Огайо

— Дорогая, как у тебя дела? Влилась в учебу?

— Да, пап. Все... хорошо. Уже неделя же прошла... — Рошель возвращалась домой через парк. Кроны деревьев пропускали весенние лучи света. Люди сменяли тёплые вещи на летние, воздушные.

Пожилая пара, держась под ручки, вышагивала по аллее. Девушка в голубом, цвета ясного неба, платье сидела на скамейке с чугунными ножками и читала. Памела испытала тоску по книгам. По ощущениям невесомости, забвения.

— А Лемюель как?

— Работает, но счастлив был съездить в Пенсильванию.

— Передавай ему от нас большой: «Привет». Мы всегда ему рады, — за голосом отца слышались потрескивания, побрякивание посуды. Мать Мел хлопотала на кухне.

— Памела! — кто-то положил руки на плечи девушки, и она машинально содрогнулась.

Мел медленно развернулась на пятках и напряглась.

— Тринити?.. Пап, я перезвоню, — Роджер тут же попрощался с дочерью и сбросил.

Младшая Маккензи забегала глазами по лицу старшеклассницы.

— А ты подзагорела, — заметила брюнетка. — Как провела пасхальные каникулы?

— Х-хорошо. — Рошель посмотрела в сторону, за спину Тринити. Та тоже обернулась, пытаясь понять, что выискивает Памела.

«Маккензи тоже здесь?»

— Братца моего ищешь? — девятиклассница ухмыльнулась и сверкнула глазами. Её кофейные волосы блестели.

— Возможно.

— Он дома. Можем сходить ко мне «чаю попить». Случайно встретитесь, — подопечная многозначительно улыбнулась, а Рошель нахмурилась — откуда столько гостеприимства, ведь они едва знакомы?

— Спасибо за приглашение, но я — пас. Как ты провела каникулы? — Мел снова зашагала по направлению к дому. Брюнетка последовала за ней. Недавно читающая девушка оторвалась от книги и, заметив Тринити, покраснела. Как только пара подошла ещё ближе, незнакомка, придерживая платье, встала и ретировалась.

— В Монако съездила... Вечно они так.

Рошель пожала плечами, чтобы не оставить реплику без ответа, но, честно сказать, не поняла, что имела в виду сестра Маккензи.

— Ты знала Кьянею? — русоволосая не замедлила шаг. Хочешь получить ответ — веди себя уверенно.

— Да, — а вот Тринити запнулась.

— Они сестры с Джеки?

— Сводные, как мы с Нэйтом. Почему интересуешься?

Мел кашлянула. «Как мы с Нэйтом?..»

— Просто так, фамилии у них одинаковые, — Маккензи вздохнула и повернула налево, бросив взгляд через плечо. Памела последовала за ней.

— Это да. Кьянею удочерили или оформили опекунство?.. Что-то из этого точно... — голос брюнетки дрогнул, — точно не знаю.

«Врёт», — подумала Рошель, но не стала допытываться дальше, чтобы не вызывать подозрений. Этого было достаточно — её догадка о том, что семья Маккензи связана с утопленницей, подтвердилась.

— Понятно, — они продолжали куда-то идти. Памеле хотелось задать ещё вопросы, но она вечно себя одёргивала,  вспоминая обещание: забросить не приводящие ни к чему хорошему раскопки. — Говорят, Роберту стало лучше?

Тринити резко остановилась, сзади идущая Памела врезалась ей в спину.

— П-прости, я, честно, не интересовалась.

Они забрели в шикарный район, недалеко от центра города. Карие глаза сверлили дыру в затылке брюнетки, а разум кричал: «Развернись и иди домой». Но Рошель следовала по пятам, будто младшая Маккензи могла привести её к разгадке.

— Кстати, это наш дом. Хочешь зайти?

Памела прищурилась — чего ты добиваешься Тринити? Почему ты так хочешь, чтобы я зашла?

Дом был обнесён живым забором, из-за которого были видны только веранда второго этажа и крыша. Брюнетка посмотрела на старшеклассницу исподлобья хитрым, темным взглядом.

— Ты точно не хочешь зайти, Памела?

Рошель скользнула глазами по черепице, спустилась по колоннам из красного дерева и обратила внимание на приоткрытое окно. В нем горел свет.

— Нет, я, пожалуй, пойду, — Тринити обратила внимание на тёмный силуэт в комнате и слегка дернула головой.

— Натаниэль уже дома.

Памела заломила пальцы и поджала губы. Рискованно.

— До встречи, Тринити, — русоволосая выдавила улыбку.

— Может, всё-таки зайдёшь? — женские пальцы обхватили кисть старшеклассницы. Рошель выдохнула — она не любила, когда к ней прикасались.

— До встречи. — отчеканила Мел и натянула рукав на запястье.

Сестра Нэйта скрылась за воротами и что-то пробормотала.

«Какая-то она настырная, — размышляла Памела, — но одновременно я не знакома с ней так близко... Вдруг такой характер...»

Ворота скрипнули. Рошель не обратила внимание и постаралась вспомнить, откуда Тринити её привела. Потому что в богатых районах ей не приходилось бывать. Она плутала по ухоженным улицам, заглядывалась на необыкновенные фасады домов, с асимметрией, росписью стен, колоннами под старину. Где-то вдали показались знакомые небоскрёбы. Девушка облегченно выдохнула, вроде, не потерялась. Красная Феррари со свистом пролетела мимо Мел, растрепав её волосы.

Рошель прислушалась, казалось, кто-то дублирует её шаги. Она поменяла ритм, но звук не прекратился. Девушка резко остановилась. С ней поравнялся Маккензи.

— Двадцать минут прошло, ты только заметила.

Он прошёл мимо, задев её плечом.

— Здесь идти пять минут до станции. Видимо, у тебя топографический кретинизм, — добавил парень. Памела следила за тем, как на кожаной куртке появляются заломы. — Так и будешь стоять?

Рошель неспешно двинулась, соблюдая дистанцию. Тучи собирались.

— Спрашивать у моей сестры про утопленницу — идиотизм.

— Добавлять людей в чёрный список — идиотизм, — язвительно произнесла девушка.

Он чертыхнулся.

— Так жаждешь общения со мной?

— Да.

Маккензи притормозил и выплюнул:

— Тогда, может, поближе подойдёшь?

— Мне и тут всё слышно.

— Ладно, плевать... Вот, что я тебе скажу... Прекрати интересоваться и рыть под эту дрянь.

Памела поморщилась и оглянулась по сторонам.

— Легко сказать, — ответила она.

— И сделать тоже легко — найди себе уже занятие. Вытаскивать тебя я... — Маккензи осёкся. — Короче, забудь об этом.

— Да не могу я! — Натаниэль кинул на неё взгляд, каким смотрят на капризного ребёнка. Презрительный. Его глаза пробежались по её нижней губе.

Они вышли на людную улицу.

— Дальше сама, — парень уже развернулся, а потом добавил: — Справишься?

Наверное, он хотел задеть её, но получилось наоборот заботливо.

Памела выглядела потерянно. Куда ей идти? Домой? Возвращаться к панике и страху?

— Нет, — честно ответила девушка.

— Всмысле?.. — Натаниэль выдохнул.  Он прекрасно понимал, в чём дело. Но не мог же он ей сказать, что знает виновных, знает, кто к ней приходит по ночам? Жизнь дороже, чем какая-то девушка. Натаниэль так решил: он не собирается ей помогать.

Люди окутывали улицу. Огни подсвечивали её лицо: подбородок зелёным, щеки синим, а волосы желтым цветами. Мел поджимала искусанные губы. Маккензи сжал руку в кулак и сдался. Не надо было смотреть ему в эти глаза. Глаза, которые меняли цвет с песочного на коньячный. С зеленой каёмочкой вокруг радужки. Глаза, которые вызывали у него прилив тёплого, почти детского восторга вместе с душераздирающей болью. У Рошель были глаза, как у его погибшей матери.

Точь-в-точь.

И он вновь и вновь клевал на эту особенность. Парень очень сильно любил свою мать.

— Что ты делаешь? — спросила девушка. Её брови изогнулись от недоумения.

— Помолчи, хорошо? — чёрный материал спустился к предплечью. Маккензи остался в одной футболке и протянул кожанку Мел.

— Но ты же гово...

— Я же попросил помолчать, — он помедлил, недовольный своей слабостью. — Носи её. Если не хочешь снова рыдать на кухне.

Девушка схватила ртом воздух и сделала шаг назад. Вопросы встали комом в горле.

Рошель аккуратно положила куртку себе на руку.

— Сейчас надень, чтоб я видел.

Она послушалась. Кожанка мешковато сидела на плечах. Инициалы Н.М. красовались на груди и обеспечивали страх и зависть окружающих. Собственность самого Натаниэля Маккензи.

Почетно. Сладко. Желанно. Для всех без исключения.

Памела подцепила край шарфа и стянула его с себя, протягивая к старшекласснику.

— Не на... — начал он.

— Прохладно. Надень.

Парень выдернул шарф и бросил на прощанье:

— Достала.

То ли куртка обладала каким-то чудесным свойством, то ли оставшийся запах осени так действовал на девушку, но Мел успокоилась. Она, правда, сомневалась насчёт безопасности, потому что теперь помимо «гостей» в её квартире добавились фанатки Маккензи. А по сравнению с поклонницами Айвана, те были куда опаснее.

Даже выйдя на своей станции(далеко от центра), Рошель ловила на себе пристальные взгляды.

Надо же, даже сюда пробрался дух Маккензи.

Вечером никто не прикоснулся к замочной скважине. Памела выглянула в окно и опёрлась о раму локтями.

«Он странный, — думала она, — очень странный...»

Лемюель пришёл под утро. Рошель аккуратно пробралась на кухню, где брат уплетал за обе щеки оставленный ужин.

— Ох.. чферт... Тфы меня испфугала, — Мел опёрлась о стену коридора и уперлась взглядом в шкафчики, висящие над столом.

— Надо поговорить.

Леми оторвал взгляд от тарелки и исподлобья посмотрел на сестру.

— Помнишь ту утопленницу?

Он кивнул.

— В общем, я... кажется... влезла, куда не надо.

Парень уронил вилку. Соус песто брызнул на рукав его льняной рубашки.

— К нам уже, — Памела спрятала глаза, — приходили ночью... Пытались замок... взло-мать.

Рошель почувствовала, как облегчение заструилось по телу. Она ждала, пока брат что-то скажет.

— Подробнее, — глухо отозвался Лемюель.

— Я начала узнавать про её смерть, боясь, что ты увезёшь меня в Пенсильванию. И как только я спросила у одноклассника про неё... — девушка нахмурилась, — они пришли.

— Что искали?

Памеле стало не по себе. Брат не ругал её, однако молчание было подобно смертельному приговору. 

— Видимо, какие-то заметки, то, что удалось найти.

— Если это были какие-то заметки. Всего лишь заметки, — уточнил Леми, — то ты влезла не туда, куда не надо. Ты добралась до того, до кого не надо было. Видимо, эта история предполагалась как история-однодневка. Или для отведения внимания от чего-то более серьёзного...

Парень потёр вискú, он многого не рассказывал сестре о своём подростковом возрасте. И ошарашить её сейчас своими догадками, было бы неразумно. Когда-то давно он вынужден был работать шестёркой на одного человека, чьё имя каждое утро мелькало в новостях.

«Мэнсон Флименно даровал миллион долларов фонду по борьбе с онкологией».

«Мэнсон Флименно поддержал организацию по борьбе с жесткостью по отношению к животным».

«Прямо святоша!», — ухмылялся Леми.

Парень отнёс грязную тарелку в раковину и, повернувшись к сестре, подвёл итог:

— Я понял. Иди спать.  

— Идти спать? — переспросила Мел.

— Да. Ещё только пять утра.

Рошель почти закрыла за собой дверь в комнату, как услышала:

— Эй, Джек, ты ещё работаешь на Чёрного? Надо кое с чем помочь.

Леми накинул толстовку и вышел из квартиры.

Памела с головой накрылась одеялом. Вдруг её беспечность навредит брату? Она поднялась с кровати, подошла к книжному стеллажу и достала все собранные заметки и вырезки.

До самого будильника девушка наблюдала, как пламя свечи съедает улики. Последним огонь облизал неоново-жёлтый стикер, вместе с которым сгорели имена подозреваемых .

Мел надела длинное платье молочного цвета, рукава которого кончались нежным кружевом. А сверху, как и велел Маккензи, кожаную куртку. Рошель провела пальцами по инициалами; нитки щекотали подушечки пальцев.

Вблизи школы кучковались младшеклассницы, выслеживая своих фаворитов. Увидев Памелу, они обомлели и расступились.

— Какого черта?.. — шёпотом произнесла одна из них. — Маккензи же... Маккензи же... не... даёт никому прикасаться к ней.

Рошель прошла в гардероб и заметила, что за ней увязались какие-то девочки. Мел аккуратно сняла кожанку и повесила её на крючок. Не по школе же в ней ходить?

— Она точно её украла, надо вернуть её Нэйту! — Памела хотела было вмешаться, но, посмотрев на время, просто вернулась обратно и забрала куртку.

Ладно, по школе с ней ходить.

Дакс сразу же заприметил подругу по длинной одежде и подскочил к ней. Сказать честно, после услышанного отношение к Уинги у Рошель поменялось. Она стала его опасаться. Мало ли какие у них там с Тайсоном разборки? Кстати, Тай тоже вызывал подозрения — он был очень скрытным. Вечно ходил мрачный по школе и был молчалив. О старшекласснике ходили всякие слухи. В основном, не очень положительные.

— Ты вчера была какая-то грустная... У тебя всё хорошо? — Дакс поправил крылья, которые сегодня были лавандового цвета. — Откуда у тебя она? — серьёзно спросил он.

Рошель насторожилась, потому что она стала замечать за парнем необычную особенность: менять поведение. В нём словно обитало две личности: всем известный порхающий Уинги и грубый, сквернословец Дакс.

— Маккензи дал, — Мел постаралась сказать это непринужденно, но нотка сомнения — тот самый нахал позаботился о ней — проскользнула в голосе.

— Заманчиво... — протянул одноклассник, — очень заманчиво. Чем же ты ему услужила...

— Ничем, — слегка грубо отозвалась она. За кого, простите, Дакс её принимает? За потаску... боже, даже язык не поворачивался такое сказать.

Во время уроков Мел преследовали перешептывания. Каждый заходящий в класс ученик бросал удивлённый взгляд на лежащую на парте кожанку. Даже преподаватель физики не осталась в стороне и надменно хмыкнула:

— Нашла себе хорошую точку опоры?

Мел промолчала, потому что дерзить учителю выходило за рамки её воспитания. Для неё было дико осознавать, что одна вещица приковывала взгляды окружающих.  Причём, завистливые, грязные, противные... Хуже тех, которые вначале обучения обжигали её икры. Неужели для популярности — гадкое слово, достаточно его инициалов.

Видимо, да.

Поднимаясь по лестнице, Рошель натолкнулась на спускающихся старшеклассников. Все, как обычно, были в куртках. Все, кроме одного. Самого главного. Этель, одетая в кожаные лосины с высокой талией, скользнула взглядом по Памеле и скривилась.

— Нэйт, ты случайно ничего не потерял?

Маккензи угрожающе сверкнул глазами и ответил:

— Не твоё собачье дело, — остальные старшеклассники придержали едкие комментарии, лишь любопытно оглядев Мел.