8 глава

8 глава Хейзел

— Нет, Невио, не смей! — я вскинула руки, словно пытаясь остановить несущийся поезд. Невио ухмылялся, держа ноутбук над краем переполненной, пенящейся ванны. Запах лавандовой пены щекотал нос, но я чувствовала лишь приторный привкус страха, обжигающий горло. Я медленно, почти незаметно, попыталась сократить расстояние, но он, словно читая мои мысли, обернулся.

— Нищебродка, еще шаг — и твой любимый ноутбук отправится на дно этой купели — пренебрежительно бросил он, приближая ноутбук к воде.

Всё это началось с утренней ссоры, с моей злополучной чашки кофе, опрокинутой на его драгоценный телефон. Теперь он мстил, угрожая уничтожить мой рабочий инструмент.

— Хорошо, я стою на месте, — проговорила я, стараясь унять дрожь в голосе, но чувствуя, как внутри меня нарастает буря. — Пожалуйста, просто отпусти его.

Внутри клокотала ярость, хотелось разбить его холеную физиономию об кафельную стену, превратить в месиво его самодовольную улыбку.

— Хейзел! Невио! Что там у вас происходит?! — послышался голос мамы с кухни.

— Вот видишь, даже мама переживает. Невио, прекрати играть с моими нервами, отдай ноутбук! – взмолилась я, вкладывая в эти слова всю свою ненависть и бессилие.

Невио посмотрел на меня, его улыбка стала зловещей:

— Не хочу, — и в следующее мгновение, словно наслаждаясь моментом, он разжал пальцы, давая свободу падению.

Ноутбук с глухим плеском рухнул в воду, поднимая брызги, словно приветствуя свою смерть. Время будто замерло, разделившись на «до» и «после». Он действительно это сделал. Он уничтожил то, что было для меня так важно. Ублюдок. Я его уничтожу. Ярость вспыхнула в груди, обжигая горло, превращаясь в неуправляемое пламя.

— Что… что ты наделал? – прошептала я, словно боясь поверить в случившееся, боясь осознать, что теперь потеряла. Представить только, сколько труда, погибло в этой проклятой ванне…

— А ты как думаешь? Сломал твою старую рухлядь. Считай, сделал одолжение, — в его голосе сквозила нарочитая небрежность, словно речь шла о выброшенной обертке от конфеты. Проходя мимо, он наклонился к моему уху и прошептал, растягивая слова:

— Не будь такой драматичной. В конце концов, можно купить новый. — С этими словами он, как ни в чем не бывало, развернулся и направился к выходу, словно ничего не совершил.

Мои ладони самопроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в кожу, оставляя красные следы. Я больше не могла сдерживаться.

— Ты никуда не пойдешь! — выкрикнула я, срываясь с места.

Я догнала его в коридоре и, не думая, вцепилась в его шелковистые волосы, дергая со всей силы. Невио взвизгнул от неожиданности и боли, его самодовольное выражение мгновенно сменилось гримасой страдания. В следующее мгновение мы оба рухнули на пол, переплетясь в клубок ненависти. Ярость захлестнула меня, отравила разум, и я молотила его кулаками, словно одержимая, в то время как он отбивался, пытаясь вырваться из моей хватки.

— Как же ты меня достал! Тупой кусок дерьма! — выкрикивала я, дёргая его за волосы, а он, в контратаке, пытался схватить меня за руки, крича, чтобы я отпустила его. Каждая его попытка вырваться только разжигала мой гнев, накаляя атмосферу вокруг, словно в преддверии грома. Меня словно с цепи сорвало.

Он просто не понимал. Он - воплощение всего, что я ненавижу: наглости, избалованности и уверенности в том, что ему всё сойдёт с рук.

Лицо Невио побагровело от злости и удивления, словно он не мог поверить, что я осмелилась поднять на него руку.

— Ты что, совсем спятила?! — прорычал он, пытаясь схватить меня за руки и остановить меня.

В схватке, подгоняемые гневом, мы отползли к лестнице, не замечая ничего вокруг. Каждое движение Невио, каждая его попытка вырваться только подливала масла в огонь моей ярости. Я почувствовала, как мои ногти царапают его лицо, оставляя красные полосы, и в ответ Невио дернул меня за волосы так сильно, что я прикусила губу до крови, ощущая во рту мерзкий металлический привкус.

Борьба перетекает в бойню. Мы сбиваемся с ног, ударяемся о стену, добираемся до лестницы, падаем и вместе кубарем катимся вниз, ударяясь о ступеньки, пока наконец не вылетаем на пол.

Воздух выбило из легких, словно ударом под дых. Острая, обжигающая боль пронзила спину и ногу, сковала движения. Я с ненавистью взглянула на Невио, скрючившегося рядом. Виноват он. Только он.

Пальцы сами собой потянулись к его горлу, дрожа от желания задушить его, лишить его жизни, как он лишил меня моего спокойствия.

— Это всё из-за тебя, сумасшедший! — прошипела я, готовая довести дело до конца.

Вдруг чьи-то сильные руки резко схватили меня за шиворот, дергая с такой силой, что в глазах потемнело.  Я обернулась и увидела лица моих родителей, застывшие в гримасах ужаса, злости и смятения.

— Хейзел, что ты творишь?! – прорычал отец, оттаскивая меня от Невио. Его хватка была стальной, не позволяющей вырваться. Мама в ужасе прикрыла рот рукой, глядя на нас словно на чудовищ. Невио, воспользовавшись замешательством, отполз в сторону, тяжело дыша и ощупывая свои ушибленные места. Его лицо было расцарапано, из губы текла кровь, а в глазах плескалась злоба и унижение.

— Она напала на меня! Без причины! Просто психопатка! — выдавил он, указывая на меня пальцем, словно я была самым страшным чудовищем в мире. — Отдайте её в психбольницу, пока она не начала агрессировать и убивать.

— Заткнись, — процедила я сквозь стиснутые зубы, пытаясь вырваться из хватки отца. — Ты это заслужил!

Мама вздохнула, закрыв лицо руками. Я видела, как её плечи дрожат, и понимала, что этот инцидент стал для неё последней каплей.

— Что здесь происходит? Почему вы оба в шесть утра скатились с лестницы в драке? Хейзел, ты с ума сошла, что ты натворила? — мама обернулась ко мне. В её голосе слышались громкие нотки разочарования. Я подняла глаза на маму, не испытывая ни стыда, ни сожаления. Он заслужил это.

— Он… он сломал мой ноутбук! - с трудом выдохнула я, пытаясь унять дрожь в теле и восстановить сбившееся дыхание. — Он сделал это специально!

— Хейзел, неужели тебе не стыдно? — произнесла она ледяным тоном. — Неужели ты напала на брата из-за ноутбука? Неужели мы с отцом не в состоянии купить тебе новый ноутбук?

Я чувствовала, как во мне опять нарастает гнев. Брат? Невио — брат? От этой мысли хотелось истерически рассмеяться.

— Брат? Не льсти себе. Я же говорила тебе, он мне не брат — громко выдавила я каждое слово. — Мой брат – это Рэм, но не он. И дело даже не в ноутбуке!

— Хейзел, заткнись! Невио, ты как? Боже мой, посмотри на себя! — мама подбежала к нему пытаясь помочь ему подняться. Невио, держась за ушибленную руку, с ненавистью смотрел на меня. Его лицо, некогда холёное и самодовольное, теперь было покрыто ссадинами и кровью.

Отец молчал, его взгляд был прикован ко мне. В нём не было ни ненависти, ни осуждения. Он медленно подошёл, взял меня за плечи и, не говоря ни слова, отвёл куда-то в сторону. Мама продолжала ворковать над Невио, игнорируя моё присутствие, словно я была невидимкой.

Отец отвел меня в гостиную и усадил на диван. Я ощущала, как всё тело ноет после этого адского кувырка по лестнице, где каждая ступень оставила свой отпечаток. Папа подошёл к столешнице кухни, наклонился, вытаскивая что-то из нижних шкафчиков. Знала, что он там ищет – нашу аптечку. Он всегда был практичен, особенно когда дело касалось ран.

Папа вернулся, держа в руках белую коробку с красным крестом. Открыв ее, он какое-то время рылся внутри, бормоча что-то себе под нос.

— Сначала проверим твои царапины, — наконец произнес он, присаживаясь рядом. Его голос был тих, почти шепотом, но в нем чувствовалась стальная твердость. Он подсел ближе и осторожно коснулся моего носа, ощупывая его кончиками пальцев. — Не болит здесь? Вроде не сломан, но мало ли…

Я позволила ему осмотреть себя, чувствуя себя виноватой и благодарной одновременно. Виноватой за то, что устроила этот кошмар, и благодарной за то, что у меня такой отец. Убедившись, что нос цел, он кивнул и продолжил осмотр.

— Пойди умой лицо, — папа, достал из аптечки бутылочку с антисептиком. — Аккуратно смой всю грязь прохладной водой, потом промокнешь салфетками. Царапин немного, но нужно промыть, чтобы избежать заражения. Волосы…— он вздохнул, проведя рукой по моим спутанным, растрепанным прядям, — с волосами разберемся чуть позже. Сейчас главное – обработать раны.

Я послушно встала и направилась в ванную. Холодная вода обожгла кожу, немного приводя в чувства. В зеркале я увидела отражение разъяренной фурии – растрепанные волосы, красные глаза, ссадины на руках. Я действительно превратилась в чудовище. Схватив салфетки, я тщательно высушила лицо, стараясь стереть следы ярости.

Вернувшись в гостиную, я застала отца, наливающего антисептик на ватный диск. Царапин на лице было немного, больше всего пострадали волосы – всклокоченные, спутанные, словно после бури. Папа внимательно, оценивающе оглядел моё лицо и аккуратно начал обрабатывать царапины. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но я чувствовала, как гнев внутри меня постепенно утихает. Щипало, но я не шевелилась. Запах лекарства смешался с запахом лаванды, создавая странную, почти сюрреалистичную атмосферу.

Некоторое время мы сидели в тишине. Слышно было лишь размеренное тиканье настенных часов да отдалённый гул машин за окном. Лицо папы было спокойным, сосредоточенным, но я чувствовала – видела в его глазах – что у него тысячи вопросов ко мне. Он ждал, когда я сама заговорю. Отец никогда не давил на меня, он всегда давал мне возможность высказаться.

— Закончил, — тихо сказал он, откладывая ватный диск. Его взгляд, обычно такой проницательный и холодный, сейчас был полон заботы. — Волосы пострадали сильнее, — констатировал он, кивнув на её спутанные пряди. — Как себя чувствуешь? Может, выпьем колы?

— Все кости целы. На удивление.

Тишину нарушал лишь приглушенный голос из прихожей, где, я уверена, мама всё ещё опекала Невио. Её слова до меня не долетали, но и без них я могла представить, что Невио уже обклеен пластырями с головы до ног, даже если у него просто царапина на мизинце.

— Хейзел, что произошло? — наконец спросил отец, откладывая ватный диск. Его глаза смотрели прямо на меня, проникая в самую душу, чтобы выудить правду из самой глубины моей памяти.

Я посмотрела на свои исцарапанные руки. На них еще остались следы борьбы.

— Слушай, я знаю, что у тебя сейчас, наверное, миллион оправданий, – продолжил отец, неожиданно смягчившись. — Но я просто хочу знать, всё ли с тобой в порядке? И… если тебе нужна помощь, то знай, я твой отец. Это моя работа.

Я криво усмехнулась, чувствуя колючую вину за то, что заставила его так переживать.

— Кола бы сейчас не помешала, – пробормотала я.

Отец, не говоря ни слова, поднялся с кресла. Я проводила его взглядом до самой кухни, откуда вскоре донесся приглушенный звон открывающегося холодильника. Вернулся он быстро, держа в руке запотевшую банку колы. Протягивая ее мне, он слегка подмигнул.

— Специально холодная, — сказал он с легкой улыбкой. — Как ты любишь.

Я благодарно приняла банку, почувствовав, как прохладный металл приятно холодит ладонь. Открыв напиток, я жадно сделала несколько глотков, позволяя сладкому газированному вкусу растечься по языку. Кола действительно помогала. Хотя бы немного.

— Он… специально сломал мой ноутбук, пап, — прошептала я, стараясь сдержать ком в горле. Горечь и ярость, смешавшись, отравляли меня изнутри. — Он знал, что это для меня важно. Он хотел… разозлить меня.

Внутри меня все клокотало, готовое вырваться наружу. Хотелось кричать, крушить все вокруг, но вместо этого я просто крепче сжала банку колы. На ярко-красной крышке образовались мелкие вмятины от моих пальцев. Я заметила, как челюсть отца слегка напряглась. Он не любил несправедливость. Особенно когда она касалась его единственной дочери.

— Ты ни о чем не жалеешь?

— И о чем я должна жалеть? Что дала сдачи? Нет, пап, я не жалею, — я пристально посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда.

Я не хотела, чтобы он думал, что хоть сколько-нибудь жалею о случившемся. Я не была виновата. Ну, пролила кофе на телефон, с кем не бывает? Это случайность. Я даже хотела извиниться, но он не дал мне возможности это сделать.

Отец взял мою руку в свою, его хватка была теплой и твердой. Я почувствовала, как он слегка сжал мои пальцы.

— Хейзел, дочка, я понимаю тебя лучше всех, — начал он мягко. Я подняла брови, удивленная его словами. — Ты думаешь, что мы с папой Рэма всегда были такими друзьями-приятелями? В детстве мы ссорились из-за каждой мелочи, дрались до синяков. Он вечно хватал мои игрушки, а я ему назло ломал его машинки. Однажды, помню, он сломал мой любимый конструктор, космический корабль, который я собирал целую неделю! Я со злости подкинул жгучий перец ему в тарелку супа, после этого его отвезли в больницу. Знаю, что такое гнев и несправедливость. Но поверь мне, насилие – это не выход. Оно только порождает новое насилие.

— Ну, если только насилие не привело к такому… — Отец достал из кармана джинсов телефон, я заметила, что он открыл почту и что-то в ней листает. В следующую секунду он протянул его мне: — Я уже заказал тебе новый ноутбук, даже лучше прежнего. Завтра курьер его привезет.

— Спасибо, пап, — пробормотала я, чувствуя, как злость постепенно отступает, уступая место теплу и благодарности. Я притянула колу и сделала большой глоток.

— Тебе будет тяжело, я знаю. Попытайся сдерживаться рядом с Невио, — продолжил он. — Я не прошу тебя полюбить его, просто постарайся держать себя в руках.

«Держать себя в руках рядом с Невио? Да проще выучить наизусть всего Шекспира на языке жестов!» – мысленно взвыла я. Было бы это так легко. Невио будто специально провоцирует меня. Он знал, какие кнопки нажать, чтобы вывести меня из себя. И он нажимал их с удовольствием, словно от этого зависела его жизнь.

— Пап, я не могу сдерживаться рядом с ним, — вырвалось у меня. — Он будто специально достаёт меня, выводит из себя. Он радуется, когда мне плохо. Будто питается моим раздражением!

Отец внимательно посмотрел на меня, и я увидела в его взгляде какое-то понимание. Он знает меня как никто другой.

— Ладно, — вздохнула я, сдаваясь. Пора немного угомонить свой бунтарский дух. — Иногда… я попытаюсь сдерживать себя в руках. Но я ничего не обещаю. Гарантировать, что не убью его ночью подушкой, я точно не могу, честно! Ты знаешь меня…

Отец усмехнулся краем губ. В его усмешке читалось: «А я и не жду чуда». Он знал, что требовать от меня полного смирения – всё равно что просить кошку не гоняться за мышкой. Характер у меня такой же взрывной, как и у него самого. И это он мне передал по наследству!

— Я и не прошу невозможного, — ответил он. — Просто постарайся, ладно? Но что бы ни случилось, Хейзел, знай: я всегда буду на твоей стороне. Всегда. Помни это. Ты моя единственная дочь, и я всегда буду защищать тебя.

Я почувствовала, как в горле встал ком. Слова папы тронули меня до глубины души. Я всегда знала, что он любит меня и всегда только на моей стороне. Знала, но всё равно было важно услышать это вслух. Ведь он — моя скала, мой якорь, моя самая надежная гавань.

Внезапно он протянул мне кулак. Я усмехнулась, узнавая фирменный жест.

— Чтоб ты знала!

Я осторожно стукнулась своим кулаком о его, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— Я поговорю с твоей мамой и с Невио, — произнес папа, направляясь к выходу из гостиной. — А ты… постарайся успокоиться. Включи какой-нибудь фильм или почитай книгу. И постарайся не думать о мести, ладно?

Папа покинул гостиную, оставив меня наедине с моими мыслями, кипящими, как масло на сковородке, и стремительно пустеющей банкой колы. Я, откинувшись на подушки дивана, невидящим взглядом уставилась в потолок, словно там можно найти ответы на все мои злосчастные вопросы.

Сегодня… первый день Невио в моей школе. Господи, дай мне сил! Мама решила, что Невио должен учиться в «Эдеме», ведь нам обоим так будет легче. Серьезно? А меня кто-нибудь спросил? Ей-то легко говорить, она ведь не будет вынуждена каждый божий день лицезреть его самодовольную физиономию, которая так и кричит: «Я здесь! Страдай!» Неужели нельзя было отдать его в «Элиту», ну или хотя бы в «Элистон»? Зачем было тащить его именно в «Эдем»?

Мимо прошла наша кошка — золотая шиншилла по имени Розалинда, или просто Рози, как её называли все, кроме меня (я предпочитала полное имя — так величественнее). Она неторопливо прошествовала мимо, гордо неся свой пушистый хвост, как скипетр королевы, и одарила меня надменным взглядом изумрудных глаз. Затем она ступила на подоконник и стала наблюдать за улицей.

Вдруг в кармане джинсов завибрировал телефон, вырывая меня из мыслей. Я достала его и увидела сообщение — уведомление из чата «Соседство Аддамс». Открыв его, я обнаружила краткое сообщение и ссылку на видео.

Кристина: Хейзел, срочно посмотри это! Умрёшь со смеху, но сначала лучше выпей успокоительное!

Ребекка: Что это?

Кристина: Не могу объяснить, лучше сама посмотри, ты не пожалеешь!

Нолан: Ты меня заинтриговала, пойду смотреть.

Сэм: Да это улёт! Уже несколько тысяч комментариев! Хейзел, когда успела?

Я быстро нажала на ссылку, и на экране моего телефона замелькали яркие, отвратительные изображения.

Это было видео – наша вчерашняя «драка» в магазине. О, боже… Я увидела себя со стороны катающейся по полу, швыряющейся остатками яиц, истошно кричащей что-то Невио. Мы выглядели как дикари в зоопарке. А снизу было приписано: «Яйца решают: кто сильнее, брат или сестра?» Боже мой, как унизительно. Хуже не придумаешь.

Вчера мы с Крисом сбежали посмотреть кино. После сеанса мама позвонила мне с просьбой забрать Невио. Лучше бы я никогда не соглашалась. Лучше бы меня сбил автобус, а потом ещё и переехал трактор! Потому что всё, что произошло после, было сплошным кошмаром. После того как я забрала его, этот ходячий сгусток неприятностей не переставал дёргать мои нервы. Каждое его слово, каждый его взгляд выводили меня из себя. На пике ссоры мы, потеряв всякий контроль, набросились друг на друга. Хватая всё, что попадалось под руку, мы швыряли это друг в друга. А под руку попались яйца. Много яиц.

Охранник, к счастью или к сожалению, выставил нас за дверь с таким видом, будто выкидывал протухшую рыбу. И, будто сама судьба решила добавить вишенку на этот торт унижений, именно в этот момент с небес обрушился ливень, превратив остатки яичной скорлупы и желтка на наших волосах в липкую кашицу. Мы стояли посреди улицы, перепачканные яйцами с головы до ног, промокшие до нитки. А теперь этот позор в интернете, на всеобщем обозрении. Ну почему всё самое унизительное случается именно со мной?!

— Что за хрень?! — воскликнула я, уставившись в экран, как будто ожидала, что это всего лишь плохой сон и вот-вот проснусь. Вместо этого видео только набирало популярность, и комментарии появлялись один за другим.

«Дикари в магазине!» — гласил один из комментариев. «Реальная битва яиц! Вот это я понимаю — контент!» — кричал другой комментарий. Кто-то даже прифотошопил наши головы к телам гладиаторов! Я не могла поверить, что это происходит. Мы с Невио превратились в настоящих интернет-звезд — на полчаса славы!

Мама… Папа. Господи, они убьют меня. Сначала скандал с Невио, теперь это позорное видео. Ну и стыд! Как теперь смотреть в глаза родителям?! Кажется, они меня просто закопают где-нибудь на заднем дворе с табличкой: «Здесь покоится гордость нашей семьи».

Судорожно пытаюсь придумать, как остановить распространение этого видео, но понимаю, что это уже не в моих силах. Оно ушло в сеть, и остановить его – все равно что пытаться остановить бешенный ураган голыми руками. Обновляю страницу. Пять миллионов просмотров. Пять миллионов. Это кажется просто невозможным. Мы оказались в центре внимания по самым неожиданным причинам. Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза и шепчу: «Это конец…»

Я прокрутила в голове все свои прегрешения и смирилась с участью. Меня ждет ад – это точно. Но сначала надо выпить еще немного колы. Что ж, если умирать, то с полным желудком и полным осознанием собственной глупости.