейся воды, и вот стекло прислоняется к моим губам, а холодная жидкость течёт по гортани. Но я ведь даже не успела попросить, с чего человек взял, что я хочу именно этого?

— Да потому что, ты всегда просишь пить в это время, —проговаривает спаситель.

Я не могу распознать голос, но где-то на задворках сознания я понимаю, что он мне знаком. Что ж, это однозначно мужчина с приятным баритоном.

Допив воду, я решаю попытать удачу и открыть глаза. С горем пополам, у меня получается разлепить веки. Вокруг меня царит тьма. Неужели я ослепла?!Мне требуется несколько минут, чтобы понять, что сейчас ночь. Глаза по-тихоньку привыкают к темноте. Свет луны еле-еле освещает небольшую комнату. Я лежу на спине, видя перед собой только потолок. Он сделан из деревянных досок. Нужно попытаться сесть. Никогда не думала, что для такой элементарной вещи мне потребуется столько физических усилий. Я опираюсь на руки. Мышцы ужасно ноют, но я не сдаюсь. Ещё чуть-чуть. Уперевшись спиной в быльце кровати, я выпрямляю руки и подтягиваю ноги к себе.Впервые за столь длительный промежуток времени, я сижу. Это так... странно...

Я нахожусь в комнате, полностью сделанной из древесных срубов. Слева от меня приоткрытое окно, которое впускает в помещение лунный свет. На подоконнике стоит несколько горшочков с фиолетовыми и жёлтыми цветами. Белые кружевные занавески покачивает лёгкое дуновение ветра. Завораживающе. После длительного пребывания во тьме, серебристое свечение луны кажется ярче солнечного света. Не знаю, сколько минут я любуюсь этим видом. Я осторожно опускаю голову вниз. Я сижу, укутанная мягким одеялом, на средней ширины кровати. В голове пульсирует один и тот же вопрос: "Где я?"  Последнее, что я помню — лес и встревоженные лица. Кто это был?

Очередной шорох напротив меня прервает мои размышления. Я резко поднимаю голову и вглядываюсь вперед. Естественно, это действие мне отдалось ужасной болью в голове, но я старательно игнорирую это. Мне удаётся разглядеть кожаное кресло, но тень скрывает личность сидящего в нём человека.

— Кто здесь? — еле слышно спрашиваю я .

Вероятнее всего, этот некто не услышал моего вопроса. Стук сердца отдаётся в висках. Кто этот человек?

— Тёрнер? — спрашивает меня ужасно знакомый голос.

Пытаюсь вглядеться в темноту. В свете луны я могу рассмотреть, как парень удерживает лицо ладонью. Его светлые волосы блестят в свете луны. Он зевает и внимательно смотрит на меня, словно не может понять реальна я или нет. Этот кто-то , кажется мне безумно знакомым. Несколько секунд, и на меня нисходит озарение. Господи, я всё вспомнила! 

— Аден? Где...

Мой вопрос тонет в груди парня. От резкого движения у меня спирает дыхание. Может я сплю? Просто мне кажется очень странным то, что Аден(именно он, а не Алан, например) обнимает меня. Чтобы не было никакой неловкости, я обвиваю руками спину блондина. Он такой горячий. В смысле температуры.

— Ну и руки у тебя ледяные! —говорит он и берёт мои ладони в свои.

Я что, в  каком-то параллельном мире? Ах, да, забыла. Я в нём и есть.

— Прости, если сейчас покажусь странной и бестактной, но к чему такая радость?

Аден, как-то странно качает головой, но всё же, после небольшой паузы, отвечает:

— Ты несколько раз чуть не откинула коньки во время исцеления. Почти впала в кому, да и вообще не давала надежд на скорейшее пробуждение!Конечно, я рад!

От его слов по внутри расползлось приятное тепло.

— Нам остаётся только максимально быстро, желательно за неделю, восстановить твою физическую форму. И всё. Можно отправляться к королю Эйнерху Первому. И дело выполнено!

Точно. Как же я могла забыть. Король. Кселимбур. Меня как будто холодной водой окатили. Краснею. Злюсь на саму себя. Подумала, что мне рады. Как можно быть такой наивной дурой? Не знаю.

— Сколько я была в отключке?

— Две недели.

— Сколько?!

Поправочка, я была в относительной отключке две недели. Чёрт. Как же долго...

— Неужели в данных обстоятельствах, тебя так волнует сколько ты была без сознания? 

— Вообще-то, да.

— Знаешь, ты самая странная девушка, которую я когда-либо встречал!

Я вот не понимаю, он шутит, восторгается, констатирует факт или насмехается?

— Всё вместе, — отвечает он на мои немые раздумья, — и нет, мне не надоело читать твои мысли.

Я аж подавилась своим возмущением. Хочу ответить ему колкостью, но, не придумав ничего стоящего, закрываю рот. От чего становится досаднее. Хочу прокусить ему сонную артерию.

— Рекрус, я пытался сдерживаться, но, клянусь, это невозможно! Ты такая смешная, когда возмущаешься и рисуешь картинки моей смерти! Мне воспринимать твою мысль как предложение или угрозу?

Делаю глубокий вдох. Выдох. Спокойствие, Латта.

— Я тебя сейчас придушу, — угрожающе шепчу я.

— Какие мы грозные. Вариант, где ты мне прокусываешь сонную артерию, мне нравится больше, — отвечает мне Аден голосом, каким обычно разговаривают с младенцами, которых не вопринимают всерьез.

Не выдерживаю и толкаю парня в плечо. Он драматично кривит лицо и стонет. Я тихо смеюсь. Какой же он идиот. Как у него удается за пару минут заставить меня грустить, злиться, а теперь и вовсе смеяться? Аден устало проводит по волосам и я замечаю его весьма осунувшийся вид. В голове сразу назревает вопрос:

— А что, собственно, ты делаешь в моей комнате?

Парень удивлённо вскидывает брови. 

— Во-первых, это моя комната. Во-вторых, ждал пробуждение моей спящей красавицы. В-третьих, знал бы я заранее, что ты такая наглая, никогда бы не согласился отдать тебе свою комнату.

— Во-первых, я не знала, что это твоя комната, хотя, если взглянуть на ситуацию под другим углом, эта комната сейчас больше моя, чем твоя. Во-вторых, я не твоя спящая красавица, — парирую я.

Аден прожигает меня взглядом, а я радуюсь тому, что одержала победу в нашей словесной дуэли. Даже при тусклом свете я вижу, как на его лице играют желваки. О, кажется он зол.

— С чего ты взяла, что эта комната твоя, малявка? — заискивающим тоном спрашивает Аден.

Я расплываюсь в широкой улыбке.

— Пара слов, и я уже малявка, а не красавица. Эх, будь я более ранимой, наверное меня бы зацепило, — наигранно вздыхаю и указательным пальцем провожу по щеке имитируя слезу.

— Какое счастье, что это не так!Знаешь что? Ты — самая неблагодарная девушка из всех, кого я знал, — театрально восклицает Аден.

— Тебе б в актёры. А что касается комнаты... Ну, давай смотреть правде в глаза. Последние две недели я лежала, отдыхала, спала в этой кровати. И стоит отметить, сижу прямо сейчас на ней под теплым одеялом, в отличие от тебя.

Здравый смысл кричит, что сейчас я не в том положении, чтобы хамить, и вообще, я должна быть благодарной, но желание достать Адена затмевает всё.

— И откуда в тебе силы мне хамить? Ты ведь даже стакан самостоятельно держать не можешь... Давай начистоту. Это я позволил тебе спать на моей кровати. Если для тебя выше упомянутые пункты делают эту кровать твоей, то... Может мне прилечь к тебе? Но учти, я не особо люблю спать в одежде, — Аден с невозмутимым лицом начинает  снимать с себя водолазку, а у меня пропадает дар речи.

Его тело выглядит прекрасно. Подтянутое, красивое. Боже. Луна подсвечивает его и без того бледную кожу. Кажется он соткан из лунного света! А какие у него косые мышцы... Закрываю непроизвольно открывшийся рот. Надеюсь он не заметил. Окончательно я прихожу в чувства, когда до моего уха доходит бряцанье бляшки ремня.

— Стой! Нет-нет!

Аден хмыкает. Также невозмутимо он застегивает ремень и надевает водолазку. Отворачиваюсь, пытаясь скрыть румянец.

— Я уже подумал, что ты совсем безбашенная. Ну или просто без ума от меня. То, как ты рассматривала мое тело... Мне уже начинать бояться скорых домогательств?

— Чего?!

— Хотя, знаешь, мы почти квиты...— продолжает свои размышления вслух парень.

— Что?!

— Нет, ну а чего ты хотела? Чтобы чистая одежда на тебе сама по себе  появилась?

До этого момента, я об этом даже не подумала. Перевожу взгляд на белую длинную футболку, которая скорее напоминает тунику, и синие, явно большие для меня, штаны. Я в его одежде. Шестерёнки в голове вертятся с умопомрачительной скоростью. О нет.

— Ты ведь не хочешь сказать, что...

— Да. Именно это я и хочу тебе сказать. Или что? Пока Алан, как обезумевший, искал ингредиенты для мазей и отваров, ты должна была лежать на полу в рваных и окровавленных шмотках? Ха, не дождешься. Конечно, мне пришлось тебя раздеть, обмыть и одеть, что только звучит легко. Можешь расслабиться, некрофилией и тому подобному не страдаю. Ну, и на последок, если тебя утешит, то нашей мамы не было дома. Она не могла нам помочь с этим. Поэтому, кроме меня никто не мог этого сделать.

Вся информация переваривается у меня в голове со скоростью света. Аден видел меня голой. ТВОЮ МАТЬ!

— О, Боже... — говорю я и прячу лицо в ладонях.

Мои слова звонко повисают в воздухе. Идёт минута. Вторая. Мне не легчает. Стыд заполняет меня с ног до головы. Пара внимательных зелёных глаз всё это время неотрывно наблюдают за мной.

— Так всё, Тёрнер, возвращайся на землю. Я дал тебе время всё обдумать. Хватит.

Но я молчу. Как мне теперь ему в глаза смотреть? Какой позор. Вдруг, я почувствовала, как теплые пальцы отодвигают мою ладонь от лица. Но я не смотрю на него.

— Тёрнер, посмотри на меня.

Я отрицательно качаю головой. Аден звучно цокает и поднимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Я всё равно опускаю взгляд. Рассматриваю наволочку. Пытаюсь смотреть куда угодно, но только не на него.

— Тёрнер, подними на меня глаза.

Игнорирую Адена. Он видел меня  всю. ВСЮ! Какой стыд.

— Латта. Подними. На меня. Глаза.

Слегка дёргаюсь от звучания собственного имени и его приказного тона. Подчиняюсь ему. Ищу в светло-зёленых глазах насмешку, отвращение, неловкость, осуждение... Но ничего подобного не нахожу, кроме снисхождения, с которым обычно смотрят на людей, которые не знают банальных вещей. Таких, как правильно почистить зубы.

— Всё? Минутка самобичевания закончилась? Я могу продолжить с тобой диалог?

Отрицательно качаю головой. В голове мелькают тысячи мыслей. А вдруг он нашел моё тело некрасивым? Да, это не имеет особого значения, и всё же женское нутро почему-то боится этого. Аден обречённо вздыхает. Вижу, как он набирает воздух в легкие и выпаливает:

— У тебя красивое тело. Очень. Можешь не переживать.

Он вводит меня в ступор. Опять.  Вновь покрываюсь румянцем. Да сколько можно! Теперь я неотрывно смотрю на Адена. Вижу, как он детально изучает мое лицо, и в его глазах я вижу блеск удовлетворения. Итак. Что мы имеем? За окном светает, мы неотрывно смотрим друг на друга. Рука Адена на моем подбородке, и мы сидим непозволительно близко друг к другу. Ей-богу, как сцена из кино или книги.

— Ладно, Тёрнер. Уже поздно или рано... Без разницы. Тебе нужно набраться сил, завтра тебя ждет насыщенный день...

— Ты уйдешь?

— Нет.

Аден убирает руку с моего лица и то место, где были его пальцы, неожиданно обдает холодом. Он делает пару шагов назад и плюхается в кресло. Внутри зарождается чувство разочарования. Я не хочу думать над его природой, поэтому откидываюсь на подушки и плотнее закутываюсь в одеяло. Перед тем, как лечь спать, решаю задать Адену пару вопросов.

— Аден...

— Слушаю.

— Ты вообще нормально спал последние две недели?

— Ну, правильнее сказать неделю. Мы с Аланом чередуемся. Хоть и я этого не одобряю.

— Ты бы не протянул без сна две недели.

— Я в курсе. Что-нибудь ещё?

Мне не нравится его холодный тон, но всё же решаю задать последний вопрос.

— Да... Какая у тебя фамилия? В вашем мире ведь есть фамилии? А то как-то нечестно, что только ты знаешь мою.

— Хорошо, если только мой ответ может разрушить такую ужасную несправедливость, так уж и быть, скажу... Айнэрес.

— Айнэрес?

— У тебя проблемы со слухом?

— Нет, просто она необычная.

Красивая. Но решаю ему не озвучивать это.

— Доброй ночи или правильнее сказать утра, Аден Айнэрес.

— Доброй ночи,Тёрнер, — отстранённо говорит он.

Кажется, его мысли где-то далеко отсюда...

Несмотря на бушующее беспокойство, вызванное резкой сменой настроения Адена, я закрываю глаза. И мой мир тонет во тьме... Снова...