Невада

- Я уже не знаю, во что мне верить.- Верь в то, от чего тебе легче.«Как избежать наказание  за убийство»

— Мел, у тебя есть какие-то планы на сегодня?

Памела поставила посуду в раковину.

— Нет.

Маккензи пробормотал проклятья, увидев прибавившуюся посуду, — классика. Памела встала пораньше, чтобы успеть позлорадствовать.

— Тогда мы сходим за буррито, — Тринити почему-то выжидающе смотрела на спину брата.

— Только не в мексиканский район, — вклинился Маккензи, и Памела поняла: тот самый «наивкуснейшее» буррито находился в опасном районе, о котором предостерегал Лемюель.

Кстати, Леми...

Мел искала удобный момент, чтобы спросить об этом Натаниэля. Но с этим... попробуй подобрать удобный момент. С спросонья он сумасшедший, а в остальное время недовольный. Можно, спросить завтра утром... Когда он пьёт кофе, то более-менее спокойный и расслабленный. Но шанс того, что ответ будет в стиле: «Из-за твоих разговоров мой кофе отдаёт горечью», — имеет место быть.

Агрх, как сложно!

— Но у Альберто лучшее буррито в городе! В стране! В мире! Ты не можешь лишить меня этого удовольствия!

— А ты не можешь лишить меня свободы! — прорычал Маккензи. Он выдохнул и сжал губку. Пена заскользила по костяшкам ленивой лавинной. — Тринити, я прошу тебя об этом, потому что беспокоюсь о твоей заднице, которая магнитом притягивает приключения.

— Это был комплимент моей заднице? —  усмехнулась Тринити и встала из-за стола.

Натаниэль подпер бедром столешницу и стал вытирать полотенцем тарелки.

— До комплимента твоей заднице ещё далеко.

Памела почувствовала, как кровь приливает к щекам — Леми себе такого не позволял. Они, конечно, обсуждали фигуры друг друга... в шутку, но чтобы так... откровенно.

— Тебе не угодишь, Нэйт. У тебя слишком завышенная планка на то, какой должна быть задница, — Тринити вступила в игру и... — Или есть какой-то точный идеал? — сделала крученый удар. Маккензи стиснул зубы и отвернулся, чтобы поставить тарелку  в стеллаж.

— Я надеюсь, ты поняла меня, — его глубокий голос заставил Памелу застыть на месте, но не произвёл никакого эффекта на Тринити.

— Ладно, так и быть, поищем что-то другое. Ох, прости меня, Альберто, за измену... — она попутно набирала что-то в телефоне. — Мел, тебе хватит сорок минут на сборы?

— Да... Но школа?.. — Тринити беззаботно махнула рукой:

— Я сказала, что отравилась стряпней брата.

— Ты охренела?

Памела насторожилась. Интонация Маккензи была двоякой, то ли он возмущался в шутку, то ли был серьёзен. А когда дело доходило до сарказма, Рошель оставалось поднять белый флаг и признать поражение. Маккензи был пропитан сарказмом, как коржи сливочной прослойкой, и использовал его настолько часто, что Мел приходилось переспрашивать.

— Протри ещё лампу на потолке.

— Серьезно? Как я до туда достану?.. А есть стремянка?!

— Это сарказм. Зачем ты протираешь книги?

— Ладно, признаю, готовишь ты хорошо, но бывают как взлёты, так и падения... Как вспомню те блинчики, аж вздрогну... А, Мел, ты ж ещё тогда с нами не жила, точно. В общем, он нашёл какой-то «чертовски прикольный» рецепт блинчиков и решил на досуге приготовить. Я уже по запаху почуяла неладное, но он так старался, что грех было не попробовать. Блевала потом три дня, правда... зато брат остался счастлив!

Мел поджала губы, чтобы не засмеяться.

— У тебя был ротавирус, — настаивал Натаниэль.

— Ой, да конечно! Я из-за твоих экспериментов побраталась с туалетом. Но прошлое в прошлом...

Памела стала подниматься наверх. Тринити украдкой проследила за ней и, когда Рошель скрылась на втором этаже, спросила то, что её давно волновало:

— Ты принял её в семью?

Маккензи задержал руку у стопки тарелок и напрягся телом: ткань футболки растянулась между лопатками. Когда-то до этого должна была дойти молва, но чтобы так скоро... Нэйт сказал правду:

— Пока не знаю.

— Вопрос подразумевает ответ «да» или «нет», — Тринити упрямо жаждала чёткого решения. Её раздражало подвешенное состояние, в котором находились и их гостья, и они. Младшая Маккензи не знала, как себя вести в некоторых ситуациях, что можно рассказывать, а что стоит утаить. И ей это ох как не нравилось. — Я могу тебе подсобить, — она усмехнулась, — с той информацией о нашей семье, которой владеет Мел, два пути развития: вперёд ногами, либо с нами заодно.

Послышались скрип ступенек. Нэйт молчал до последнего, и только когда русые волосы подсветились солнцем, хрипло произнёс:

— Да.

— Разумный выбор, — Тринити крутанулась к Рошель. — Мел, ты так быстро собралась! Мне бы такие способности.

Памела встретилась с Натаниэлем взглядом. Маккензи едва заметно ей улыбнулся и продолжил раскладывать посуду. Маленькая складочка на его щеке откликнулась щемящим чувством в груди. Она явно что-то пропустила. Памела потёрла шею и последовала за Тринити.

— Сегодня обещают хорошую погодку. — Лифт плавно спускался с верхних этажей. У Мел слегка закладывало уши.

— А почему вы живете здесь? В прошлый раз я была, кажется, в районе Голд Кост? Рядом с...

— Линкольн парком, да, верно. Мы стараемся переезжать каждые два-три месяца, чтобы не соблазнять плохих дядь, — Тринити говорила сквозь улыбку, легко и непринуждённо, словно говорила о приятном воспоминании, а не об угрозе жизни.

— И давно вы так?.. Кочуете?

— Ну, я как себя помню, Нэйт, наверное, пораньше на года три-четыре. — Тринити толкнула стеклянную дверь. — Чем выше папа поднимался, тем опаснее было нам, поэтому приходилось, да и приходится так жить. Но это мелочи... — Она остановилась, оглянулась и двинулась в сторону серебристой машины. — То есть, конечно, не сахар, но по сравнению с тем, как могли развиться события, это куда лучше. Привет, Итан!

Тринити так и недоговорила, а Мел не стала расспрашивать. С каждым кусочком прошлого Нэйта ей становилось его жалко, и она ничего не могла поделать с этим чувством. Он был бы не рад, наверное, выдал бы что-то в роде:

— Я привык так жить, Мел, не надо меня жалеть.

А сам бы поджал шероховатые — с трещиной посередине — губы и перевёл тему. Он не хотел ворошить прошлое, а Мел наоборот на это надеялась. Она бы хотела узнать, что сделало его Натаниэлем Маккензи.

— Как дела? — спросила Тринити у Итана.

— Хорошо. А что нам нужно? Главное, чтобы железо не ломалось.

Девушка высунулась в пространство между двумя передними сиденьями:

— Он всегда так отвечает. Иногда я думаю, что он не вылезает из Мерса.

Итан чуть наклонился к Тринити, из его седых, уложенных гелем волосы, выбилась серебряная закорючка.

— Ну, куда?

— В «Большое Крылышко».

— А как же Альберто?

— Не сыпь мне соль на раны, двигай.

— Да, мэм.

Тринити поставила телефон на зарядку и отрегулировала спинку кресла.

Не прошло и пятнадцати минут, как машина остановилась у кафешки. Зачем же тогда было напрягать Итана?

Кафе находилось на углу бизнес-центра. Рошель немного волновалась, мало ли младшая Маккензи переняла пафос брата — гены пальцем не раздавишь — и  захотела бы съесть буррито в дорогом ресторане. Мел никак не могла представить себя в обстановке заведения класса люкс и знала, что чувствовала бы себя некомфортно, как было в бизнес-классе самолета. Однако когда они подошли ближе, Памела спокойно выдохнула — всё-таки не гены, а всего лишь разбалованный  Натаниэль.

«Большое крылышко» было обычной забегаловкой с уютном интерьером: окнами в пол, высокими стульями и деревянными длинными столиками. Тринити двигала плечами и покачивалась под популярную песню Бейонсе. Мел заняла свободный столик. Она улыбнулась, когда довольная сестра Нэйта заняла место напротив и положила рядом с собой прибор, который оповещает о готовности заказа.

— Я не знала, что ты любишь больше Кока-колу или Доктор Пеппер, поэтому взяла на свой вкус.

— Главное, что не Рутбир, — Мел сложила салфетку пополам.

Почему нет вестей от Дакса? Он не тот человек, который бы забыл написать... Он хотя бы раз в неделю слал весточку — картинку про котиков. А сейчас тишина, и на звонки не отвечал. Памела забыла обиды, злилась на обоих, конечно, и получат они оба, конечно, но волнение с каждым днём нарастало.

— Тоже не любишь Рутбир?

— Да... — отстранённо ответила Памела. Надо будет ещё раз спросить Маккензи насчёт Уинги с Таем. Это никуда не годится. Вдруг случилось что-то серьезное, а она припеваючи живет у Нэйта в неведении. — Как там в школе?

— Шумиха с Робертом улеглась, и стало как обычно.

— Ясно. Дакс не появлялся?

— Уинги?.. Нет, а... — Тринити оглядела помещение и вернулась к Мел, — ты не спрашивала у Нэйта?

— Спрашивала, он не знает. А ты что-то знаешь? — голос Памелы дрогнул.

— Я? Нет. Я сейчас.

Тринити забрала заказ и вернулась с подносом.

— Держи. Не у Альберто, конечно, но тоже хорошее.

— Спасибо.

Мел посмотрела на два румяных бочонка и сглотнула. Кусочки мяса казались очень сочными и мягкими на вид. Поверх начинки из помидоров, фасоли и кукурузы был расплавленный сыр.

— Расскажи мне про Пенсильванию. Почему ты переехала в Чикаго?

— Я была далека от традиций амишей, впрочем, как и сейчас. Один телефон на деревню, лошади, ферма, немного старомодные и консервативные взгляды на семью и взаимоотношение людей в обществе. Я благодарна амишам и уважаю их выбор, но не хочу быть частью их истории. Поэтому как только подвернулась возможность, я уехала из Пенсильвании сюда.

— И как ты перестроилась? Чикаго — это ведь совсем не Пенсильвания.

— Да. Ты права. Мне кажется, что я до сих пор «перестраиваюсь». — Тринити нахмурилась. — Первые годы я зубрила историю Чикаго, потому что думала, что таким образом «вольюсь» в жизнь города.

— Хах, эффективнее было бы ходить по мероприятиям и клубам, чтобы познакомиться с современным Чикаго и увидеть реальную картину. Потому что город — это в первую очередь люди. Интрижки, события, да тот же криминал делают из Чикаго Чикаго. Сначала посёлок на тридцать человек с названием «Чеснок», а теперь мегаполис.

Памела закивала.

— Да, я понимаю.

— Надо будет устроить тебе тур по Чикаго. Если это продолжает тебя волновать, то вопрос решаем, — Тринити улыбнулась. — Не думаю, что идти в клуб — это для тебя, да и мы не очень любим тусовки, надо будет подыскать что-то подходящее.

Мел проследила, как пузырёк поднялся со дна и лопнул на поверхности газировки.

— Маккензи не любит клубы?

— Странно, да? Он постоянно по ним шастает, как дворняга по мусоркам. Потом приходит и ворчит, как старый склеротик.

— В чем тогда смысл?

Тринити отнесла поднос и предложила:

— Прогуляемся?

— Давай.

Каменная алея вела на главную пешеходную улицу. Мел вдохнула прелый, тёплый воздух и приспустила плечи кардигана. У неё была приятная тяжесть в животе. Буррито оправдало восхваления Тринити.

— Нэйт так собирает информацию. Его много кто знает, он много кого знает. Если понадобится помощь, то ему есть к кому обратиться, а если кому-то понадобиться помощь, то у них есть у кого задолжать. Нэйт жданный гость в любом месте. Эдакая главная шлюха вечеринки, вылезающая из торта в шелковых чулках, — Тринити хмыкнула. Мел взметнула брови от острого языка младшей Маккензи. — Все считают его обдолбанным бабником, который получил место под Солнцем по щелчку пальцев и которому ничего от жизни не надо, и глубоко заблуждаются. Но заблуждение — это то, что нужно Нэйту, и то, чего он, собственно, добивался. Как-то так...

Тринити проверила время на телефоне и написала сообщение Итану.

Памела переваривала информацию. У неё, казалось, полушария поменялись местами, а мозг распух, пытаясь соединить нужные контакты. Боже, что вообще представляет из себя Маккензи?

— А что насчёт тебя?

— М? А, информация. Я не гружу себя такой скукотищей. В жизни надо радоваться и не надо напрягаться.

Где был настоящий Натаниэль, а где его фальшивая сторона? И самое важное: какой Натаниэль был в Монако?

Снова на те же грабли — на оправдания. Черт! Хотелось стереть себе память. Очень сильно хотелось. Потому что слова Тринити должны были бы посеять сомнения, но они имели обратный эффект: дали никому ненужную — особенно Памеле — надежду на то, что подонок Маккензи вовсе не подонок.

Однако проблема оставалась прежней. Какие бы очки Мел не надела, как бы не смотрела на мир, она до сих пор понятия не имела о настоящем характере Натаниэля. Что напускное, а что нет?

Если бы в один чудный момент в руках материализовалось досье на Маккензи со всеми сносками и мелким шрифтом, было бы очень кстати. 

— Есть ещё кое-что, о чём я хотела с тобой поговорить, — продолжила Тринити. — Я не хочу загадывать, как ваши отношения с Нэйтом будут развиваться, и что вас ждёт в будущем. Но я хочу прояснить тебе ситуацию на данный момент. Нэйт... — она вздохнула, — как бы так выразиться... очень сложный человек. Ты успела, наверное, в этом убедиться. У него свои загоны, очень много своих загонов, которые он не может переступить по разным причинам. И он будет вести себя как последняя скотина до победного. Пока холодное дуло не коснётся виска, пока ты не прижмёшь его к стенке. Он сторонится тебя и относится холодно, «не подпускает», я прекрасно вижу это. Но я волнуюсь, потому что ты ближе всех, — Мел остановилась и посмотрела на Тринити. Однако на её лице не было и намёка на шутку. Сестра Нэйта дотронулась до плеча Памелы, подталкивая, и улыбнулась, чтобы разрядить обстановку. Рошель оттаяла и, когда к ней вернулась способность дышать, шагнула вперёд. — Звучит безумно, но на данный момент ты ближе Айвана, а Айван для Нэйта как Патрик для Спанч Боба. Твоё слово, состояние и благополучие важны для него, иначе тебя бы не было в нашей квартире. — Серебристый Мерс заморгал фарами. — Я хочу, чтоб ты это понимала.

— Тринити, я думаю, ты преувеличиваешь.

— Аннализа тоже много думала, а оказалось всё, как оказалось... Поэтому, Памела, хотя я в тебе и не сомневаюсь, но предупрежу — не делай глупостей. Я слишком хорошая сестра.

Пусть Мел не знала, кто такая Аннализа, но она отчётливо почувствовала немую угрозу и подтекст, вложенный в предупреждение.

— Хорошо, спасибо, что рассказала.

Тринити поступала как любящая сестра, и её было не в чем винить. Будь она на месте Тринити, а Леми на месте Нэйта, Памела бы, не колеблясь, сделала бы тоже самое. В глазах Рошель Тринити взобралась на пьедестал.

— Кто такая Аннализ? — спросила Памела, и Тринити сверкнула карамельными глазами.

— Героиня сериала «Как избежать наказания за убийство». Надо будет показать тебе пару серий, вдруг понравится. Нэйту нравится.

Мел усмехнулась.

— Будто это должно вызвать больший интерес.

— А что разве нет? — Тринити протянула руку к дверце машины.

Мел смущённо отвернулась.

— Да ладно тебе, я никому не скажу, — младшая Маккензи подмигнула и села на переднее сиденье.

                                    ➰➰➰Тринити немного Нинасита или не немного:)И чуть-чуть пояснений про «Чеснок». Вырезка из Википедии: Чикаго появился на карте в 1833 году как посёлок с населением 350 человек. Название Chicago (Чикаго) — это изменённое французами слово из языка местных индейцев майами-иллинойс shikaakwa, которое означает дикий лук или чеснок. Немного развиваем характер Маккензи и стартуем прямиком в пропасть. Надеюсь, у вас все хорошо💘