11 глава

11главаХейзел Смит

Стрелка спидометра дрожит, застыв на отметке 170 км/ч. Мотор ревет, пожирая километры трассы. До школы оставались считанные минуты, и я намеревалась выжать из своей машины максимум. Невио сегодня не со мной – слава богу, хоть в этом повезло. Родители отдали ему одну из машин из гаража. Теперь у нас раздельный транспорт, и это избавляло меня от его вечного нытья.

Шоссе казалось практически пустым, лишь огоньки фар мелькали вдали. Нажимаю на педаль газа ещё сильнее, обгоняя редкие машины, мелькающие в зеркале заднего вида. Ветер свистел в щелях окон, создавая ощущение полета, и адреналин приятно покалывал кончики пальцев.

Внезапно завибрировал телефон, вырывая меня из этой бешеной гонки. Я слегка сбросила скорость, нажав на кнопку гарнитуры, встроенной в зеркало заднего вида.

— Хейзел, привет, не отвлекаю? — прозвучал в трубке знакомый голос.

— Нет, конечно, не отвлекаешь Лин, — я поймала себя на том, что говорю немного запыхавшись. Сняла темные очки, ощущая, как солнечные лучи коснулись лица, и бросила их на пассажирское сиденье. — Всё в порядке? — невольно вырвалось у меня, когда я услышала издалека детский лепет.

— Да, всё хорошо, я с Эмили, кормлю её.

— Понятно, с ней сейчас всё в порядке? — поинтересовалась я, одновременно хватая в подстаканнике банку колы. Открыв её, делаю жадный глоток, стараясь утолить внезапную жажду.

— Да, после больницы проблем не возникало, она даже радостнее стала, что ли. Врачи выписали курс лекарств. К счастью, она идёт на поправку и сейчас, кажется, забыла обо всём плохом.

Я не могла сдержать улыбки.

— Рада за неё, вам с ней не тяжело? Вы справляетесь? Хотите, я отправлю вам няню?

Лина рассмеялась в ответ.

— Хейзел, нам хватило вещей и мебели, которую ты для неё отправила. Если ты ещё няню отправишь, директриса нас сожрёт.

Я резко повернула руль, отгоняя ненужные мысли и въезжая на съезд с трассы.

— А что, вам тоже нужен отдых? Ты же знаешь, как это тяжело – в подростковом возрасте ухаживать за годовалым ребёнком.

— Да, соглашусь, это совсем нелегко, тем более когда она просыпается посреди ночи, но всё равно она милая… – в голосе подруги послышалась усталость.

— Хейзел, я звонила тебе кое о чём попросить.

Я насторожилась. Ли, Май и Лин обычно никогда ни о чём не просили, напротив, это я постоянно отправляла им подарки или что-нибудь ещё, смущая их. Если они что-то просят, значит, что-то случилось.

Я не отрывала взгляд от дороги и уже хотела спросить, о чём она хочет попросить, но Лина меня перебила:

— Ничего не случилось, не переживай, — сказала Лина, будто читая мои мысли. — Просто у Люсинды, Фиби и Элоизы на следующей неделе будут соревнования по футболу, мы с Ли и Майей не сможем прийти и не знали, что делать из-за этого. Я хотела попросить тебя…

Фанатки, что ли? У них соревнования, ну такое я пропустить не могу.

Впереди показалось знакомое здание школы. Считыватель сканирует метку, и ворота медленно открываются, и я выезжаю на подземную парковку.

— Для меня это не проблема, конечно, я приду, Лин, не волнуйся об этом.

— Чтобы я без тебя делала. Девочек очень обрадует твоя поддержка, — пробормотала Лин, ее голос слегка задрожал, и я, припарковывая машину, сказала:

— Ты чего, Лин? Это же просто соревнования, не расстраивайся. Если надо, я помогу, только попроси.

Я выключила машину, схватила сумку с сиденья и вышла из машины. Парковка ломилась от дорогих машин известных компаний – типичный пейзаж для нашей школы.

— Ладно, Лин, мне пора на урок, в школу, а то я и так опоздала ко второму. – Я подошла к лифту, нажимая кнопку и ожидая его. Лина пожелала удачи на уроках и отключилась.

Двери лифта плавно закрылись, и я почувствовала, как кабина тронулась вверх. В тесном пространстве отражались огни парковки, мелькая в зеркальной отделке. Смахнув невидимую пылинку с сумки, я машинально поправила воротник рубашки. В голове прокручивался разговор с Линой. Что-то в её голосе заставило меня насторожиться. Обычно она такая жизнерадостная, а тут… словно тень усталости и беспокойства. Что-то здесь не так.

Мелькнул первый этаж, затем второй… В лифте играла ненавязчивая музыка, но сейчас она казалась мне какой-то фальшивой.

Наконец, лифт остановился на нужном этаже. Двери разъехались, открывая вид на просторный холл, залитый солнечным светом.

Прохожу через школьный коридор, в ушах звенит тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами из классов. Смотрю на часы – опоздала на второй урок! «Неужели всё так плохо?»

Вспоминаю расписание. Второй урок… алгебра! Вот это засада! Контрольная!

Глубоко вдыхаю и, набравшись смелости, направляюсь к кабинету математики. Лучше поздно, чем никогда. Стук в дверь. Тихий гомон стихает.

— Войдите, — слышу строгий голос учительницы.

Открываю дверь и, потупив взгляд, прохожу внутрь. И весь класс поворачивается в мою сторону. Тут же замечаю Хантера: он сидит на последней парте, развалившись, и смотрит в окно. В памяти тут же всплывает вчерашний день, когда мы с Хантером оказались в открытом море, убегая от Кея. До сих пор помню ледяную воду, бьющую в лицо. Меня тогда охватила паника, ведь я совсем не умела плавать! Я начала тонуть, барахтаясь в воде. Если бы не Сэм и Хантер, я бы точно не справилась. Они среагировали мгновенно, вытащили меня из воды и, наверное, спасли мне жизнь. Потом девочки, перепугавшись не на шутку, увезли меня домой, укутав в плед, отпаивали горячим шоколадом и сушили волосы.

— Ты где была, Хейзел? — строго спрашивает мисс Беннет, приподнимая брови.

Учительница смотрит на меня испытующим взглядом. Ее темно-каштановые волосы аккуратно собраны в пучок, а на шее – тонкая нитка жемчуга.

Я запнулась, чувствуя, как в голове мелькают самые нелепые оправдания. «Хомяк … нет, слишком избито. Кошка рожает… тоже не годится.» В итоге выпалила я, слегка покраснев:

— Эм, понимаете, мисс Беннет… — начала я, нервно улыбаясь. — В общем, у нас сегодня утром во дворе… белка поселилась! И она застряла в мусорном баке, когда пыталась стащить мой бутерброд! — Я послала убийственный взгляд Ребекке, которая пыталась не засмеяться. — Я просто не могла пройти мимо, понимаете? Нужно было спасти белку. Она очень поранилась, и я не могла оставить животное в беде. Пришлось организовывать спасательную операцию с привлечением ближайших прохожих. Ну, и пока мы её вытаскивали… время как-то незаметно пролетело.

Мисс Беннет посмотрела на меня так, словно я только что призналась в краже бриллиантов королевы Елизаветы. Нет, хуже. Словно я только что заявила, что Земля плоская, а кошки — это переодетые марсиане. Весь класс замер в какой-то ошеломлённой тишине. Даже обычно гогочущие парни на задних партах притихли, уставившись на меня, как на экспонат в музее. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, и пожалела, что не придумала историю про похищение инопланетянами. Это, наверное, звучало бы правдоподобнее.

Мисс Беннет молчала. Её взгляд, казалось, сверлил во мне дыру. Я уже начала представлять, как меня вызывают к директору, а потом исключают из школы за «нанесение морального ущерба образовательному процессу посредством абсурдных оправданий». Наконец, она медленно, с нажимом произнесла:

— Хорошо. Садись на своё место. Но чтобы это был последний раз!

Я облегчённо выдохнула и быстро проскользнула к своей парте. Ребекка, сидевшая рядом, подмигнула мне, с трудом сдерживая смех. Контрольная по алгебре, ложное спасение белки — сегодняшний день явно будет запоминающимся.

Мисс Беннет вздохнула и, покачав головой, положила передо мной листок с контрольной.

— Спасибо, мисс Беннет, — поблагодарила я и принялась быстро осматривать задания.

Я ухмыльнулась, взглянув на листок контрольной. Передо мной лежали знакомые уравнения и неравенства. Вчерашняя вылазка с Ребеккой и Ноланом в кабинет математики оказалась не напрасной.

Оставалось решить всего два последних примера. Подняв глаза, я заметила Хантера. Он сидел, нахмурившись, подперев голову рукой и задумчиво смотрел на свой листок. Видно было, что он колеблется, не зная, какой ответ выбрать. Хоть я и ударила Хантера в раздевалке, но все же он спас меня от Кея. Вспомнилась вчерашняя ситуация, и я решила отблагодарить его за то, что он мне помог.

Слегка повернувшись в его сторону, я тихонько прошептала:

— Хант… — уже хотела начать я, но почему-то передумала и сказала: — У меня есть вопросы… Хочешь, могу помочь?

Хантер вскинул голову, удивлённо посмотрев на меня. На его лице промелькнуло секундное замешательство. Потом его лицо исказила гримаса, взгляд стал холодным и злым.

— Ты действительно думаешь, что я приму от тебя помощь? — процедил он сквозь зубы достаточно громко, чтобы услышала только я. — Блокнот? Ты думаешь, я забыл, что ты мне сделала в раздевалке? Я не прощаю просто так, Хейзел Смит.

В его словах сквозила неприкрытая злость.

— Тогда зачем ты спас меня? — выпалила я, не в силах сдержаться.

Хантер усмехнулся, и в его глазах мелькнул недобрый огонёк.

— Я тебя ненавижу, — прошипел он, понизив голос. — Но не настолько, чтобы бросить умирать. Мне не нравится, когда люди умирают передо мной. Если хочешь умереть, умри, пожалуйста, где-нибудь подальше, чтобы подозрения в убийстве не падало на мои плечи.

Я незаметно достала свой блокнот, в котором вчера мы с Ребеккой и Ноланом переписали ответы. Аккуратно прикрывая его рукой, стараясь не привлечь внимание мисс Беннет, я протянула его Хантеру.

— Хватит упрямиться… — тихонько проговорила я, кивнув на блокнот. — Посмотри, может, что-нибудь пригодится. Главное, не спались. И верни через две минуты.

Хантер сверлил меня взглядом, словно рентгеном. Он прищурился, и я заметила, как дёрнулся уголок его губ – то ли в усмешке, то ли в раздражении.

— Отвали, — прошипел он, даже не взглянув на протянутый блокнот. – И вообще не лезь ко мне.

— Заткнитесь, оба! Вас сейчас мисс Беннет из класса выгонит, — предупредила Эшли.

Я почувствовала, как вспыхивает гнев. Да кто он такой, чтобы так со мной разговаривать?

— Не беси меня, Хантер, — огрызнулась я шепотом, стараясь сохранить самообладание. — Возьми блокнот. Это тебе в благодарность за то, что ты меня спас, за то, что не дал утонуть.

Его глаза вспыхнули.

— Ты что, глухая? Я сказал, что не хочу твоей помощи, — процедил он, наклоняясь ближе. От него пахло приятным парфюмом и какой-то странной горечью, от которой по спине пробежали мурашки. — Я тебя спас не для того, чтобы ты мне потом «спасибо» говорила. Поняла?

— Хантер, Хейзел, у вас что-то происходит? — прозвучал ледяной голос мисс Беннет. Весь класс замер, устремив на нас свои взгляды.

Хантер вздрогнул так, что едва не выронил ручку. Я быстро захлопнула блокнот и попыталась спрятать его под парту, но было поздно. Мисс Беннет собственной персоной уже направлялась к нам.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Ситуация вышла из-под контроля. Мои мысли бешено метались. Что делать? Как выкрутиться? Белка? Опять белка? Не прокатит.

Мисс Беннет, как грациозная пантера, двигалась к нам с неумолимой скоростью. В её глазах читалась сталь.

Лихорадочно соображая, я почувствовала, как в голове пульсирует мысль: «Нельзя дать ей его увидеть, нельзя!» Не глядя, всем телом повернулась к окну, вложила в бросок всю свою энергию и выкинула блокнот в окно.

— Хейзел! — закричала она, наконец очнувшись. — Что это значит?

Я почувствовала, как весь класс затаил дыхание и смотрит на меня, даже подруги были озадачены моим поведением. Невио выглядел так, будто пытался не засмеяться. Время словно замедлилось. Мисс Беннет стояла надо мной, словно статуя правосудия, и впереди маячила неминуемая расплата.

В голове мелькнула тысяча оправданий, но ни одно из них не казалось достаточно правдоподобным. Белка, конечно, уже не сработала бы. Нужно было что-то оригинальное, что-то… абсурдное.

Я судорожно сглотнула и взглянула на мисс Беннет своими самыми невинными глазами.

— Мисс Беннет, простите! Просто… понимаете, там эта… редкая… бабочка! — Я придумывала на ходу, и это выглядело глупо, нелепо, но это лучше, чем признаться в краже ответов. — Зеленопо́лосый махаон! Я просто хотела её поймать и… выпустить обратно! — Я сделала самое невинное лицо, какое только смогла, и указала на окно: — Ну, чтобы она могла продолжить свой вклад в экологию!

Я покраснела, понимая, насколько нелепо это звучит. Зеленопо́лосый махаон? Что за чушь! Но отступать было некуда.

— А блокнот? Он тут при чём? — ледяным тоном спросила мисс Беннет, явно не поверив ни единому слову.

— Ну… понимаете, бабочки очень боятся резких движений, поэтому я хотела его использовать как приманку, чтобы она села на него, а потом я бы аккуратно её отпустила на свободу.

В классе послышались сдавленные смешки, но я старалась сохранять серьёзное выражение лица. Я знала, что это мой единственный шанс.

— Хантер тоже видел, да, Хантер? — Я толкнула его плечом, призывая подыграть.

Я уже приготовилась к провалу, но тут в голове Хантера словно что-то перемкнуло. Лениво поворачивая голову, он закивал, будто соглашаясь со мной.

— Да… Да, мисс Беннет! Зеленополосатый! Огромный такой! Который лезет ко всем и не знает границ… — Он сделал паузу, и я замерла, не зная, чего ожидать дальше. В классе повисла напряжённая тишина. — Так и хотелось скинуть его с эльфийской башни, — закончил он, не моргнув глазом. — Не так ли, Хейзел?

Мисс Беннет нахмурилась, явно не понимая, что происходит. Она переводила взгляд с меня на Хантера и обратно, пытаясь оценить ситуацию. Она открыла рот, чтобы, видимо, обрушить на нас всю мощь своего педагогического гнева, но тут дверь класса распахнулась, и на пороге возник директор. Он держал в руке… блокнот. Тот самый блокнот, который я только что отправил в полет из окна класса.

Директор потирал рукой ушибленное место на голове, словно пытаясь унять головную боль. Галстук его был слегка сдвинут набок, а на щеке виднелась свежая красная полоса, и выглядел он крайне озадаченным.

Директор оглядел нас всех суровым взглядом, задержавшись дольше всего на мне, а затем перевел взгляд на окно, рядом с которым, как назло, находилась моя парта. Он медленно переводил взгляд с меня на мисс Беннет, потом снова на меня и снова на блокнот.

— Об… Oбъясните мне, Хейзел, что, ради всего святого, здесь только что произошло? И почему я стал мишенью для летающих блокнотов? И я знаю — знаю, что это твой блокнот, там твой почерк.

В классе повисла такая тишина, что, казалось, слышно, как муха пролетает. Мисс Беннет, оправившись от первоначального шока, окинула нас оценивающим взглядом. Она явно не ожидала такого поворота событий. Директор хмурился, ожидая ответа, а мой мозг лихорадочно генерировал новые, еще более абсурдные оправдания.

— Директор… — начала я, пытаясь придумать, что сказать. — Я… э-э…

— Хейзел, я жду. И не надо мне рассказывать лживые истории, придуманные на ходу, — произнес директор, чуть повысив голос. — Я сам видел, как этот блокнот вылетел из окна. И, признаюсь, мне не понравилось, как он приземлился на мою голову.

Невио переводил взгляд от меня к Хантеру, и его лицо расплывалось в безумной, неконтролируемой улыбке. Он явно наслаждался этим зрелищем. Я глубоко вздохнула, понимая, что попытки выкрутиться только усугубят ситуацию. Ложь больше не прокатит. Не успела я ничего сказать, как директор произнес:

— Вы оба быстро в мой кабинет.

В следующую минуту мы с Хантером сидели в кабинете директора. Хантер молча уставился на наручные часы, словно отсчитывая секунды до неминуемой казни, а я размышляла о том, как сильно мне хочется пиццы. Гавайскую? Хотя нет… пепперони! Даже запах колбасы казался сейчас божественным, как напоминание о нормальной жизни до того, как я угнала блокнот, познакомилась с зелёно-полосатым махаоном в крошечных шляпках и превратила директора в летающую мишень.

На столе директора, словно устрашающее предупреждение, лежал мой злополучный блокнот. Рядом возвышалась стопка бланков для объяснительных.

Директор, скрестив руки на груди, ходил из угла в угол. Его галстук всё ещё был набок, а на щеке красовался багровый след. Он выглядел как вулкан перед извержением.

— Хантер, я твой отец. И я знаю, когда ты говоришь правду, а когда пытаешься спасти шкуру Хейзел, — прорычал он, остановившись напротив сына. — Рассказывай, как все было на самом деле. И будь честен, Хантер. Честность — это то, чему я всегда тебя учил!

Хантер поднял голову и встретился взглядом с отцом. В его глазах плескалась решимость, которой я никогда раньше не видела.

— Отец, я говорю правду. Это я запустил блокнот, — твердо повторил Хантер, не отводя взгляда. Его челюсть напряглась, а в голосе слышалась сталь. — Я был зол. У меня было плохое настроение, и я… сорвался. Не знаю, что на меня нашло.

— Это была я, директор, — призналась я, пытаясь сделать лицо убедительным. — Мне очень жаль, директор. Извините, что попала в вас блокнотом и что заставила Хантера взять вину на себя. Это всё моя вина. Я больше никогда, никогда так не поступлю. Честно.

Директор несколько секунд молчал, сверля меня взглядом. Казалось, он пытается разглядеть в глубине моей души хоть частичку искренности.

— Хейзел… — проговорил он наконец, смягчив тон. — Я понимаю, бывают моменты, когда эмоции захлёстывают. Но это не оправдание подобному поведению. Метать предметы из окна — крайне опасно! Ты могла кого-нибудь серьёзно поранить.

— Согласна, я понимаю. Я просто… увидела паука, директор, — выпалила я и тут же прикусила язык. Идиотка! Какой ещё паук?

Видя его скептический взгляд, я поспешила исправиться:

— Нет, не паука! Скорее… очень большого мотылька! Знаете, такого, как в фильмах, что чуть ли не человека утащить может. Испугалась и случайно махнула блокнотом. Честное слово! Просто инстинктивная реакция, как у кошки, когда огурец видит. Только вместо огурца — гигантский, потенциально похищающий людей мотылек, а вместо кошки — я с блокнотом в руке. В общем, сплошная случайность, не подумайте ничего плохого!

Хантер хмыкнул, стараясь сдержать смех, но у него это плохо получилось. Директор бросил на него сердитый взгляд, и тот тут же закашлялся, делая вид, что ему что-то попало в горло. Директор, оторвавшись от Хантера, поднял брови и взглянул на меня.

— Мотылёк? Гигантский? — переспросил он, глядя на меня с нескрываемым скептицизмом. — Ты точно ничего не куришь, Хейзел? Может, проверить тебя на наркотики?

— Как вы догада… — уже хотела продолжить я, но успела вовремя заткнуться. — Курить? Директор, да я даже не знаю, как это делается! — возмутилась я, приложив руку к груди, словно меня оскорбили в лучших чувствах. — Я же отличница, почти! Ну ладно, не отличница, но и не злостный нарушитель спокойствия! Просто… человек, у которого очень развито воображение и, видимо, слишком бурная реакция на насекомых угрожающих размеров.

— Ладно, Хейзел. Допустим, я тебе верю, — произнёс он тоном, который говорил об обратном. — Хотя, честно говоря, у меня уже голова кругом от всех этих пауков, мотыльков и летающих блокнотов. Но чтобы это было в последний раз! Иначе боюсь представить, какие ещё фантастические объяснения мне придётся выслушивать.

Директор перевёл взгляд на Хантера, который, казалось, был в своей собственной вселенной. Взъерошенные тёмные волосы обрамляли лицо с острыми скулами. Он по-прежнему не отрывал взгляда от часов, словно стрелки обладали гипнотической силой.

— А ты, молодой человек, в следующий раз, если тебе захочется что-то запустить в порыве гнева, лучше сходи в спортзал и побей грушу. Или, я не знаю, порисуй. Но чтобы это не вредило окружающим и не прилетало мне в голову, — он помассировал ушибленное место. — И да, Хантер, я все еще считаю, что это ты пытаешься выгородить Хейзел.

Хантер пожал плечами.

— Просто решил проявить рыцарство, отец. Кто-то же должен был спасти даму от разъярённого директора. Ты же меня так учил.

Директор устало вздохнул, потер переносицу и откинулся на спинку кресла. Его взгляд метался между мной и Хантером, словно пытаясь понять, кто из нас актёр лучше.

— Рыцарство, говоришь? Знаешь, сынок, эту даму спасать не надо. Она кого захочет, сама съест, как пиранья, причем с приправами и гарниром. За семь лет, что она учится в моей школе, Хейзел успела съесть мой мозг ложечкой, по кусочку, каждый раз придумывая что-то новое! — Он вздохнул и посмотрел на меня с укоризной. — Она ведь, кажется, только вчера красила статую основателя школы в розовый цвет, утверждая, что это был перформанс современного искусства. А позавчера… Ох, лучше не вспоминать!

Я опустила глаза, чувствуя, как щеки заливаются краской. Статуя, признаю, была моей ошибкой. Но розовый ей очень шёл!

— Ну, директор, я просто… коммуникабельная, — проговорила я. — И, может быть, немного чересчур энергичная. И, да, возможно, у меня своеобразное чувство юмора. Но я не ем мозги! Хотя… если они хорошо сварены, а у вас они вкусные… — Я замолчала, заметив строгий взгляд директора. — Шучу! Это была шутка!

Вздохнув, он повернулся к Хантеру.

— Ладно, — принял решение директор, открывая стопку бланков. — Оба пишете объяснительные после уроков. Подробно, честно и без прикрас. Опишите, что произошло, почему, и что вы теперь об этом думаете. Хейзел, твоя объяснительная будет особенно внимательно изучена.

Некоторое время директор молчал, постукивая пальцами по столу.

— Что ж, — заявил он наконец. — Ваши признания принимаются. Но это не значит, что вы избежите наказания. Хейзел, ты будешь отрабатывать после уроков в библиотеке в течение недели. Будешь помогать миссис Грин сортировать книги и поддерживать порядок. И да, это не отменяет твоих обычных школьных обязанностей.

Я стояла, опустив голову, и чувствовала, как внутри закипает праведный гнев. Нет, я, конечно, виновата, согласна. Блокнот в окно — не самый гениальный поступок. Но библиотека? Неделя? И с миссис Грин?!

— Но, директор! Только не миссис Грин! — взмолилась я, сложив руки в умоляющем жесте. — Умоляю! Она же меня ненавидит! В прошлый раз… вы помните прошлый раз?! В прошлый раз она сказала, что я «дурно влияю на атмосферу библиотеки» и «приношу с собой хаос»! Я же просто перепутала Джона Стейнбека с Диккенсом! Ну, с кем не бывает! И случайно пролила какао на первый том энциклопедии растений… но это же можно вытереть! Ещё в прошлый раз я случайно… ну, типа, намекнула ей, что её парик выглядит несколько… э-э-э… не очень. Она потом три дня меня работой загружала.

— Достаточно, Хейзел, — оборвал директор. Он отложил ручку и посмотрел на меня поверх очков. — Неделя в библиотеке, и никаких споров. Может быть, работа с книгами немного утихомирит твою бурную энергию. Миссис Грин строга, но справедлива. И я уверен, ты сумеешь произвести на неё хорошее впечатление.

— Отец, давай лучше заставим её перемыть все окна в школе? Или пусть школьный двор уберёт!

Я повернулась к Хантеру, прожигая его взглядом. Да как он смеет?! «Рыцарь», называется! Только что сам подписал мне смертный приговор.

— Хантер! — покачал головой директор, и тот тут же изобразил невинное лицо. — Ты понесёшь наказание за ложь. Будешь мыть полы в библиотеке после уроков в течение недели. Вымоешь каждый уголок, протрёшь все стулья и, самое главное, — он многозначительно посмотрел на Хантера, — не вздумай запускать ни в кого шваброй! Ещё тебе будет поручено каждое утро поливать цветы в кабинете биологии! И следить, чтобы никто не пытался скрестить кактус с орхидеей. У меня после прошлого эксперимента до сих пор кошмары! Подростки в этой школе не могут усидеть на одном месте.

Я с трудом сдержала стон. Неделя с миссис Грин! Это хуже, чем пытка бамбуком. Хантер же, напротив, казался подозрительно спокойным, словно уже смирился со своей участью.

— Итак, — провозгласил он, — полагаю, мы закончили. Можете быть свободны. И помните, — он поднял указательный палец, — я буду наблюдать за вами обоими. А теперь идите на свой урок. И постарайтесь получить хорошие оценки. Это будет лучшим доказательством того, что вы действительно сожалеете о случившемся. Хантер, останься. Нам с тобой ещё предстоит поговорить.

Я обреченно вздохнула и, словно приговоренная к казни, медленно поднялась со стула. Автоматически нашарив на директорском столе что-нибудь съестное, мои пальцы наткнулись на тарелку с шоколадным печеньем. В голове пронеслась мысль о том, что небольшой заряд глюкозы поможет пережить предстоящую пытку. Взяв одно печенье, я повернулась к директору, невинно округлила глаза и спросила, демонстрируя печенье:

— Можно?

Директор устало покачал головой, не сводя с меня пронзительного взгляда.

— Хейзел, — тяжело вздохнул он. — Иди уже на урок. Иначе к неделе в библиотеке прибавится еще один день.

Вылетев из кабинета, я облегченно выдохнула. Свобода! Пусть и ненадолго. Предстоящая контрольная по алгебре совершенно не радовала, но хотя бы это не библиотека. Жуя печенье, я уже почти добежала до поворота в коридор, когда внезапно замерла, хлопнув себя по лбу.

— Блокнот! — вспомнила я, заставив пару проходящих мимо старшеклассников удивлённо обернуться.

Я оставила его на столе у директора! Блокнот с моими гениальными (ладно, не всегда гениальными, но точно смешными!) рисунками, зарисовками и… и… там же были записаны ответы, и последний рисунок, где я рисовала директора! Директор верхом на единороге, облачённом в строгий костюм и галстук-бабочку. Единорог изрыгает радугу изо рта прямо в раскрытую книгу по алгебре, а директор выглядит крайне озадаченным.

Дальше я рисовала миниатюрного директора, восседающего на огромной стопке печенья, словно на троне. Вокруг него плясали маленькие человечки, похожие на алгебраические уравнения, протягивавшие к нему руки, умоляя о пощаде. У директора был непропорционально большой рот, из которого вылетали надписи: «Неделя в библиотеке!», «Дважды два — четыре!», «Хейзел, быстро в кабинет директора!», «Каждый раз, когда ты входишь, Хейзел, я теряю десять лет жизни и пару волос!», «Хейзел, боюсь, у тебя талант находить неприятности там, где их нет!» Вместо мантии на нём был накинут огромный клетчатый платок, который я всегда видела на миссис Грин. И финальный штрих — над головой директора, словно нимб, парил перечёркнутый кактус. Подпись под рисунком гласила: «Директор года». Если директор это увидит… это будет концом всего! Он точно вызовет моих родителей и запретит мне вообще прикасаться к рисованию.

С тяжким вздохом я развернулась и пошла назад к кабинету директора, чувствуя себя маньяком, возвращающимся на место преступления. Дверь была прикрыта. Прислушавшись, я услышала приглушённый голос директора, отчитывающего Хантера:

— Хантер, сколько раз тебе говорили не общаться с Хейзел?! Ты же видишь, какая она! Вечно в каких-то скандалах, только репутацию школе портит. Вспомни прошлый год. Из-за её выходки с машиной мы едва не потеряли спонсора! Я знаю, что вы вчера упали с ней с яхты на вечеринке. Надеюсь, между вами ничего нет? Ты же только недавно вернулся из Кореи.

Я замерла, прижавшись ухом к двери, словно воровка, подслушивающая чужие секреты. Голос директора был низким, но каждое слово прорезалось сквозь тонкую деревянную преграду, как лезвие.

— Пап, какое тебе дело до моих отношений? Я сам разберусь.

— Хантер, я понимаю, что ты сейчас в переходном возрасте, и тебе хочется бунтовать, идти наперекор правилам. Но пойми, ты должен сосредоточиться на учебе и адаптации в новой стране. И не связывайся с такими, как Хейзел. Она просто ищет, где бы повеселиться, а тебе это ни к чему.

Я замерла, прижавшись к двери, словно к спасательному кругу.

— Пап, с каких пор ты указываешь, как мне жить? Я без тебя разберусь, — в голосе Хантера сквозило раздражение, приправленное ледяным спокойствием.

— С тех пор, Хантер, как тебе исполнилось пятнадцать, твои увлечения ставят под угрозу всё, чего мы добились! — гремел его голос. — Ты думаешь, я не знаю, что происходит в твоей жизни? Я знаю о твоих ночных нелегальных гонках в Корее, о твоих визитах в полицейский участок, о твоих вечеринках… Это недопустимо! А теперь ещё и Хейзел: вы попали в один полицейский участок в тот же день, как ты приехал!

В голове крутились обрывки разговора: «Ночные гонки… полицейский участок… вечеринки…» Ага, значит, у Хантера тоже есть скелеты в шкафу. Как интересно.

— Зато знаешь, сколько я денег срубил на этих гонках? Я занял первое место. И вообще, какая тебе сейчас разница до того, как мы попали с Хейзел в тюрьму? — отрезал Хантер.

— Не дерзи отцу! — закричал директор. Я чуть отпрянула от двери, едва не издав предательский звук. — Хантер, я не прошу тебя о многом, — продолжал директор, смягчив тон. — Я лишь хочу, чтобы ты был благоразумен. Подумай о своём будущем.

— Отец я буду встречаться с кем захочу.

— Встречайся с кем хочешь, — прорычал директор, в его голосе снова прорезалась ярость. — Но пусть это будет не Хейзел Смит!

За дверью кабинета директора разгорался настоящий пожар, а во мне с каждой секундой вспыхивало всё больше огня. Ненависть... унижение... презрение... вот что я почувствовала, услышав его слова. Он считает меня недостойной, проблемой, которой нужно избегать. Ну уж нет! Я докажу ему, чего стою.

Так значит, я не подходящая партия. Он так уверен, что я недостойна Хантера? Ну, посмотрим, как он запоет, когда я стану его главной головной болью! Ну, директор, держись, магниты, знаешь ли, притягивают не только гвозди, но и проблемы. И я, кажется, как раз собираюсь стать одной из этих проблем.

В голове завертелся план. План мести. План, как я начну встречаться с Хантером назло его отцу. Представив лицо директора, когда он узнает о наших «отношениях», я не смогла сдержать довольную улыбку. Это будет весело. Очень весело. Возможно, даже слишком весело. Но чего не сделаешь ради искусства и мести? Просто способ развлечься, добавить немного остроты в это сонное царство под названием «Международная старшая школа Эдем».

«Но пусть это будет не Хейзел Смит!» – эхом отдавались в моей голове слова директора. Наклонив голову, я начала истерически смеяться. А вот и ошибаешься. Это будет Хейзел Смит. Именно Хейзел Смит!

Я притяну к нему все те кошмары, которые он так усердно прячет за фасадом своей идеальной жизни. И Хантер не будет его трофеем. Он будет моим. Ждите, директор. Представление начинается.