Миссури

Рошель сидела на кровати, на её ногах, сложенных в позу лотоса, лежал старенький, серый ноутбук с потёртыми клавишами. Её кое-что беспокоило. Нет, не Маккензи. Ох, удивительно. А Джеки, Тайсон и Дакс — последний особенно.

Два дня назад она всё-таки решила отправить письма, хранившиеся в скрытом кармане портфеля полгода или больше... это совсем не важно. После школы она пошла другим путём домой, чтобы закинуть письма в почтовый ящик. Странно, конечно, что вблизи школы его не было. Но... это тоже совсем не важно. Когда письма с свистом скользнули в щелку, Рошель подняла глаза и увидела на противоположной стороне улице Дакса. Сначала она обрадовалась, тем более что с ним был Тай, но потом знакомая бесформенная толстовка и небрежный пучок привлекли её внимание. Джеки?.. Да, это была именно она. И не то, чтобы Дакс не имел права с ней встречаться или Мел имела что-то против — чушь какая!.. Однако Уинги отзывался о ней, как о «маленькой стер...», в общем, не самым наилучшим образом. Тогда почему они пошли в кафе вместе? Да-да, Мел допустила возможность случайности, но они сели за один столик и... Дальше объяснений не нашлось.

Как узнала Мел от одноклассниц в Фейсбуке никто не сидит — это «старперская соцсеть», поэтому надо переходить на Инстаграм или Снэпчат. Рошель выбрала первое. Она вышла на профиль школы и на одной из фотографий увидела всех троих.

Мел вроде как пообещала больше не заниматься расследованиями... но здесь же ничего такого нет? Обычное любопытство.

У Дакса было куча постов с едой и природой, у Тая были выложены четыре фотографии, на двух из которых мелькал Уинги, а профиль Джеки пустовал. Клавиши приятно щёлкали под пальцами. Мел заметила, что все трое подписаны на один и тот же аккаунт. Как же она удивилась, когда, пролистав ленту, увидела свою фотографию.

Она наткнулась на сборище сплетен и новостей их школы.

Рошель не стала читать комментарии под постом с собой — меньше знаешь, крепче спишь. Но она наткнулась на кон-что интересненькое. Да-да, опять Маккензи. Он же может быть интересно ей по-дружески.

Конечно.

Для него сделали отдельную фразу с какой-то решеткой в начале. Мел чувствовала себя старушкой, ничего непонимающей в технике. Но когда она нажала на синюю надпись, её перебросило на целую подборку фотографий Натаниэля.

И, о Господи!

Мел захлопнула крышку ноутбука. Её щеки приобрели персиковый цвет от смущения. Она — Боже, лучше бы не начинала эту затею — видела полуголого Маккензи. Ей было так стыдно! Рошель отложила компьютер, прошлась по квартире, чтобы развеяться — ей стало жарко, а потом вновь открыла ноутбук. Мел закрывала ладошкой фотографии, чтобы вновь не нарваться на обнаженный торс парня, и принялась читать информацию.

Господи.

Памела выдохнула. И такое выкладывают на всеобщее обозрение? Такое?! Рошель уперлась взглядом в нежно-кремовую стену. Стоило повременить с поисками. Определенно. Завтра ей нужно ехать с Маккензи в одной машине и уживаться с ним на протяжении недели.

А сейчас ей было сложно представить, как она будет смотреть ему в глаза.

Ох, да, Нэйт, я, кстати, знаю очень личную, интимную часть твоих отношений. Во всех, Господи, подробностях.

Мел взглянула на бордовый тряпичный чемодан, небольшой рюкзак с документами и потёрла виски — устроила проблем на свою голову.

***

Когда Маккензи приехал было ещё темно. Нэйт поздоровался с сонным Леми, кивнув ему, и прошёл в комнату Памелы.

— Ты куда собрался? — Мел закрутила головой, выходя из кухни.

— Не шуми.

Рошель удивлённо проследила, как парень скрылся за дверью в её комнату, и не нашлась, что ответить.

Конечно, Нэйт, чувствуй себя как дома! Не стесняйся...

— Ты все собрала?

— Да.

— Паспорт.

— Взяла.

— Главное — паспорт.

— Да взяла я паспорт, Маккензи!

— Ладно. Не шуми. Я понял.

«Заладил же «не шуми», «не шуми»...» — взбунтовалась Памела.

Она очень не любила, когда её затыкают. Но Маккензи, видимо, абсолютно не беспокоился о том, что говорит. Выглядел Нэйт помято и устало.

— У вас есть кофе? — в последний момент спросил парень. — А вспомнил: у вас дерьмовый кофе. Ладно, поехали.

Мел еле сдержалась, чтобы не отвесить подзатыльник. Да что он из себя возомнил? Сложилось впечатление, что он спросил о кофе, только чтобы унизить её. Получилось. Хорошо, что Леми этого не слышал — он пошёл досыпать оставшиеся пару часов.

Мел мысленно попрощалась с квартирой и ступила за порог. Она нервничала, так как ни разу не летала на самолёте, да и никогда не уезжала из страны. Она надеялась, что причиной поведения Маккензи являются недосып или плохое настроение, потому что жить неделю с хамом — такое себе развлечение.

В машине Нэйта пахло кожей и табаком. Мел села на заднее сиденье, пристегнулась и уставилась в окно.

«Мила недавно пополнила список бывших девушек Маккензи, теперь их ровно сотня. Брошенных и влюблённых по уши», — Рошель смутилась, вспомнив отрывок прочитанного.

Она его не осуждала. Было и было. Его жизнь — его выбор. Хоть тысяча, хоть две, хоть миллион — ей какое дело?

Мел выдохнула. Нэйт набрал скорость.

— Мы заедем за кофе, — констатировал он.

Рошель кивнула.

— Ты такая активная сегодня.

Памела открыла книгу, не обращая внимание на него.

— Обет молчания?

Она подняла глаза и посмотрела на него через зеркало заднего вида. Серьёзно, Маккензи? Переходим на личности?

— Нет.

— А в чем тогда проблема? — не унимался он.

— Нет проблемы.

Рошель не понимала, чего он к ней цепляется. Что ей надо было ответить? Нет, мы не едем за кофе? Да, хорошо? С каких пор её мнение для Нэйта имеет вес? Жаль, здесь нет Тринити. Она ехала позади вместе с водителем. Её бы позитив был бы очень кстати, разгрузил бы атмосферу.

— Я терпеть не могу, когда меня игнорируют.

Рошель схватилась за переносицу и отложила книгу.

— Тебя никто не игнорирует. Я же отвечаю.

Маккензи фыркнул, вывернул руль и заехал на заправку.

Да, поездочка будет изнурительной.

— Если тебе надо в туалет...

— Не надо, — перебила его Мел. Она не хотела, чтобы он продолжал. Зная Нэйта, он обязательно выкинет глупость в конце.

Маккензи чертыхнулся и вышел за кофе. Памела почувствовала облегчение. Сегодня он был какой-то особенно невыносимый.

«Может быть, он волнуется?» — допустила Рошель, но потом вспомнила с кем имеет дело.

Утренняя прохлада юркнула в салон — Маккензи вернулся, и они продолжили путь. Нэйт молчал, успокоился наконец-то. Мел наблюдала, как его губы соприкасаются с дырочкой на стакане. Тонкая верхняя губа приподнималась.

«Хоть Маккензи больше не мой парень. Я ничуть не жалею, что встречалась с ним. Он потрясающе целуется. У него такие мягкие губы...» — Мел сглотнула. Она почти задыхалась. Её сердце так гулко стучало в груди, что казалось вот-вот выпрыгнет на соседнее сиденье.

Если бы только Маккензи знал, о чем она думала. Памела прикрылась книгой, пряча за страницами выступивший румянец.

— Ну как? Этот кофе недерьмовый? — пробурчала Рошель, чтобы загнать мысли в другое русло, настроить их на лад: это-же-наглец-Маккензи.

Нэйт усмехнулся. Образ его улыбки возник в голове. Откуда она вообще... Господи!

— Получше, чем у тебя — это точно. Книгу переверни, так читать удобнее, наверное, — в его голосе проскользнула издевка.

Потрясающе.

— Мел, я тебя прошу, не усложняй все.

Что? Она хотела возникнуть, что именно не усложнять? У них все предельно просто. Но отдаленно, не желая этого признавать, понимала, что Нэйт имеет в виду.

— Памела.

— Что?

— Не сокращай. Для тебя Памела.

Вплоть до момента, когда надо было подниматься в самолёт, они молчали. Тринити тоже не вклинивалась, решила, что лучше не вмешиваться в их отношения, иначе рванет. Нэйт был задумчивым. Он пару раз позвонил отцу, а в остальное время сидел в телефоне и переписывался с кем-то.

— Добро пожаловать на борт, — произнесла стюардесса.

— Спасибо, — поблагодарила Рошель.

Тринити и Нэйт одновременно кивнули и прошли в салон. Памела остановилась в проходе, она и подумать не могла, что самолёты такие огромные. Позади неё образовалась очередь.

— Девушка, вы можете дать пройти? Девушка!..

Мел не реагировала.

— Девушка!

— Рошель, иди сюда, — обратился к ней Нэйт. Памела вышла из транса и, извинившись, села рядом с Маккензи. Он смотрел на неё и улыбался.

— Что?

Мел поерзала на широком кожаном кресле — они летели в бизнес-классе — и положила вещи под ноги.

— Да ничего. Приятно, что откликаешься на мой голос. Прямо как собачка.

— Маккензи, — прорычала Памела.

Он глухо рассмеялся и надел наушники.

Рошель как дитя прилипла к иллюминатору, когда самолёт начал взлетать. Чикаго становился все меньше и меньше. Машины стали похожи на маленьких бегающих муравьев, а дома на аккуратно сложенные кубики лего. Лететь предстояло долго: около девяти часов.

Мел невольно замирала, когда Маккензи обращался к стюардессе, ведь он говорил на чистом французском. Его голос изменялся, становился более низким и бархатистым. Ласкающим. Стюардесса миленько улыбалась парню и подходила чаще, чем к остальным. Мел недовольно на неё поглядывала.

Через пару часов полёта, удобные кресла, раскладываемые в виде кровати, не помогали. У Рошель затекли ноги и спина, и она решила пройтись и размяться. Оставалась одна помеха: колени Нэйта, которые загораживали ей проход. Сам Маккензи спал.

«Очень вовремя», — подумала Мел.

Как назло в салоне выключили свет, а за окном стояла темень. Рошель на ощупь — все-таки надо было сесть рядом с Тринити — попыталась перелезть через Нэйта. Она уперлась за изголовье впереди стоящего сиденья, а другую поставила рядом с лицом Маккензи.

«Хоть бы он не проснулся», — молила девушка, потому что поза, в которой она стояла точно бы не осталась без внимания Натаниэля.

— Je peux vous aider?*— к Мел подошла стюардесса.

— Non, elle s'en sort très bien.**

Рошель переводила взгляд с проснувшегося парня на еле видное улыбающейся лицо стюардессы. Что он ей сказал? Рошель не успела переспросить, как почувствовала тёплое касание на своей коленке. Маккензи, Боже мой, гладил её.

Памелу словно пригвоздило к месту. Она забыла как дышать. Щеки вспыхнули — сейчас она по достоинству оценила выключенный свет, потому что, наверное, её лицо выглядело как спелая черешня. Глаза бегали по сиденьям, будто кто-то мог бы заметить её раскрасневшееся лицо и выдать с потрохами. Божечки, как стыдно.

Маккензи что-то забурчал и повернул голову в другую сторону.

— Эй, убери ноги, пожалуйста. Эй, Маккензи! — Парень шумно выдохнул. — Нэйт!.. — шёпотом произнесла Мел.

Подушечки пальцев все ещё находились на ноге и часто дергались, щекоча Рошель.

«Неужели он опять уснул?»

Мел приняла решение потерпеть до конца полёта. Снова пытаться перелезть Нэйта — сгореть заживо со стыда. А ей и так хотелось под землю провалиться.

В Монако стояла солнечная погода. Тринити выбежала из аэропорта с распростертыми руками и закружилась вокруг себя.

— Как я соскучилась по Монако! Тут воздух совсем друго... Арман! — взвизгнула она и сорвалась с места. Тринити помчалась в сторону дорогой иномарки.

— Друг нашего отца и её тоже, — пояснил Маккензи, глядя как сестра стоя на носочках обнимает мужчину.

— Ты так и осталась мелкой, мартышка, — произнёс Арман и провёл невидимую линию с макушки Тринити до своей груди.

Мужчина, увидев Маккензи, широко улыбнулся. Русые слегка вьющиеся волосы обрамляли выточенное лицо Армана. Он пожал руку Нэйту и хлопнул парня по плечу.

— Ты стал ещё больше похож на отца.

Маккензи фыркнул и закинул чемодан в багажник.

— А ты на льва. Каждый раз я приезжаю, а твои волосы становятся все длиннее и длиннее.

— Знаешь, я, наверное, тебя удивлю, но рост волос — естественный процесс.

Мел получила настоящий экстаз, увидев  раздражённое лицо Нэйта: нахмуренные брови и прищуренные глаза. Наконец-то хоть кто-то смог противостоять его мерзопакостному характеру.

Глаза Армана светились счастьем.

— О, ты Памела, верно?

Они сели в машину. Маккензи сел рядом с водителем.

— Верно. Можно просто Мел.

Как ей хотелось посмотреть в глаза Нэйта.

Уясни, Маккензи. Тебе сокращать нельзя.

Ей двигало непреодолимое желание задеть Нэйта. Показать ему, что он для неё пустое место. Так, подвернувшаяся возможность поехать в Монако, и не более. Она невольно начала обращаться с ним так, как он обращался с ней. Желая уколоть посильнее, укусить поглубже. И Рошель это пугало. Она умела прощать людей, но на Маккензи затаила непонятную обиду, которая грызла и очерняла душу.

Тринити наклонилась к Памеле и шёпотом спросила:

— Не волнуешься перед встречей?

— Немного.

Маккензи покосился на неё и поерзал на кресле.

— Короткий экскурс про Монако. Страна маленькая, густо заселённая. — Они ехали вдоль побережья Средиземного моря. — Знаменита легендарной «Формулой-1», кстати, через пару часиков будем проезжать построенную площадку для гонок и казино. Монако — один огромный порт для лодок, здесь навалом дорогущих, красивых, остроносых яхт. На этом все. Если быть честным, то единственное, что мне нравится относительно Монако — это история про княгиню. Тринити помнишь?

— Да как забыть. Ты же каждый раз её рассказываешь.

Арман почесал за ухом и затарабанил пальцами по рулю.

— Что правда, то правда. Но история трагична и интересна, прямо как я люблю. Грейс Келли была знаменитой актрисой до тех пор, пока не вышла замуж за Ренье третьего и не стала княгиней Монако. Мне представить дико, чтобы какой-нибудь актёр, тот же Том Хиддлстон, например, стал королем Англии. Но не в этом суть. Видите обрыв там вдалеке, — мужчина пригнулся и показал пальцем на лобовое стекло. — С этого обрыва вместе со своей дочерью сорвалась Келли, не справившись с управлением автомобиля. Тринити, не смотри так на меня!..

— Ты каждый раз показываешь на разную гору.

Арман засмеялся и сказал:

— Жизнь идёт. Люди меняются, горы тоже.

— Ага-ага, оправдывай себя. Это называется старческий маразм. Сколько там тебе? Полтинник? Больше?

— Я молод в душе. Девушки до сих пор находят меня привлекательным.

— Арман, они находят привлекательным не тебя, а твои стопки еврикиков. Ты самый настоящий «папик».

— Папик или нет. Но недавно у меня...

— Я не хочу знать подробности, Арман. Не хочу! Я очень рада за твои похождения, но прошу, избавь меня от этого. Пожалей меня и мою психику.

Арман рассмеялся до слез и открыл окно. Маккензи застучал костяшками по стеклу.

— Я тоже не хотела знать подробности, — пробурчала Памела и наткнулась на недовольный взор Нэйта.

Что опять?

➰➰➰* (с фран.) Могу я вам помочь? **(с франц.) Нет, она сама хорошо справляется.

Как хорошо, что есть друзья, знающие французский хд