Алабама

Снова маленькая комнатушка и синтезатор.

— Спасибо за занятие, — сказал юный ученик Памелы и отправился домой. Как Рошель ему завидовала. Она безумно вымоталась за последние несколько дней. Хотя она всегда отличалась трудолюбием, но в эту неделю выложилась на полную.

— Соскучилась? — Тринити вошла в кабинет и кинула портфель в угол. Мел поморщилась от грохота.

— Соскучилась, соскучилась. Как поживает там твоя песня, отрабатывала то, что я тебя просила?

— Ну, я пыталась, но не думаю, что что-то улучшилось. Звучит так же... грязно, — ответила девушка и поправила клетчатую теннисную юбку.

— Получится, не переживай, но не сразу. Песня действительно сложная.

— Я уже пожалела, что выбрала её. А, пока не забыла, Нэйт просил меня узнать, поговорила ли ты с братом.

— Да... — замялась Рошель.

— И-и?

— Пока дела идут не очень.

— А поконкретнее?

— Он сказал, что хочет видеть Маккензи и лично с ним поговорить, — Мел отвела взгляд. Ей казалось, что Тринити сейчас взорвется и пошлёт её на испанском.

— Да ладно?! Обязательно мне потом расскажи, как это было. Боже, Нэйт с ума сойдёт. Он ненавидит встречи с родителями, знакомства с семьёй и прочую белиберду, но я ему передам. Вы будете официально квиты: ты попадёшь к нам в семейку, а он к твоему братцу, — Мел не задумывалась об этом, а ведь всё и правда получается честно. Осталось принять эту истину Маккензи.

— Не забудь только сказать, — попросила Памела.

— Да я могу прямо сейчас его набрать.

— Нет, сейчас не надо, потом... Спасибо, — у Рошель начали потеть ладошки.

— Ну ладно...

На протяжении занятия Памела не могла усмирить свои мысли. Она представляла, как отреагирует  Маккензи — раздражением и издевкой. Её пальцы соскальзывали с нужных клавиш; она возвращалась в реальность, извинялась и опять уходила в себя. Её страх перед Маккензи не обладал формой, он был словно шёлк. То лоснящийся от обычного беспокойства до стучащего сердца, то переливающийся от мягко-бежевого до крахмально-белого, почти ослепляющего. Яркого. Острого. Она не настолько хорошо знала Маккензи. Она не знала к чему готовиться, какой страх испытывать. И это пугало ещё больше.

— Ого, а в этот раз неплохо получилось, да? — обрадовалась сестра Маккензи.

— Да.

— Скоро до Мьюз дотяну.

— Может быть...

— Весьма неоднозначный ответ, знаешь, убивающий мотивацию.

Тринити отвлеклась на стук в дверь.

— Я же сказала, что освобожусь к четырём? Зачем припёрся?

— Нормально тебе так с людьми общаться? — Мел вздрогнула. Хоть бы ей показалось.

— Да. А где Итан?

— Он понадобился отцу, поэтому сегодня я тебя подвезу.

Рошель разглядывала пальцы и невольно подслушивала, отчего ей стало не по себе.

— Может, кто-то из вас зайдёт или выйдет? Как-то странно через дверь разговаривать, — сказала Мел. Тринити посмотрела на неё долгим взглядом, но прислушалась к совету.

Памела протёрла пыль, подлила маленькие кактусы, стоящие на стеллаже, и собралась уходить домой.

«Сумка Тринити», — вспомнила девушка.

Мел было очень неловко прерывать разговор, поэтому перед тем как выйти, она несколько минут стояла перед дверью, собираясь с силами.

— Тринити, извини, что перебиваю, но там осталась твоя сумка. А мне надо закрыть кабинет и отдать ключи сторожу.

— Ах, черт! Я мигом.

Рошель засомневалась, надо ли подождать, пока Тринити вернётся, и попрощаться с ней? Рядом стоял Маккензи и копался в телефоне.

— Вот у меня вопрос из чистого любопытства... Что ещё ты мне не сказала?

— Что?.. — Рошель сглотнула.

— Ты глухая? — Маккензи говорил с напускным спокойствием. — Что ещё ты мне не сказала? Помимо брата.

Тринити уже сказала ему?! Его немая ярость вгрызалась в её внутренности, разливалась по венам лавой, заставляя хотеть сжаться до микроскопических размеров и исчезнуть. Мурашки табуном бежали вдоль её позвоночника. Глаза Маккензи изменились с дымчатых до темно-серых и стали похожи на грозовые тучи. На лице выросли, словно острые хребты, скулы. Памела глубокого дышала и была готова сорваться с места и бежать из о всех сил. Хищных взгляд парня наводил на неё ужас. Еле разборчивое хрипение вырвалось из груди:

— Сообщение.

— Что за сообщение?

Памела достала телефон.

— Быстрее, — процедил Маккензи.

Сердце девушки трепыхалось в груди. Рошель открыла сообщение и протянула старшекласснику.

Молчание затянулось.

— Это не от меня, — спокойнее сказал он.

Маккензи подтвердил самые страшные подозрения Памелы. Она смотрела на него стеклянными глазами.

«Скажи, что ты пошутил», — крутилось в голове.

— А... от кого... тогда?

— Сейчас узнаю.

Рошель мялась на месте.

— Успокойся ты... — Парень на мгновение оторвался от своего телефона и взглянул на Рошель. — Скорее всего обычные малявки, которым нечем заняться.

— Только что говорила с Итаном, он освободился, так что сейчас меня заберёт. — Тринити запнулась. — Как-то у вас здесь напряжённо. Мел, всё в порядке?

— Да, — ответил за неё Маккензи, поэтому Рошель ничего не оставалось, кроме как кивнуть и попытаться улыбнутся.

— Ладно... — прищурилась брюнетка, — я пойду.

Силуэт Тринити стал отдаляться. Школьный коридор затих, только с спортзала доносились удары баскетбольного мяча и звуки свистка.

— У меня есть геопозиция. Съездим проверим, — парень отдал телефон Мел и махнул головой в сторону выхода. — Давай пошевеливайся. Что там тебе надо? Кабинет закрыть?

Рошель растерялась. Ей не хотелось ехать с ним куда-то, а тем более к тому, кто отправил сообщение. Мел давно решила, что пребывать в неведении безопаснее. Маккензи поторапливал её, чертыхался и снова поторапливал. К тому времени, как они вышли, парковка опустела, чему старшеклассник был несказанно рад. Слухов о нем и так хватало, добавить к ним Рошель означало подпортить репутацию.

Шанс, что они найдут что-то более ценное, чем раздолбанный телефон-однодневку, равнялись нулю. Однако Натаниэль решил проверить — отомстить Рошель, заставить её понервничать — на всякий случай.

Нутро Памелы кричало отвертеться от Маккензи и отправиться домой. Но здравый смысл проигрывал послушанию Нэйту. Она чувствовала себя виноватой перед ним.

Чикаго остался позади. Рошель нервничала — она никогда до этого не уезжала без предупреждения. Ей казалось, что вот-вот позвонит Леми и спросит, где она, а главное с кем. И, Господи, что Мел ему скажет? Где-то на пустыре, едем по трассе шестьдесят шесть, неизвестно куда?

Именно это она и скажет. Хоть бы брат не позвонил.

Маккензи сжимал руль. Несмотря на скептицизм по отношению к «наткнуться на что-то ценное», его интуиция подсказывала, что ехали они в самое пекло. Он надеялся, правда надеялся, что сообщение не дело рук Лилби. Потому что при таком раскладе смело можно было доставать пистолет из бардачка и готовиться к засаде. Лилби любила играть грязно, хотя кто в Чикаго славился честной игрой?

— Цель назначения находиться справа, — объявил навигатор.

Натаниэль свернул на обочину и произнёс:

— В какое дерьмо мы приехали?

Рошель сдвинула брови на переносице. И это ты мне говоришь? Ты сам же нас сюда привёз!

Пятнистый пейзаж пролегал по обеим сторонам от трассы. Погода стояла ясная; небо целовали перистые облака. Мел ступила на гальку; послышался хруст. Поперёк поля находилась одна единственная тропинка, которая петляла из стороны в сторону. Маккензи резко поворачивал то влево, то вправо. Мел начала беспокоиться, а найдут ли они дорогу обратно. Что-то зашуршало в кустарнике, и Рошель застыла на месте. Вдруг это койот? В Чикаго власти боролись за охрану дикой природы. Даже в пригороде можно было наткнуться на стаю зверей, что уж говорить о пустыре, по которому они плутали. И это не внушало никакого, Господи, спокойствия.

— Ты бы лучше осталась в машине. Вдруг мы наткнёмся на маньяка. Он поджидает именно тебя, Рошель! — Мел споткнулся о ветку. — Или мои яростные фанатки выследили тебя!

Мел скривилась и на всякий случай огляделась по сторонам.

— Ты про того лося? — в шутку произнесла она.

Маккензи покачал головой — могла бы и лучше пошутить — и остановился. Памела буравила взглядом его спину и затылок, пытаясь понять, почему он так долго всматривался в глубь куста. Она сделала один робкий шаг к нему, лежавшая под ногами ветка сломалась пополам.

Нэйт ожил:

— Возвращайся в машину, Рошель.

— Что там такое? — Мел смутилась — она распознала в его бесстрастном тоне тревожные ноты. Маккензи и тревога? Памела аккуратно привстала на носки и посмотрела через плечо.

— Памела, — он впервые назвал её по имени. Рошель молниеносно одернула руку, словно её пальцы коснулись раскалённого чайника. Собственное имя прозвучало по-особенному, — возвращайся, пожалуйста, в машину.

От вежливости Маккензи у Памелы стыла кровь в жилах. Её сердце начало пропускать громкие удары, отдававшиеся в висках.

— Что там?.. Господи, что там? Несмешно, Нэйт!

— Я не шучу. — Маккензи развернулся, положил руки на плечи девушки и сжал их. — Иди в машину, я сейчас подойду, ладно?

Памела стала скидывать его руки:

— Нет! Покажи мне! Что там?! — Её нервы сдали. Истерика накрыла с головой: Рошель стала бить Нэйта в грудь, отталкивать, кричать. Маккензи перехватил её запястье во время очередного удара и потянул на себя.

Рошель, словно запертая птица , трепыхалась в оковах его рук.

— Пожалуйста, что там... — тихо умоляла она.

Маккензи держал ладонь на её затылке. Рошель не оставляла попыток выбраться. Мышцы шеи ныли от сопротивления. Плечо горело от грубой хватки брюнета. Но... но ей необходимо было увидеть! Ощущение, что увиденное Маккензи напрямую касалось её, заставляло девушку рваться на волю. Снова удар кулаком в его грудь и снова громкий выдох Маккензи.

— Почему мне нельзя посмотреть? — шептала Памела. — Почему?.. Мне страшно. Почему ты мне не показываешь?

Она слышала, как стучало сердце Натаниеля. Гулко. Глухо.

— Давай сначала дойдём до машины, позже вернёмся, и я тебе покажу?

— Нет, ты меня обманешь!

— Нет.

Рошель спорила и не осознавала, что они уже возвращаются. Мелкими шагами, но возвращаются. Маккензи поднял её на руки, придерживая за бёдра. Длинная юбка скомкалась между её ног, и Маккензи перекинул ткань на другую сторону. Маленькими ногтями Рошель расцарапывала шею Нэйта, словно говоря: «Поставь меня на землю. Покажи мне, пожалуйста...»

Мел утыкалась носом в его шею, находя в запахе прелой осени успокоение. Дыхание девушки щекотало кожу Маккензи, вызывало приятную потягивающую боль между лопатками, которая волнами накатывала к пояснице. Натаниэль стиснул челюсти и прибавил шагу. Его пальцы инстинктивно напряглись и впились в нежную плоть, прижимая женское тело к себе.

Он осторожно открыл заднюю дверцу автомобиля и усадил туда Памелу. Голодный взгляд скользил по манящим, оголившимся бёдрам. Молочная кожа, пронизанная светлыми голубыми венками, казалась бархатистой. Лёгкий аромат цветущей яблони кружил ему голову, забивал мысли похотливым, животным желанием наброситься на Памелу.

Это Рошель. Это же Рошель, приди в себя, черт возьми!

Маккензи торопливо поправил юбку девушки и перелез на водительское место. Он снял машину с ручника, судорожно облизав губы, и заблокировал двери.

— Ты же обещал, что мы вернёмся!

Натаниэль промолчал.

Он довёз девушку до дома, помог подняться в квартиру, потому что убитая и измученная Рошель была без сил. И лучше бы этого не делал. Лучше бы, дьявол, остался в машине, втоптал педаль в пол и рванул подальше... На пороге её квартиры он сгорел заживо: Памела посмотрела на него печальными глазами, полными разочарования. А эти глаза... они были персональной пыткой. Видеть в них родную теплоту... Перед тобой Рошель, Нэйт. Никто иной. Не та, по которой ты безумно тоскуешь. Не та, Нэйт. Он ощущал отвратительный, кислый вкус обмана на языке, но не обращал внимания — Маккензи, черт возьми, привык к этому, как дворовая собака к вечным гонениям.

Он стоял на проклятом пороге и рассыпался на куски. Скорбь рвала его душу на ошмётки, но Натаниэль продолжал тонуть в зыбучих песках. Его живот скрутило, тошнота подкатила к горлу, и он вынужденно отвёл взгляд. У всего есть предел. И он только что с разгона впечатался в край психологического болевого порога, если такой, черт побери, вообще существует. Маккензи еле держался на ногах.

— Мел'и? — раздалось в коридоре.

Рошель бегала глазами с лица Маккензи на его плечо. Складка образовалась на её лбу. Нэйт устало закрыл глаза. Совсем не вовремя.

— Кто это? Тот самый друг? — мужской голос эхом отдавался в ушах.

Тёплый свет коридора падал на побледневшее лицо Памелы. Впервые в жизни Маккензи захотелось пустить себе пулю в лоб.

— Не представишь нас? — продолжал парень за спиной.

Мел помедлила:

— Это...

— Нэйт, — Маккензи нацепил маску дружелюбия, развернулся к незнакомцу и протянул руку. — Приятно познакомиться.

— Какое совпадение... Взаимно. Мел иди ставь чайник.

Маккензи хмыкнул. Как только девушка скрылась на кухне, Натаниэль вошёл внутрь и, снимая кроссовки, с хитрецой уточнил:

— Сделаем вид, что незнакомы, Счастливчик? — Нэйту казалось, что от притворства десна кровоточат — во рту стоял отвратительный привкус железа.

— Не называй меня так, — процедил Лемюель. — Мел'и, нужна помощь? — чуть громче сказал он; голос его изменился до неузнаваемости — стал добрым и ласковым, что у Маккензи щеки свело от приторности.