15

meow-laoda

Гости прибыли еще до полудня. Две маленькие девочки, маленький мальчик и их родители — все являлись соседями.

Эта вечеринка по случаю дня рождения казалась немного странной: гости были полны энтузиазма и волнения, но хозяева выглядели рассеянными.

Сесси заставляла себя улыбаться, а Ник продолжал смотреть на Мишу, которая все время сидела тихо. Ни подарки, ни торт не вызывали у нее интереса.

Время от времени она улыбалась детям, но это была улыбка, которая не должна появляться на детском лице.

Было бы неправильно назвать ее улыбку фальшивой. Это выглядело так, как будто... Миша устала. Даже простое пребывание в этом месте истощало ее энергию, но девочка знала, что люди находились здесь ради нее и не хотела их подводить...

Леви отвечал за съемки, поэтому его впечатлило ее поведение.

Он подумал, что опыт Миши немного похож на опыт Лэрда, когда тот был ребенком...

Тогда Лэрд находился в одиночестве перед страхом неизвестности, был не в силах говорить, не в силах просить о помощи.

Но Миша немного счастливее Лэрда. По крайней мере, у Анджелы имелся такой же опыт, и теперь даже мать склонна верить Мише. Пусть отец не верил, он не ненавидел свою дочь, а вместо этого беспокоился о ней и хотел помочь.

Лэрд же...

Поскольку он потерял мать будучи в пятилетнем возрасте, а кровные родственники не оказали ему поддержки и защиты, его дорога была темной, и ему пришлось разобраться во всем самостоятельно.

Леви оглянулся.

Лэрд сидел рядом с рыжеволосой мамой. Гостья услышала, что "доктор Кейтс" — друг Ника и детский психолог, поэтому с энтузиазмом обсуждала с ним темы воспитания.

Все, что говорил Лэрд, было вполне приличным, по крайней мере, не содержало ничего особенно глупого.

Леви задавался вопросом: "Если бы Лэрд Кейтс никогда не терял свою мать, никогда не видел "дверей раздора", мог бы он вырасти в безопасности?.. Возможно, роль, которую он сейчас играет, на самом деле стала бы для него настоящей".

После обеда взрослые болтали сидя на диване, Миша рисовала на маленьком деревянном столике в тени дерева, а остальные дети бегали в доме и во дворе.

Маленький Энди уже познакомился с гостями. Трое детей вели себя очень оживленно, и Энди учил их отбивать мяч ногами. Дети были еще слишком малы и обучались с трудом, однако Энди мог получить чувство победы большого ребенка.

Пока Миша рисовала, Лэрд сидел рядом и наблюдал за ней.

Она согласилась, не отвергая, но и не особенно приветствуя.

Лэрд заметил, что когда Энди вынул мяч, Миша начала на него глазеть, а когда он начал играть с двумя детьми, взгляд Миши вернулся к бумаге.

Кто знает, заметила ли она что-то или беспокоилась о том, что сделает Энди.

Лэрд признался Мише, что тоже видел эти вещи.

Он говорил очень кратко и не использовал никаких коммуникативных уловок, чтобы успокоить или побудить ребенка, а просто упомянул то, что случилось с ним в детстве.

Миша легонько кивнула. Ее глаза были спокойны, она доверилась ему.

Есть некоторые вещи, которые могут подтвердить друг другу только люди с похожим опытом. Другие не смогут притвориться, говоря: "Я все понимаю".

Поэтому Миша не отмахнулась от вопросов Лэрда и отвечала на них, продолжая рисовать.

Рисунки Миши были весьма обычными, не такими, как в фильмах ужасов.

Лэрд показал Мише рисунок, который был прикреплен к записям Анджелы, тот самый, нарисованный самой девочкой: из полуоткрытого дверного проема показалась рука.

— Почему ты подарила этот рисунок Анджеле? — спросил

Лэрд. — Дверь на нем особенная? Например, похожа ли дверная ручка на руку?

Маленькая девочка нахмурилась и посмотрела на него, как бы говоря: "О чем ты говоришь?"

Она немного подумала, прежде чем смогла упорядочить его слова, и объяснила Лэрду истинное содержание рисунка.

На самом деле она нарисовала не "приоткрытую дверь, ручка которой имела форму руки". Это было скорее: "двойная дверь закрылась почти полностью, и тут из нее высунулась рука, ухватилась за край и попыталась потянуться вперед, чтобы до чего-то дотронуться".

Конечно, детские рисунки с трудом передавали такую ​​сложную динамику, поэтому Миша нарисовала так, будто рука — дверная ручка.

Хотя Миша любила рисовать, ее способности к рисованию не намного лучше, чем у других детей.

— Так... она — Елена? — спросил Лэрд.

Миша кивнула. Лэрд заметил, что когда кто-то произносил это имя, в глазах Миши появлялся страх.

Лэрд поднял голову и увидел Леви, стоявшего во дворе с фотоаппаратом в руках, который уставился в их сторону.

Диктофон-ручка все еще находился при Лэрде, и Леви всегда мог слышать разговор между ним и Мишей.

Казалось, Леви был очень одержим именем "Елена". Но Лэрд пока не планировал спрашивать об этом напрямую.

В это время Миша посмотрела в центр двора. Она перестала рисовать, а ее лицо побледнело.

Лэрд проследил за ее взглядом.

Она смотрела на маленькую девочку в красной юбке, которая стояла под окном дома лицом к стене, сложив руки перед лбом...

Прежде чем Лэрд успел что-либо спросить, Миша, чье лицо стало почти безумным, отбросила кисть для рисования и подбежала прямо к ней. Она схватила девочку:

— Что ты делаешь!

Девочка в красной юбке испугалась. Она испуганно посмотрела на Мишу, а затем заглянула в комнату.

Взрослые в гостиной переглянулись и были ошеломлены необъяснимым гневом Миши.

Одна гостья, мать другой девочки, сказала:

— Они играют в прятки. Если хочешь присоединиться...

— Нет! — крикнула ей Миша, одновременно глядя на родителей. — Я же вам говорила! Здесь нельзя играть в прятки! Позовите их! Позовите их всех!

Испуганная девочка в красной юбке оторвалась от Миши и побежала к матери.

Взрослые, находившиеся в комнате, явно не могли понять сути и думали только о том, как утешить этого явно психически неуравновешенного ребенка.

Сесси стояла позади них, ее глаза уже покраснели.

Она смутно догадывалась, почему Миша так себя вела, и оттого еще больше не знала, как поступить.

Лэрд подошел, похлопал Мишу по плечу, наклонился и прошептал:

— Не бойся, я пойду их искать.

Казалось, что он просто пытался уговорить ребенка, так что в этом не было ничего необычного.

Леви на мгновение задумался и последовал за ним. Немного странно, что он сделал это с фотоаппаратом в руках: несколько спрятанных детей — не редкие дикие животные... Но ему было лень заботиться об этом. В худшем случае его воспримут как фотографа-извращенца.

Когда Лэрд проходил мимо Миши, та попыталась схватить его, но не смогла.

А когда они поднялись наверх, Миша прислонилась к двери и крикнула:

— Не надо смотреть.

Родители были совершенно сбиты с толку странными высказываниями ребенка.

На самом деле Лэрд не до конца понял. Он стоял к ней спиной, но сделал жест "ОК".

Дети, прятавшиеся наверху, слышали крики Миши. Идея поиграть в прятки принадлежала Энди. Он часто приходил в этот дом и знал, что Миша — странная малышка, которая не разрешала играть в прятки.

Он посмотрел много фильмов ужасов. Миша очень хорошо подходила под образ персонажа-ребенка такого фильма. Энди все время подозревал, что в этом доме обитают привидения, поэтому ему все больше и больше хотелось поиграть здесь в прятки.

Услышав крик Миши, Энди с угрызениями совести высунул голову из-за двери и случайно увидел Лэрда.

— Где двое других детей? — спросил Лэрд.

— Я тоже не знаю, — ответил мальчик, — они спрятались сами.

Он крикнул и попросил их выйти. Издалека послышался голос девочки. Она сказала, что не хочет выходить одна и сдастся, когда выйдет Энди. Если бы она вышла сама, то признала бы поражение.

Лэрд взял Энди и нашел ее в ванне.

Где-то прятался и не издавал ни звука еще один мальчик.

Может быть, он слишком "умный" и считал, что зов снаружи — это уловка, призванная заставить его признать поражение.

Сесси и Ник тоже поднялись наверх.

Пока они утешали Энди и найденную девочку, Лэрд направлялся в комнату Миши.

На двери висел рисунок, изображающий Мишу, под ним была цветная наклейка с надписью "Принцесса Миша".

Когда Лэрд собирался открыть дверь, изнутри раздались какие-то шорохи.

Он открыл дверь, и звук, доносившийся из-за занавесок, стал более очевидным.

Это были очень толстые занавески из плотной ткани темно-розового цвета, с нарисованными на них звездами и сердечками, шедшие от потолка до пола.

Занавески слегка двигались, и самая выступающая часть находилась примерно на уровне талии взрослого человека.

Лэрд не мог вспомнить имя мальчика, поэтому подошел как можно проще и сказал:

— Молодой человек, выходи. Они действительно больше не хотят играть. Они тебе не врут. Слушай, Энди уже вышел, а если ты не выйдешь, то вся газировка будет выпита...

Пока он говорил, то услышал, как Энди кричит в другой комнате:

— Боже мой! О, Боже мой! Ты не можешь здесь спрятаться! Смотри, ты испачкаешь одежду!

Затем послышался голос Сесси:

— Все в порядке, все в порядке. Энди, идите поиграть во что-нибудь другое...

Младший мальчик вылез из шкафа для одежды и хныча извинился перед Сесси.

Он только что слышал, как кричит Миша, но не понимал почему. А когда увидел, что наступил на длинный подол платья, то почувствовал, что сделал что-то не так, поэтому еще больше испугался и не решился выйти.

Лэрд уставился на занавески и медленно, шаг за шагом, двинулся вперед.

Занавески снова зашевелились.

Лэрд протянул руку, и что-то за занавесками снова двинулось. В результате занавески вздулись и постепенно приблизились к кончикам его пальцев.

Когда ткань находилась совсем недалеко от него, рядом внезапно появился Леви и схватил Лэрда за запястье.

— Уйди, — Леви грубо оттащил Лэрда и, прежде чем тот успел что-то сказать, раздвинул занавески.

Бледная рука почти коснулась полы одежды Леви.

Леви сделал шаг назад, а рука взметнулась в воздух и вернулась к двери, упершись в раму.

За занавесками должно находиться окно, но теперь там была вертикальная и узкая щель.

Ее ширины хватило бы всего на одного человека, поэтому она не закрыла окно полностью. Вместо этого щель наложилась прямо на него. Как будто кто-то наклеил на окно слишком объемную картинку.

У этой штуки отсутствовала дверная панель, так что, возможно, ее не следовало называть "дверью".

Будь то врата или щель... Если определять "дверь" как физический разделитель, соединяющий две области, то увиденное также можно было назвать своего рода "дверью".

Сначала одна рука исчезла, а затем из двери вытянулись две руки.

Они были серо-белыми, очень худощавыми и напоминали пару женских рук.

Но там, где заканчивались руки, находилось не продолжение человеческого тела, а кусок той же серо-белой кожи.

Ни бумага, ни камень, ни дверная панель, встроенная с другой стороны...

Текстура выглядела как ровный кусок кожи.

Он так плотно прилегал к другой стороне "двери", что было неизвестно, сколько места он мог занимать за узким проходом.

Когда кожа слегка подрагивала, на ней появлялись бугорки и шрамы неправильной формы.

Руки постепенно приблизились к полу, поддерживая "дверную раму" с обеих сторон и начали отталкиваться назад, как будто пытались выдавить нечто из двери.

Но это нечто не могло покинуть дверь, только одна рука была в состоянии вытянуться и махнуть.

Леви все еще держал камеру в режиме съемки.

Он услышал "щелчок", а когда обернулся, то увидел, что Лэрд запер дверь.

Сесси и несколько детей находились в коридоре на том же этаже. Они могли прийти к этой комнате в несколько шагов. Он не хотел, чтобы они это видели.

Миша уже предупреждала: "Если вы способны увидеть ее, то и она способна видеть вас".