5 глава

5главаХейзел Смит

Иногда прошлое возвращается, чтобы испортить настоящее.

Я буравила взглядом экран планшета, прокручивая аккаунт Невио. «Время изучить врага». Там были двухлетней давности фотки… Боже, он выглядит как типичная жертва моды! Последний пост – два года назад! Хоть у него и было очень высокое число подписчиков. Видимо, вышел на новый уровень, раз даже Инстаграм забросил. Хотя, чего я ожидала? Звезда вечеринок, тусовщик, прожигатель жизни. Неудивительно, что родители решили пристроить его ко мне, как котенка, которого нашли на улице.

Фотки пестрели итальянскими пейзажами, кадрами с каких-то гламурных мероприятий. На каждом снимке он умудрялся выглядеть одновременно напыщенно и скучающе. Я каждый раз закатывала глаза до боли в затылке.

— И вот это чудо я должна терпеть целый год? – буркнула я себе под нос, отрываясь от планшета и бросая его на сумку. Внутри жалобно звякнула бутылка колы.

Финн посмотрел на меня через зеркало заднего вида, уголок его рта дрогнул в улыбке

— Что-то не так, Хейзел?

Финн — наш личный водитель. У нас их вообще-то несколько, но с Финном мне как-то проще. Он, наверное, единственный из всех, кто не сбежал от моей «очаровательной» личности. Скорее всего, потому что он достаточно молод и еще не успел обзавестись цинизмом в промышленных масштабах. Или просто зарплата слишком хорошая.

— О, Финн, если бы вы знали, — вздохнула я, откинувшись на сиденье и разглядывая проплывающие за окном здания города. — Этот Невио — настоящий театр. Должна буду с ним жить. Представляете?

Финн слегка усмехнулся.

— Тот маленький мальчишка говняшка-Невио, так ты его называла? — произнес он, поправляя зеркало заднего вида. — Может, он изменился. Люди взрослеют.

— Да уж, — я, достала из сумки колу и с наслаждением сделав большой глоток. Пузырьки приятно защекотали язык. — Если взросление — это научиться правильно светить зубами на фото, фильтруя их так, чтобы инопланетяне позавидовали, то он, конечно, вырос.

— Ну, знаешь, Хейзел, иногда люди меняются не только внешне, — задумчиво произнес Финн, выезжая на набережную. — Может, он сейчас совсем другой человек. В конце концов, детство и юность — это одно, а взрослая жизнь — совсем другое.

Я хмыкнула, не особо веря в возможность кардинальных перемен. В моей жизни люди скорее доказывали обратное, чем подтверждали теорию о чудесном перерождении.

— Кстати, как ваш сын, Финн? – спросила я.

У Финна был маленький сын, которому требовалась дорогостоящая операция. Родители, конечно, не могли остаться в стороне, ведь Финн давно работает в нашей семье. Они пообещали все оплатить и, к счастью, сыну успешно провели операцию. Хоть я и строила из себя закоренелую циничную особу, в глубине души мне было приятно знать, что мои родители действительно заботятся о людях.

— Операция прошла успешно. Ваши родители… они настоящие ангелы. Они спасли ему жизнь!

— Не благодарите меня, — я неловко махнула рукой. — Это их заслуга. Я тут просто… моральная поддержка. — А потом, чуть более оживленно добавила: — Но я обязательно навещу его. Может, расскажу ему, как я страдаю от будущего сожительства. Он же любит всякие душещипательные истории? Могу приукрасить, если надо.

Финн кивнул, сияя от благодарности. Под его глазами ещё залегли тени усталости, но теперь они оттеняли улыбку, которая осветила его лицо. Я отвернулась к окну. Да, родители у меня хорошие. Может, слишком хорошие. Но хотя бы кто-то в этой семейке должен быть циником, верно?

Я снова взялась за планшет и продолжила листать страницу этого итальянского принца. По мере того как машина плавно тормозила, приближаясь к цели, волнение и предвкушение нарастали. Мы подъехали к приюту — месту, где, как ни странно, я чувствовала себя наиболее настоящей.

Финн выключил двигатель.

— Приехали, Хейзел.

Я выскочила из машины, чувствуя, как свежий воздух обдувает лицо. Финн достал из багажника пакеты со всякой всячиной, которую я привезла для девочек, и протянул их мне.

Он оглядел внушительную кучу пакетов, перехватив мой взгляд.

— Хейзел, может, мне тебе помочь? Тут довольно много, а ты…

— Нет, нет, Финн, не надо, — перебила я его, махнув рукой. — Я справлюсь. Ты можешь ехать. Спасибо за всё.

Мне не хотелось его задерживать. Я знала, что ему нужно отдохнуть после того, как он столько времени провел у постели сына в больнице.

Финн немного поколебался.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Всё хорошо. Увидимся завтра.

Он еще раз внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь понять, говорю ли я правду. Убедившись, что я настроена решительно, он кивнул.

— Хорошо. Тогда до завтра, Хейзел. Позвони, если что-нибудь понадобится.

Я подхватила пакеты, борясь с их весом, махнула Финну рукой и направилась к воротам приюта. За спиной остался комфорт машины и предстоящая встреча с Невио, а впереди ждали смех, объятия и настоящие, неподдельные эмоции. И, возможно, мне наконец удастся на время забыть о нависшей над головой головной боли в лице итальянского мачо.

До ворот оставалось всего несколько шагов. На секунду я задержала дыхание, словно собираясь нырнуть в омут.

В будке охранника было уютно и немного старомодно. Чистые стёкла, деревянный стол, заваленный бумагами… На столе возвышалась гора шоколадных кексов, рядом дымился чай в потрескавшейся кружке с нарисованными ромашками. А в углу, свернувшись клубочком, посапывал рыжий кот. Его шкурка блестела в лучах уходящего солнца, проникавших сквозь щель в занавеске. Пахло кофе, ванилью и немного кошачьей шерстью.

— Добрый день, Орион! Как ваш кот? Не приносил вам больше дохлых мышей? — проговорила я, стараясь сделать голос как можно более непринуждённым.

Орион поднял голову. Его лицо, изрезанное морщинами, расплылось в тёплой улыбке.

— Хейзел, вот так сюрприз! Здравствуй, здравствуй! — он кивнул на кота: — Да вот, вчера мёртвого голубя принёс, хулиган, — вздохнул он, глядя на кота с нескрываемой улыбкой.

Я невольно улыбнулась.

— Орион, я могу пройти в приют?

— Конечно, проходи, Хейзел. Ты всегда здесь желанная гостья.

— Кстати, я принесла вам подарок!

Среди многочисленных пакетов, пестрящих логотипами известных брендов, я нащупала один небольшой бордовый пакет и протянула его Ориону. Я заметила, как его глаза загорелись любопытством. Надеюсь, ему понравится.

— Что это?

— Это часы. Откройте!

Он удивленно приподнял седые брови, но послушно развязал ленточку. Внутри лежал небольшой футляр. Когда он открыл его, глаза его расширились от изумления. Серебряные часы с искусно выгравированным циферблатом отражали солнечный свет.

— Это…

— Лимитированная серия. Их привезли прямиком из Швейцарии.

— Хейзел, они очень красивые. Спасибо огромное.

Орион бережно достал часы из футляра. Его пальцы, загрубевшие от работы, осторожно коснулись гладкого стекла циферблата. Он долго рассматривал изящную гравировку, словно пытаясь что-то вспомнить. Потом примерил их, неуклюже застегивая ремешок. Поднес руку к глазам, любуясь отражением солнца на серебре.

Несколько минут он молчал, словно потеряв дар речи, потом наконец поднял на меня взгляд.

— Хейзел… они… чудесные, правда. Спасибо! Я буду их беречь, но… — он запнулся, собираясь с мыслями. — Но… сколько они стоят?

Я не удивилась его вопросу. Понимала его смятение. Однажды я подарила ему браслет за пятьдесят тысяч долларов, и он чуть не словил инсульт со своим слабым сердцем. Он был простым человеком, привыкшим к простым радостям, и дорогие подарки всегда ставили его в неловкое положение.

— Ох, немного, всего лишь 20 000 долларов.

Орион покачал головой, и я заметила легкую тень беспокойства в его глазах. Звонкий щебет птиц, доносившийся из сада приюта, казался каким-то диссонансом в этой ситуации.

— Нет, Хейзел, это слишком дорого. Я не могу их принять.

Я махнула рукой, стараясь скрыть неловкость.

— Что вы, Орион! Да бросьте! Я выбирала это с душой. Это будет оскорбление, если вы откажетесь, не так ли? — Я заговорщицким тоном добавила: — И вообще, я хочу хотя бы одного человека в этом городе, который будет знать точное время!

Шутка, казалось, немного разрядила обстановку. Орион кивнул, улыбнулся, и на его лице снова заиграли добрые морщинки. Он поблагодарил меня ещё раз, но в его взгляде читалось какое-то беспокойство.

— Носите с удовольствием!

— Спасибо, Хейзел.

Развернувшись на каблуках, звонко хлопая ими по асфальту, я направилась к зданию приюта. Меня тут же оглушила какофония детских голосов. Ветер доносил запах свежескошенной травы и, как ни странно, какой-то домашней выпечки. Прямо передо мной раскинулся двор, превращенный в бурлящий муравейник. Дети бегали, смеялись, играли в классики прямо на асфальтовой дорожке, кто-то возился в песочнице.

В животе приятно забулькала кола, напоминая о себе. Вот здесь, среди этого хаоса, я чувствовала себя на своем месте. Сердце наполнялось теплом.

Аккуратно обходя девчонок, прыгающих через скакалку, я направилась к крыльцу. Под ногами скрипела гравийная дорожка. Поднимаясь по ступеням, ощутила, как тяжесть пакетов сжимает пальцы. Деревянные ступени жалобно скрипели подо мной. Перила были выкрашены в нежно-голубой цвет, а на стенах вились плети дикого винограда, листья трепетали на ветру, предвещая скорое наступление осени.

Площадка первого этажа бурлила жизнью. Девчонки будто сорвались с цепи: носились туда-сюда, сжимая в руках потрепанных кукол и недорисованные раскраски. Казалось, они соревновались в скорости, и я боялась, что меня вот-вот снесут с ног.

Внезапно, будто по команде, передо мной резко затормозила стайка трех восьмилетних хулиганок: Люсинда, Фиби и Элоиза. Я невольно улыбнулась, узнавая в них своих маленьких фанаток.

— Тётя Хейзел пришла! — воскликнула Элоиза, задыхаясь от бега, с растрёпанными волосами и румянцем во всю щёку.

Улыбка непроизвольно растянулась на моём лице, обнажая белоснежные зубы. «Тётя»? Ну уж нет! Я медленно сняла с переносицы солнцезащитные очки, позволяя им плавно скользнуть вниз, и присела на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне.

— Тётя? Серьёзно? Вы меня старите, девчонки! — театрально возмутилась я, подмигнув им. — Я – Хейзел, сестрёнка, подружка… в крайнем случае, фея-крёстная с безлимитной кредиткой.

Я невольно нахмурилась, вспомнив слова Ребекки. Она еще утром ворчала, что мне пора сходить в салон. Неужели я и правда так постарела за эти два дня, переполненных событиями? Событиями, связанными с моей скандальной вечеринкой, приездом Невио и этим идиотским парнем из полицейского участка, который умудрился испортить мне настроение одним своим видом.

Люсинда, с озорными искорками в карих глазах, рассмеялась:

— Хорошо, сестрёнка!

Фиби с рыжими косичками, украшенными цветочками, буквально приклеилась ко мне, восторженно рассматривая мои руки.

— Хейзел, у тебя новый маникюр! Какой красивый! — она взяла мою руку в свои маленькие ладошки и стала с любопытством изучать каждый ноготок, поворачивая его то к уличному свету, то обратно, словно оценивая ювелирное изделие. Маникюр и правда получился удачным: глубокий изумрудный цвет с деликатными золотыми прожилками. Даже я не могла отвести глаз!

— Да, — я с восторгом любовалась результатом работы мастера. — Увидела его недавно в Инстаграме и не удержалась.

Мимо, словно ветер, пронеслась воспитательница, что-то крича, но её слова утонули в общем шуме. А под аккомпанемент детского смеха и гомона тут же вклинилась любопытная Элоиза:

— А сколько он стоит?

Я пожала плечами, стараясь не выглядеть слишком надменно.

— Ой, да копейки всякие. Я даже не считала, сколько конкретно уходит на маникюр. На себя, любимую, ничего не жалко. Хотя, если прикинуть массаж, уход за собой, салоны… Ну, десять тысяч долларов в месяц точно уходит.

Глаза девочки расширились от удивления.

— Ух ты! Дорого!

Вдруг Элоиза сделала шаг вперёд и спросила:

— Хейзел, а можно ты будешь моей мамой?

На пару секунд внутри меня что-то дрогнуло. Я невольно рассмеялась, но в смехе чувствовалась лёгкая нервозность. Я представила себя — вечную тусовщицу, королеву вечеринок, обожающую спонтанные поездки в Милан – в роли матери семейства.

— Ох, милая, — ответила я, приобняв её за плечи. — Как-нибудь в будущем, возможно. Кто знает, как жизнь повернется. Но пока я — твоя крестная фея, которая исполняет маленькие желания.

Я небрежно расстегнула свою сумку от Chanel и из-под шелкового платка с ароматом дорогих духов достала пачку стодолларовых купюр.

— Держите, девочки, — протянула я деньги. — Это вам на мороженое.

Девочки переглянулись, их лица застыли в немом восхищении, словно они увидели единорога. А потом ахнули хором, будто сговорились.

— Нам на целый год хватит мороженого! Зачем так много?

Я положила руку под подбородок, сделав задумчивое лицо.

— Ну, тогда это вам на целый год. И на пиццу. И на все, что захотите. Живите красиво!

Девочки завизжали от восторга и бросились меня обнимать, чуть не сбив с ног. Я чувствовала себя настоящей королевой, осыпающей своих подданных золотом. Хотя бы ненадолго. Ведь впереди ещё маячил этот итальянский принц. И эта встреча, скорее всего, не будет такой же теплой.

Трио маленьких сорванцов осыпало меня благодарностями, чистыми и искренними, как первый снег. Их щебет, словно трель птиц, наполнил коридор. Сжимая в руках заветные купюры, они вылетели из приюта, точно выпущенные из клетки птенцы, предвкушая сладкий вкус мороженого и всевозможных лакомств.

Я усмехнулась, поправила на носу солнцезащитные очки и подхватила пакеты, ощущая их тяжесть. Поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, я слышала приглушенные голоса, доносившиеся из комнат, и негромкую мелодию, игравшую на старом магнитофоне.

На площадке второго этажа было тише, чем внизу. На стенах висели детские рисунки, наивные и трогательные. Свет, проникавший через окна, рисовал причудливые узоры на стенах. Собравшись с духом, я направилась к нужной двери и постучала, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

Я постучала. Никто не ответил. Я постучала ещё раз, громче. И тут я услышала приглушённые голоса, переходящие в крик. Ссорились. Явно никто не хотел открывать дверь.

— Нет, ты откроешь!

— Нет, давай ты!

— Мне лень! И вообще, я кофе допиваю.

Я закатила глаза. «Какой-то цирк!» — подумала я, теряя терпение. Хватит с меня этих детских игр. Вздохнула. Что ж, раз не хотят по-хорошему…

Удостоверившись, что мои новые туфли смотрятся идеально, будто только что сошли с подиума Милана, я отступила на пару шагов, прицелилась и со всей силы ударила каблуком по двери. Дверь с треском вылетела ударвшись об стену, оставив после себя облако пыли и щепок. Я слегка улыбаясь, опустила взгляд на свою ногу, обутую в туфлю, и произнесла с довольной улыбкой:

— Не зря продавцы говорили, что эти туфли очень прочные. Даже каблук не отлетел!

Они втроём резко обернулись, ошеломлённые моим вторжением. Что ж, зато теперь точно проснулись! Я невозмутимо поправила съехавшее с плеча платье. Затем отряхнула несуществующую пылинку с сумки и прошла внутрь.

В комнате, куда я ворвалась, царил полумрак, сквозь неплотно задернутые шторы пробивались слабые лучи уходящего солнца. В воздухе витал легкий аромат недопитого кофе. Вдоль стен стояли три кровати, покрытые разноцветными пледами и подушками. Рядом с каждой кроватью — небольшая тумбочка, на которой теснились личные вещи: фотографии, недочитанные книги, недопитые напитки.

Вдоль одной из стен тянулся шкаф для вещей. У окна стоял большой стол, заставленный тетрадями, органайзерами с карандашами и прочими канцелярскими принадлежностями. На столе царил творческий беспорядок: листы бумаги с незаконченными проектами, разорванные стикеры, открытые тюбики с краской. Возле стола стоял стеллаж, полки которого ломились от книг самых разных жанров: от классики и фэнтези до любовных романов и научных трудов. Между книгами были расставлены фотографии — улыбающиеся лица девчонок, запечатленные на фоне моря, в парке аттракционов и на школьных мероприятиях.

На полу лежал белый мягкий ковер, на стенах висели плакаты с изображением любимых актеров и музыкантов, стикеры с мотивационными фразами и гирлянды с тыквами. Воздух был пропитан смесью ароматов ванильного ароматизатора. В углу комнаты стоял старый магнитофон, из которого доносилась приглушенная мелодия поп-песни.

Окинув взглядом общую картину, я перевела взгляд на трёх девушек. Первой в глаза бросилась Ли занималась йогой прямо посреди комнаты. В этом полумраке она выглядела особенно грациозно, словно танцовщица, застывшая в причудливой позе. Её гибкое тело плавно перетекало из одной асаны в другую, демонстрируя прекрасную физическую форму и внутреннюю гармонию.

Каштановые волосы с дерзкими красными прядями были искусно уложены в идеальную прическу, открывая тонкую шею и изящные плечи. Карие глаза, обычно лучистые и игривые, сейчас были сосредоточены на поддержании равновесия. Тонкие брови, выгодно подчеркивали выразительные глаза, а утончённый нос и нежные губы складывались в чуть заметную улыбку.

Ли, подскочив с пола, устало потёрла виски.

— Хейзел, ну ты можешь хотя бы раз обойтись без выламывания дверей? — простонала она, глядя на меня с укоризной. — Каждый раз словно землетрясение! Я уже боюсь, что у нас весь приют рухнет.

Я окинула взглядом несильно пострадавшую дверь и закрыла её.

— Девочки, эта дверь какая-то… старая, что ли? Дизайн прошлогодний, я бы сказала! Хотите, я вам новую куплю? С доставкой и установкой, разумеется.

Майя, с головой ушедшая в конспекты на своей кровати, увлеченно переписывала что-то в тетрадь и даже не вздрогнула. Её длинные иссиня-чёрные волосы были собраны в небрежный пучок, за ухом торчал карандаш. На столе стояла полупустая кружка с остывшим кофе, источавшим слабый аромат горечи, смешанный с запахом бумаги и чернил. Она лишь, не отрывая взгляда от своих записей, пробормотала:

— Хейзел, мы только месяц назад эту дверь установили. И, знаешь ли, дизайн дверей не обновляется каждый месяц, как коллекции у Prada.

Я с облегчением скинула с плеча свою черную сумку и положила горы пакетов на стол. Лина, скептически рассматривая все это, вздохнула:

— Что ты опять купила, Хейзел? Зачем ты тратишь столько денег?

— Ой, не преувеличивай, Лин. Там немного, — отмахнулась я. — Всего лишь несколько пакетов… Это безделушки и подарки вам. Еще я взяла нам немного еды.

Лина скрестила руки на груди. Её каштановые шелковистые волосы слегка закручивались у плеч. Зелёные, словно изумруды, глаза оценивающе скользнули по пакетам. Она была обладательницей красивой точёной фигуры, которую подчёркивали простая футболка и джинсы.

— «Немного» — это больше пятнадцати пакетов. Ты как вообще их донесла сюда? Сказала бы мы бы помогли.

Майя, наконец, отложила тетрадь и окинула взглядом разложенную на столе снедь.

— Хейзел, переоденься во что-нибудь из гардероба, ну, ты знаешь. А то, наверное, в платье на каблуках будет не очень удобно ковыряться в рамене.

— Умница! — Я послала ей воздушный поцелуй. — Хорошо, девочки. Пока я буду переодеваться, разложите еду. А то я в этих шпильках далеко не убегу.

Извлекаю из сумки ароматный бальзам для губ и быстро привожу себя в порядок. Шпильки безжалостно впивались в натруженные за день ноги, и мысль о скорейшей смене гардероба заставляла меня двигаться быстрее. Я быстро выудила из шкафа просторную футболку с логотипом Sex Pistols¹ и спортивные штаны с лампасами. Переодевалась я в крохотной ванной, завешанной полотенцами с забавными принтами: тут были и котики в очках, и еноты, ворующие печенье, и даже лягушка, медитирующая в позе лотоса. Каждый раз, глядя на них, я не могла удержаться от улыбки.

Помню, как мы познакомились… Никогда бы не подумала, что скучное мероприятие, организованное моими родителями, приведет к такой дружбе.

В школе гремели новости о вечеринки, о которой мечтал каждый, а я, как назло, оказалась на этой дурацкой конференции по социальным вопросам. Конечно, родители хотели как лучше, но все, чего я хотела, – это танцевать с друзьями до утра под любимую музыку с алкоголем в руках, а не слушать нудные доклады о проблемах общества. Вечеринка, к слову, была организована тем самым красавчиком, по которому я сохла уже полгода.

Сбежать было некуда, поэтому я решила хотя бы подкрепиться. Я залезла под стол, достала из сумки огромный бургер и коробку с пончиками, купленную в лучшей кондитерской города. Социальные проблемы – это, конечно, важно, но голодный желудок – важнее.

Спрятавшись под скатертью, я жадно вгрызлась в бургер. Неожиданно услышала над головой тихий смех. Подняв голову, я увидела трех девушек, которые с любопытством смотрели на меня. Это были Ли, Май и Лин.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть от стыда. С бургером и пончиками во рту это место казалось еще более неуместным.

Испугавшись, что нас заметят, я, не теряя времени, быстро взяла их за руки, потянула под стол и предложила разделить мою скромную трапезу. К моему удивлению, они не отказались. Видимо, скука и голод победили смущение. Мы вчетвером, словно заговорщики, уплетали бургеры и пончики под столом, стараясь не рассмеяться слишком громко. Когда конференция закончилась, мы разошлись по своим делам, не обменявшись даже номерами.

Через какое-то время я узнала, что те самые девчонки с конференции живут в приюте. Я начала их преследовать в хорошем смысле этого слова. Приносила им еду, подарки, пыталась завязать разговор. Сначала они считали меня сумасшедшей. Лина и Майя отворачивались, уходили, делали вид, что не знают меня, Ли хоть как-то пыталась сгладить ситуацию. Но я была настойчива.

У меня не было ни малейшего представления о том, как устроена жизнь, кроме бесконечных вечеринок и дорогих магазинов. Спустя несколько месяцев, изрядно потрепав им нервы, мне все-таки удалось растопить лед и подружиться.

Переодевшись и ощущая непередаваемый кайф от смены шпилек на тапочки с помпонами в виде единорогов, я вошла в комнату и увидела, что девочки уже разложили еду на полу вокруг ковра. В центре ковра красовались две коробки пиццы с разными начинками, четыре коробки с разнокалиберными роллами, огромный пакет чипсов с паприкой, начос с соусом гуакамоле, любимая острая курочка по-корейски и рамён Майи с непонятным количеством перца.

— Ну что, может, начнём? А то я умираю с голоду! – провозгласила я, плюхнувшись рядом с Майей на ковёр.

Мы, не теряя времени, накинулись на еду. С минуту слышалось только аппетитное чавканье и шуршание пакетов. Я откусила кусок пиццы с пепперони и закатила глаза от удовольствия.

— Что у вас нового произошло, пока мы не виделись? – поинтересовалась я, с подозрением разглядывая подруг.

Трое быстро переглянулись, обменявшись каким-то непонятным сигналом. Моё девичье чутьё сразу учуяло: что-то случилось, и они явно что-то скрывают.

— Да всё у нас нормально, Хейзел, — небрежно отмахнулась Ли, старательно избегая моего взгляда и ковыряясь вилкой в рамёне. — А у тебя что нового?

Я приподняла бровь, рассматривая их подозрительное поведение. Но не стала давить, решив выждать.

— Ох, девочки, да где уж мне угнаться за вашей спокойной жизнью! — картинно вздохнула я, хватая горсть начос с гуакамоле. — За последние две недели меня преследовали папарацци, журналисты проходу не давали из-за скандальной вечеринки наследницы Смитов. Меня снова вызвали в кабинет директора. Кстати, представляете, угораздило меня попасть на вечеринку в полицейском участке из-за алкогольного опьянения с каким-то незнакомым парнем! А он, как выяснилось, сын директора. — Я самодовольно ухмыльнулась, видя, как удивлённо расширились глаза подруг. — Вишенкой на торте – приезд Невио из Италии на целый год.

— В полицейский участок?! — воскликнула Ли, выронив палочки для рамена. Она вытерла руки о спортивные штаны и уставилась на меня, словно я была инопланетянином. — Хейзел, когда ты успела?

Я сделала глоток вишнёвого сока из жестяной банки, и шипучая жидкость приятно обожгла горло.

— Вчера, — небрежно ответила я, пожимая плечами. — На вечеринке произошла драка, ну, знаете, обычное дело для тусовок наследников. Кто-то вызвал полицию. И когда мы с Эшли уходили подальше от этих неприятностей, ко мне пристал Итан. Он был изрядно пьян, приставал с комплиментами вперемешку с бессвязным бормотанием. Но я быстро спустила его с небес на землю. А потом, уходя, я не посмотрела и схватила Эшли за руку и потянула за собой. И вот, чувствую, что меня кто-то резко тянет назад.

Я остановилась, потянулась за хрустящим начос, щедро макнула его в гуакамоле. Запах авокадо, кинзы и лайма смешивался с дразнящими нотками корейской курицы.

— И что дальше? – поторопила меня Ли, предвкушая продолжение.

— Оборачиваюсь, а это не Эшли, а какой-то незнакомый мне парень. Ну, по иронии судьбы, именно в тот момент должны были подъехать полицейские! Этот придурок пожаловался на меня и сказал, что я – извращенка и ещё пьяная. Естественно, меня проверили, и – бинго! Я и вправду была пьяна. Ну, подумаешь, выпила четыре бокальчика! – Я закатила глаза. – И за незаконное распитие алкоголя несовершеннолетними меня посадили в… темницу, ну, или как это у них называется. Ещё и заставили фоткаться для протокола!

Я передразнила полицейский тон: «Улыбочку, мисс! Это для архива!» Лина и Майя прыснули от смеха. Майя даже чуть не подавилась лапшой.

— Ну, а потом, — продолжила я, размахивая рукой, — мы сидели с этим незнакомцем почти полчаса, прежде чем в камеру не зашёл… директор! У меня чуть челюсть на пол не упала! Я ещё не дошла до такого уровня, чтобы меня по доброте душевной вызволял из участка директор. Я уже обрадовалась, что это конец моих мучений, но нет! Он повернулся к тому парню и назвал его… Хантером! А Хантер назвал его отцом! Тут-то всё и встало на свои места: он его отец, а Хантер – тот самый сын директора. Гениально! Сына он забрал, а я потом ещё два часа в этой дыре проторчала, ожидая адвоката.

Я откусила острый куриный кусочек и сделала страдальческое лицо. Девчонки, увлеченно слушавшие мой рассказ, казалось, ничуть не были поражены таким исходом событий. Наверное, уже привыкли к моим выходкам.

Лина, делая глоток сока из стакана с забавным рисунком панды, задумчиво уточнила:

— Подожди, серьёзно, это был его сын? Вот что значит судьба!Прямо как в дораме, только вместо романтики – наручники!

Майя, не отрываясь от своей острой лапши, невозмутимо бросила:

— Хейзел, тебе надо перестать встречать парней в полицейских участках. Это уже становится твоей фишкой. Скоро будешь туда как в клуб ходить, только вместо диджея – вой сирены.

— Ну, знаешь, парни из полицейского участка определенно интереснее этих гламурных мальчиков из клубов. В них хоть какая-то искра есть! А эти… как будто их клонировали в дорогом ателье и при этом забыли добавить чувство юмора!

Майя покачала головой, поправляя прическу. В нос ударил сладковатый запах её духов – что-то цветочное.

— Да уж, Хейзел, с тобой не соскучишься. Хотя, может, тебе стоит расширить горизонты ухажёров, а то скоро все полицейские участки города будут знать тебя в лицо. Интересно, как скоро они начнут делать ставки, в какую историю ты в следующий раз вляпаешься и кто будет тебя вытаскивать. Но, знаешь, я удивлена, что ты до сих пор не закрутила роман с кем-нибудь из участка.

От её слов я чуть не подавилась куском хрустящей корейской курочки. Судорожно потянувшись за запотевшим стаканом лимонада, я откашлялась. Мой взгляд скользнул к Лине, которая, казалось, пребывала в каком-то своём, далёком от нас мире. Она рассеянно рисовала пальцем круги на мягком ковре, уставившись в никуда.

— Ладно, оставим мои амурные похождения. Лина, ну а как там твой Массимо? Есть продвижения? – с хитрой улыбкой спросила я, наблюдая, как щеки подруги покрываются румянцем.

— Да какое-то там продвижение, всё как обычно. Вся Америка знает о её влюблённости, кроме него самого, – прокомментировала Ли, пожимая плечами.

— Неудивительно, я же говорила: он слепой, — пожала я плечами, пытаясь скрыть усмешку.

Майя хмыкнула, вытирая губы салфеткой.

— В этом я с тобой согласна. Он вообще догадывается, что ты буквально его сталкируешь?

Лина в ответ на её слова запустила в подругу скомканной салфеткой и закатила глаза.

Мы, увлечённые потоком моих нелепых историй, совсем забыли о времени. И тут вдруг комнату прорезал тонкий, жалобный детский плач. Я вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив из рук пакет с чипсами. В комнате повисла напряжённая тишина, сменившая смех и разговоры. Инстинктивно обернувшись, я перевела взгляд на Майю. На её лице читалась невероятная усталость, словно она сутки напролёт разгружала вагоны с углём.

— Майя, это… — начала я, но запнулась, не находя слов. — Это что сейчас было?

Майя, вздохнув, поднялась с пола и направилась к кровати, я проследила за ней взглядом, чувствуя нарастающее беспокойство. Что-то подсказывало мне, что я сейчас узнаю что-то… неожиданное. Ли и Лина обменялись нервными взглядами, на их лицах застыло что-то вроде виноватой полуулыбки.

В следующую секунду Майя вернулась, и на её руках было… живое существо! Маленький комочек в мятом одеяльце, отчаянно размахивающий ручками и заливающийся громким, требовательным воплем. Ребенок!

Мои глаза округлились до размеров блюдец. В голове пронеслось: «Что? Откуда? Когда?» Я несколько секунд просто молча смотрела, моргая, как сова. Сняла очки, протерла стекла о футболку, как будто это могло как-то повлиять на происходящее, надела очки обратно. Нет, не показалось. Ребенок никуда не исчез.

— Хейзел, — робко сказала Лина, нарушая тишину, — этот ребенок настоящий. Можешь не снимать очки в третий раз.

— Настоящий?! — переспросила я, чувствуя, как у меня отвисает челюсть, грозясь встретиться с полом. — Чей?! Подожди, Майя, ты… Что происходит?!

Майя слегка покачала плачущего малыша, пытаясь его успокоить.

— Это… эммм… скажем так, пополнение в нашей девичьей компании.

Ребенок, казалось, немного притих, прислушиваясь к её голосу. Затем, бережно прижав его к себе, она осторожно передала малыша Ли, которая с нескрываемой осторожностью приняла ребенка на руки и начала нежно покачивать, прижимая к груди. Лицо Ли смягчилось.

Я, словно заворожённый кролик перед удавом, осторожно подошла к ней ближе, стараясь не спугнуть это крошечное чудо. Заглянула в личико малыша. Его маленькие губки слегка дрожали, а на щечках алел нежный румянец. Он был немного худоват, и я сразу обратила внимание на то, что под глазами залегли легкие тени, словно он тоже не спал последние несколько дней. И тут я увидела… его глаза. Они были голубыми. Насыщенно-голубыми, как безоблачное летнее небо. И тут меня как током ударило.

— У него голубые глаза! — воскликнула я, указывая на засыпающего ребёнка. — Это знак, Майя!

— Ну да, и что с того? — удивлённо спросила Ли, поглаживая ребёнка по головке. Малыш уткнулся носиком в её плечо и, кажется, совсем заснул. — У многих детей голубые глаза, Хейзел.

Я проигнорировала её слова и перевела взгляд на Майю:

— Это знак…

— Какой ещё знак? Хейзел, что ты несёшь?

Я запнулась, пытаясь сформулировать мысль.

— Этот… ребенок, он от Райана?

В ту же секунду еда, которую только что ела Майя, буквально вырвалась у неё изо рта и полетела прямиком на Лину. Острая лапша, смешанная с кусочками курицы, оставила мерзкий след на её только что надетых любимых спортивных штанах.

— Твою ж мать! — заорала Лина, вскакивая с пола. — Да чтоб тебя, черт побрал Райан! — и, пробурчав что-то нечленораздельное о мести и химчистке, скрылась в ванной.

— Черт возьми, Хейзел! — Майя, откашливаясь и хватая ртом воздух, наконец выдавила из себя: — Как… как он вообще может быть от Райана? Да мы с ним три года не виделись! И, кстати, эта… эта маленькая принцесса даже не моя!

— Но… тогда… он…

Не дождавшись ответа, Майя схватила ближайшую подушку и запустила ею в меня с такой силой, что я едва успела увернуться.

— Да твою ж! Заткнись Хейзел, ты совсем ку-ку? Откуда такие бредовые идеи берутся! — выдохнула она, пытаясь взять себя в руки.

И тут началась война. Я в ответ схватила подушку и кинула её в Майю. Подушка ударила её по плечу, и, казалось, она только разозлилась ещё больше. Уже через секунду комната превратилась в поле боя. Подушки летали во все стороны, перья вздымались в воздух, а наши визги и ругательства смешивались в какофонию звуков.

— Да чтоб тебя! — кричала Майя, осыпая меня градом ударов.

— Ах, ты так! — отвечала я, пытаясь отбиваться и попутно стащить у неё любимую плюшевую сову.

Ли, пытавшаяся одновременно удержать ребенка и сохранять хоть какое-то подобие самообладания, вдруг заговорила низким, угрожающим тоном:

— Да заткнитесь вы обе, чертовы идиотки! У меня тут вообще-то ребенок на руках! Блять, да сколько можно! — прошипела она, стараясь не трясти малыша. — Угомонитесь на хрен, пока я вам обеим не надрала задницы! Тихо!

Однако нас уже было не остановить. Драка подушками постепенно переросла в нечто большее. Мы начали щекотать друг друга, смеяться до слёз, валяться по полу.

Наконец, обессиленные и запыхавшиеся, мы рухнули на пол, глядя друг на друга и давясь от смеха. Гора подушек возвышалась посреди комнаты. Ли, покачивая на руках задремавшего малыша, тихонько усмехнулась.

— Вот же вы придурошные, — пробормотала она, качая головой.

— Ладно, ладно, — выдохнула Майя, вытирая слезы от смеха. — Кажется, мы выплеснули всю свою дурь.

— Это точно, — согласилась я, поправляя растрепавшиеся волосы.

В этот момент дверь хлопнула, и в комнату вернулась Лина, уже в других спортивных штанах, бордовых, с надписью «Queen». Она плюхнулась обратно на пол, скрестив руки на груди и бросая на меня испепеляющий взгляд, обещая все кары небесные за испорченный ужин и штаны.

— Продолжаем, детектив Хейзел, — прошипела она, готовая к новым сенсационным разоблачениям.

Я резко повернула голову сначала к Лине, потом к Ли.

— Так, стоп! — выпалила я, прищурившись. — Вы обе… вы что-то скрываете?

Лина, скривившись, словно от зубной боли, возмущенно фыркнула:

— Что мы можем скрывать? Мы же за две недели родить не могли! — Она вскинула руки, демонстрируя стройную фигуру. — И вообще, ты видела нас буквально две недели назад. Живот был? Тем более, я, знаешь ли, йогой перед тобой занималась! Демонстрировала тебе свои невероятные позы!

Я кивнула, будто очнувшись. Да, она права, никакого живота я не замечала. Все эти асаны² и выкрутасы… Живота не было. Но тогда…

— Но тогда чей он? Не аист же принёс, в конце концов?

Майя резко выдохнула, словно принимая сложное решение. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим сопением крохи.

— Это ребёнок моей сестры, Хейзел.

«Сестры?» — эхом пронеслось у меня в голове.

— Сестры? С той, с которой вы не общались три года?

Майя кивнула.

— Она… не была готова к материнству. — наконец произнесла она, глядя куда-то сквозь меня. — Пришла ко мне, умоляла забрать ее. Я отказала. Не могла даже представить себя в роли матери, понимаешь? Да и я не хотела, чтобы её ребёнок жил в приюте.

В комнате снова воцарилась тишина. Только слышно, как сопел и посапывал ребёнок на руках у Лины.

— А потом… — Майя снова набрала воздуха в грудь, — Потом… Я увидела её. Возле магазина, у мусорных баков. Плачущую, убитую горем. И вдруг… Хейзел… у меня в голове словно щелкнуло. Боже, это была она! Моя племянница. Я узнала её сразу. Эти глаза… их невозможно забыть. Они смотрели на меня… словно просили о помощи, умоляли.

Она невесело усмехнулась, но глаза оставались серьезными.

— Этот малютка едва подавал признаки жизни, — продолжила она, — залёживаясь на холодном ветру. Не смогла оставить её там. Понимаешь? Как бы я потом жила с этим? Я забрала её к себе. Пыталась связаться с сестрой, но… безрезультатно. Она словно испарилась. — Она пожала плечами, стараясь придать голосу небрежность. — Ну что ж, бывает.

Я сидела ошарашенная, переваривая услышанное. Вот это поворот… В моей голове все смешалось: Ребенок, сестра, мусорные баки… Словно я попала в детектив, где все запутано до предела. И посреди всего этого бардака – ребенок.

— Подожди, — наконец выдавила я, — То есть, твоя сестра… бросила ее? И ты… нашла ее в мусорном баке? Блин, Майя, это жесть какая-то!

— Ну, типа да. Так получилось. Не думаю, что ей было легко.

— Удивительно, — протянула я, — получается, не только у меня в этой жизни проблемы происходят. Ладно, оставим это. У меня другой вопрос. А сколько ей вообще?

Лина тепло улыбнулась:

— Завтра исполнится девять месяцев.

— Девять месяцев… — пробормотала я, чувствуя себя полной идиоткой. — Черт, я даже и не принесла ей подарок!

Ли покачала головой.

— Ты даже не знала, что она существует, Хейзел, и вообще, ты и так принесла сюда кучу пакетов, — сказала она, кивнув в сторону угла, заваленного сумками из магазинов.

Лина согласна кивнула.

— Нам и этих подарков вполне хватит.

— Хейзел, подержи, — попросила Ли, и я, протянула руки, неуклюже принимая этот комочек, словно мне передали самое драгоценное сокровище в мире. И возможно, так оно и было.

Он был таким маленьким, таким беззащитным. Страх сковал все мое тело. Я всегда знала, как вести себя на вечеринках, как флиртовать, как пить алкоголь и не спалиться перед папарацци. Но что делать с ребенком? Тем более, у меня младших братьев и сестер не было. Я понятия не имела, что с ним делать, как держать, чтобы ненароком не сломать. Казалось, что мои пальцы слишком большие и грубые для такого нежного существа.

— Кстати как зовут это чудо? — прошептала я, боясь нарушить тишину и разбудить ребёнка.

Майя села на край кровати и, смотря на малышку, устало улыбнулась:

— Эмили. Её зовут Эмили.

— Эмили, — прошептала я, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Ей подходит.

И тут я рискнула опустить взгляд на её личико. Маленький носик, пухлые щёчки и эти густые реснички, трепещущие во сне… Моё сердце, обычно твёрдое как орех, вдруг дрогнуло, словно тронутое лёгким ветерком.

— Мы зовём её Лив.

— Лив, — повторила я шёпотом.

Но тут в моей голове промелькнула другая мысль, и идиллия момента мгновенно развеялась.

— Хорошо, допустим, это ребенок твоей сестры, — сказала я, нахмурившись и передавая Лив, Майе. — Но зачем скрывать это от меня? Что здесь вообще происходит?

Майя тихо покачала Эмили, прижимая её к себе.

— Все сложнее, чем кажется, чтобы ты понимала… Моя сестра в один день оставила её, и… я не знаю, что, черт возьми, я должна со всем этим делать. Да я даже держать детей на руках боюсь. Она постоянно плачет! Я не понимаю, что ей нужно. То ли голодная, то ли у нее животик болит, то ли просто скучно. В итоге я просто начинаю паниковать и орать, поэтому у нас часто происходят ссоры.

Лина подошла и коснулась плеча Майи.

— Она жутко переживает. Мы в панике, мы даже не знаем, как менять подгузники, не говоря уже обо всем остальном!

Ли поддержала её. Пряди красных волос выбивались из небрежного пучка, обрамляя бледное лицо:

— Ты не представляешь, Хейзел, как тяжело ей спать, — она провела рукой по своим волосам, словно пытаясь пригладить усталость. — Эмили просыпается каждые два часа, а иногда и чаще! Кричит так, будто её режут! Нам троим приходится меняться каждый раз, и иногда мы спим по пять часов в сутки, если повезёт! И эти постоянные срыгивания! Иногда кажется, что она выплевывает всю еду обратно!

Лина подхватила:

— А ещё эти боли в животе! О боже, эти боли – это просто ад! Ребёнок выгибается дугой, кричит, краснеет… И ты просто стоишь и смотришь, как она мучается, и ничего не можешь сделать! В интернете куча советов, что делать, но ни один, кажется, не работает. А ещё эти зубы! Постоянно капризничает, тянет всё в рот.

— И ещё эти люди! – взорвалась она. – Все считают своим долгом дать совет! Каждая мимо проходящая бабушка в парке, каждая мамаша считает себя экспертом по уходу за детьми! И все говорят разное! Не кутай её! Кутай её! Дай ей пустышку! Ни в коем случае не давай пустышку! Я уже слышать это не могу!

Она замолчала, переводя дух.

— А еще… представляешь, сколько всего нужно: подгузники, пеленки, смеси, присыпки, кремы… Это же разориться можно! И это только начало! Я вообще не понимаю, как люди справляются со всем этим!

Лина прервала её и, усмехнувшись, сказала:

— Икает она так мило, кстати.

Я уперла руки в бока, прожигая взглядом троих подруг.

— А если бы я вообще не пришла сегодня? Вы бы мне позвонили через месяц и сказали: «Кстати, Хейзел, у нас тут младенец, можешь иногда приходить помогать?»

— Ну… мы собирались тебе рассказать, — пробормотала Ли, поправляя каштановые волосы.

Я фыркнула.

— Конечно. Слушайте, девчонки, я понимаю, что это сложная ситуация, и я не хочу вас осуждать. Наоборот, я готова помогать. Но вы должны быть со мной откровенны.

Майя, до этого молчавшая, переглянулась с подругами и наконец кивнула. Я снова перевела взгляд на малышку, которая мирно посапывала на руках у Майи. Даже на расстоянии было заметно, насколько она худенькая.

— Мне кажется, Эмили немного худовата для своего возраста, — заметила я, нахмурившись, рассматривая спящую малышку.

Ли вздохнула и опустила глаза.

— Учитывая условия, в которых она жила, неудивительно, — пробормотала она, словно извиняясь за что-то. — Сестра Майи, мягко говоря, не была образцом материнства.

Я прикусила губу, вспоминая увиденное в больнице родителей. Маленькие, упитанные щечки, здоровый цвет лица… Эмили, по сравнению с ними, казалась хрупкой, словно фарфоровая кукла, которую вот-вот сломают.

— Я много раз бывала в больнице родителей, — тихо сказала я, поворачиваясь к Майе. — Там были младенцы. Но по сравнению с ними… она худее. Вы вообще водили её на осмотр?

Лина виновато покачала головой, отчего её каштановые волосы рассыпались по плечам.

— У нас не было времени, чтобы записаться к врачу. Всё произошло так внезапно… Ты же знаешь, как всё это сложно… документы, очереди.

— Вам это и не потребуется, — уверенно заявила я, хлопнув в ладоши. — Девочки, завтра же поедете в одну из больниц моих родителей. Я скину вам геолокацию сразу после того, как закончим тут с вами. Там прекрасные врачи, настоящие профессионалы, пусть проверят ребёнка, сделают все необходимые анализы. И если понадобятся какие-то лекарства, в больнице есть аптека на первом этаже. Там всё выдадут.

Я замолчала, наблюдая, как на лицах подруг отражается сначала удивление, а потом благодарность.

— О деньгах не беспокойтесь, — добавила я, махнув рукой. — Я предупрежу родителей. Лив там встретят как родную. Персонал любит детей.

— Спасибо, Хейзел. Ты даже не представляешь, как мы это ценим, — Лина подбежала ко мне и крепко обняла, уткнувшись лицом в плечо.

Я отмахнулась, стараясь скрыть смущение.

— Не за что, глупышки. Главное, чтобы с ней все было в порядке. И вообще, хватит этих соплей. Пошлите смотреть фильм на Netflix. Кто со мной?

Лина, все еще сжимая меня в объятиях, воскликнула:

— Я с тобой! Только дайте мне минутку уложить Эмили.

Майя кивнула, с готовностью подхватывая инициативу.

— Я помогу. И принесу попкорн. С меня классика – карамельный, с вас выбор фильма!

Вместе, осторожно, чтобы не разбудить кроху, они перенесли Эмили в кровать. Я наблюдала за ними, ощущая тихую радость от возможности быть рядом в этот непростой момент. Задернув шторы, мы тихонько устроились на полу.

— Ну что, выбираем фильм? – спросила я, поудобнее устраиваясь на ковре, на котором уже стояли две большие миски с попкорном. Лина Ли и Майя переглянулись и улыбнулись. Впереди был вечер в компании лучших подруг, надежд и, конечно же, Netflix. И пусть весь мир подождёт.

———————————————————

Sex Pistols¹ — британская панк-рок группа, образованная в Лондоне и пользовавшаяся большой популярностью в 1970-х годах.

Асаны² – это физические позы или положения тела, которые практикуются как часть физической дисциплины йоги. Они являются одной из восьми ступеней йоги согласно «Йога-сутрам» Патанджали.