Массачусетс

Деревянный коттедж внутри был светлым и просторным. Около арочного окна, на подоконнике, сидели одноклассницы Мел и играли в карты, они же с Даксом грелись у камина, разместившись на ковре. Оказалось, что Тай в долгу не остался и хорошенько накормил Уинги снегом. Не сказать, что Дакс выглядел расстроенным после этого.

У дивана старшеклассники играли в Икс бокс, сражаясь против мистера Уонстон. Преподаватель настолько вошёл во вкус, что выталкивал с дивана учеников, когда проигрывал.

На кухне царила атмосфера уюта: девушки устроили там чаепитие, кто-то прихватил с собой имбирные пряники и тыквенный пирог. Фоном играла рождественская музыка.

Дакс выставил руки вперёд, перебирая пальцами тёплый воздух, точно струны гитары. Мел обратила внимание на его чёрные ногти, и улыбка помедлила на ее лице — теперь они не вызывали у неё удивление, напротив — Памела считала их органичной частью Дакса. К слову, крылья Уинги сушились на лестнице, ведущей на второй этаж, как и остальная промокшая одежда учеников. В глазах Рошель скакало извивалось пламя огня.

Мел расслабилась и облокотилась на ножку кресла. Мысли её тянулись словно деготь. Она вспомнила о Маккензи.

Интересно, а он тоже здесь?

Рошель потёрла раскрасневшиеся щеки и положила голову на колени, окольцевав ноги руками. Усталость скопилась в шейных позвонках. Мел почувствовала себя мягкой, податливой, будто расплавленный воск. Кончики волос щекотали подбородок и шею, но у Рошель не было сил их поправлять.

Камин вёл монолог, потрескивая, в воздухе летал запах жженой коры.

— Эй, новенькая, будешь какао? — обратилась одноклассница к Памеле.

— Не-а, спасибо.

— А ты Уинги?

— Нет, принеси нам лучше зелёный чай, — ответил Дакс.

— Какие важные! Я вам не официантка! — возмутилась девушка.

— Зачем тогда спросила? — прошептал парень так, чтобы только Рошель услышала. Мел в ответ усмехнулась, спрятав улыбку в коленных чашечках, и закрыла глаза.

Кто-то все-таки принёс чай — Рошель услышала звук донышка чашки о дерево и уловила травянистый аромат зеленого чая.

Мистер Уонстон разыгрался и обвинял Перси в жульничестве.

— Спасибо, — отозвалась Мел.

— Я бы не советовала так тебе лежать.

Рошель не успела запомнить имена всех — с этим у неё дела обстояли не очень. Мел не знала, кто к ней обратился. Она легонько толкнула Уинги локтем, чтобы он что-то ответил, а сама задремала.

***

Мел проснулась с ломотой во всем теле, стоило послушать ту девушку. Рошель потёрла разгоряченное лицо и, переместив ладони на шею, помассировала одеревеневшие мышцы. В камине вместо яркого пламени тлели угли. Рошель помогла себе вытянуть ноги, которые онемели и не слушались хозяйку. Мел вдруг замерла — в гостиной было слишком тихо. Она осмотрелась, никого не было.

«Где Уинги? — подумала Рошель и, оперевшись о пол руками и кряхтя, попыталась подняться. Ноги подкосились; Рошель попятилась назад, теряя равновесие, и в последний момент, оглянувшись назад, ухватилась за изголовье дивана. — Чуть не упала на него...»

На диване спал какой-то парень, и щеки Рошель вспыхнули, когда она представила, как могла бы его «разбудить». Спящий парень её успокоил — значит, она хотя бы не одна осталась. Мел направилась на кухню и увидела нетронутую кружку с горячим шоколадом, рядом с которой лежала записка. Бумажку она отложила в сторону — кому могли ещё оставить? А горячему шоколаду была очень рада.

На диване послышался шорох.

Мел тихо размешала сахар, чтобы не разбудить парня.

«Боже, как вкусно!.. Они сами его приготовили?»

— Какого ты пьёшь мой шоколад? — Рошель чуть не поперхнулась, неожиданно услышав мужской голос.

Спал же только что?..

Памела взглянула на дно пустой кружки и распахнула глаза.

— Кажется, его больше нет.

— Ты что? — парень запнулся. — Ты, выпила его?

Кажется, его мозги туго соображали с спросонья. Пшеничные волосы парня торчали во все стороны.

— Да. Может, там ещё осталось для тебя? — предложила Мел.

— Ты издеваешься?

— Нет. Это Вы издеваетесь! Что я могу сейчас сделать, если я уже его выпила! — выпалила Рошель.

Мел сердито посмотрела на старшеклассника.

Парень отшатнулся назад, с удивлением вылупившись на девушку. Рошель оглянулась: около плиты лежали оставленные ингредиенты.

— Иди сюда, плакса, сделаю тебе шоколад, — сказала Памела, незаметно для себя самой перейдя на «ты».

Парень забурчал, закатал рукава персиковой толстовки и встал позади Мел.

— Подай корицу, пожалуйста, — обратилась она к блондину.

— Это корица? — Рошель повернулась и покачала головой, взявшись за переносицу. — Ну что?! Откуда мне знать, как выглядит корица?

— Боже... А ты читать умеешь? — иронично произнесла Памела. Парень переменился в лице — он увидел название на упаковке.

— Да, это корица.

— Браво, Ватсон.

Рошель иногда оборачивалась, глядя на парня. Он внимательно следил за движениями Мел. Несмотря на приятную внешность: правильные, мужественные черты лица, Мел видела перед собой мальчика, не знающего о существовании корицы.

— Вот. Готово.

— Спасибо. — Он подул в чашку — боже, ну, что за ребёнок — и попробовал немного. — О, ничего такой.

Мел в благодарность кивнула.

Входная дверь отворилась; куча подростков ввалилась в комнату. Несколько пар глаз с любопытством посмотрели на Мел. Это не смогло остаться незамеченным Рошель, и она вернулась к камину.

— Айван, ты попробовал горячий шоколад, который мы тебе оставили? — поинтересовалась Джеки.

Пока парень придумывал ответ, Рошель закрыла лицо руками, пытаясь сдержать новую волну смеха. Айв покосился на Мел — сколько можно смеяться над о мной — и закатил глаза.

— Что не понравился?.. Ты, что, Айв, я же для тебя старалась.

Парень чокнулся с «воздухом».

— Спасибо, вкусно.

Айв почесал затылок и потянулся.

— Так, выезжаем через пятнадцать минут! Собирайтесь, — оповестил учащихся мистер Уонстон, внезапно появившийся в дверях.

Ребята засуетились, складывая свои вещи в сумки. Когда два класса собрались у выхода, мистер Уонстон устроил перекличку.

— Все в сборе. Можно выезжать, — с облегчением сказал мужчина. Его волосы были взъерошены; в глазах появились усталость и покраснения от лопнувших сосудов — наблюдать за шестьюдесятью неконтролируемыми подростками — бешеная ответственность. Тем более, что в двенадцатом классе большая часть учеников— дети из обеспеченных семей. А их родители, хоть и не пеклись о своих «наследниках», имели хобби: внезапно появляться и безосновательно обвинять учителей. Поэтому за несколько часов на природе вместо отдыха мистер Уонстон занимался разрушением нервных клеток.

Рошель села поближе к водителю, чтобы спокойно провести время в дороге: без криков и громкой музыки, которые раздавались с задних сидений автобуса. Роберт(Мистер Уонстон), расположившийся у другого окна, но на таком же ряду, что и Памела, снял с себя шарф и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Рошель окинула мужчину взглядом:

«Ну, у него и работенка. Не позавидуешь», — Мел знала, как трудно пасти стадо.

Уинги опять куда-то запропастился, но девушка не волновалась — Рошель примерно представляла, с кем он проводит время. И от этого на ее лице появлялась едва заметная улыбка. Памела открыла книгу и погрузилась в чтение, но вскоре слова потеряли смысл, предложения пришлось перечитать, а затем и вовсе вернуться на изначальную строчку — в задней части автобуса творился дурдом. Музыку включили на полную, не беспокоясь о «невинности» текста; одна из компаний играла в правду или действие, и до Рошель доносились то мяуканье, то кукареканье, то другие странные звуки; другая компания, ботаников, устроила дискуссию на тему индустриальной революции, яростно доказывая свою правоту.

Голова Мел начала раскалываться из-за шума. Девушка все время косилась на мистера Уонстона, надеясь, что он предпримет попытки усмирить разбушевавшихся учеников, но мужчина делал вид, что ничего не замечает. Вдруг в салоне стало подозрительно тихо; учитель перестал массировать виски и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь мгновением спокойствия. Памела приподнялась на своём сиденье и обернулась назад.

На последнем ряду два парня буравили друг друга взглядом, а остальные ученики с любопытством и страхом смотрели на них. Мистер Уонстон, словно почувствовав что-то неладное, тоже обернулся. Он вскочил с места, вцепился в спинку сиденья  и закричал: «Не смейте!», но было слишком поздно: атмосфера наэлектризовалась до предела и породила разряд: парни вцепились друг в друга. Мужчина побледнел и сорвался с места. Он оттащил одного из них и поволок в сторону Памелы. Девушка медленно опустилась и уставилась в впереди стоящее сиденье.

«Хоть бы не рядом со мной», — взмолилась Рошель, но она прекрасно понимала, что других свободных мест нет.

— Будешь сидеть здесь, под моим присмотром, Маккензи, — процедил мистер Уонстон.

Да ладно? Маккензи? Памела отвела взгляд в сторону, смотря в окно. Она разглядывала голые поля, перистые облака, придумывала план занятий на неделю, но ничего не помогало отвлечься — мысли ее постоянно возвращались к сидящему рядом парню. Ему же было по боку. Он слушал музыку и был само спокойствие.

— Черт.

Памела молниеносно повернула голову в его сторону. Мел сглотнула и съежилась в кресле от колючего взгляда, которым он её наградил: «Что смотришь? Тебя не касается».

В первую их встречу он показался ей более дружелюбным...

Разбитая губа приковала внимание Мел. Ладно, у неё же всегда с собой антибактериальная мазь. Стоит ему дать, верно? Это же просто помощь. Она наклонилась, достав из-под сиденья свой рюкзак.

— Держи. Быстрее заживет, — она протянула ему тюбик с гелем. Маккензи удивился и усмехнулся:

— Ты так долго искала эту штуку, ради меня? Я польщен. — В его голосе бурлила жёлчь, и Памела скривилась. Издевки и сарказм — то, к чему она не могла привыкнуть в силу своего особенного, традиционного воспитания.

— Я рада?.. — неуверенно отозвалась Мел.

— Хах, — фыркнул Маккензи. С этого момента она начала сомневаться, умеет ли он выражать какие-либо ещё эмоции, кроме усмешки. — А что потом? Тебе случайно станет холодно, и ты попросишь мою куртку? Со мной такое не прокатит, — добавил парень, сощурив глаза.

— Ладно. Не надо, так не надо.

Памела взглянула на сеточку морщин, образовавшуюся по краям миндалевидных глаз.

— Тем более от тебя, — добавил он.

Рошель выдохнула. Спокойно. Она молча положила лекарство обратно в портфель и открыла книгу.

В окне промелькнул билборд с надписью: «Добро пожаловать в Чикаго!». Осталось немного потерпеть.

Мистер Уонстон прекрасно все слышал. Это ещё больше раздражало Мел. Почему он считает такое отношение нормальным? Рошель не нуждалась в его сочувствия, которое он проявлял, с сожалением смотря на неё.

А ещё судьба, видимо, решила отыграться на Памеле за все её прегрешения. Потому что от Маккензи — почему именно от него, Господи — исходил тот самый аромат. Древесный. Непонятный. Слегка шероховатый. Рошель тянуло к Маккензи магнитом. Её ломало, выворачивало изнутри. Сидеть с ним рядом было невыносимой — сладкой — пыткой. Боже, где она так провинилась-то?!

Автобус наконец-то подъехал к школе. Рошель первая вылетела из автобуса, поблагодарив учителя за поездку и быстро помахав Уинги.

«Дурацкий сестринский инстинкт! Дурацкий Маккензи!» — злилась Мел.

Она натянула шарф на нос и глубоко вдохнула — на нём ещё остался его запах.

Запах прелых листьев и тёплой осени.

➰➰➰

Буду кратка: спасибо, что читаете❤️Как пишут американцы,Хохо