Вирджиния

Лямка портфеля давила на затёкшее плечо. Рошель возвращалась домой в раздумьях, витая где-то в прострации решения проблемы, до которой было словно рукой подать. Но расстояние с каждым разом увеличивалось, опутываясь тайной: странное поведение Дакса, пустые сайты, отсутствие сплетен. Все это было настолько хлипким и вязким, точно ряска на водной глади озера: бросишь камень, и разбежится к берегам. Дыхание девушки влажное, плотное оседало на легких и выбивалось из них большими клубами пара. Чикаго за сутки из города возможностей и мечт превратился в хищника тихо крадущегося, преследующего свою добычу и любящего страх. Холодная рябь пробежалась по затылку, и Мел оглянулась.

«Все это бред, бред...несчастный случай, простое совпадение...» — лица прохожих, ей казалось, оттеняли мертвецкой бледностью. Глаза людей были потухшими, потерянными и безжизненными, Памела цеплялась за мелькающие физиономии, стараясь ухватиться за тёплый отблеск, но его не было, точно над городом повисла громадная Луна, проливая лучи цвета белого золота на окружающих. 

Квартира встретила тишиной; Рошель слышала своё сбитое дыхание, стук сердца в висках, который отдавался от стен комнаты. Она чувствовала, что мышца не в груди, а где-то на кухне — сидит и громко качает кровь, стуча по столу. Мел включила свет, губя чернь коридора. Стало лучше. Ненамного, но уже терпимо: не так до удушья страшно. Она двинулась на кухню и, заметив пустующий стол, убедилась, что окончательно сошла с ума. На потрепанном дереве лежала сложённая вдвое бумажка со словами «Лемюель, не забудь», написанная почерком брата. Памела отвлеклась, разворачивая дрожащими пальцами листок, в котором числились куча названий коктейлей и их ингредиенты. Когда в портфеле звякнул телефон, девушка подпрыгнула на месте, выронив список и охнув. Она точно скоро помешанной станет.

«Надо перестать придумывать несуществующее», — рассуждала Рошель, доставая телефон. Если бы все было так просто...

Мел прочла сообщение и посмотрела снова на листок.

«Придется относить», — идея не казалась хорошей, скорее очень плохой, опасной. Правда, в ее случае развилки дороги не имелось — выбора не было. Как ей осточертела зависимость от денег: они с Лемюэлем жили в маленьком стеклянном шаре, и, чтобы повалились хлопья снега, надо было хорошенько заплатить. Снег у них был природный, а кров над головой приходилось отрабатывать — денег из Пенсильвании еле-еле хватало на еду.

Утопая в слякоти, Рошель направлялась в один из баров в центре города, где иногда Леми подрабатывал сверхурочно. Она протряслась в метро(которое ненавидела всем сердцем) около часа и окунулась в другой мир: неоновых вывесок и небоскребов, в придачу с толчками в плечо, ругательствами и криками: «Пропустите!». Мел не любила эту часть города, хоть она славилась своими достопримечательностями, все равно была какой-то силиконовой, ненастоящей. После поселения Амишей, после зелёных просторов полей и колючей травы под босыми ногами, каменным джунглям не было места в сердце девушки.

Ореховые глаза бегали по броским вывескам заведений, ища нужное. Чаще всего в городе встречались бары с тематикой блюза или джаза, и Рошель до последнего надеялась, что попадёт именно в такой: с уютной атмосферой и безопасностью. Зелёный сигнал светофора унёс девушку толпой на противоположную сторону главной улицы. Мел оглядела название «Send Nudes» и скривилась — разврат. Два амбала в чёрных смокингах смерили Рошель безразличным взглядом, и один из них махнул кистью во внутрь клуба. Как же ей безумно повезло, ведь это именно тот адрес, который был указан в сообщении, и именно то место, в которое она меньше всего хотела попасть!

Мел выдохнула и нырнула в толпу танцующих людей. Она протискивалась между телами, которые так и норовили прилипнуть к девушке: обнаженные груди, открытые животики с пирсингом, голые торсы — все это мелькало перед ее глазами, вызывая тошноту в горле.

«Как грязно...» — подумала Рошель, закрываясь от чужих локтей.

Чьи-то ладони легли на ее бёдра, плавно управляя ими и покачивая девушку в такт музыке. Рошель дернулась, но они крепко удерживали ее на месте; пальцы скользили по талии и возвращались к мягким ягодицам. Мел стиснула зубы и наугад ударила незнакомца локтем, у уха послышались хриплое шипение и чертыхание — попала.

«Какой-то meschugge [шизанутый]!» — в сердцах воскликнула Памела, потому что ком неприязни не давал сказать и слова.

Она кое-как добралась до барной стойки, желая пропустить Леми через прожитую ей мясорубку. Мел оглянулась в поисках брата, но заметила лишь облизывающиеся парочки, которые ласкали тела друг друга через одежду. Рошель прикрыла глаза и судорожно выдохнула — этого ей ещё не хватало видеть. Докричавшись до одного из странно улыбающихся барменов, она узнала, что брат в подсобке. Мел смерила официанта с красными подтяжками недоверчивым взглядом и пошла по указанному направлению, стараясь игнорировать происходящее вокруг. «Эта девушка полностью голая?» — но выходило не особо удачно.

У бордовой лаковой двери с табличкой «Только для персонала» столпились люди, закрывая обзор. Мел встала на носочки и тут же пожалела об этом — на полу, на коленях, стояла рыжеволосая девушка, окружённая мужчинами; она облизывала головку члена, посасывая, пока торчащие вишни на ее теле скручивали. Рошель пошатнулась — ей никогда не доводилось видеть подобного, однако коньячные глаза горели любопытством, заставляя продолжать смотреть. Слышались хлюпанья; рыжеволосая кашляла, задыхалась от вязкой слюны и сплёвывала ее на руку, продолжая ублажать жаждущих удовольствия и разрядки мужчин. Один из них грубо навернул растрепавшиеся локоны на кулак и подтащил девушку к себе, насаживая до конца на возбужденную плоть.

У Памелы сперло дыхание — блеклая жидкость стекла по раскрасневшейся щеке, перекрыв разводы туши, и запах сластолюбия: солоноватый, мускусный послышался в воздухе.

— Мел?! — голос брата окликнул Рошель.

Она застыла, не зная, что ему сейчас сказать. Как объяснить так, чтобы он все правильно понял... Хотя, как тут что-то можно неправильно понять! Памела медленно развернулась; в глазах ее стоял детский испуг, какой бывает у ребёнка, извалявшегося в грязи в чистой одежде; Мел тоже извалялась, всего-навсего в грязи греха своей чистой невинностью. Всего-навсего...

— Да?.. — тихо спросила она.

— Ты чего тут стоишь? — Лемюель прищурился и внимательно рассматривал лицо девушки — ему не нужно было вставать на носочки, да и брат Рошель прекрасно знал, что обычно происходит рядом с подсобкой. —  Я же написал в сообщении ждать меня на улице, — строго добавил он.

— Я его не получила или...не заметила, — Памела чувствовала, как стыд, словно одежда, покрывает ее тело. — Держи, — она протянула листок, с которым тащилась через весь город, и потупилась в пол, бормоча: «Самсказалмнетебепринести».

Леми взял ее за руку, уводя от развлекающейся по-взрослому компании, потому что: «Мел'и, ты слишком мала для этого». Рошель хотелось возразить, встать на дыбы своим характером, но картинки увиденного заставляли все больше и больше приобретать пунцовость щёк. От этого аргументы в пользу: «Леми, хватит считать меня недостаточно взрослой» — куда-то исчезали.

Он вывел ее в комнату персонала, словно нашкодившего котёнка, и заглянул в карие испуганные глаза, разглядывая и блуждая в них слишком долго: «Леми, что ты там ищешь?» — хотелось ей спросить.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил он и расправил плечи, потягиваясь.

— Нормально, — Памела ощущала, что разговор уходит не в то русло, становясь больше похожим на приём у врача, нежели её обычный диалог с братом. Леми почесал затылок, исподлобья смотря на сестру. — Да нормально все со мной! — чуть громче отозвалась Рошель, ей и правда хотелось в это верить: она самостоятельная и сможет выстоять. Относилось ли это к эротической сцене, которую она увидела ранее, или к ситуации с утопленницей, она не знала. Просто не знала ни что ей делать, ни к кому обратиться, ни-че-го.

— Ладно, — ответил Леми. Опять чёрствое «ладно» без намёка на надежду.

«Надоело», — подумала Рошель и круто развернулась на пятках, покидая служебное помещение.

Свобода. Выйдя на улицу и вдохнув запах города, чуткий нюх Рошель уловил что-то до безумия знакомое. Она остановилось на крыльце, пытаясь определить аромат. Один из охранников подтолкнул ее под поясницу, выпроваживая, и продолжил делать свою работу. Мел медленно спускалась по ступенькам; проезжающие машины обдували лицо цвета лилии ветром, качая русые пряди и принося что-то неизвестное, нечикагское. Рошель завертела головой, словно интуитивно, по-животному, слепо следуя инстинкту, и замерла, как сурикат, заметивший опасность. Кожаная куртка с нашивкой на правом плече.

— Маккензи, — то ли с усталостью от частых встреч, то ли с презрением к его напыщенному и наглому виду(который хозяйничал в ее голове) сказала Мел.

Он стоял в тени, под конструкцией из железных балок, и с кем-то разговаривал. Рошель сделала один неуверенный шаг в его сторону, а потом, будто обжигаясь, отступила на два назад. Такое себе ча-ча-ча. Мел собиралась уйти, но что-то не давало, манило ее к неизвестности, к загадке, к которым девушка раньше питала равнодушие. Сердце гулко отстукивало, напитываясь кровью с адреналином и заранее подготавливая организм к «бей или беги». Машины переговаривались между собой громкими сигналами; Рошель приближалась к Нэйту. Его чёрные и блестящие, как диезы(или бемоли) на роскошном рояле, волосы были спрятаны под тканью капюшона толстовки. Грубый, римский нос выделялся сплошным пятном, смакуя тени, и перетекал в острый подбородок, минуя тонкие, сжатые губы. Маккензи изучал своего оппонента и кивал головой; Мел стояла в нескольких ярдах, за рекламным щитком, и держалась за рьяно бьющееся сердце. Она выглянула из-за угла и ужаснулась — рядом с Нэйтом блеснули пшеничные волосы. Рошель взмолилась, чтобы догадка оказалась ошибкой, но тщетно — Айван вступил в освещенную фонарем улицу.

— Какого дьявола ты просто не ответил ей согласием?! — сквозь зубы цедил Нэйт.

«Кому ей?..И почему они общаются? Разве это не с ним Нэйт подрался в автобусе?» — Рошель нырнула обратно в прикрытие и прислушалась к разговору:

— Он бы убил меня.

— А теперь нет? Ты собственноручно привязал к ногам Кьянеи груз и сбросил в Мичиган, — Памела жадно глотала воздух.

«Не может быть...не может быть...» — она пятилась от парней, словно от самого дьявола. В её школе убийца?! Тот, кому она делала какао — преступник, погубивший жизнь девушки?! Она удалялась от бара, держа руку у лица и тяжело дыша:

«Полицейские...так вот почему в школу приезжала полиция...» — Рошель судорожно нащупывала телефон в кармане, чтобы позвонить брату. Только найдя его, она осознала, что один звонок и следующая остановка — Пенсильвания.

— Нельзя-нельзя-не... — не успела дошептать Рошель, как появившиеся на её плечах руки пригвоздили девушку к стенке; затылок соприкоснулся с кирпичной поверхностью, и тупая боль ударила в голову.

Ей не надо было открывать глаза, чтобы опознать, кто стоит перед ней — запах опавшей листвы окутал Рошель. Его аромат был её афродизиаком: сколько бы она не сопротивлялась, сколько бы не создавала себе препятствий перед Маккензи, достаточно было услышать одну единственную ноту осени, как внутри воцарялся хаос, безумие. Мысли превращались в перекати поле; естество тянулось к магнитичному юноше, тая в ледовых глазах.

— Что ты слышала? — раздраженно спросил он.

Мел разрывалась на части — внутренний голос кричал: сказать правду — так она была воспитана, так научена: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего своего...» — гласила священная заповедь. Но, если она отпустит зацепку, от которой душа наполняется желейным страхом, то вновь вернётся к амишам.

«А он мне и не ближний...» — решила Рошель и соврала:

— Ничего.

— Я повторю: «Что ты слышала?» — хватка на плечах усилилась, и Памела уперлась парню в грудь, уменьшая давление.

— Я повторю: «Ничего», — она подняла глаза, всматриваясь в чёрную маску тени. — Пусти.

Натаниель убрал одну руку и, как только девушка почувствовала лёгкость в ключице, переместил её на шею, сдавливая адамово яблоко. Нёбо занемело; Памела приоткрыла губы, хватая кислород маленькими порциями; Маккензи наклонился близко, смертельно близко, и произнёс:

— Я не верю тебе, Рошель.

Памела вцепилась ногтями в кисть Нэйта, до крови царапая и оставляя следы; она хваталась за крупинки жизни и не понимала: какого черта должна за них хвататься?! Горячие подушечки коснулись её родинки на шее, а затем вовсе пропали с шёлковой кожи; Мел сложилась пополам, сделав глубокий вдох. Она подождала, пока к мозгу поступит кислород, вернув прежнюю ясность.

— Это не моя проблема, Маккензи, — прохрипела девушка, растирая следы его пальцев у себя на шее.

                            ➰➰➰

Что ж оправдываем значок «18+» на книге;)Вообще, раскрою для вас иронию, штат Вирджиния очень похож по произношению на английское слово «virgin» — девственница, поэтому в этой главе внепланово раскрылись качества Памелы.(любопытство и стеснение одновременно) А ещё побольше Маккензи;)

Как пишут американцы, Хохо