Нью-Йорк

Памела опять судорожно хватала ртом воздух, проснувшись от кошмара. Руки, сомкнувшиеся на ее шее, до сих пор чувствовались слишком отчетливо, слишком по-настоящему. Рошель оглянулась и успокоилась — она в своей комнате, а затем потёрла плечи и упала обратно на подушку — она точно не выдержит, разломиться пополам. Каждую божью ночь случившееся в переулке является к ней в снах. Каждую божью ночь она просыпается в страхе, и каждое божье утро наступает на те же грабли: продолжает выведывать информацию.

Памела закрыла глаза, но сердце продолжало гнать галопом.

— Да что ж это такое, — сказала девушка в пустоту. Она свесила ноги с кровати и аккуратно опустила их на ворс мягкого ковра. Тихими шагами Рошель подошла к ряду книг, коснувшись, одного из переплетов, где ветьеватые буквы выплетали название «Сопряжение лун», Памела открыла книгу-тайник и достала фотографиею погибшей гречанки. В страницах книги были спрятаны находки Рошель от небольших замёток и сплетен до кусков личной жизни утопленницы. На желтом ярлыке в самом начале были написаны два имени, два подозреваемых: «Айван. Натаниель». Девушка услышала скрип паркета и захлопнула книгу, быстро вернув на полку.

Рошель забралась в постель и отвернулась к стенке.

— Зачем мы приперлись? — кто-то произнёс шепотом, и Рошель сглотнула, потому что Лемюель на сутках, да и голос был ей незнаком. Она зажмурила глаза, стараясь думать о чём-то хорошем, что в миг вылетело из головы.

— Заткнись.

«Двое?» — Памела коснулась пальцами холодной стены, изо всех сил сдерживая сбитое дыхание. В голове творилась полная неразбериха: хотелось развернуться и блеснуть храбростью и героизмом, прогнав взломщиков, но чувство собственного сохранения заставило девушку сжаться и трястись в страхе.

— Серьёзно? Я являюсь соучастником, — послышался шелест бумаг на столе; Рошель сжала одеяло в руке — тремор бегал по телу, судорогой отзываясь во всем теле.

— Заткнись, — чуть громче рявкнул пришедший, и Памела дернулась. — Тихо! кажется, мы её разбудили. — девушка слышала, как шаги становятся громче и как прогибается матрас рядом с ней. Сердце вилось и сжималось в грудной клетке, ресницы дрожали, и если бы не волосы, закрывающие лицо, Мел бы точно не спаслась. — Все в порядке, — чьи-то пальцы коснулись её щеки и убрали навалившиеся пряди; Рошель вытянулась, как струна, с ужасом ощущая незнакомые прикосновения.

— Здесь пусто. Она, видимо, успокоилась. Зря ты волновался, — матрас снова скрипнул; дверь бесшумно закрылась.

Рошель осталась неподвижной, переваривая ситуацию. Что это только что было? И что они искали? Девушка кинула мимолетный взгляд на книжную полку и замерла — это ли они пытались найти? Рошель подорвалась с постели, небрежно раскрыла тайник, из которого посыпались куски бумаги, салфетки и какие-то номера. Она ошарашено уперлась о стол и истерично посмеялась — так вот, что им было нужно. Мел села на корточки и провела пальцем по пазлам истории. Когда это она успела заделаться детективом? Рошель запустила руки в волосы, оттягивая пряди и заставляя взять себя в руки.

— Надо прекратить, — сорвалось с её губ. Однако все улики были собраны и положены обратно, с пометкой «+2 неизвестных» на желтом ярлыке.

Девушка взглянула на время и ужаснулась — через несколько минут прозвенит будильник. Когда успело взойти солнце? Мел побрела на кухню, озираясь по сторонам и чувствуя пелену мурашек на спине. А вдруг они снова вернуться? А главное, кто «они»? Все это казалось каким-то нереальным,  потому что такого в нормальной жизни не существует, думала Рошель. Не бывает, что кто-то пробирается в квартиру...

«Нет, это полнейшее безумие...» — Мел, как обычно, уперлась взглядом в ветхое окно на простирающейся перед ней город ветров. Неужели последствия 30-х никуда не делись, и до сих пор на улицах города хозяйничают бандиты? Ей не хотелось в это верить, как и в причастность одноклассников к смерти Кьянеи. Только судьба решила иначе, подкинув к ней в квартиру «живое доказательство». Зелёный чай казался безвкусным и пресным, и Рошель, отставив чашку, направилась в школу.

Порхающий вокруг Уинги, с которым девушке удалось помириться, вновь сходив с ним в кофейню, щебетал о нагружённом графике и «дурацкой, никому не нужной» физике. Рошель в течение недели пыталась поднять тему утопленницы, но Дакс мрачнел в лице и отвечал: «Мы уже обсуждали: мертвых лучше не тревожить».

Уроки пролетали мгновенно, и близилось время тестов перед пасхальными праздниками. Мел, запутавшаяся в паутине криминальной истории, почти не уделяли время учебе, рисуя непонятные схемы и варианты развития событий в рабочих тетрадях. Многие учителя заметили, как активную и умную новенькую «затянула масса», и Рошель была вызвана на ковёр к классному руководителю. Ей удалось отмазаться от каверзных вопросов мистера Уонстона, сказав, что у неё «небольшие проблемы в семье». Несмотря на отговорку, мужчина не переставал волноваться за свою ученицу и частенько наблюдал за ней. Рошель стало ещё более не по себе — помимо избегания двух старшеклассников ей пришлось прятаться от учителя. Библиотека стала единственным безопасным местом. Каждую перемену, если Дакс пропадал, Мел направлялась в своё убежище, так же она поступала в свободное время перед кружком, который вела.

— Сегодня остановимся на этом, — сказал учитель, и подростки, вздыхая от очередной непонятной темы, начали собирать свои вещи.

Уинги перехватил Рошель у выхода из кабинета и потащил в столовую.

— Я не голодна, — отпиралась Памела, не желая наткнуться на человека из своих кошмаров. Она успела изучить расписание не только Маккензи, но и Айвана и прекрасно знала, что эти двое и их компания ходят на большом перерыве в столовую. Но парень с фиолетовыми крыльями за спиной был неумолим.

— Там будет Та-ай, — пропел Дакс и посмотрел на Мел взглядом: «ну-ты-понимаешь-о-чем-я, да?»

Рошель кивнула и стиснула зубы. Когда же она научится отказывать людям?

Длинный цвета венге стол был усеян компаниями подростков; Уинги, стоя в очереди, крутил головой и бегал взглядом по залу, видимо, надеясь выцепить Тайсона. Мел лишь смотрела, как тарелка друга наполняется веганскими блюдами, и в отличие от Дакса смотрела в пол, стараясь не делать привлекающих внимание движений. Набив поднос доверху, парень засеменил к концу столовой.

— Зачем в самый конец? — пискнула Рошель и прижала руки к груди.

— Там же Та-айсон, — влюблённо протянул одноклассник, смакуя каждую букву имени. — Идём, — Уинги обхватил запястье девушки, и перед Мел ритмично, плавно покачиваясь, замаячили блестящие крылья.

Пока Рошель ждала конца трапезы, она подслушивала разговоры соседних компаний, которые были бессмысленными и повседневными. Ничего из того, что нужно было Мел. Кто-то кого-то бросил, кто-то что-то не сдал, кто-то когда-то поедет туда-то... И ни одного слова о самоубийстве, словно история гречанки оказалась под цензурой. Рошель поправила рукава свитера, спрятав в них костяшки. Уинги беззаботно принимал участие в разговорах, иногда осматривая зал, и в один из таких осмотров затих. Рошель, привыкшая к его странностям, не сразу поняла, что заставило друга замолчать. Но как только она подняла глаза и увидела компанию, которая незаметно подошла к ним, то сомнения отпали: Дакс нашёл своего «Та-ая», а Рошель проблем на свою голову.

— Привет, крылатый, — сказал один из старшеклассников и приземлился напротив Уинги рядом с Рошель. На Мел накатила волна тревоги, и она отвернулась от пришедших.

Дакс, как и всегда, отличился общительностью и с особым энтузиазмом отвечал на вопросы.

— А ты куда поедешь? — спросил Уинги. Памела, разглядывающая портрет философа на стене, не обратила внимание на реплику друга. — Эй, Мел'и, — позвал её Дакс и пощёлкал пальцами перед носом девушки.

— Что? — Рошель слегка повернула голову, чтобы увидеть лицо одноклассника, но при этом не встретиться глазами с Маккензи.

— Какие у тебя планы на пасхальные каникулы?

— Да особо никаких, — замялась Мел, потому что не поняла к чему он спрашивает такое, ведь она оказалась в совершенно незнакомой компании. Парень, будто прочитав её мысли, догадался:

— Ты же никого не знаешь... — а затем улыбнулся и сказал: — Не проблема, сейчас исправим.

Рошель поняла, что пропала. Отказаться от знакомства означало бы нажить себе ещё больше неприятелей. А у неё уже, там, на жёлтом ярлыке, находилось четверо.

— Да было бы неплохо... — прошептала Памела и потёрла предплечье.

— Так, вот этот, который рядом с тобой, Мэриан, за ним Луи... — Дакс продолжал перечислять вереницу имён, а девушка понятливо кивала и непринуждённо(немного натянуто) улыбалась. — С Этель ты уже знакома, та ещё стерва, — Уинги усмехнулся. — Не обижайся, дорогая, я тебя очень люблю, но ты действительно стерва, — Этель показала Даксу средний палец и поправила свои волосы. — Далее Бэнджи. Он, кстати, парниша свободный. Затем Тай. Вот он уже занятой, — друг подмигнул Рошель, и та, услышав, как на бедного Тайсона налетели с расспросами, покачала головой. — Гайос, — процедил Уинги и назвал последнего, — Нэйт. Запомнила?

— Наверное, — неуверенно ответила Мел и допустила роковую ошибку: повернула голову дальше положенного. — Du meine Güte...[Боже мой...] — Натаниэль смотрел прямо на нее, тем же взглядом, каким и в том переулке: мрачным и тяжёлым. Девушке стало трудно дышать, она вновь почувствовала, как невидимые руки тянутся к её шее, перекрывая кислород. — Я пожалуй пойду, — резко выпалила Памела и встала. — Приятно было со всеми познакомиться.

Спрятаться — казалось единственным верным решением. Рошель быстрым шагом направилась в своё убежище, наполненное запахом старых книг. До начала занятий ещё было около получаса, и сидеть в компании с двумя (возможными) убийцами не хватило сил. Мел побоялась быть раскрытой: ей все время чудилось, что она выдаёт себя своими рваными, скованными движениями и постоянными оглядками назад. Казалось, что ещё одно неправильное слово, и кто-то снова проберется к ней в комнату, сядет на её кровать и коснётся лица, как той ночью. От этой мысли желудок сжимался и угрожал вывернуть содержимое.

Желтушные стены встретили успокаивающими объятиями, и Памела выдохнула, оказавшись в безопасности. Работница библиотеки, миловидная старушонка, махнула рукой на пропуск Рошель и, нажав кнопку, впустила ученицу внутрь. В зале на одном из синих диванов сидела пара девушек, окружённая грудами книг. Мел подумала, что было бы неплохо ей тоже взяться за какой-либо проект, в целях утолщения портфолио и увеличения шансов на поступления. Но потом осознала, что для начала стоило бы найти ориентир на будущую сферу деятельности, с поисками которого у Рошель плохо обстояли дела — она понятия не имела, кем хотела быть.

Мел плутала в лабиринте шкафов, выбирая, что бы на этот раз взять почитать, хотя ей бы не мешало расправиться с тем, что уже имелось на её полках и стояло нетронутое. Дурацкая привычка, оказываясь в книжных магазинах или библиотеках, утаскивать с собой «свеженькое». Она остановилась напротив таблички «Древнегреческая мифология», и руки сами потянулись к сборнику с названием «Нереиды». И, пролистав первые страницы, сердце Памелы подскочило, точно на волне, и с болью скрипнуло.

«Нереиды, в греческом мифотворчестве морские нимфы, божества морской стихии, пятьдесят дочерей Нерея и Дориды...»

Образ юной Кьянеи всплыл в голове, и Рошель сглотнула комок отчаяния. Почему же о ней все позабыли? Пусть даже Мел двигал эгоизм и нежелание вернуться в Пенсильванию, но она отчетливо понимала, что смерть гречанки молниеносно растворилась в пучине слухов. Памела закрыла книгу и напрягалась, потому что нос защекотал запах листьев; сердце затарабанило в груди, точно осенний дождь по стеклу, и над девушкой раздался шелест голоса:

— Я думаю, тебе есть, что мне рассказать, Мел'и, — Рошель закрыла глаза и утвердила:

— Маккензи.

  ➰➰➰

Ох, простите, само так выходит, что заканчиваю очередную главу встречей этих двоих. Буду немногословна: продолжение следует... Как пишут американцы, Хохо