Западная Виргиния

Это как сигареты. Ты скуриваешь одну по пьяне и думаешь, что все в порядке, но прежде, чем ты поймешь это, ты уже покупаешь блок в неделю. «Как я встретил вашу маму»

Маккензи проснулся задолго до Памелы, хотя лёг под утро, как обычно. Но это та привычка, от которой ему не хотелось отказываться — она возвращала к жизни, вкалывала смертельную дозу адреналина: сердце — в клочья, но оставляла приятную истому...

Он умыл лицо. Синяки под глазами выглядели как замороженная голубика. Нэйт сплюнул в раковину, испытав отвращение от отражения и от предстоящей встречи — в глотке стёклами бесполезная болтовня. И какого хера он должен этим заниматься? Ах, да, точно — ему же потом бизнес.

«Учись управлять, пока я жив, чтобы потом не наступать на те же грабли», — звучал в голове голос отца.

Натаниэль удержался, чтобы не впечатать кулак в зеркало. Тринити потом злиться будет. Всё-таки седьмое за месяц. Он наспех собрался: провёл влажной рукой по волосам, уложив их, затянул кожаный ремень на брюках и надел чёрную рубашку.

— Телефон, — у выхода вспомнил Маккензи. Он вернулся в спальню, забрал заодно бумажник с правами с тумбы и задержался у кровати. Она укуталась в одеяло, словно в кокон. — Черт.

Маккензи поправил русые волосы — пальцы дрожали, — и рвано выдохнул:

— Чёрт...

Дьявол! Он вылетел на улицу, попутно доставая пачку с зажигалкой. Срочно надо закурить. Срочно. Губы зажали фильтр, сигарета прыгала вверх-вниз, не давая огню облизать кончик.

— Сука!

Ему пришлось остановиться. Сердце гоняло кровь. С первой затяжки — одна треть сигареты. Легкие обожгло тёплом. Горечь на языке воскресила, прогнала пунцовый туман.

Шиза.

На Мазерати не было и намёка на вмятину. Подлатали. Маккензи похлопал панель, здороваясь с любимой машиной, и тронулся. 

В кафе как раз подошло время завтрака, поэтому оно было битком набито людьми. Маккензи скривился — его раздражали толпы, он на фестиваль бы ни ногой, если бы не звонок Тайсона.

— Натаниэль! — окликнул его клиент. Маккензи глазами забегал по залу.

У самого дальнего столика трепыхался флаг Америки. Нэйт усмехнулся. Страна неограниченных возможностей, мать его.

— Приветствую, Ретт, — начал мужчина и протянул руку.

Натаниэль ответил кивком и уселся напротив. Солнце слепило глаза.

Хоть бы он не зря приперся в такую рань.

— Я с вами вчера переписывался?

— Да.

— Тогда... в общем, вы имеете представление о моем бизнесе... — клиент поправил полосатый галстук.

— О да, имею.

Нэйт жестом подозвал официантку и заказал кофе. Нужно остыть. Ещё горечи, чтобы протрезветь. Ему бы в изолятор с пачкой сигарет и кофемашиной. Ретт поставил портфель на стол — Нэйт поморщился. Сука, где он только не стоял.

— Вот, — Ретт достал кожаную коричневую папку и толкнул к Маккензи.

Натаниэль сдвинул брови. У него скоро в башке будут одни клише из договоров. Он пробежал глазами, выискивая подводные камни: мелкий текст, выцветший чёрный цвет чернил, информацию в середине больших абзацев. Как было утомительно и как раздражало. Маккензи закрыл папку и выдохнул. Хорошо, что он не взял с собой пистолет. Сегодня обойдётся без жертв.

— Что скажете?

— Фуфло.

— Что, простите?

— Я говорю, дерьмо собачье твои условия. Как там тебя?..

— Ретт.

— Ретт, послушай, ты заходил на сайт?

— Да.

— Тупо полюбовался на эмблему?

— Нет...

— Так какого хера ты пишешь в условия это дерьмо?! Послушай, — Натаниэль облизнул губы, — я объясню ещё раз. — То, что ты просишь, не по нашей части. Мы не играем в догонялки с копами и не рискуем репутацией. Мы не обеспечиваем торчков, уяснил?

— Но там же указано...

— Я знаю, что там указано, мать твою! — как же, сука, задолбали идиоты. Всё было указано, подчёркнуто, выделено. А они не умели банального — читать, но зато наседали на мозг и тратили время. Сделай милость, протри чертовы глаза, воспользуйся извилиной и прочти хреновы правила! Натаниэль отодвинул чашку — небрежно — и навалился на стол скрещёнными руками. Его плечи казались огромными. — Там жирным шрифтом написано, что если вы являетесь частником, то заказы принимаются через посредников-фармацевтов. Найди себе чертового посредника, а затем приходи снова, — Маккензи оттолкнул от себя папку, в той же манере, в какой получил, бросил на стол пять баксов — кофе даже не глотнул — и вышел из кафе. Он ненавидел тупых заказчиков.

Тёплый воздух обкатил лицо.

— Не слишком ли ты с ним жестоко, Нэйт? — всё это время в зале находился адвокат, который по кивку подсаживался и начинал перепроверять и оформлять бумаги, если дело того стоило. Но из-за идиотов...

— Нет. Пусть радуется, что я не вдарил ему. Может быть, хоть так полушария заработали бы.

— Он многоуважаемый человек, — адвокат  поравнялся с Натаниэлем и протянул ему открытую пачку.

Маккензи мотнул головой и достал свои. Его жизнь ещё не на таком дне, чтобы курить красные Мальборо.

— Я проверил его бизнес прежде, чем посылать. Не бордель, а сборище старых шлюх, в которых, что долбишься, что не долбишься — одна херня. Он на мели, обанкротился полгода назад, — светофор сменился на зелёный, но Маккензи прошёл дальше до перекрёстка. — И... узнавать это, к слову, не моя работа, Коннор.

— Понял. Как узнал?

— Послал кое-кого.

— Что дальше по плану?

— Ничего.

— А встреча с Лилби?

«Вот чёрт хитрый. Разнюхал всё».

— Сам съезжу.

— Мне за это платят, Натаниэль. Это моя работа. Тем более Лилби опасна.

Маккензи остановился у Мазерати.

— Коннор, поезжай домой, поиграй с дочкой, поцелуй жену в щеку, покоси газон, в конце концов. Чем там ещё занимаются семьянины?.. — Нэйт обошёл машину с хищной мордой и, чтобы Коннор точно оставил свою задницу дома, добавил: — Не вынуждай своих родных устраивать поминки раньше положенного.

— Понял.

Коннор был надежным человеком: служил семье Маккензи с самого начала, часто жертвовал собственной шкурой. Нэйт не понимал одного: чего ему не работалось в офисе на какого-нибудь чиновника или бизнесмена? Приходил бы домой в семь, готовил ужин, вытягивался на диване, курил легкие сигареты, а, может, и вовсе не травился бы. Мужик-то толковый. Сколько раз вытягивал их из настоящей жопы. Если бы не Коннор, на Бесфорде висело бы пять пожизненных. Адвокат нарывался на работу, не желал оставаться в стороне и брал пушку в руки. Его вытянутое лицо искажалось в волчьем оскале, тёмные сети поглощали аквамариновые глаза, а хватка была крепкой. Отточенной.

Маккензи выехал на трассу, которая вела загород, и включил радио. Ладно, это не должно парить. Главное, что у них имелся верный работник. Коннор был прав — Лилби опасна, но то ли гордость за организацию, то ли уверенность в себе не позволили Натаниэлю взять с собой подмогу. Он ехал в капкан с стальными зубьями — это Нэйт знал точно. И в бардачке лежал пистолет с двойным магазином — на тридцать два патрона. Маккензи не боялся чертовой суки и её папаши, потому что криминал, безумцы, смерти были его стихией.

Нэйт усмехнулся. Навигатор объявил, что он прибыл на место.

«Дерьмово», — подумал Маккензи, оглядывая заброшенное здание.

Он открыл бардачок, проверил наличие патронов и положил запаску в карман куртки. Его походка была уверенной, шаги размашистыми. Он ощущал, как тело напрягалось и наливалось ртутью. Натаниэль не успел подумать, как рука сама толкнула дверь.

— Ты вовремя.

Влажно. Сыро. Скользко. В стиле Джеки. Она стояла на противоположной стороне лужи, которая увеличивалась каждые три секунды — Маккензи просчитал. Капли падали с труб. Стёкла были мутными и обросшими мхом.

— Я заметил, ты прямо тащишься по сырости. Сначала Мичиган, теперь это стремное место.

Нэйт чувствовал себя в своей тарелке. По периметру было чисто — окна отлично отражали любое шевеление.

— Здесь дышится легче, — ответила Джеки.

Маккензи кивнул — понимаю.

— Давай ближе к делу.

— Торопишься?

— Не разделяю твоей любви к этому, — он обвёл взглядом помещение.

— Жаль. Как поживает твоя машина?

— В порядке. Я вышлю тебе на почту счёт за ремонт.

— А что у Маккензи уже не хватает денег? — она насмехалась над его семьей. Натаниэль расслабленно улыбнулся, контролируя злость.

— Хватает. Считай это дружеским жестом. Мы ведь друзья?.. — его губы растянулись в хищном оскале. — Хочу научить тебя отвечать за свои поступки, Джекс, — Нэйт завёл руки за спину. — Пришло время вылезать из-под крылышка.

Капля с плеском упала в лужу. Лилби притихла. Натаниэль запустил руку в волосы и поправил ворот кожаной куртки, создавая мираж уязвимости. Запустил руку — проверил выход, поправил ворот — переключил внимание на грудь, чтобы незаметно сместиться на пару шагов.

— Хочешь конфетку? — спросила Лилби, роясь в карманах.

— Из белладонны?

— Пф-ф. Обижаешь, Нэйт. Твои мозги запудрены романтикой. Наркота. Просто наркота, — она достала пакетик с разноцветными таблетками и потрясла, приманивая.

— Спасибо, откажусь.

— А марки?

— Нет.

— Какой ты скучный, Натаниэль. А я угощусь, — она положила под язык лимонный квадрат. — Сколько времени?

Нэйт, не сводя с неё взгляд, потянулся к заднему карману.

— Полдень.

Звук сообщение эхом отразился от ржавых труб. Имя отправителя: Джеки Флименно.

— Что это? — спросил Натаниэль.

— Условия договора.

Он сжал челюсти. Пальцы заныли от желания нажать курок и растратить один магазин.

— Зачем тогда назначила встречу?

— Соскучилась, — сладко промурлыкала Лилби. Она смотрела сквозь Маккензи, видимо, начала ловить приход. Нэйт держал руку на пистолете. — Как там Крылатый? Проверял?

— В коме. Держится. Ты знатно постаралась.

— Не я — мои парни. Но это его вина — так рьяно защищал свое Зверьё, что грех было не поиздеваться. Счастливчик только в стороне остался — не похоже на него... — Лилби улыбнулась и наклонила голову. — Ну да ладно... Это уже моя забота, ведь так? — Джеки триумфально усмехнулась,  развернулась и пошла к выходу. За её словами стояли бассейны желчи. — Передавай Мел'и привет.

А вот и угроза подоспела — на десерт.

— Обязательно.

«Твою мать, ещё и Счастливчиком заниматься. Может, ну их нахер?» — размышлял Нэйт.

Он скинул файл отцу. Дерьмо, а не условия, дрянь, а не Джеки.

                                   ***

Джеб. Джеб. Кросс.

И так до смертельной усталости.

В зале было пусто. С Нэйта ручьями тёк пот. Волосы слиплись. Повязка была насквозь мокрая. Ноги тряслись от изнеможения.

Джеб. Джеб. Кросс.

Удар за ударом прилетали в грушу. Сука хотела семьдесят процентов от их прибыли.

Джеб. Джеб. Кросс.

Отец не знал, что делать. Мэнсон — херов мегалодон по сравнению с ними. Они в полной заднице. Куча бабок сгорит. Если скрывать оптовиков, то Флименно вообще перекроют поставки через порт. С ними уже отказывались работать.

Джеб. Джеб. Кросс.

В глазах плыло. Маккензи чередовал легкие удары с жесткими. Что делать? Что, мать твою, делать? Надо максимально сохранить клиентов и прибыль. Идти войной на Мэнсона? Если потребуется. Требовалось, но Бесфорд поджал хвост, прикрывая трусость мудростью. Натаниэль был в ярости. Разве у них не было связей?!

Джеб. Джеб. Кросс.

Если пытаться в одиночку, то необходимо оружие. Все дилеры под Флименно. Срань! Можно попробовать выведать информацию у Счастливчика, но тогда он покойник. И что Нэйт скажет Мел? Извини, я хотел сохранить бабло, поэтому пришлось подставить твоего брата.

Джеб. Джеб. Кросс.

Да он же всё равно врал тебе.

Джеб. Джеб. Кросс.

Мел.

Джеб. Джеб. Кросс.

Джеб. Джеб. Кросс.

Маккензи сплюнул. Тошнило. Блевать нечем — злостью. Он упёрся на колени и выдохнул, посмотрел на электронные часы исподлобья тяжело дыша. Пять часов прошло. Натаниэль вытерся полотенцем и бросил его в деревянную коробку к остальным. Надо ещё поговорить с отцом. Соглашаться на такие условия — перечёркивать всё то, чего они успели добиться на рынке.

Ночь обрушилась на город. Огни мельтешили в глазах.

Маккензи набрал Айвана.

— Целый день ждал твоих извинений, Нэйт. Я чуть хера не лишился. — Маккензи откинул голову на изголовье и выдохнул. — Как с Лилби?

— Дерьмово.

— Ожидаемо, — Натаниэль усмехнулся. Голос Айвана был отдохнувшим.

— Давно вернулся?

— Пару дней назад. Откроешь душеньку своему другу? На чём сошлись?

— Потом. Не по телефону.

— Окей. Ты там главное не загоняйся. Всё решаемо, не из такого выбирались.

— Да. Ты прав.

— Я немного занят сейчас. Перезвоню.

— Хорошо.

Маккензи сбросил. Хотелось бы ему верить в то, что на этот раз они выпутаются. Он свернул на пустующий аэродром и втоптал педаль в пол, сжимая руль. В нём вновь закипала кровь. Скорость сбросила напряжение.

Когда он вернулся домой, все спали. Часы показывали три утра. Рановато. Нэйт на автомате налил себе кофе. Кофемашина громко молола зерна. Маккензи опустился на диван и задрал голову к потолку. В квартире была приятная тишина. Глаза быстро привыкли к темноте и видели очертания предметов.

Сквозь балкон пробирались лунные объятья, создавая чёрные пятна на стенах. Три тридцать. Нэйт слышал стук собственного сердца. Оно колотилось чаше, чем на заброшке, потому что это — ни хрена не его стихия. Губы растянулись в ухмылке.

Да ладно, это так — шалости, просто желание.

Он поднялся наверх. Без пятнадцати. Маккензи чистил зубы — руки еле держали щетку, — и поглядывал в отражение, словно там вот-вот возникла бы Тринити, сладко улыбнулась и победно бы протянула:

— Я же говорила.

А он бы послал её к черту, сыграв дурака, который ничего не понимает.

Нэйт зашёл в спальню. Памела лежала на полу, вся раскрытая. Так было даже лучше — меньше шума. Он просунул руку под ягодицы и шею и поднял девушку, уложив на постель. Он вновь проверил время, щурясь от яркости экрана.

Без двух минут.

Маккензи лёг рядом, не накрываясь, чтобы в полной мере насладиться. Какая же он сволочь. Постель зашуршала — Рошель начала ворочаться. Можно было успокоить её сразу, чтобы она не мучилась от кошмаров, которые преследовали каждую ночь и о которых Мел забывала на утро. Но Маккензи ждал. Какой же он, черт побери, эгоист.

Памела уткнулась носом ему в грудь. Натаниэль выдохнул. Её пальцы царапали бока, щека прижималась к горячему телу. Он почти рычал от удовольствия, которое растекалось отравой по венам, чертовым морфием. Кожа горела, плавилась и сразу переходила в пар, Рошель устраивала возгонку назло Греную. Запах Натаниэля сцеплялся с ароматом цветущей яблони, вклинивался, как угарный газ в гемоглобин.

Молниеносно. Прочно. Летально.

Мел сильнее затрепыхалась.

Нэйт прижался носом к её виску, вдохнув дурманящий запах — привычка на грани зависимости, — и прошептал хриплое успокаивающее:

— Мел'и.

Она замерла, затем повернулась на другой бок и сгребла одеяло между ног, мирно засыпая.

                                 ➰➰➰

Я обожаю повествование от лица мужчин. Поэтому главы от Нэйта или от Дакса — моя отдушина.

Давайте немного поговорим про возгонку и про парфюмера. В общем, возгонка — это переход вещества из твёрдого агрегатного состояния сразу в газ. (Минуя жидкость). А «назло Греную», потому что, когда парфюмер(главный герой) пытался сделать духи из девушки, то метод возгонки(сублимации) не сработал.

Упомянутый морфий, конечно же, «Маковый эффект». (Это я морально готовлю вас к будущей отсылке).