Северная Каролина

— Он самый, — мурашки на спине девушки скопились, как влага на утренней траве; тёплое дыхание опаляло затылок Рошель.

Мел все ещё не открывала глаза и задавалась вопросом: «Он же ничего мне не сделает?» Ведь библиотека не должна допускать такого поведения. Но почему-то другая сторона девушки была уверена: никакие желтушные стены не остановят Маккензи. От темноты перед глазами и тишины среди книжных стеллажей ощущения Рошель заострились, и, когда мужские руки легли ей на плечи, она вздрогнула. Парень позади довольно усмехнулся. Оказалось, надежное убежище может обернуться в Титаник в мгновение ока, наткнувшись на айсберг.

— Так все-таки тебе есть, что мне рассказать, верно? — Рошель сжала и разжала ладони, точно хотела убедиться: не сон ли это. Она переминалась с ноги на ногу и в один момент, потеряв баланс, пошатнулась. Чужие пальцы тотчас вцепились в её плечо стальной хваткой. — Куда собралась?

Мел втянула воздух сквозь зубы и прошипела:

— Отпусти.

Мел не хотела верить в происходящее — это выходило за границы дозволенного. Только боль в плече доказывала обратное, снимала розовые очки, точно говоря: «Вкуси реальность, деточка». И в этот момент, среди запаха осени и старых книг, Рошель, наконец, поняла, что имел в виду Лемюель. Она действительно юна и неподготовлена ко всему: к обязанностям на работе, стрессу, тёмным улицам, посторонним в её квартире и тем более к школе. К последнему особенно. Сначала осознание являлось для неё абсурдным— подросток и учеба, как дважды два — четыре. Но дыхание в затылок упрямо твердило обратное.

Хватка ослабла — Маккензи отдалился. У Мел горела спина, словно её облили кипятком. Она чувствовала Натаниэля телом. Он стоял неподалёку, примерно в двух шагах, и с вызовом смотрел на неё — ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в своей правоте.

Это же Маккензи.

Мел окинула взглядом книгу «Нереиды» и поняла: у Лемюеля выведать она ничего не может — тот сразу прочувствует что-то неладное и незамедлительно отправит сестру к отцу; Дакс молчит, как рыба, и говорить не собирается; сплетни пустуют, как и статьи в интернете, а главный подозреваемый, тот, кто может дать ей объяснение, стоит позади неё.

Спроси у него.

Мел сомневалась, а вдруг она услышит то, к чему совсем не готова. Например, признание? О, да, Рошель, это я виновен в смерти Кьянеи! Что тогда?

Что она ему скажет?.. Ты плохо поступил, Нэйт! Отругает его как щенка? Пойдёт в полицию? Ничего из этого! Хотя интересующий её вопрос заключался совсем не в этом.

Что он с ней сделает?

Вот, что её беспокоило. Маккензи точно не оставит её в покое, Господи, Рошель уже во всем сомневалась... Они стояли в тишине, пока Мел то ли собиралась с мыслями, то ли паниковала, то ли и то, и другое вместе.

Её нервы натянулись как тетива лука. Памела, словно сумасшедшая, тихо и неверя своим же словам пролепетала:

— Айван убил Кьянеи?

Маккензи очень понравилась эта версия — его бархатистый, немного хриплый, смех заставил Мел вздрогнуть. Как же её раздражало, что естество откликалось на Маккензи: на его прикосновения, смех, голос и особенно запах. Будто тело вовсе ей не принадлежало, а было марионеткой в руках умелого кукловода.

— Ты смотришь глазами жертвы, но что, если жертва и есть зло этой истории? — голова тяжелела и норовила расколоться пополам. К чему эти метафоры? К чему абстрактность? Сколько ещё загадок кроется в, как писали статьи, «необдуманном самоубийстве»? Памела замерла и выпалила:

— Что Вы имеете в виду?.. — отвергать факт, что от услышанного стало чуточку спокойнее, не имело смысла.

Мел продолжала обращаться к Маккензи на «Вы», больше не из уважения — хах, какое там, а из нежелания подпускать его ближе.

— Ничего такого, просто подумай над моими словами. Не будь глупой овечкой.

Рошель, кажется, вновь почувствовала землю под ногами.

— Где Вы были сегодня ночью? — в лоб спросила Мел, когда Маккензи поравнялся с концом стеллажа. Парень остановился и через плечо кинул:

— Тебя не касается. К чему вопрос?

Что ж, попробовать стоило.

— Да так... — ответила Памела и развернулась обратно к ряду книг. Натаниэль покинул библиотеку.

Памела вернулась на занятия, ещё больше утопая в раздумьях. Её голова разрывалась от мыслей. К концу учебного дня у Мел на руках скопились несколько примеров контрольных тестов по разным предметам, вопросы которых оказались для неё непривычно сложными и непонятными. Ей действительно стоило больше времени уделять материалу.

Она впервые решилась на смелый шаг: попросить у одноклассников помощи — выбирать не приходилось либо плохие оценки, затем рейтинг и пока-пока школа , либо пересилить страх и сохранить место. Выбор был очевиден.

Перед кружком Рошель заметила, как Джеки, чья успеваемость была в топе школы, слушала музыку. Мел, волнуясь и теребя бедные рукава свитера, подошла к русоволосой и, аккуратно коснувшись её плеча, попросила объяснить ей несколько заданий. Это оказалось не так страшно, как думала Рошель, к тому же Джеки с удовольствиям отозвалась помочь, сказав: «Когда кого-то учишь, сам лучше запоминаешь».

На кружок пришли несколько учеников младших классов, остальные подопечные отпросились из-за предстоящих контрольных. Благодаря этому у Памелы выдалось несколько часов тишины и спокойствия, которые она потратила не на разбор заданий, а на дело гречанки. Рошель все никак не могла понять смысл слов старшеклассника: Кьянея и есть зло? Это не хотело укладываться в голове, ведь зачем тогда девушке было прощаться с жизнью? Или он имел в виду, что утопленница заслуживала такой участи?

Пальцы девушки не хотели слушаться, и Мел вновь нажала не на ту клавишу, очернив произведение минорным аккордом. Рошель усмехнулась — минорный аккорд, не идущий в лад, напомнил ей первый разговор с братом о переезде. Как раз тот диалог на кухне и заставил девушку впутаться в криминальную историю, которая полностью перечеркнула имевшиеся у Мел представления о жизни. Несмотря на «улики», найденные Рошель, этого было недостаточно для изменения взглядов Леми. Хотя сейчас девушка смутно понимала: чего вообще она хочет добиться? Как доказательства убийства повлияют на решение брата? И сможет ли она вообще это доказать? Тысячи вопросов съедали Рошель изнутри, а ответов пока не было, да и будут ли?.. Каждый раз Мел обещала себе, что поговорит с Лемюелем начистоту, и на этом остановиться. Но потом чувствовала, что должна продолжать искать. И продолжала. В итоге, она и не заметила, как глубоко успела залезть.

— Здесь всего лишь нужно использовать тригонометрические тождества, — Джеки писала решение примера и объясняла полученное, словно известную всем истину. — Запомни, в таких заданиях нужно стремиться к одной функции, а затем просто преобразовывать с помощью формул.

Рошель дублировала записи в свою тетрадь, примерно понимая, как да что делать.

— Мне их выучить нужно? — спросила Памела, когда Джеки достала листик, исписанный формулами. Спасительница Рошель безумно улыбнулась. — Понятно... — обречённо добавила Мел.

Они провозились до темноты. Рошель потёрла лицо и положила голову на груду конспектов. Мозги плавились от кучи материала, который предстояло вызубрить.

— Вот это марафон, — сказала Джеки и засунула карандаш в пучок волос.

— Да уж... — одно радовало: усталость вытеснила тревогу, и сейчас единственное о чем могла думать Памела — сон.

Рошель вышла вслед за одноклассницей и задержалась на выходе, прощаясь со старушкой.

— Твоя одноклассница забыла пропуск, — Мел оглянулась на голос и, увидев протянутую руку пожилой женщины, взяла карточку и ускорилась, чтобы успеть вернуть вещицу владельцу.

Памела выбежала на улицу и окликнула девушку. Джеки развернулась и, порыскав по карманам джинс, вздернула брови, убедившись в пропаже.

Мел на секунду задержала взгляд на пропуске и застыла. Нет-нет-нет! Это совпадение!

— Спасибо большое, — поблагодарила она Рошель. — Хорошо сегодня поработали.

— Да... — согласилась Мел и заправила прядь за ухо, нервничая.

— Ну, я пойду...

Памела сжала лямку портфеля и направилась домой, находясь в трансе. Она не заметила, как доехала до нужной станции, не помнила, как пересела на автобус и добралась до дома, миновав обычно физически сложные четыре этажа. Рошель пришла в себя только тогда, когда на жёлтом ярлыке появилось ещё одно имя подозреваемого: «Джеки». Потому что на пропуске, рядом с фотографией одноклассницы, была написана уже знакомая греческая фамилия: «Флиммено».

— Что делаешь, Мел? — Леми неожиданно возник в дверях, и Памела тотчас закрыла тайник, отпрыгнув от рабочего стола.

— Ничего такого... — Рошель отвернулась к окну и поправила фотографию семьи.

— Что за книга? — спросил брат и, когда коснулся пальцами потрёпанного переплёта, Мел быстро перехватила «хранилище улик».

— Любовный роман. Только для девочек.

— Ладно-ладно, — Леми нахмурился, но затем поняв, что хранит в себе значок «18+», поднял руки, сдаваясь, — понял: трогать не буду.

В груди девушки неприятно зашевелилась совесть — она никогда раньше не лгала брату.

«Извини, Леми, это для твоего же блага», — убеждала себя Мел.

— Будешь чай? — предложил парень и почесал живот. Памела обратила внимание на гладкий, без намёка на мышцы, пресс и произнесла:

— Тебе надо худеть.

Леми отошёл на шаг назад, посмотрелся в зеркало, встроенное в шкаф, и похлопал себя по небольшой подушке жира. Затем нахмурился, оттянул кожу на животе, пощупал щеки, которые и от природы были немаленькие, и заключил:

— Хм... Возможно. Вот мы и идём пить зелёный чай, — Рошель выдавила из себя улыбку. Она хотела вернуть ту беззаботную, жизнерадостную Памела, у которой хватало сил улыбаться в тридцать два зуба. Искренне.

Мел заметила, что брат нервничает: ерзает на стуле и порывается что-то сказать.

— Леми?.. — обеспокоено спросила девушка и взглянула на нетронутую кружку чая.

— Нет, я не выдержу, — сказал Лемюель, что смутило Рошель: он выглядел одновременно счастливым и загадочным. А потом Мел осенило: такое выражение лица возможно в одном случае.

О... Господи... Он же не...

— Что за сюрприз?

— Я хотел подождать до Пасхи... но мы едем в Пенсильванию! — Рошель подавилась чаем, с ужасом глядя на брата. Раньше она бы прыгала от радости и скакала по кухне, но из-за недавних порывов Леми сослать её к Амишам навсегда, поездка казалась опасной: вдруг ему вздумается там её оставить?

— Здорово?.. — больше спрашивая, нежели утверждая сказала Памела.

— Ох, я так рад, что снова смогу увидеть семью... — Рошель сделала глоток чая и съела ломтик шоколада, который позволяла себе в случае с очень горькими новостями. — А ты, наконец, проведёшь время с друзьями, а не с этим странным пареньком из твоего класса.

Аргументы, по правде говоря, были весомыми, да и Мел соскучилась по подругам, только вот возможный исход, остаться в деревне, совсем не внушал восторга.

— Ага... — снова неуверенно отозвалась девушка.

Они ещё недолго посидели, а затем Лемюель, чмокнув сестру в висок и потрепав по голове, отправился на работу.

Рошель побрела в свою комнату, не зная, почему же так бесцветно отреагировала на подарок брата? Тем более он, наверное, столько трудился, чтобы приобрести эти билеты. Мел выдохнула и решила постараться показать Леми, что с трепетом ждёт встречи с родными, хоть и опять придется слукавить.

Памела взяла старенький ноутбук брата, лежащий у него на кровати, и зайдя в Facebook, в котором её зарегистрировал Дакс, перешла на его аккаунт. Радужные картинки пестрили на его странице, и под одной из таких Мел заметила комментарий Тринити.

Да вы издеваетесь!..

Тринити Маккензи.

Мел схватилась за переносицу от собственной глупости. Серьёзно?.. Сестра Маккензи. Единственное, что нужно было сделать — обратить внимание на её фамилию, когда девушка заполнила анкету. Всё. Единственное. Боже!

Рошель раздражала собственная невнимательность. Что с ней происходит?!

Мел перешла на страницу Нэйта. Случайно. И отправила запрос в друзья. Это тоже совпадение. Спустя некоторое время она посетила страницу Маккензи и удивленно выпалила:

— Чего?

«Этот человек ограничил доступ к своей странице».

   ➰➰➰

Але оп! Вы не ждали, а мы пришли! Небольшой секретик: «глупая овечка», потому что фамилия «Рошель» переводится, как овечка.Как пишут американцы, хохо