Монтана

Прошлое. Прошлое. Прошлое. В прошлом.

Дым тонкой струйкой поднимался к белому потолку. Сигарета тлела между пальцами Нэйта, он ни разу не затянулся, поджег инициативно, на автомате, и не притронулся. Не хотелось. У него в голове стояло лицо Памелы. Потерянное, печальное и беззащитное. Она смотрела сквозь Маккензи: её мысли витали там, где нет чертовых смертей и где любимый человек не ссыт сказать правду. Натаниэль думал, что будет тяжело. Но не думал, что настолько. Лучше бы огнестрельное ранение — пережил бы, чем её пустой, безжизненный взгляд. Заслуженный.

Натаниэль потёр глаза пальцами и чертыхнулся. С сигареты сыпался пепел. Она сгорела почти до фильтра. Его губы до сих пор ощущали тепло от поцелуя, а мысли прокручивали события вечера на повторе. Бодрило не хуже дефибриллятора. Его потряхивало от переизбытка эмоция и кома энергии внутри, который словно засасывал легкие. Маккензи надеялся, что Мел не восприняла поцелуй, как способ «подготовить» её к разговору. Подмаслить.

«Какое отвратительное слово».

Тринити остановилась на пороге и постучала в косяк двери.

— Ты как?

Нэйт откинулся на спинку кожаного кресла.

— Нормально. Она как?

— Уснула, — Тринити прошла внутрь. — Ты бы включил что-нибудь, повеселее бы было, — она открыла проигрыватель и вставила пластинку.

— У меня нет поводов для веселья.

Младшая Маккензи усмехнулась.

— Но и для грусти тоже нет. Памела скоро остынет. Я всегда говорю тебе одно и тоже: позаботься о нашей семье в первую очередь. Она превыше всего, Нэйт. Пре-вы-ше. Ты почему-то забиваешь на это болт и строишь из себя чертового святого. Давай сдохни за все грехи человеческие! — она вскинула руки. Её карамельные глаза пылали янтарем. — Что за чертовщину ты устроил со Счастливчиком? Ты же знаешь, что Джеки в курсе, что он брат Памелы! На кой черт ты влез в это?! Когда Лилби его зачистит, вопрос времени. И ты хоть раком встань, хоть отсоси у её папаши, жизнь ему не спасёшь. Поэтому я тебя умоляю, выруби в голове Дисней и пораскинь мозгами. Чем раньше ты это объяснишь Мел, тем легче ей будет потом.

Натаниэль открыл пачку и достал ещё одну сигарету. Он не спеша затянулся и ноздрями выпустил дым.

— Тринити, если бы наш отец семнадцать лет назад думал так же, как ты сейчас, то ни тебя, ни Лети не было бы в живых. Семья — это важно, я с тобой согласен. Но если представляется шанс помочь другим, то не стоит им пренебрегать, — Нэйт снова затянулся. — Ты хочешь быть взрослой, решать вопросы, раздавать советы... Я понимаю, но и ты пойми, что я и отец трудимся как черти, чтобы у тебя было детство. Поэтому закажи себе буррито, включи сериал и деградируй. Ты и не заметишь, как будешь материть всё вокруг, когда Айван будет заходить в твой кабинет со стопкой бумаг или когда Коннор будет марать руки, спасая тебя от уголовки.

Тринити хлопала глазами. Натаниэль подошёл к ней, похлопал по плечу и предложил попкорн.

— Я пойду спать... — сказала сестра. Казалось, Маккензи заставил шестерёнки в голове работать по-другому.

— Хорошо, — Нэйт закрыл за ней дверь. — Такую речь толкнул, — он усмехнулся и вдавил сигарету в пепельницу, покрутив её, — ты бы мной гордилась, мама.

— Ты не можешь согласиться на их предложение!

— Успокойся, всё будет хорошо. Ками, верь мне, ладно?

По щекам Камиллы текли слёзы. Тонкие смоляные брови нависали над карими с зелёной окантовкой глазами.

— Не хочу, мать твою, я тебе верить! Понял?! У нас двухлетний сын, черт тебя дери!!! И ты говоришь мне успокоиться? Не волноваться?! Когда он рассказывает, что какой-то «дядя» просил передать его папе, чтобы тот поторопился с решением?! Ему два, только два года, Бесфорд, сукин ты сын! — больше всего в жизни она не любила злиться. Мужчина растерянно посмотрел на неё, будто она сделала из маленькой проблемы трагедию. Бесфорд не понимал её опасений, он же сказал: «Всё будет хорошо». Почему она не хотела ему верить?

Ему была важнее сделка. Он только заполучил доверие клиентов. И принять предложение более сильной компании было необходимо. Конечно, это риск. Мэнсон может прознать о его сделках. Бесфорд обещал, что будет сотрудничать только с ним. Но... жизнь — риск. Он желал большего — захватить рынок, — и уверенно шёл к цели.

— Камилла.

— Я не хочу тебя слушать. Если ты ещё раз посмеешь сказать, что все будет хорошо, я заберу сына и уеду из этого дома!

— С какой стати ты решаешь сама? Это и мой сын тоже!

— Мама?.. Почему ты кричишь на папу... — растрёпанный Нэйт тёр сонные глаза кулачком и смотрел с одного родителя на другого.

— Твой? Незаметно, — ровным голосом добавила она. Камилла ладонью смахнула слезы, вытянула шею и обратила внимание на сына. — Мы немного повздорили, Натаниэль. Не переживай. Мы разбудили тебя? — Она погладила мальчика по голове и аккуратно прижала к бедру. — Пожелай папе приятных снов и пойдём обратно. Уже поздно.

Камилла села на яркий ковёр рядом с маленькой кроватью. На потолке висели светильники в виде звезд. Светло-голубые переливающиеся шторы закрывали небольшое окно, которое выходило на задний двор. Нэйт ворочался и никак не мог улечься. Она поправила синее одеяло с ромашками, натянув его до подбородка сына, чтобы он чувствовал себя более уютно.

Мальчик перевернулся на спину:

— Ты говойила папе плохие слова... Почему ты ему их говойила?.. — он посмотрел на неё большими блестящими глазами.

Камилла вздохнула. Ей следовало быть более предусмотрительной. Она не позволяла себе быть грубой, особенно при сыне.

— Потому что... папа поступает неправильно.

Нэйт нахмурился.

— Значит, Бог накажет... папу?

— Надеюсь, нет... — Камилла тепло улыбнулась. — Пора спать, Натаниэль.

Ком стоял в горле. Ками надеялась, что не накажет. Предчувствие скребло душу. Она поцеловала Нэйта в лоб и включила ночник.

Дом затих. Девушка спустилась на кухню по деревянной резной лестнице и налила себе горячего чая. Пальцы слабо стучали по чашке. Камилла оценивала наихудший вариант и пыталась анализировать, чтобы изменить ситуацию в их пользу. Казалось, Бесфорд обезумел — желание добиться успеха затуманило ему голову.

«Чертов подонок», — Натаниэль был самым дорогим, что у неё имелось.

Она зашла в спальню и застала его читающим газету, сложённую вдвое. Мужчина проследил за ней глазами и сощурился.

— Что ты делаешь? — недоверчиво спросил он. Его лицо вытянулось, а глаза перелились серебром. Камилла достала кожаный потертый чемодан. Заклёпки щелкнули. Свет от торшера создавал тень девушки на стене. — Что ты делаешь? — Бесфорд отложил газету. Ему было всего тридцать лет, однако паутинка морщин скопилась в уголках глаз.

Камилла складывала вещи.

— Планирую наш отход.

— Зачем?

— Ты серьезно спрашиваешь? — она обернулась и посмотрела на него так, словно он был куском дерьма, а не её мужем.

— Я же сказал, что всё улажу.

— Ты сказал, а я делаю. Мне ни к чему болтовня, Бесфорд, мне нужна гарантия, — она открыла дубовый комод. — Где оружие? — крылья её носа раздулись от раздражения. Она старалась дышать глубоко и редко, чтобы не дать злости вновь выбраться наружу.

Камилла залезла в шкаф и достала другой чемодан, где хранились вещи со свадьбы: фотографии, платье, костюм Бедфорда. На дне она откопала старый подарок от отца — револьвер.

«Этого должно хватить», — подумала Ками. Она метко стреляла.

— Откуда он у тебя? — мужчина выбрался из кровати.

— Изначально... у нас был брак по расчёту, забыл? — она усмехнулась, вспомнив первый день их знакомства — день свадьбы. Как Ками боялась, чтобы жених поднимал фату. — Мой отец очень любил меня. Он подарил мне его на случай, если ты причинишь мне вред. Я планировала им воспользоваться — так не хотела выходить замуж. Однако... никогда не поздно это сделать, — она встала с колен, вытащила рулетку револьвера, проверяя наличие пуль и резким движением ладони вернула её на место. Камилла направила дуло на Бесфорда и процедила: — Я перегрызу глотку любому за Натаниэля. Даже собственному мужу, — девушка перевела дыхание. — Ты немедленно откажешься от сделки.

— Нет, — Бесфорд попятился назад и упёрся в торшер.

— Это я уже слышала. Поэтому сейчас мы в таком положении, — она взглядом указала на оружие. — Я предлагаю тебе выбор. Либо ты сам отказываешься, либо я спущу курок и разберусь с делами сама.

— Второе, — глаза мужчины потемнели.

Камилла подняла подборок, сжала покрепче рукоятку.

— Хорошо.

Её сердце колотилось. Когда она собиралась нажать на курок, выстрел прозвучал в другой части дома. Ками резко повернула голову в сторону шума и поняла.

— Я тебя ненавижу, — она бросилась наверх в комнату Нэйта, которая оказалась пустой. Гильза поблёскивала в стене. Одеяло валялось на полу — на одной из ромашек были брызги крови. Шторы развеивалась от ветра. Камилла сползла по стенке и заорала во всю глотку: — Я тебя ненавижу!!!

— Ками... Ками... Ками... — Бесфорд вбежал в комнату и огляделся. — Ками, — он сел на корточки рядом с женой, — мы его найдём. Я найду его.

Девушка мотала головой и отпихивала Бесфорда от себя, который пытался обнять и утешить её. Она не хотела ни видеть его лицо, ни ощущать присутствие, ни слышать запах его парфюма. Единственное, что крутилось в голове Камиллы: «Сразу. Надо было забрать Натаниэля сразу».

— Я тебя предупреждала! Предупреждала, что так будет! — она закрыла лицо руками и зарыдала. — Я тебя ненавижу!.. Ната-Натаниэль.. Мой мальчик... — Бесфорд положил ей руки на плечи и сжал их.

Камилла шмыгнула носом, вытерла рукавами шоколадной кофты лицо и прохрипела:

— Я хочу, чтобы они передохли до единого, — Камилла подняла заплаканные глаза, в которых стояла ненависть. — Достань оружие. Всё, что сможешь найти.

— Ты делаешь поспешное решение, — Бесфорд заправил прядь вьющихся волос ей за ухо.

Камилла издала нервный смешок и отвела взгляд в сторону.

— Дорогой, поспешным решением было послушать тебя.

Бесфорд сглотнул и замолчал. Он впервые в жизни видел её такой. Пугающей и опасной. Нежность, которую она ему дарила, испарилась. В карих глазах не теплился огонёк любви. Камилла его открыто ненавидела, и Бесфорд понимал за что. После рождения сына он узнал, как Ками умеет любить — гораздо сильнее, чем его самого.

— Хорошо, — сказал мужчина и потёр вспотевшие ладони о штаны.

***

— Ты не пойдёшь туда, — на щеках Бесфорда появились красные пятна от раздражения. — Ты умом тронулась, если думаешь, что будешь там полезна! Тебя подстрелят в первом же коридоре.

— Мои брат и дядя охотники. Я справлюсь, — она завязала волосы в высокую кичку. Камилла была нашпигована оружием: ножами в сапогах и на бёдрах, пистолетами в двух кобурах и автоматом в руках. Отцовский револьвер по сравнению с этим был баловством. — Ты уже послал ребят мне в помощь. Я иду туда не на смерть, а за Натаниэлем.

Камилла надела стальной бронежилет. Бесфорд гладил пальцами щетину.

— Почему ты такая упрямая...

— Ни один из наемников не будет рьяно сражаться, пока под прицелом не окажется их близкий. Они идут помогать тебе и мне, так как ты отдал приказ. Разобьются ли они в лепешку, чтобы спасти моего сына? Не знаю. В себе же я уверена, поэтому обязана пойти.

Бесфорд зашнуровал ботинки и сел на железный стул. Он не стал исправлять «мой сын», хотя Камилла резанула по больному.

— Но ты идёшь в середине. После ребят.

— Нет, — сказала Ками.

— Я сейчас позвоню Стивену. И ты никуда вообще не поедешь.

— Не надоело ещё шантажировать меня братом?

— Это единственный человек, который способен тебя образумить, — Бесфорд подошёл к жене и потуже затянул жилет, чтобы он не съезжал. — Поэтому ты идёшь в середине.

Камилла поджала губы — она уважала брата, — и кивнула.

Они ехали на бронированных машинах. Бесфорд напряг связи, чтобы отыскать сына, и, наткнувшись на крота, выкупил адрес. Он находился в люксовом отеле в центре города. Флименно заранее подготовился, чтобы избежать мочилова. Но Бесфорд и тут постарался. Ещё с прошлого вечера персонал подменили на его ребят. Они подтвердили достоверность информации — слышали голос Нэйта в соседнем номере.

— Что ты планируешь делать потом? — спросила Камилла, подняв глаза на мужа.

Маккензи сидел напротив неё.

— Отправлю вас в Канаду. И буду разбираться с Мэнсоном.

— Хорошо, — её устраивал такой вариант. Бесфорд зря надеялся на пожелания удачи — Ками злилась на него.

— Босс, мы приедем через десять минут. Наши предупреждены, — сказал водитель.

Камилла сжала ремень кобуры. Неоновые вывески пролетали перед глазами. Машина остановилась у отеля — у четырёхэтажного здания с колоннами. (Уточнить)

— Мы ждём, пока пройдёт группа зачистки, — Камилла прислушалась, Бесфорд посмотрел в сторону отеля и усмехнулся: — У них глушители. Не боишься?

— Боюсь.

Бесфорд облизнул тонкие губы и вздохнул. На что он обрёл свою семью...

— Босс, пора.

Бесфорд открыл дверь, пожалуйста руку жене и строго сказал:

— Держись рядом.

Камилла пошла в ногу с ним. Её ноги казались дубовыми — она с трудом преодолела ступеньки. Частое дыхание согревало легкие. В лобби стоял мужчина в красной униформе и пистолетом в руке. Он кивком поздоровался с семьей Маккензи и указал на чёрную лестницу. На полу валялись трупы, на мраморной плитки были чёрные озёра крови. Камилла поднесла кулак ко рту, сдерживая рвоту.

— Смотри на мой затылок, — Бесфорд крепко сжал её руку — очень волновался.

Ками угукнула и переступила через знакомое лицо. К ним присоединилась группа наёмников.

— Где Натаниэль? — шёпотом спросила Камилла.

— На последнем этаже, — ответил один из ребят. Он дал им карточки от номера.

— Чего мы ждём?

— Надо зачистить здание, чтобы безопасно выбраться.

Сквозь резные перила пролетела пуля и убила человека позади Камиллы. С его сонной артерии хлестала кровью

— Быстрее! Камилла! — крикнул Бесфорд и нырнул в следующий пролёт. Они мчались по лестнице вверх. Свинцовый дождь уносил жизни коллег Маккензи.

Бесфорд прижался к стенке и прислушался. Шаги доносились и сверху, и снизу.

— Уходи! — сказал он жене. Камилла вытащила оружие из кобуры. Бесфорд дернул её за плечо, — Иди. Номер четыреста сорок четыре.

Ками невесомо коснулась щеки мужа и, добежав до двери, скрылась за ней. Бесфорд перезарядил автомат и открыл огонь.

— Четвёртый и пятый этажы зачищены? — спросил мужчина.

— Да, Босс, — ответил молодой наёмник и в следующую секунду словил пулю. Бесфорд чертыхнулся — хороший был — и оторвал кольцо дымовой шашки. Кроме Ками его ничего не волновало.

Винный ковёр скрывал следы преступления. Камилла шла по кладбищу. Она присела, увидев их наемника, и закрыла ему глаза. Этаж пустовал. Но несмотря на это, Ками проверяла периметр на поворотах зеркалом.

«Четыреста тринадцать... четыреста двадцать пять... — она увеличила темп. Её силуэт мельком проскальзывал в длинных зеркалах с позолоченной рамой. — Четыреста тридцать семь... Четыреста сорок пять... Нечётные».

Кто-то снял пистолет с предохранителя. Кто-то, стоявший прямо позади неё. Камилла быстро среагировала: вытащила пистолет из кобуры на бёдрах и крутанулась на пятках. Она знала этого человека. Эти греческий нос, русые густые волосы и оливковую кожу.

— Не на этой стороне... — сказал мужчина.

Камилла глубоко вдохнула. Её лоб был весь мокрый, как и поясница. Она перебрала пальцами, чтобы поудобнее взять ствол.

— Я заметила, Леонидас.

— Мама?.. — Ками чуть с места не сорвалась, услышав голос сына. Она заставила себя сохранить спокойствие.

— Мама здесь, Натаниэль, — ответила она. — Я не думаю, что ваши разборки касаются и моего сына тоже.

— Камилла. На войне все средства хороши.

— А мы воюем? — она не сводила взгляд с рук Леонидаса.

— Дуло твоего пистолета направлено на меня, моего — на тебя... А как это по-другому назвать? Дружеская встреча?

— Именно. Потому что у меня нет намерений использовать вот это, — она вздёрнула подбородок, имея в виду пистолет. — Если ты вернёшь мне Натаниэля.

— Ками, — она еле сдержала ухмылку, — ты знаешь Мэнсона, — Леонидас опустил пистолет и сделал шаг в сторону, освобождая для Камиллы проход. Её кошачьи глаза недоверчиво посмотрели на старого знакомого. Они с Бесфордом до рождения Нэйта любили ходить в казино. Его владельцами были братья Флименно. — Он что-то задумал — значит, так и будет. Он умный как сам Дьявол. Я могу отдать тебе сына. Только это бессмысленно — ты всё равно облачишься в чёрное.

Камилла сглотнула вязкую слюну. Леонидас пошире открыл дверь, чтобы она увидела привязанного к стулу сына.

— Может, зайдёшь всё-таки.

Ками устроила мозговой штурм. В висках стучала кровь. У неё была одна цель — спасти сына. Она выдохнула и направилась внутрь. В голове звучал голос Бесфорда, который отговаривал её от безумия.

Как только она переуступила порог, Леонидас приставил пистолет к затылку. Камилла остановилась у зеркала и, смотря мужчине в глаза через отражение, сказала:

— Юг-Хейл-авеню, дом 7, квартира...

— Замолчи, — Леонидас дернул рукой: дуло пистолета пропало и вновь ударилось об её голову.

— Умрёт он, умрёт и она, — шёпотом сказала Камилла и отвела взгляд.

Лео чертыхнулся. В роскошной гостиной стояли ещё двое. Ками подняла руки вверх, улыбнулась сыну, который, к счастью, не пострадал. Она посмотрела на мужчину через плечо и подмигнула ему. Камилла надеялась, что у него хватит мозгов подыграть ей — у Леонидос получил хорошую мотивацию.

— Вперёд, — Лео подтолкнул её. Камилла села на стул рядом с сыном и позволила себя связать. Натаниэль беспорядочно и испуганно повторял «мама». Он, как птичка, трепыхался на стуле и пытался дотронуться до Ками.

— Тише, я здесь, я здесь. Ти-ише.

Один из людей Флименно направил на неё ствол. Шрам от брови до края губы тянулся по веснушчатому лицу. Рыжие короткие ресницы обрамляли глубоко посаженные глаза. Его височные кости выступали — он жевал что-то. Камилла сглотнула: с Лео она договорилась, а с этим ублюдком — нет. Было бы обидно словить шальную пулю.

— Опусти пушку, Шарк, — сказал ему Леонидас и облизнул губы.

— С ними надо кончать. Это приказ босса.

— Я сейчас Босс! — гаркнул Лео. — Я сам с ней разберусь.

Шарк сделал шаг назад и хрустнул шеей.

— Леонидас, я знаю, ты — хоро-оший человек. Уведи моего сына в другую комнату. Он не должен видеть такое, — Камилла пустила слезу.

— Какого хера шлюха-Маккензи ставит нам условия? — Шарк выкинул руку и снял оружие с предохранителя.

Лео закрыл глаза. Он медленно провернулся в сторону парня и сквозь зубы прошипел:

— Опусти, сука, пушку, Шарк. Я разнесу твои мозги по стенке. Это чертов приказ, ублюдок! Фиддлер. Отведи пацана в другую комнату.

Второй парень вошёл в комнату — он стоял на стреме у двери. Фиддлер поднял стул с Натаниэлем мясистыми руками с наколками. Нэйт отчетливо помнил его прическу — ёжик — и маленькие чёрные глаза. Перед носом мальчика закрылась дверь. Он заелозил на стуле и боялся оглядываться назад. Верёвки натерли тонкие запястья.

— Не дергайся, малой, — из гостиной доносился голос Камиллы. Натаниэль подался вперёд, и услышал щелчок. Он не особо понимал, что это, но чувствовал холод у шеи.

Когда голоса затихли, Фиддлер наклонился к Нэйту и разрезал верёвки. Мужчина странно улыбался. Натаниэль увидел свои красные и влажные ссадины. Он слез со стула, не осознавая, почему его отпустили.

За дверью раздался выстрел. Резкий и громкий звук испугал Натаниэля. От неожиданности он заплакал и начал звать маму. Фиддлер упирался задницей об умывальник и наблюдал.

— Больше звать некого, — сказал мужчина змеиным голосом.

— Мама?..

Нэйт обернулся на него и всхлипнул. Из-за слез ванная расплывалась. Мальчик встал на носки и пытался ухватиться за ручку. Ему не хватало нескольких сантиметров.

— Ты всё равно не дотянешься, — слова, словно клеймо, врезались в мозг. Сердце Нэйта трепыхалось в груди.

— Мама?

— Тупой пацан, — Фиддлер цокнул языком и прицелился. Чёрный глаз смотрел прямо на него.

Ручка в ванной дернулась. Мужчина нахмурился. Леонидас появился на пороге с россыпью кровавых веснушек на лице.

— Босс?

— Да? — он молниеносно метнул нож в парня. Фиддлер с грохотом упал на белую плитку. Нэйт стал оборачиваться, Камилла вынырнула из-за Леонидаса и позвала сына:

— Натаниэль... — она взяла его на руки и прижала к изгибу шеи, чтобы он не видел то, что осталось от Шарка.

Бесфорд поцеловал жену в висок и опустил дробовик дулом вниз.

— Удачи и спасибо, — сказал он Лео.

— Катитесь к черту, Маккензи.

Нэйт крутанулся на стуле и упёрся локтями в колени. Не стоило забивать голову прошлым, которое Маккензи знал по рассказам отца, и заниматься психоанализом: это ли способствовало его нынешней реакции на вовлечённость близких людей в его мир? Черт знает. И пусть дальше знает, потому что это было не первостепенной задачей — потравить тараканов в голове.

Натаниэль прошёлся по кабинету, будто это помогло бы «проветрить» мозги, и уставился на плакат. Еще несколько дней назад Памела смеялась над его глупой шуткой про размер груди, а теперь она, скорее всего, была в их комнате. И, скорее всего, на полу. Дьявол! Его не волновало её физическое нахождение — его можно исправить, чем он и занимался на протяжении трех недель. Она вернулась к прежнему — недоверию — к «я не хочу иметь с тобой ничего общего». Маленькая деталь — спать раздельно, а ощущение будто отбросило друг от друга на несколько миль.

Он потёр глаза, которые щипало от дыма сигарет — кабинет был словно в тумане, вытяжка не помогала. Сколько он выкурил? Нэйт стоя на пороге обернулся, увидел две сжатые пачки, лежавшие на столе, и усмехнулся: «Такими темпами Лилби не придётся марать руки».

Он, придерживая дверь подушечками пальцев, аккуратно открыл ее. Ему так не хотелось этого делать: убеждаться в своих мыслях. Маккензи стянул с себя толстовку, оголив спину, похожую по бокам на грозовое небо. Синяки приносили привычный дискомфорт при вдохе. Нэйт замер, услышав шуршание на кровати. Быть того не может! Памела повернулась на другой бок и уткнулась в его подушку. Нэйт очень пожалел, что любил плотные шторы, не пропускающие свет. Он мог только слышать и представлять, как её карамельно-русые волосы завитушками лежали на подушке, кончик носа упирался в шоколадную наволочку и ресницы подрагивали.

Нахмуренные брови Натаниэля расслабились, а губы растянулись в мягкой улыбке. Его щеки горели, по плечам побежали тёплые мурашки, от которых Нэйт съёжился — что это за реакция, мать вашу. Он почесал указательный и средний пальцы, которые зудели от желания почувствовать между фалангами фильтр.

Маккензи её не понимал. Правда. Вообще. На её бы месте он бы не появился после случившегося в квартире. А она...

«Невероятная», — Нэйт вдохнул запах цветущей яблони и обнял Памелу.

➰➰➰Я думаю, в этой главе были бы ожидаемы переживания Мел(продолжение прошлой главы, но уже с взгляда Памелы), однако я не очень люблю перенасыщение слезами, переживаниями(а они бы были ахах), поэтому Нэйт снова у руля. (До следующей главы). Изначально в моей голове Камилла была совершенно другой. Рафинированной, сдержанной аристократкой. И в сюжете должен был быть момент, где Маккензи понимает, что Памела совершенно не похожа на его мать. А он искал именно конченную на голову аристократку. А потом... я подумала-подумала и пришла к выводу, что Нэйт не тряпка же, ну. И как-то само закрутилось, завертелось... (да прибудет матриархат). Мне очень нравится контраст между роднёй Маккензи и Памелой. (Прямо очень довольна!)