Техас

Дакс сидел спиной к Тайсону. Воздух дарил прохладные объятия мокрым плечам и затылку, которые торчали из-под воды.

— Как прошло вчерашнее свидание? — осведомился Уинги и посмотрел на скукожившиеся подушечки пальцев. Он спросил просто так, чтобы удостовериться, что оно не увенчалось успехом. 

— Никак. Я не пошёл.

— Жаль. Она была ничего, — в его голосе сквозили довольные нотки.

Тайсон выдавил шампунь в ладонь и растер между ладоней. Дакс ждал его прикосновений. Они жили вместе. Никто этого не знал из школы — поползли бы слухи. Не сказать, что кто-то из них был бы против. Таю дела не было до чужих языков, а Дакс любил быть в центре внимания. Но они почему-то сохраняли осторожность — оба боялись взглянуть правде в глаза. Признать, что живут вместе далеко не из-за  совместной работы и выгоды. Квартира матери Тайсона находилась куда ближе, чем их нора.

— От Хантера больше не слышно новостей? — спросил Зверь. Он массажировал голову Уинги, от чего тот оперся о бортик ванной и прикрыл глаза. Его короткие ресницы подрагивали, а под веками было видно как двигаются глазные яблоки.

— Ну, то, что Синего накачали наркотой специально — сто процентов. Чисто сработали, чего ещё ожидать от людей Лилби. — Тайсон молчал. Он всегда был неразговорчив. — Они держали его несколько недель, может, пару месяцев, а мы думали этот засранец улетел отдыхать... Эти твари понемногу вводили ему дозу, чтобы вызвать зависимость, а потом, когда у него началась реальная ломка, со всеми симптомами, чтобы у тупоголовых копов не было сомнений, добили парнишу.

Дакс подтянул к себе ноги и положил подбородок на острое колено, Таю пришлось придвинуться.

— Хотя... знаешь, сам виноват. Нечего пытаться  на двух херах усидеть, — подытожил Уинги. Тай вздернул уголок губ — настроение брюнета менялось по щелчку пальцев.

— Раз Хантер его не грохнул, значит, у него были планы на Синего.

— Наверное, ты прав. Как всегда... — Уинги брызнул на него водой.

— Ну, не как всегда, — Тай взял душ и стал смывать пену. Тёплые струи вызвали табун мурашек. — Ты думаешь на горячую голову.

Вода помутнела. Уинги вылез и накинул на плечи полотенце. Светло-серая футболка Тая в районе груди потемнела.

— Хантер хочет, чтобы я встретился с Лилби, — Дакс весь вечер думал, как сказать об этом.

— Исключено. Пошёл он нахер, — именно из-за этого. — Пусть отправит кого-то другого.

— Она моя одноклассница. Мы, думаю, сможем мирно договориться.

Тай фыркнул.

— Это ты так думаешь. Их семейка двинутая на всю бошку, и ты, черт, прекрасно знаешь об этом. Её батя грохнул друга детства. — Дакс чувствовал, что его Зверьё злился. Дружба для Тая — святое. Или Дакс для него святое... Уинги знал его как облупленного, но делал вид, что не заметил, как тот скомкал мокрое полотенце и с силой захлопнул дверцу стиралки. Хвойный лес полыхал огнём. — Потом удочерил дочь Лео и от неё избавился. Он конченный! Ты что думаешь, Джеки — слепая дура? Я уверен, Дакс, что она помогала привязывать к ногам Кьянеи чертов камень! У них нет понимания «мирно договориться».

— Возможно, но...

— Ты не пойдёшь.

— Хватит быть неженкой, Тай! Это наша работа.

— С каких пор быть пушечным мясом — это наша работа?!

— С тех самых, как мы заявились к Хантеру.

Тайсон замолчал. Он потёр лицо ладонями и глухо, устало простонал.

— Тогда я иду с тобой.

— Нет, — отрезал Уинги.

— Хорошо, я поменяю условие, — Русоволосый поднял подбородок Дакса. — Либо я иду с тобой, либо я привяжу тебя к долбанному стулу. Тебе же такое нравится? М?

Черты лица Тая отвердели, будто изваянные из мрамора.

— Ладно! Ладно, черт возьми!

Дакс резко отвернулся, пряча залитое коралловой краской лицо и затянутые белой пеленой глаза.

— Звони Хантеру сам, — буркнул Уинги и ногой отодвинул стул.

                                    ***

— Я думала, ты придёшь один, — Джеки подняла глаза. Она потягивала апельсиновый фрэш из ярко-розовой трубочки.

Кофейня располагалась на улице Ласалль, называемой чикагской Уолл-стрит. Круговорот акций, течение купюр и стресс. Недалеко от главной высотки, в подвале, находилось пристанище Мэнсона. Небольшой филиал игорного дома, всего лишь с одним покерным столом и старой потесанной лампой.

Вокруг Джеки сидели солидные люди в дорогих выглаженных костюмах, выбравшиеся из душных бизнес центров на ланч - весна в Чикаго была аномально жаркой в этом году. Пахло дорогим парфюмом, потом и жареными зёрнами кофе. В помещение пробирался гул города: сирена скорой, звуки стройки и сигналы машин.

— Так получилось, — Дакс сел напротив неё. Он не собирался быть с ней вежливым, хотя, наверное, следовало бы. Тайсон был прав — их семейка чокнутая.

Флименно почесала висок и поправила пучок на голове.

— Как поживает твоя подруга, Дакс? — она улыбнулась миленькому официанту с пирсингом на губе.

— Какая?..

— Памела, — ямочки появились на её лице.

— Хорошо, — Уинги не задавал лишних вопросов, ведь Джеки только этого и ждала.

— Где она сейчас?

— Отдыхает.

— Где именно?

— А что? — Тайсон прочистил горло. Крылатый ходил по лезвию ножа.

— Знаешь, Дакси, я могу подумать, что ты хочешь помешать моей работе, защищая девчонку. — Флименно помешивала сок трубочкой.

— Я работаю на Хантера, твоя работа меня никак не касается.

— Да ну? А Хантер в курсе? — Джеки знала на какие кнопки надо нажимать. В семнадцатилетней пацанке уживались стратег и безжалостный киллер. В их первую встречу, в Линкольн парке, Уинги не поверил, что Джеки и есть та самая Лилби. Она появилась перед ними в спортивных штанах  и портфелем на плечах, у которого ручки держались на соплях. Впрочем, никто не принял её всерьёз, пока Флименно не достала пистолет и не выстрелила в одного из шестёрок Хантера.

— Мне плевать, Джекс, — Дакс получал удовольствие, пренебрегая её псевдонимом. Вокруг вертелись официанты, и это придавало ему уверенности. — Если дело касается работы, валяй, я весь твой. Но личное пусть остаётся личным.

Тайсон снова прочистил горло — прекрати нарываться. Уинги незаметно похлопал его по бедру, успокаивая.

— Ну, же, Дакси, мы на одной стороне. Я интересуюсь только из-за Маккензи. Понимаешь, он мне очень нравится...

— Интересуешься местонахождением Памелы из-за Маккензи? Боже, оставь эту лапшу для кого-нибудь другого, углеводы вредят моей фигуре. Всё, что касалось Рошель, — он специально назвал её по фамилии, чтобы пустить Лилби пыль в глаза. Видимо, она навела на них справки — дерьмово, ничего не скажешь; —    мы уладили. Тебе не о чем париться. Улик у неё нет.

— Да... но она общается с Нэйтом. Он может напиться и выболтать ей все.

— Маккензи не пьянеет. Даже если «выболтает», ты об этом узнаешь, и быстро сориентируешься, — Даксу с трудом давались слова, но ради Мел надо было играть безразличие. То, что Лилби ей заинтересовалась, не предвещало ничего путевого.

— Так-то оно так, но всё же я нервничаю, — Тай бросил быстрый взгляд на брюнета. Да. Дакс тоже заметил враньё. Ей надо было что-то другое. Черт! Она топталась вокруг да около. — Знаешь, она ведь смышленая девочка, может и догадаться. Наткнуться на что-нибудь.

— И каким образом она должна «наткнуться» на что-нибудь? Рошель — заучка. Она сидит дома и читает книжки.

В мозгах Дакса со скоростью света крутились шестерёнки. Почему Лилби вообще завела о ней разговор? Если Мел узнаёт, тут ничто не спасёт. Но шанс того, что Нэйт ей расскажет мал — он всё-таки с мозгами дружит. Уинги надеялся. Не то, не то, не то, черт возьми! Почему Лилби говорит так, будто хочет быть пойманной, хочет подпустить Рошель близко, к самому пеклу... Дать ей наживку? Затянуть её как соучастника Маккензи? Бессмысленно. Показать ей истинное лицо Маккензи? Она, наверное, успела с ним познакомиться. Давай же, Дакс, думай! Причём тут Нэйт вообще?

Старший Маккензи. Рынок. Ксанакс пошёл хорошо. Лилби. Соль. Незаконно.

Уинги выдохнул. Его сердце стучало в грудной клетке. Он словно оказался в клетке с главным боссом. Всё стало предельно ясно, и предельно плохо. Где-то на финише маячила пропасть, и они на спорткаре мчались прямиком туда. В бездну и всмятку.

Джеки хотела не Памелу, она хотела Нэйта. К себе. Тринити никогда не погружали в работу отца, всегда знали, что преемником наркобизнеса станет Натаниэль. Старший Маккензи прочно закрепился на рынке — его товар легален, надо было только найти подпольных врачей и липовые справки о проблемах с психикой — проще простого, а потом глотай сколько влезет. Бизнес будет процветать — никто не сомневался в этом. Особенно Мэнсон, который так же был заинтересован в заключении партнерского договора, как и отец Нэйта. И всё бы прекрасно и выгодно — куча бабок в кошельки, если бы не сама семья Флименно. Они чисто не играют — грязно и по-крупному. У таких всегда припрятан туз в рукаве.

Маккензи должен стать их козырем. Если он переметнется к отцу Лилби, то бизнес потерпит крах. Убить Бесфорда не составит труда. Его мозг в Монако превратился в  моцареллу. Мэнсон легко поглотит конкурента и выбьет место под солнцем, перехватив наркопоставки.

Твою же мать...

Или Лилби избавиться сразу от обоих Маккензи?

— А у Памелы есть братья или сестры?

Рошель — рычаг давления. Но не мог же Маккензи вляпаться!

— Вроде бы... — Дакс почувствовал сухость во рту.

— Как-то неуверенно, Дакси, — Джеки прикусила нижнюю губу — она просчитала его шаги наперёд. — Я правда не люблю, когда люди не умеют схватывать на лету. Но тебе простительно, ты же работаешь на Хантера, — Тайсон рыпнулся. Дакс впился ногтями ему в ногу. — Мне надо, чтобы ты последил за Памелой, только и всего... Узнал, как у неё обстоят дела, в каких отношениях она с Маккензи, ну, не мне тебя учить, верно?

— Верно.

В какое же болото они ввязли.

Лилби положила двадцатку на стол и спрыгнула со стула.

— Сдачу можете оставить себе, — она прошла мимо Тайсона и, положив руку ему на плечо, сказала: — Проконтролируй, чтобы он, — Джеки кивнула в сторону Уинги, — качественно выполнял свою работу. — Тай сглотнул. Она наклонилась к нему и тихо добавила: — То, что произошло с Сонни и с Кьянеей — детский лепет, слышишь? Ты же знаешь, за что сидел Чёрный? И ты знаешь, что он любил делать с такими, как Дакс. Вспомни своего брата.

— Я понял, — прервал её Тай.

— Умный мальчик.

Она вышла из кафе. Уинги упал на руки, скрещённые на столе, и процедил:

— Сука. Надо Позвонить Маккензи.

— Нет.

— В смысле, нет?! Им нельзя возвращаться в Чикаго! — Дакс был в ярости. Он посмотрел на Тая, будто он опять не вдуплял дурацкой истины. Его глаза блестели. — Что она тебе сказала? Что. Она. Тебе. Сказала?

— Бен.

Уинги закрыл глаза. Успокоиться. Дьявол, если бы у него было достаточно сил и связей, он бы прикончил её на месте. Дакс чертыхнулся, перевернул телефон и шибанул по столешнице рукой; стакан подпрыгнул и звякнул.

— Гребаная сука!

Он притянул Тая за затылок и положил к себе на плечо. Дакс дал ему время прийти в себя. Тайсон вспоминал о Бене, десятилетнем брате, только на его день рождения. В остальные дни — слишком тяжело и больно. Он винил себя, что не смог его защитить, разрешил задержаться у друга, а потом... Они с Уинги приносили ему ромашки на могилу и любимые шоколадные батончики: сникерс и марс, сидели на лавочке и каждый божий день рождения рассказывали одну и ту же историю — историю их знакомства.

— Помнишь, вы с Таем жили по соседству. Буквально через два забора от моего дома. У вас всегда росли ромашки, ни у кого не росли, а у вас только сорвёшь, как уже новые. Ты любил гадать на них, Бен, постоянно упрашивал меня присоединиться, видимо, ещё тогда заметил, как я смотрю на твоего брата. Я отказывался, стыдно было. Вы так хорошо жили. По-семейному, без суматохи. А у меня куча сестёр, которые хотят наряжать кукол, братс, помнишь таких? С кошачьими глазами, как ты говорил. Я не успевал смотреть новые выпуски Скуби Ду, и ты в конце недели отдавал мне ваши кассеты с записью. А сейчас у нас целая коллекция, в память о тебе, Бен.

Тай ходил на футбол, что он в нем нашёл до сих пор не знаю, возвращался около шести с гетрами в искусственной траве и содранными коленками. Я уходил скорее домой, чтобы не раздражать его, почему-то думал, что Тайсон меня ненавидит... Ну, не идиот ли?.. Шпана по семь лет, какая ненависть? 

В тот день шёл дождина такой, какой бы лили по тебе девчонки, потому что ты бы определено вырос красавцем, как твой брат. Снова кассета, Тайсон и неожиданное предложение поиграть в футбол, потому что вам в двоем скучно. Я? А что я? Ноги у меня кривые, как колесо, видел же. Футболист из меня никудышный, как из Кайли певица... А принимать пасы надо, да и отдавать тоже, а я ещё и косой к тому же. Полный комплект. И ты делал вид, что не умеешь играть, чтобы подбодрить меня. А Тай объяснял и объяснял: «Не бей носком, надо боком». Я был так счастлив, та-ак счастлив, что потом нарочно не приносил кассеты, чтобы вы заходили за мной и приглашали гулять. Да, грешный, признаюсь. Но твой брат — упёртый баран, ты же знаешь... Кто бы мог подумать, что он мчался к моему дому сломя голову, чтобы поскорее научить меня идеальному пасу. Ты был хорошим парнем, Бен, и навсегда им останешься.

Дакс рассказывал один. Тайсон смотрел на белого ангела на могиле, сжимал руку Дакса и давал волю слезам. «Навсегда в нашем сердце. Наш любимый мальчик Бен». Раз в год кусочек Тая умирал на старой деревянной скамейке.

— Ладно, нахер Маккензи. Поедем к её брату.

— Нет. Ты будешь делать то, что она сказала.

— Тай. Я знаю... знаю... Но она по-любому меня прикончит, рано или поздно.

— Заткнись, — руки русоволосого окольцевали хрупкую талию Уинги. Его дыхание выровнялось. — Я не хочу слышать об этом.

— Я, конечно, то-оже надеялся на «пока смерть не разлучит нас», но планы поменялись. Всё, хватит, давай, подтирай сопли и поехали к её брату. Потом куплю тебе клубнички.

— Не хочу клубнику.

— Не хочешь любимую клубничку... — Дакс взъерошил русые волосы. — Ну, ладно, что ты хочешь?

Он поднял глаза на Дакса.

— О-у. Н-нео-жи-дан-но...

Тайсон задолбался ждать, терпеть и ходить на чертовы свидания, в которых был не заинтересован. Дакс манил его черным золотом глаз, и Тай еле сдерживался, сталкиваясь с ним взглядом. Русоволосый облизнулся — его дурманил запах кокоса и киви, исходящий от брюнета — и притянул Уинги к себе за ворот толстовки, потому что, черт, сколько можно себе отказывать?!

Дакс дернулся. Он будто взял оголенный провод в руки: его тело не слушалось, тремор завладел тонкими пальцами, которые цепко ухватились за кофту Тайсона. Он знал, что, возможно, его Зверьё поддалось порыву отчаяния, и когда Тай придёт в себя, то останется сожаление и «давай забудем тот случай». Сердце Уинги к чертовой матери вырвется из груди и разобьётся на осколки, в мелкую крошку, потому что это Тай — от него нет лекарства.

Губы Тайсона застыли в миллиметре от его кончика носа. Дакс ощущал горячий воздух, который щекотал галочку. В его висках пульсировала кровь.

К черту! К, мать его, черту!

Уинги приоткрыл рот — давай, хватит медлить. Язык скользнул по его нижней губе едва ощутимо, но этого хватило, чтобы все двести двадцать прошибли насквозь. Брюнет замер на месте, позволяя Таю вести. Русоволосый отстранился, перевёл дыхание, потому что — надо быть нежным, нельзя спугнуть его — и припал к влажным, пахнущим клубникой губам.

Дакс потерял голову — у него в мозгах плавилась тягучая карамель — и прикусил до крови нижнюю губу Тая. На языке разлился вкус металла. Жар внизу живота лавой распространялся по телу, заставляя вспыхивать каждую клетку тела Уинги.

Тай оторвался, шикнул и шершавым голосом, заставляющим брюнета прижиматься к его груди, произнёс:

— Как же долго я этого ждал, мать твою.

Дакс мазанул взглядом по — наконец-то — зацелованным губам Тайсона, уголки которых блестели от слюны.

— Сначала заедем домой. Я забыл кое-что.

— Заедем.

                                   ➰➰➰Я начинала эту главу три раза. И всё-таки подарила её мальчикам.

Не стоит забывать, что у Уинги клубничный блеск, но я вам этого не говорила.