Вермонт

Чикагский воздух казался тяжелым и пропитанным свинцом после Пенсильвании. Рошель ступила на платформу, придерживая рукой лямку рюкзака. Каникулы пролетели незаметно и оставили свежий румянец на лице.

— Ох, все-таки хорошо съездили, — сказал Леми. Мел кивнула и с упоением посмотрела на небоскребы. Сейчас она была рада им, как никогда.

Начинаешь ценить больше то, что можешь потерять.

За всё время с родителями Памела не доставала желтый стикер и не задумывалась о произошедшем, даже о нем... Последнее оказалось наиболее удивительным.

Неужели удалось вытравить его из своей головы?

Хотелось бы. Это слегка — безумно — отвлекает от учебы и размеренного, привычного образа жизни.

Мел плюхнулась в объятья своей кровати, глядя в увешенный плакатами потолок. Её уголки губ всё ещё были приподняты. Она тихо хихикнула, вспомнив, как в лицо брата прилетел кусок яблочного пирога.

Каникулы и правда выдались шикарными, освежающими.

Рошель зарылась пальцами в непослушные волосы и прикрыла глаза.

— Ты смотришь глазами жертвы, но, что если жертва и есть зло этой истории?

Мел резко села на кровати и уперлась локтями в колени. Нет-нет-нет, она больше не хочет лезть в это, быть недо-детективом. Но что он все-таки имел в виду? Могло ли быть, что гречанка умышленно лишила себя жизни? В плане, специально: с какой-то выгодой?..

Разве собственная смерть может принести выгоду?

Памела задрала голову и помассировала виски.

Может, собственная смерть была чём-то вынужденным?

Нет, она не будет больше об этом думать. Опасность миновала, а, значит, дело утопленницы с этого момента её не касается. Однако не она ли твердила, что все слишком «быстро» забыли и умяли несчастный случай.

Как сложно, Господи!

Мел обложилась подушками и подтянула ноутбук к сложённым в позу лотоса ногам. До сих пор в чёрном списке. Зачем вообще его придумали? И зачем Маккензи её туда добавил? Любопытство не самая сильная сторона Рошель.

— Ты будешь ужинать? — Лемюель заглянул в комнату и, увидев сосредоточенную сестру, удалился — всё равно в таком состоянии, замороженном, добиться от неё чего-то невозможно.

Мел ударила одну из подушек и поджала губы. Звук пришедшего уведомления вернул внимание девушки к экрану. Она открыла сообщение, которое оказалось приглашением на бал в честь день рождения школы. С тематикой Чикаго 60-х.

Памела нахмурилась — с чего бы устраивать целую вечеринку ради этого? А потом вспомнила, что учиться в одной из самых престижных школ, и задумчиво покосилась на свой шкаф.

Что-то точно найдётся.

А оно ей точно надо? Это странное, манящее веселье? Ответ: нет, но она почему-то продолжает бегло читать информацию о мероприятии и задевает взглядом строчку: «Обязательно наличие пары».

Памела хмыкнула.

Чудненько.

Стоит ли попробовать уговорить Дакса?

— Там же Та-айсон.

Девушка прикрыла глаза, соображая, с кем бы могла ещё пойти на бал. И воображение — мазохистское и любящее рисковать воображение — рисует в голове картины вечера с рукой Маккензи на её талии.

Мел громко выдохнула и упала на кровать.

Тебе переулка было недостаточно? А библиотеки?

Нет, с ним она точно не пойдёт — спокойнее жизнь будет. Хотя, кто говорил, что он согласится? Бред. Вообще, разумное решение — максимально ограничить общение с ним(которого, по правде говоря, и не было). Игнорировать — хорошее решение. Так она и поступит. Просто не смотреть в его сторону, забыть о существовании этого человека...

— Мел, кого ты все время ищешь? — дьявол...

Уинги попивал свой айс латте из красно-белой трубочки.

— Да, я должна вернуть конспекты Джеки, — что было правдой. Частичной. Потому что одноклассница Памелы постоянно вилась в компании старшеклассников. Хотя, может, они в хороший отношениях, так как Джеки — сестра Кьянеи?

Получается, у Джеки умерла... сестра? Но почему Рошель не замечала печали на её лице?

Куда ещё запутаннее?..

— Хватит хмурится — морщины рано появятся, — Дакс открыл учебник, посмотрел на картинку и оттолкнул его от себя. — Не хочу я это учить.

Памела усмехнулась, посмотрев на Дакса-само-несчастье.

— Нашла себе пару на бал? — девушка потянулась к мандарину и, счистив кожуру, ответила:

— Пока нет, а ты... — темные глаза Дакса заискрились.

— Я в процессе, — произнёс он и скривился, потому что трубочка начала размокать от влаги. Он вытащил её из стакана и сложил пополам. — Экологично, но непрактично.

Памела мимолетно улыбнулась, словно «одалживая» внимание Уинги. На что тот поднял брови и закатил глаза: опять она в прострации летает.

В обеденный зал зашли старшеклассники. Рошель круто повернула голову в противоположную сторону и стиснула зубы. Она ведь теперь всех «знает»(Дакс перед каникулами потрудился), и, вероятнее всего, они сядут именно к ним.

Мел проследила взглядом, как Джеки перехватила за локоть Этель и потянула её в середину стола. За ними пошли остальные и заняли места в десяти ярдах от сидящих в конце Дакса и Памелы.

Уинги недовольно пробурчал что-то под нос, а Рошель облегченно выдохнула, сверля дыру в затылке Маккензи.

Отвернись. Игнорировать, помнишь?

— Может, пойдём? — спросила Мел.

— Точно, тебе же надо было отдать конспекты Джеки!.. — Дакс ехидно ухмыльнулся и потащил Памелу, у которой остались в шкафчике эти дурацкие конспекты, к середине стола.

— Я не это имела... — попыталась вразумить друга Памела, но он, видимо, уже отключился, думая лишь о своём «Та-ае». Каким же Уинги может быть упёртым. — Слушай, у меня и конспекты не с собой. Давай в другой раз?

— Да ничего страшного, — Мел напрягла запястье, окольцованное тощими пальцами парня, и дёрнула руку на себя.

— Я потом их ей отдам, — Дакс развернулся, облизнул сухие губы и посмотрел на Памелу так, словно она ничего не понимает в этой жизни, словно его стремление к Та-аю нечто недосягаемое для мозга девушки.

«Нет, это ты, Уинги, не понимаешь»

— П-послушай... — он сделал шаг на неё, — там сидит...

— Нет, Уинги, это ты послушай, — Дакс опешил и повёл плечом, — пожалуйста, — добавила Мел. — Я всё понимаю, правда. Но я действительно не могу пойти туда. Понимаешь?

Глаза парня распахнулись; губы сложились в немом «у».

«Давай же, Дакс, у тебя же всё хорошо с намеками».

Он аккуратно показал большим пальцем через плечо, как бы спрашивая: «Туда не можешь?»

«Молодец, Дакс», — подумала девушка.

Памела кивнула.

— Тебе нравится Джеки, да? — восхищенно произнёс парень. Памела подавилась ломтиком мандарина и выдавила:

— Че-го?

— Ну... я просто подумал, может, мало ли... — Мел отвела взгляд. Не согласится с его «предположением» — значит объяснять реальную причину. Согласится — значит...

«Проклятье, что же так сложно».

— Я просто не очень люблю большие компании, — сказала девушка и заправила прядь за ухо. — Ты иди к ним.

— Ладно, — Дакс снова облизнулся и, кинув напоследок: «Увидимся», — засеменил к старшеклассникам.

Пронесло. Памела с затаённым дыханием направилась к выходу, стараясь не обращать внимание на зуд на полуприкрытых икрах.

Почему они, ученики школы, ещё не привыкли к тому, что она так одевается?

Рошель почти добралась до буфета. Ещё немного. Толчок в плечо, и всё такое высокое. Скамейка на уровне глаз, как и колени. Пол?

— Прости, я не хотел, — узковатые плечи, пшеничные волосы. Господи. — Хэй, ты в порядке?

— Какого дьявола ты просто не ответил ей согласием?

— Он бы убил меня.

— А теперь нет? Ты собственноручно привязал к ногам Кьянеи и сбросил в Мечиган.

Язык девушки онемел от страха. Она бегала испуганными глазами по лицу Айвана. Маккензи же дал понять, что он невиновен. Надо успокоиться. Все же хорошо, да? Как там он говорил: «Ты смотришь глазами жертвы, но что если жертва и есть зло этой истории».

И почему Памела ему верит, ведь они могут быть заодно?

Она натянула приветливую улыбку. Мышцы лица, словно дубовые, сводило.

— Привет, ты-выпила-мой-шоколад, — Гайос сложил руки на груди и прищурился.

— Знаешь, все мы совершаем ошибки, — дружелюбно ощетинился парень. Мел помогла себе встать и отряхнула ладони.

— Ты прав... Я тебя за это не корю, — она стиснула зубы до тихого скрежета, контролируя рвущийся наружу приглушённый крик.

Осознавать, что его имя, Айвана, на желтом — почти кислотном — стикере подозреваемых...

— Ох, спасибо, ты так добра, — Рошель продолжила выдавливать улыбку, потому что на большее притворство она не способна.

Взгляд Гайоса похолодел и направился куда-то мимо плеча. Куда-то за спину.

Хоть бы это, Господи, был не он. Ещё одно ожившее имя на стикере она не выдержит.

Тёплое дыхание коснулось её затылка. И воспоминание из библиотеки ударило прямо под дых, грудь сдавило в тиски. Шёпот заскользил вверх, по сонной артерии, к мочке уха.

— Тебе стоит потренироваться, — и уточнять не пришлось — Маккензи добавил: — Фальшиво.

Мел поняла, что это об улыбке или слабом её подобии и что надо отойти. Убраться отсюда, как можно скорее. Потому что его запах уже начал подчинять разум. Девушка выпрямила спину и расправила плечи, будто отряхиваясь, отторгая воздействие Маккензи на себя.

Она бы хотела, чтобы его аромат стекал по её бархатной коже, как стекает вода по гладким валунам. А не забирался под кожу, въедаясь в плоть.

По сравнению с ним взгляды одноклассников, вызывающие легкую чесотку, — сущий пустяк, детский лепет.

Он проскользнул мимо, к Айвану, будто призрак, но Мел показалось, что прошла целая вечность. Целая вечность Маккензи у неё за спиной. Целая вечность пьянящего шепота. Девушка сглотнула и огляделась.

Никто не заметил. Слава богу, никто не заметил.

Памела воспользовалась отвлеченным Айваном, прошмыгнула мимо парней, слегка черкнув плечом Маккензи. Не успел приятный вкус мести скопиться на языке, как ягодицы вспыхнули жаром от невесомого шлепка.

— Ходи аккуратнее, Рошель, — Айван хмыкнул, видимо, подумав, что Маккензи имел в виду столкновение Гайоса и Памелы.

И снова ничего. Ноль свидетелей. Даже Айван продолжал болтать, как ни в чем не бывало.

Девушка не повернулась, вылетела из столовой с алыми щеками и злой горечью в радужке. Она задыхалась раскалённым воздухом, который жёг гортань и уши.

Как он посмел?! Как он посмел?!

Её возмущение достигло отметки максимум. Бедро пылало жаром от мимолетного прикосновения.

Господи, как же стыдно.

Как только прозвенел последний звонок с урока, Мел выскочила из кабинета, быстро собрав вещи, и покинула здание школы.

От греха подальше.

Последующие несколько дней сказать, что Памела избегала Маккензи — ничего не сказать. Она даже пропустила один урок физкультуры, сославшись на плохое самочувствие, дабы не наткнуться на старшеклассника.

Айван здоровался с ней в коридорах, от чего у Рошель появились первые завистницы.

Лучше бы не замечал вовсе.

С «девушками», как они себя называли, Гайоса иногда возникали трудности: донести информацию до их пустых голов.

— Я ему никто, — раз за разом повторяла Памела, но ученицы отказывались вникать в суть, разводя океаны мелодрамы.

После нескольких попыток оправдаться, Мел забросила эту идею и молча выслушивала их недовольства(которые, к слову, всегда сводились к тому, что они не знают, что надеть на бал в пятницу).

— В 60-х появились первые мини-юбки и ботфорты. Так что не думаю, что это мода «старух», — после этого «поклонницы» Айвана навсегда забывали о существовании Памелы.

В их школе они, «девушки», не переходили черту дозволенного: запугивания или избиения, про которые Мел довелось слышать, здесь, к счастью, не практиковались.

Пятница пришла как-то быстро и неожиданно. День в школе пулей пронёсся, оставляя после себя шум в ушах от разговоров о паре на вечер и нарядах.

Кстати, Рошель удалось найти себе спутника на бал, точнее он сам нашёлся: Лемюель случайно — очень сомнительно — наткнулся в компьютере на приглашении и заявился к ней в комнату, с гордо поднятой головой.

— Я знаю, как танцевать твист, — сказал он.

Мел нахмурилась, зацепилась взглядом за довольную, почти чеширскую улыбку брата и ответила короткое:

— Хорошо.

Лемюель начал танцевать прямо у неё в комнате, и девушка, хватаясь за живот, с хохотом выперла его за дверь.

Он не умел танцевать. Абсолютно.

— Памела, ты готова? — Рошель разглядывала себя в зеркало и, закусив нижнюю губу, отозвалась:

— Почти, — она поправила волосы: причёску с начосом по бокам и прямыми волосами с подкрученными, в виде колец, концами наружу.

Трапециевидное платье не подчёркивало её талию, зато белый геометрический узор приковывал внимание к пышной груди. Найденные в шкафу полусапожки без каблука перекликались с принтом и отлично вписывались в 60-е.

— Вау, мне нравится. Но, в принципе, ничего не поменялось — это твой обычный стиль. За исключением белых ботинок, — Мел не знала, когда к качествам брата добавилась наблюдательность, но была с ним согласна.

Именно это её и привлекало в тематике вечеринки: возможность остаться собой.

Лемюель же был одет как с иголочки, крахмально-белая сорочка с узким воротником, тонкий чёрный галстук, начищенные до блеска туфли и белоснежные носки. Его хаотично лежащие русые волосы были уложены в аккуратную причёску, с боковым пробором.

— Ле-еми, — протянула Рошель и наклонила голову набок, удивлённо рассматривая «нового» брата.

Парень отставил руку в локте, и Мел, театрально поклонившись, подошла к нему, взяв его под неё.