Миссисипи

До дома оставалось чуть меньше мили; машина больше не висела на хвосте. Но Мел была уверена, что Маккензи поджидает её на финише. Так и оказалось.

— Ты прилипала, знал? — девушка прошла мимо автомобиля и подошла к парадной.

Её сердце гулко стучало. А можно ли вообще сбежать от Маккензи? И есть ли в этом смысл: продлевать его удовольствие, играть в догонялки? Определённо нет. Он ведь обычный подросток, да? Что он вообще может? Рошель выдохнула и крутанулась на пятках. К этому времени старшеклассник успел незаметно подкрасться со спины.

— Не люблю, когда меня игнорируют.

— На два шага назад, — сказала Мел. Она потёрла кончик носа, будто стряхивая его запах, который слегка ощущался в воздухе. Только этого «слегка» хватало с лихвой, чтобы туго соображать. — Иногда надо учитывать желание других, так, совет на будущее.

Нэйт впечатал кулак в дверь, прямо перед её глазами. Памела дёрнулась, но сохранила спокойствие.

— Не порть чужое имущество... Пожалуйста... Ты хотел поговорить?..

— Да, но нужно более подходящее место.

— Ладно, можно у меня, — девушка открыла дверь; Маккензи вскинул бровь: так легко? И с хитростью в глазах последовал за ней.

«Она, оказывается, не невинная овечка...» — подумал Натаниэль.

Он не учёл того, что у Памелы и мысли не было приглашать его на большее, чем обычная беседа. Тем более Нэйт ехал за ней прямо со школы, скорее всего, как предположила девушка, он был голоден. Никакого пошлого подтекста в её жесте не было, только забота, ведь сестринский инстинкт Мел распространялся на всех особей мужского пола. Рошель волновалась за каждого, правда, обычно это контролировала.

Почему-то её заботу часто воспринимали как симпатию или желание «стать ближе»...

Они молча поднимались наверх. Макеензи передвигался легко, и иногда Памеле казалось, что он благополучно ушёл домой. Только его шаркающие кроссовки говорили об обратном. В Нэйте до сих пор жил ребёнок, который капризничал и устраивал истерики, чтобы добиться своего — так расценивала его поведение Мел. Как ни крути семнадцатилетний подросток не вызывал у неё колючего страха — даже после попытки её удушения и подозрений в убийстве. Хотя... ладно, она совсем немного его остерегалась, из-за воспоминаний месячной давности. Кажется, Маккензи был оправдан или прощён, однако аргументы в его пользу куда-то улетучились и не задержались в её голове.

— Какая маленькая квартирка, — произнёс парень.

— Если бы ты не жался ко мне и отошёл в другой угол коридора, то места было бы больше.

— Логично. Но разве, как хозяйка, ты не должна заботиться о том, чтобы мне было комфортно?

— Дверь сзади тебя и открыта.

— Понял, — Нэйт усмехнулся.

«Она на все сто процентов не такая, какой себя показывает», — решил для себя Маккензи.

— Зелёный или чёрный? — спросила девушка, огибая столешницу.

Натаниэль собственнически плюхнулся на диван и ответил:

— Кофе, чёрный.

— У меня только растворимый.

— Отвратительно.

— Прости?

— Ты прощена.

Рошель сдвинула брови на переносице и продолжила заваривать чай. Как только Нэйт переступил порог её дома, приглашать его внутрь оказалось глупой идеей. Парень с любопытством рассматривал её гостиную, сдирая слой краски за слоем. Мел поймала себя на том, что снова слепо доверилась старшекласснику.

«Не все такие хорошие, как Леми», — твердила она себе, изредка поглядывая на гостя. Маккензи не сводил с неё своих серых, как мрамор, глаз.

Парень поднялся, упёрся о спинку бежевого дивана и произнёс:

— Ты позвала меня чаю попить? — в его голосе слышалась интонация, которую Памела не смогла понять. Издевка?

— А ты хочешь что-то ещё? — Рошель поочерёдно достала чашки. — Есть запечённое мясо, если хочешь.

— Не хочу, — дыхание коснулось её затылка. Девушка замерла. Нэйт опустил руки на её талию и провёл пальцами по вельветовому ремню. — Тебе больше нечего мне предложить?

Мел сглотнула, видимо, она снова недооценила его. Снова ошиблась.

— Забирай куртку и уходи, — в горле саднило. Он придвинул её ближе к себе, её бёдра вплотную касались его брюк.

— Ты такая скучная. — Её ухо обдало жаром. Нэйт носом потерся о висок; его рука скользнула мимо кружек и взяла стеклянную банку. — Я пью чай с сахаром.

— Это соль, — отозвалась девушка и поздно осознала, что надо было держать язык за зубами.

Маккензи медленно вернул банку на прежнее место; его другая рука направилась вверх. Сердце Памелы разорвалось на куски, и она вскрикнула:

— Не надо!

— Как я и предполагал.

— Уходи, — шёпотом сказала девушка. Тело облепил мерзкий, липкий слой грязи. — Уходи.

Натаниэль сел за один из барных стульев.

— При таком раскладе можно и о расплате поговорить.

Мел не поворачивалась — молилась, чтобы он просто покинул её квартиру раз и навсегда. Нэйт сломал доверие к себе.

— Уходи, слышишь?

— Слышу. Но это была всего-навсего проверка, расслабься.

— Проверил?

— Да, — немного помедлив, ответил парень.

— Теперь уходи... Я прошу тебя, — тремор завладел руками. Памела выдохнула. Её будто выбросило в океан проблем, из которого она еле-еле выплыла на сушу. Она отвыкла от постоянного напряжения. Мел перестала бояться, закрыла это чувство на замок в своей душе. Но Маккензи молниеносно отыскал ключ от темницы. Теперь внутренности штормило в геометрической прогрессии.

Нэйт замер. Он вдруг осознал, задумался на миллисекунду, что переборщил. Повёл себя так же, как обычно это делал с другими, не волнуясь о последствиях. Памела засуетилась. Маккензи внимательно следил, как девушка достала коробку, небольшой пузырёк и как, налив пару капель в стакан, залпом опустошила его.

«Они успели навредить ей?» — вспышкой возникло в его сознании. Он чувствовал, что Мел лихорадило, причём не от него — он, черт побери, однажды загнал её в угол в переулке. И тогда Рошель, ненормальная Рошель, откашлялась и смела дерзить ему. Хотя была на волосок от удушья. В чём сейчас проблема? Он ни за что не поверит, что в этот раз его прикосновения довели её до дикого ужаса.

Должен был уже иммунитет к нему, Маккензи, выработаться.

— Эй, ты там не переборщи. Вдруг ещё откинешься здесь, — она не реагировала. Нэйт наклонил голову, словно оценивая её состояние. Кожа Мел была бледной; пальцы дрожали. — Ляг на диван.

Она вздрогнула. Маккензи шумно выдохнул — не так он планировал себе разговор.

— У Тринити иногда тоже такое бывает... Нервы сдают, — пробурчал Нэйт себе под нос. — Да ляг ты на чертов диван. Не смотри на меня, как на насильника, ты не в моем вкусе, — почему-то от «прежнего» Маккензи Памеле полегчало. Она кивнула и уселась на край дивана. — Покрывало, одеяло, плед?

— Там... В комоде.

Он направился в сторону, куда показывал её дрожащий палец, к старенькому глянцевому комоду. Дверца скрипнула. Натаниэль сидел на корточках и копошился; Мел смотрела на капюшон его чёрной толстовки.

— Дыру просветлить хочешь? — Девушка быстро перевела взгляд на свои ногти. — Держи, — Маккензи протянул ей мягкое одеяло. — Укутайся. Да укутайся ты, как маленькая, черт!

Его движениями были кривыми, будто проявление заботы выламывало кости из суставов.

— Спасибо.

Нэйт закатил глаза и проторил: «Да-да». Мел слабо улыбнулась. Он сел на пол, положил голову на огромные диванные подушки и начал:

— Я тебе помог в твоей заварушке, теперь мне нужна помощь. Выбора у тебя так-то нет. Я по пьяни с отцом поспорил, что смогу переосмыслить своё поведение и бла-бла-бла. Конечно, я ничего для этого не делал. Но деньги немаленькие, поэтому надо представить всё так, будто я изменился. Не люблю проигрывать. Его всегда раздражало моё отношение к второй половинке, — лицо Маккензи исказилось в гримасе брезгливости. — Старик сентиментален... да и черт с ним. Ты определённо слышала те слухи про тройничок, групповушку?.. — Девушка отрицательно мотнула головой, Нэйт добавил: — Так даже лучше. В общем, мне нужна «та-самая-единственная» — это самый действенный способ.

— Разве тяжело найти спутницу на вечер? Особенно тебе.

— Приму это за комплимент.

— Как знаешь, — бесстрастно сказала Мел.

— Найти-то проще простого. Только они все заинтересованы в моих деньгах и статусе. А это лишние заморочки... Тебе о чём-то говорит моя фамилия?

— Нет... Разве что напоминает об одном невоспитанном парне.

— Я рад, что тебе стало лучше, — они столкнулись взглядами. От чего Мел почувствовала себя абсолютно беззащитной. — Ты не знаешь, кто я, не хочешь меня, и это, вроде бы, задевает мужское самолюбие, но играет на руку.

— Что, правда, задевает?

— Нет, конечно, — Маккензи фыркнул и положил руку за голову. — Столько девушек вокруг, париться из-за тебя — пустая трата времени.

— А Тринити?

— Что Тринити? — Нэйт поерзал на месте. — Взгляд у тебя странный, — заметил Натаниэль и медленно приподнял подбородок. Его кадык дергался, как в замедленной съемке. — Мой отец прекрасно знает, как выглядит его падчерица.

— Я хочу десять процентов с пари. То, что ты говоришь, не вызывает у меня никакого доверия.

— А десять тысяч долларов вызовет у тебя доверие?

— Сколько?! — Глаза Мел округлились. Сто тысяч долларов — это для него «немаленькая сумма»?! Лемюель столько в год зарабатывает! Кстати, Леми ведь так хотел на Гавайи... Памела зарылась пальцами в волосы, взвешивая «за» и «против». Чаша весов наклонилась в сторону, и девушка ответила: — Ладно, хорошо.

— Кто бы сомневался... — парень подтянул ноги к себе и встал. — Я скину всю информацию о перелёте и тому подобное.

Мел удивлённо хлопала глазами.

— Я из Монако, ты не знала? — Маккензи отхлебнул из чашки зеленого чая. — Отвратительно. Так, а где моя куртка?

— Там... на... вешалке...

— Салют, — парень махнул рукой и скрылся за дверью.

                               ***

— Мел'и, ты вообще меня слушаешь? — Дакс тыкнул пальцем в её подбородок. Он лежал на её ляшках, потому что помыл голову и не хотел пачкать её. В обеденный перерыв друг вытащил Памелу во двор, чтобы рассказать «очень-очень-очень важные» вещи. Ни одну из этих вещей Мел не запомнила.

— Да... нет... Прости, столько навалилось...

— Это самая тупая отговорка, — Уинги перекатился: теперь он упирался локтями в землю и болтал ногами. — Расскажи дяде Даксу, что происходит? — парень выкатил нижнюю губу. — Ты мне реально ничего не рассказываешь, если так подумать, — его тон резко сменился на серьезный; он прищурился.

— Случайно получается, — Мел пожала плечами. Вовремя прозвенел звонок. Дакс цокнул языком: ну-ну.

Рассказывать Уинги о сделке с Маккензи ей не хотелось. Памела не собиралась поднимать шум, они —так деловые партнеры, если можно выразиться. Хотя выглядело похоже: Нэйт выслал ей папку с информацией о членах семьи, французских обычаях и традициях; девушка с ними ознакомилась и выслала короткий ответ и несколько вопросов. Да-да, Натаниэль убрал её из чёрного списка, но сказал, чтобы Рошель не тревожила его по пустякам. Лучше, чтоб вообще не писала.

Мел представляла встречу с его семьей, как выступление зеленого лаборанта перед судьями-учеными. Она миллион раз прокрутила возможные события вечера. Маккензи не стал изощряться с историей их знакомства: встретились за два дня до мероприятия и между ними проскочила искра...

Господи, какая чушь!

Тринити, узнав, как брат собирается заполучить сто тысяч долларов, пришла в восторг. Она всячески поддерживала Памелу, пыталась неоднократно затащить её к ним в дом — получше узнать Нэйта. На вокале творился полный бардак: Мел не могла переключить внимание девятиклассницы ни на что другое, кроме как обсуждение её «двинутых» родственников, поэтому занятия с Тринити проходили бесполезно. Но, несмотря на это, Рошель стало известно, что младшая Маккензи корнями из Мексики и что её мать на десяток лет моложе отца Нэйта.

В школе косые взгляды больше не вызывали неприятных ощущений, потому что Маккензи — сплошное неприятное ощущение — отшивался неподалёку и завладевал вниманием окружающих. Кожаная куртка ему очень шла...

Мистеру Уонстону приспичило запихнуть Мел на олимпиаду по истории, которую она не особо знала. Но в силу своего будущего отъезда, девушка решила задобрить классного руководителя заранее. Кстати, у Памелы даже не было визы, чтобы лететь в Монако. Однако Натаниэль пообещал, что всё уладит. «Он всемогущий?» — в шутку размышляла Рошель. Дела шли на лад: в Пенсильвании отец твердо обосновался на ферме и заимел постоянных клиентов. В Америке вспыхнула любовь к органическим продуктам и мода на здоровье. Лемюель перестал исчезать непонятно куда и стал выглядеть лучше. Может, у него появилась подружка?..

И, Господи, это всё случилось за три дня! Ещё пять и... семья Маккензи.

В пятницу, которая спринтом наступила, группа учеников отправилась в другую школу, в их числе были Айван и Джеки. Джекс то и дело поглядывала на Памелу, когда они с Гайосом говорили. Диалог вышел натянутым и напряженным, потому что Айван напирал на Мел и пытался выведать что-то про Нэйта и его планы. Откуда ей знать про «Нэйта и его планы»? И чего Айван вообще к ней пристал?

В голове не укладывалось, что когда-то она подозревала его в убийстве!

Вагон метро с шумом выехал на надземный участок.

— Все-таки поинтересуйся у него про работу, пожалуйста, — пшеничная чёлка ниспадала на густые блондинистые брови. — Желательно, когда он будет расслаблен... — Айван взял Рошель за руку. — Сможешь?

«И что это было за «расслаблен»?» — Памела выдернула кисть и виновато посмотрела на Джеки.

— Я с ним не общаюсь, — отрезала Мел.

— Ну, коне-ечно... Ладно, пусть так, — Гайос показал кавычки в воздухе. — Но всё равно спроси.

Айван освободил сиденье для пожилой женщины, а сам подошёл к Флименно и дал щелбан её пучку на голове. Щеки Джеки залились румянцем персикового цвета.

На телефон Памелы пришло очередное сообщение. Она с искрящимся любопытством разблокировала телефон.

«Не стоит испытывать мое терпение. Это плохо для тебя кончится, Мел'и».

Памела оглянулась по сторонам; пассажиры были заняты своими делами. Одноклассники переговаривались. Дрожь растекалась горячей лавой по телу. Девушка открыла диалог с Нэйтом:

— Это несмешно, — она взмолилась, чтобы это была его глупая выходка. Он же любит глупо шутить, верно?..

Его ответ короткий, состоящий из одного символа, выбил воздух из её лёгких. Рошель потеряла сознание прямо в метро.

                             ➰➰➰

Я без понятия почему, но я совершенно не могу представить 17-летнего парня-ублюдка-с-кучей-денег-и-связями. То ли из-за того, что мне самой 17, и в моем окружении нет прототипа такого засранца, то ли мой мозг рационален и не желает признавать возможности «босса-подростка». Но вот Маккензи, как он есть. Немного грубоват, прямолинеен, пошловат(куда же без этого), но всё равно заботлив. На самом деле «сестринский/братский инстинкт» — вещь серьезная и сильная, если вам кажутся поступки Памелы дурацкими, а Нэйта невозможными, то вам кажется. И прежде, чем осуждать решение Мел пригласить Маккензи к себе домой, подумайте: сидеть в чужой машине или на своей кухне с... ножами:)

Как пишут американцы, Хохо