7 глава

7 глава Хейзел Смит

Стоя у столика с закусками, верчу в пальцах бокал с шампанским, ледяные пузырьки щекочут кончики пальцев. «Клиника Смит» в штате Аризона – новый филиал, результат многолетних амбиций моих родителей. И толпа на мероприятии собралась неимоверная! Неудивительно, ведь оно проходит прямо здесь, в нашем огромном особняке в самом сердце Нью-Йорка! Казалось, весь высший свет решил отметить открытие больницы прямо здесь, в нашей просторной гостиной.

В зале, залитом мягким светом хрустальных люстр, толпится вся элита общества: политики с безупречными улыбками, знаменитости, сверкающие драгоценностями, партнёры родителей, чьи имена я слышала с детства. В воздухе витает терпкий аромат дорогих духов, смешиваясь со свежим запахом экзотических орхидей, расставленных повсюду в изящных вазах. Тихая мелодия пианино, льющаяся из угла зала, едва пробивается сквозь приглушенные голоса и звон хрустальных бокалов.

«Прекрасная возможность для саботажа и публичного скандала», – проносится в голове, и на губах расцветает хищная ухмылка.

Оглядываю зал, примечая знакомые лица. Мои глаза выхватывают из толпы Ребекку Эшли и Кэтрин. Они стоят в углу, оживленно беседуя с какими-то мужчинами и женщинами в строгих костюмах. Наверняка обсуждают новые инвестиции или что-то в этом роде. Зеваю от скуки.

Внезапно рядом со мной вырастает Невио. Чёрный костюм сидит на нём идеально, подчёркивая стройную фигуру. Волосы безупречно уложены, но на лице – кислое выражение, будто он случайно проглотил лимон.

— Что за унылый вид? — бросаю ему, не отрывая взгляда от зала. — Лицо попроще сделай, Кальмароне.

Кальмароне — прозвище, с детства закрепившееся за ним благодаря его любви к морепродуктам и вечно кислому выражению лица. В детстве он мог съесть целую тарелку кальмаров, не поморщившись, в то время как у меня от одного запаха начиналась тошнота.

— С чего бы это я должен кому-то угождать? — огрызается он в ответ. — Особенно тебе.

Уже собираюсь вступить в яростный диалог, как к нам подходят Элеонора и Дэвид Кларксоны, близкие друзья моих родителей. Владельцы огромной технологической корпорации, они – одни из самых влиятельных людей в этом штате. Элеонора сама подняла компанию с нуля, начав с маленького гаража и превратив её в многомиллиардную империю. Дэвид – гениальный программист, но без деловой хватки Элеоноры их компания давно бы обанкротилась. Они муж и жена уже больше тридцати лет.

— Хейзел, дорогая! Как ты? — Элеонора обнимает меня, и я чувствую лёгкий аромат её дорогих духов.

— Всё отлично, Элеонора. Как ваши дела? — улыбаюсь я, натягивая ледяную маску принцессы, отточенную годами практики.

— Прекрасно, дорогая. Мы с Дэвидом очень рады за твоих родителей. Открытие филиала в Аризоне – это огромный шаг вперед для «Клиники Смит». Они всегда мечтали об этом.

Дэвид кивает, его взгляд скользит по залу. Он выглядит слегка рассеянным, словно все еще погружен в какие-то свои алгоритмы.

— Да, заслуженно, — соглашается он. — Твой отец мечтал об этом, и им это удалось.

Беседа перетекает в обсуждение последних технологических новинок, и я с трудом поддерживаю разговор. Мои знания в этой области ограничиваются умением пользоваться смартфоном и ноутбуком. Невио, наоборот, вовсю участвует в дискуссии, демонстрируя глубокое понимание сложных программных кодов и нейронных сетей.

— Спасибо, Элеонора, Дэвид, — произношу я, стараясь придать голосу как можно больше теплоты. — Мне очень приятно это слышать.

В этот момент к нам подходят мои родители. Отец, как всегда элегантный, в безупречном черном костюме, с уложенными черными волосами, выглядит так, словно только что сошел с обложки журнала. Мама, в черном атласном платье, подчеркивающем ее стройную фигуру, сияет молодостью и красотой. Ее темные волосы искусно уложены в высокую прическу, открывая изящную шею с бриллиантовым ожерельем, а на ногах, словно завершая образ роковой женщины, красуются классические темные лодочки на шпильке.

— Элеонора, дорогая, я как раз хотела тебя познакомить с моим племянником, — мама поворачивается к подруге и легонько толкает локтем Невио. Отец тоже многозначительно смотрит на него, мол, улыбайся, как будто тебе сегодня подарили миллионы долларов. — Это племянник моей сестры, приехал из Италии. Я тебе о нём рассказывала, помнишь?

— Тот самый сын твоей сестры? Конечно, помню! Очень приятно познакомиться, Невио, — Элеонора протягивает ему руку.

Невио с непроницаемым лицом пожимает ей руку и выдавливает:

— Хотелось бы, чтобы мне тоже было так приятно.

Она смотрит на него с лёгким недоумением. Я быстро реагирую, со всей силы ударив Невио в плечо, чтобы он не успел сморозить очередную глупость. Удар получается довольно сильным, и Невио начинает материться на итальянском.

— Он шутит! — заливаюсь фальшивым смехом. — Он хотел сказать, что ему очень приятно с вами познакомиться. Он просто недавно приехал и до сих пор не усвоил английский язык.

Элеонора кивает, но в ее глазах мелькает тень сомнения. Дэвид, внимательно наблюдавший за происходящим, качает головой с легкой усмешкой. Мои родители обмениваются нервными взглядами. Кажется, Невио одним своим присутствием умудрился создать напряженную атмосферу.

Стараясь разрядить обстановку, я переключаю внимание на Кларксонов:

— Как продвигается ваш новый проект с искусственным интеллектом? Слышала, вы собираетесь интегрировать его в медицинскую сферу.

Элеонора оживляется, и ее глаза загораются профессиональным азартом. Она начинает увлеченно рассказывать о последних разработках и перспективах. Дэвид время от времени добавляет комментарии, демонстрируя глубокое понимание технической стороны вопроса. Слушая их, я невольно восхищаюсь их талантом и преданностью своему делу.

Разговор перетекает в обсуждение новых технологий, перспектив развития бизнеса и политической обстановки. Невио стоит рядом, скрестив руки на груди и хмурясь. Кажется, он совсем не заинтересован в происходящем. Он явно не понимает ни слова из того, что говорят эти люди. В какой-то момент он поворачивается ко мне и шепчет на ухо:

— Когда уже закончится этот цирк? Я хочу есть.

В ответ я лишь закатываю глаза, понимая, что вечер обещает быть долгим и полным сюрпризов.

В этот момент к нам подходит какой-то мужчина в дорогом костюме, видимо, какой-то спонсор или партнер. Родители, воспользовавшись моментом, уводят Кларксонов в сторону, чтобы поприветствовать других гостей и, вероятно, обсудить выгодные сделки.

— Веди себя нормально, Невио, не позорь меня, — шиплю я ему в лицо, когда мы остаемся одни. — Ох, почему же Ава не пришла?

Невио закатывает глаза.

— Это ты позоришься, крича на весь зал. И вообще, в этом месте есть хотя бы уборная?

Я тоже закатываю глаза в ответ, мысленно представляя, как топлю его голову в фонтане перед главным входом. Мимо нас проходит официант с подносом, полным шампанского. Преграждаю ему путь:

— Извините, вы не могли бы проводить этого джентльмена в уборную?

Официант кивает:

— Конечно, сэр, следуйте за мной.

Когда они уже собираются уходить, я поворачиваюсь к официанту и добавляю с улыбкой:

— Ах да, небольшое предостережение! Не обращайте внимания на его бормотание. Сегодня он, к сожалению, забыл принять лекарства. И искренне советую не вступать с ним в разговоры. Иногда, в приступе забывчивости, он становится… несколько агрессивным. Знаете, нападает.

Поворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как спиной прожигает взгляд Невио. Пахнет надвигающимся скандалом, и мне это нравится. Проходя мимо столика с закусками, хватаю горсть шоколадок и отправляю их в рот, наслаждаясь приторно-сладким вкусом, тающим на языке.

Удовлетворенно выдохнув, чувствуя, как шоколад немного успокоил нервы, я направилась вглубь зала. По пути я столкнулась с несколькими партнерами родителей. Сначала с господином Танакой, давним другом семьи из Японии. Естественно, я перешла на беглый японский, расспрашивая о его семье и последних проектах. Он был рад поделиться новостями о подрастающих внуках и успехе его последней коллаборации с известным керамистом. Затем я встретила группу итальянских инвесторов, с которыми непринужденно общалась на итальянском, обсуждая последние тенденции в моде и искусстве. Они оказались очарованы моими знаниями о новой выставке в галерее Уффици и оживленно спорили о перспективах итальянского неореализма. Мои языковые навыки, отточенные годами, работали как часы, позволяя мне с легкостью переключаться между языками и поддерживать светскую беседу.

Уже предвкушая очередной интересный разговор, я заметила высокого мужчину с приветливой улыбкой. Оказалось, это был господин Янсен, нидерландский партнер родителей. Нидерландским я, увы, не владела. Но, к счастью, господин Янсен оказался прекрасно владел американским. Мы обсудили последние тенденции в развитии зеленой энергетики, в которой его компания специализировалась, и я с удивлением обнаружила, что его идеи чрезвычайно прогрессивны и вдохновляющи. Также завели разговор о сотрудничестве их компании с родительской, обменялись мнениями о последних изменениях в логистических цепочках и сошлись во мнении, что будущее бизнеса во многом зависит от устойчивых практик. Его осведомленность и проницательность произвели на меня впечатление, и беседа оказалась на удивление продуктивной, несмотря на (отсутствие) языковой барьер.

Выхожу на балкон, прохладный ночной воздух приятно обволакивает лицо. Забираюсь на перила, чувствуя, как холодный камень касается кожи. Кладу рядом бокал с недопитым шампанским и туфли на высоком каблуке. Внизу расстилается ночной пейзаж: ухоженный газон, подстриженные кусты и деревья, чуть дальше – фонтан, в котором при свете прожекторов искрятся брызги воды. Вдали на лавочках мелькают силуэты людей, окутанные полумраком, словно призраки. Вдыхаю глубоко, пытаясь уловить ароматы ночи.

Опускаю взгляд вниз. Второй этаж – не смертельно, но если упасть неудачно, то можно и покалечиться. Впрочем, падение в фонтан с клумбами будет зрелищным.

Внезапно краем глаза замечаю мелькнувшую тень у занавески за стеклянной дверью. Человеческий силуэт, высокий и стройный, одетый во что-то тёмное, почти чёрное, словно соткан из ночи. В руках у него букет алых роз. Алые розы, словно капли запекшейся крови на темном фоне, контрастируют с бледностью его лица, скрытого тенью.

Алые розы пахнут кровью, если их дарит ненависть…

Внутри что-то болезненно сжимается. Сердце пропускает удар, замирает на мгновение, а потом начинает колотиться с бешеной, неконтролируемой скоростью. Замираю, не дыша, боясь пошевелиться, медленно поворачиваю голову, пытаясь рассмотреть незнакомца.

Его взгляд, цепкий и пронизывающий, задержался на мне лишь на долю секунды, но этой секунды достаточно, чтобы ледяной ужас сковал всё тело. Но когда я снова поворачиваюсь, там уже никого нет. Пустота. Только легкий ветерок колышет занавеску, словно напоминая о мимолетности видения.

Моргаю, пытаясь понять, привиделось ли мне всё это. Может, всё дело в шампанском или в усталости, накопившейся за долгий день? Но запах роз… Он был таким отчётливым, таким реальным. И этот взгляд… Он не мог мне показаться.

Руки непроизвольно царапают кожу до крови, словно пытаясь вырваться из собственной оболочки, из липкого кошмара, в который я погружаюсь всё глубже. Воздуха катастрофически не хватает, лёгкие горят, будто я нахожусь в эпицентре пожара, задыхаясь в дыму воспоминаний.

Внезапно чья-то рука резко хватает меня за плечо. Инстинкт хищника, дремавший в глубине души, просыпается мгновенно. Не успев толком осознать прикосновение, я с молниеносной скоростью разворачиваюсь, движимая не разумом, а рефлексами, отточенными годами упорных тренировок. В памяти всплывают спарринги в зале до изнеможения, пот, запах татами и строгий голос сенсея, повторяющего: «Защищайся, атакуй, уничтожай – стань единым целым с движением!» Удар нацелен прямо в солнечное сплетение.

Но атака обрывается, не достигнув цели. Крепкие руки перехватывают мои руки в воздухе, останавливая движение. В глазах вспыхивает ярость, готовая выплеснуться наружу.

Поднимаю взгляд, полный ненависти и готовности драться до последнего.

И замираю......

Передо мной Крис, сын Элеоноры и Дэвида, с взъерошенными волосами и растерянным взглядом.

«Какого черта?» – мысленно кричу я, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Хейзел, эй! — говорит Крис, все еще удерживая мои руки. — Чуть не отправила меня в могилу. Ты всегда так встречаешь старых друзей?

Его аккуратно уложенные белые волосы, словно свежий снег, контрастируют с глубокими чёрными глазами, в которых плещется недоумение, смешанное с… облегчением? На нём идеально выглаженная белая рубашка, строгий темный галстук, подчёркивающий бледность кожи, и чёрная просторная кожаная куртка, придающая его образу бунтарский шик. Такого жн цвета брюки свободного кроя украшены цепями, звенящими при каждом движении, словно предупреждение: «Не подходи, опасно!»

— Крис? Боже, прости, я… я не ожидала, — бормочу я, пытаясь скрыть смущение. — Что ты здесь делаешь?

Крис ослабляет хватку. Его глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас полны беспокойства.

— Вышел подышать воздухом, знаешь ли, а тут ты на перилах сидишь… с видом безнадежного романтика, только в кино так грустят. — Он хмурится, всматриваясь в мое лицо. — У тебя, кстати, вид какой-то… бледный. Все в порядке, Хейзел? Ты выглядишь так, будто привидение увидела. Может, поедешь домой? Или в больницу отвезти тебя? — в его голосе слышна искренняя тревога.

Улыбаюсь, стараясь казаться непринужденной.

— Да все в порядке, Крис, — выдавливаю из себя, стараясь придать голосу уверенности. — Просто… задумалась. Слишком много шампанского.

В этот момент внизу, на гравийной дорожке, прошли два силуэта. Они громко смеялись над чем-то, и их голоса эхом разносились в тишине вечера.

— А как учёба в школе? – поворачиваюсь к нему, отвлекаясь от мрачных мыслей. Скрещиваю руки на груди, чтобы не было видно, как дрожат пальцы.

Крис пожимает плечами, засунув руки в карманы джинсов.

— Пока успеваемость хорошая, все как обычно. Ничего нового.

Но я заметил — искорка любопытства быстро вспыхнула и потухла в его глазах, словно он пытался что-то скрыть.

— Кто это был за парень с твоими родителями? — Крис резко повернулся ко мне, —  Тот, что потом в уборную ушел?

Я демонстративно закатила глаза, вздохнув с преувеличенным страданием.

— О, это чудовище? Кузен Невио. Ненавижу его каждой клеткой своего тела.

Он хмыкает, приподнимая бровь. Ветер треплет его волосы.

— Невио? Помню его. Уже много лет не виделись. Да, он сильно изменился. Ты всегда его недолюбливала.

— Это мягко сказано, — бурчу я, вспоминая детские годы.

— А что он здесь делает? Разве он не итальянец? Или решил навестить родину матери?

Я пожимаю плечами, опуская взгляд на перила. Они холодят кончики пальцев, когда я невольно провожу по шершавой поверхности. В голове до сих пор пляшут тени недавних событий и алые розы воспоминаний, оставившие терпкий привкус во рту, но нужно держать себя в руках. Сейчас главное – не выдать себя.

— У его родителей сейчас нелёгкие времена, — вздыхаю я, чувствуя, как слова даются с трудом. — Мои решили взять его под крыло. Типа помочь, пока у его семьи всё не наладится. Мама называет это «семейным долгом», а я… я предпочла бы отдать его в детский дом.

— Он теперь живёт с вами?

— Ага, — морщусь, как будто проглотила лимон. — По соседству с моей комнатой. Каждое утро слышу, как он слушает какие-то итальянские песни. Достало.

Крис качает головой, на его губах играет сдержанная усмешка. Слышно, как где-то вдалеке бьют бокалы, а приглушённая музыка создаёт фон для нашего разговора.

— Надеюсь, вы поладите, — говорит он с нескрываемой иронией. — Лучше расскажи, что у тебя нового.

Я вздыхаю, чувствуя, как напряжение медленно отступает, словно тяжёлый плащ падает с плеч.

— Да ничего особенного, — тяну я, делая небольшую паузу. — Учёба, тренировки, полицейский участок… Стараюсь не сойти с ума.

Крис удивлённо вскидывает брови.

— Полицейский участок? Что там случилось? Ты снова ввязалась во что-то?

— Ой, да ладно, ничего интересного, — отмахиваюсь я. — Просто небольшая потасовка.

Я не вдаюсь в подробности, но Крис знает, что мои «небольшие потасовки» обычно не заканчиваются чем-то хорошим.

— Ты не меняешься, — Крис усмехается. — Кстати, слышала новую песню той группы, что мы в прошлом году вместе слушали? Она просто огонь!

— Да, помню! «Мерцающие звёзды», кажется? Люблю их. А ты смотрел новый фильм с этим… как его… ну, с тем актёром из «Мстителей»?

— Нет, — в глазах Криса вспыхивает неподдельный интерес. — Тоже хочу посмотреть. Мы можем пойти вместе в мой кинотеатр, который родители открыли в прошлом году, если ты захочешь, его как раз показывают сегодня, могу забронировать всю комнату. Там у них такие кресла… просто отпад!

— Почему бы и нет, — говорю я, сбрасывая остатки напряжения. Мне вдруг становится легко и спокойно. Протягиваю Крису руку. — Пошли, сейчас?

Крис усмехается, его глаза искрятся, как два озорных огонька в полумраке балкона. Лёгкий ветерок треплет пряди его непокорных волос.

— Обычно это парни говорят, — подкалывает он, приподнимая бровь.

Я закатываю глаза, делая наигранно-серьёзное лицо.

— Сегодня я буду твоим рыцарем в сияющих доспехах, — отвечаю я, нарочито серьёзно склоняя голову в шутливом поклоне. Он усмехается, принимая мою ладонь.

Мы направляемся к выходу с увитого плющом балкона, но я резко останавливаюсь, словно врезавшись в невидимую стену, и хватаю Криса за рукав его безупречно выглаженной рубашки.

— Стоп. Там же мои родители. Боже, они сто процентов не разрешат мне уйти. Скажут приглядывать за Невио. Или, что ещё хуже, начнут знакомить с их друзьями и партнёрами.

Ветер усиливается, донося до нас обрывки джазовой музыки и приглушенные голоса из зала. Вдалеке слышен смех – пьяный и беззаботный, словно насмешка над нашей ситуацией.

— Тогда давай искать другие пути отступления, Ромео.

Быстрым, почти кошачьим движением он подходит к перилам и, не раздумывая, спрыгивает вниз, на аккуратно подстриженный газон. Я не успеваю даже пикнуть. Подбегаю и ошеломленно смотрю вниз, не веря своим глазам.

— Крис! Крис, ты как, в порядке? – кричу, склоняясь через перила.

Снизу доносится его смех, приглушенный и веселый.

— Да все нормально! Мягкая посадка! Я когда из школы сбегал, и не такое делал, даже повыше прыгал! – Он отряхивает штаны, и его силуэт теряется в полумраке, освещенном лишь тусклым лунным светом.

Я закатываю глаза. Ну, Крис в своем репертуаре. Неисправимый сорвиголова с обостренным чувством авантюризма. Он оглядывается по сторонам, проверяя, не привлекли ли мы нежелательное внимание строгих садовников или, что еще хуже, моей мамы. Потом, озорно улыбаясь, протягивает руки вверх.

— Давай, прыгай! Будет весело!

— Ты что, спятил? Да ты меня не поймаешь, я слишком тяжелая, – отмахиваюсь, смеюсь я, но в голосе уже звучит слабое колебание.

— Да не волнуйся, я и своих друзей ловил, а они, поверь, в три раза тяжелее тебя.

Как в старые добрые времена, с замиранием сердца перекидываю ногу через перила. Внизу меня ждет мягкий газон, и Крис, с его самонадеянной улыбкой, которая обещает бурю эмоций. Задерживаю дыхание, закрываю глаза и прыгаю. Не страшно, а скорее волнительно, как перед прыжком в бассейн с ледяной водой.

Сильные руки Криса подхватывают меня. Его тело становится для меня надежной опорой. Смех вырывается из груди, немного истеричный, но искренний.

— А ты неплох! – выдыхаю, смеясь от облегчения.

— Я всегда был неплох, просто ты не всегда это замечала, – подмигивает Крис, и его ухмылка становится еще шире. Закатываю глаза, зная, что он нарочно поддразнивает меня.

— Ох, ну вот опять самовосхваление пошло. И вообще, ты держишь меня на руках. Если нас кто-нибудь увидит, подумает, что ты мой парень!

Он запрокидывает голову и заливается искренним смехом.

— Что ты смеешься? Совсем не смешно!  – ворчу я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, но губы предательски расползаются в улыбке.

В ответ он лишь сильнее смеется, из-за чего у него трясутся плечи. Мое терпение лопается, и я сильно щиплю его за бок. Крис ойкает, теряет равновесие, и мы вместе кубарем катимся по газону, хохоча до слез. Юбка задирается, обнажая ноги, волосы растрепались и липнут ко лбу, но мне все равно. В этот момент я чувствую себя такой свободной и счастливой, как будто вернулась в беззаботное детство, когда главное – это смех и приключения.

Я лежу на спине, глядя в усыпанное бриллиантами звездами небо. Лунный свет пробивается сквозь кроны деревьев, мягко освещая лицо Криса, лежащего рядом. Слышно, как вдалеке играет музыка, доносятся приглушенные голоса и плеск фонтана. Мы тяжело дышим, и смех постепенно стихает, оставляя после себя приятное чувство легкости.

— Вот это было весело, – выдыхаю, посмеиваясь.

Крис привстает, отряхиваясь от травы. Он выглядит как беглец из сказки: рубашка помята, в волосах запутались травинки, но глаза горят озорным огнем. Протягивает мне руку.

— Ну что, пойдем отсюда, Ромео? Пока нас не засекли и не отправили обратно на бал, – усмехается он, и в его голосе чувствуется намек на продолжение веселья.

Без колебаний принимаю его ладонь, и его пальцы плотно сжимают мои. Поднимаюсь, отряхивая платье от прилипшей травы. Вечерний ветерок нежно треплет волосы, в воздухе витает пьянящий аромат цветов и дорогого шампанского.

— Пошли, — отвечаю я и, не отпуская его руки, мы направляемся в ночь, сливаясь с её таинственной и манящей тьмой, и я ловлю себя на мысли, что эта безумная ночь только начинается.