Глава 46: Цирк теней

Утро в Мышкине началось с гудения моторов и звонкого смеха, разносящегося по главной улице. Алёнка высунула голову из окна общежития и увидела, как медленно по мостовой движется яркая вереница разноцветных фургонов. Они казались раскрашенными радугой — алые, золотые, изумрудные — и в то же время от них исходил странный холод, пробирающий до костей.

— Цирк приехал! — донёсся радостный крик с улицы.

Девочки собрались у уютного кафе «Лукоморье», где воздух был пропитан ароматом свежих булочек и сладкой корицы.

— Может, сходим? — Снежка вертела в руках афишу, на которой крупными буквами было написано: «Великий Марко: Повелитель Иллюзий». — Выглядит весело.

— Нам бы хоть раз отдохнуть нормально, — вздохнула Маша, поправляя ветку плюща, запутавшуюся в её волосах. Леший, казалось, спешил на прощание с летом.

Варя скрестила руки на груди, глядя на девочек с оттенком недоверия.

— Цирк. В нашем городе. Сразу после всех этих теней и кошмаров. Вы серьёзно?

— О, да ладно! — Алёнка ткнула пальцем в афишу. — Там будет огненное шоу! Мне надо это увидеть!

Варя хотела возразить, но в этот момент над площадью раздался громкий хлопок, и в воздух взмыли искусственные огни, рассыпаясь яркими звёздами. Даже Варя невольно улыбнулась.

Цирк разгружался на пустыре за рекой. Когда девочки приблизились, артисты уже вовсю работали:

- Акробаты в серебристых костюмах грациозно складывали шесты, их движения были настолько плавными и безупречными, что казалось, будто у них вовсе нет костей.

- Клоун с лицом, раскрашенным в звёзды, тащил тяжёлый ящик с надписью «Осторожно: Сны», а его улыбка растягивалась до ушей, вызывая одновременно восхищение и лёгкое беспокойство.

- В центре же стоял высокий мужчина в тёмном плаще, несмотря на жаркий день, и с задумчивостью руководил установкой главного шатра.

— Эй, девочки! — крикнул клоун, повернувшись к ним, и его голос звучал словно шёпот листьев, играющих на ветру. — Приходите вечером! Будет… незабываемо.

Алёнка почувствовала, как огонь под её кожей вздрогнул, словно предупреждая о чем-то.

— Вы заметили? — тихо спросила Маша, когда они отошли в сторону.

— Что? — удивлённо ответили остальные.

— У них нет теней, — сказала Снежка, побледнев на глазах.

Девочки обернулись. Солнце падало прямо на артистов, и казалось, что их тени должны были ложиться на мостовую, но под их ногами зияла пустота — темнота, поглощающая свет.

Вечернее солнце золотило булыжник центральной площади, когда девочки возвращались домой. В воздухе витал сладкий запах жареных каштанов, а неподалёку уличный скрипач выводил весёлую мелодию, наполняя вечер жизнью.

У фонтана, окружённый кольцом смеющихся детей, сидел Ксандер — в своём привычном облике упитанного рыжего кота в очках и жилетке. Но сегодня на нём был ещё и клоунский нос, ярко-красный и смешно вздрагивающий при каждом движении.

— …И тогда я сказал дракону: «Извини, дружок, но рыбные лепёшки — это не валюта!» — театрально взмахнул лапой кот, и из-за уха у него появилась искрящаяся конфета, которую он торжественно вручил малышне.

Дети взорвались хохотом.

— Ну и ну, — фыркнула Варя, замедляя шаг. — Предатель в роли аниматора.

Ксандер поднял взгляд, и его уши дёрнулись.

— О! Если это не мои… то есть… бывшие подопечные, — неуверенно помахал лапой.

— Всего два часа на суше, и ты уже местная достопримечательность? — усмехнулась Алёнка, но уголки её губ предательски дёрнулись.

— Ну, знаете, — кот поправил очки, — когда тебя ненавидят и маги, и люди, приходится искать нейтральную аудиторию. — Он кивнул на детей, которые теперь с любопытством разглядывали девочек.

Снежка первой сделала шаг вперёд:

— Конфеты — это… мило.

— Отравленные, конечно же, — проворчала Варя, но в голосе не было настоящей злости.

— О, безусловно! — Ксандер вытащил из жилетки ещё одну конфету и драматично откусил половину. — Яд — исключительно для тех, кто выше метра ростом.

Маленькая девочка в розовом платье ахнула:

— Правда?!

— Конечно нет, солнышко, — кот ласково погладил её по голове. — Но вот этим серьёзным тётям я бы не советовал их есть. — Он бросил взгляд на Варю.

Когда дети разбежались, Ксандер снял клоунский нос и вздохнул:

— Я… по-прежнему не прошу прощения. Но я рад, что вы живы.

— Как трогательно, — Варя скривила губы. — А Морок тоже рад?

Кот дёрнулся, словно его ошпарили:

— Я больше не связан с ним.

— Пока не связан, — тихо прошептала Варя, но Алёнка тронула её за локоть, напоминая, что сейчас не время для подозрений.

Вечер сгущался, и тенистые уголки улиц словно шептали свои тайны, обещая, что цирковое представление только начинается — и оно будет куда сложнее, чем простое шоу огня и смеха.

— Ксандер, — тихо наклонилась Алёнка, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Ты что-нибудь знаешь об этом цирке?

Кот замер, его глаза мгновенно сузились до тонких чёрных ниточек, словно сжимающихся в тревоге.

— …Почему вы спрашиваете? — его голос стал осторожным, почти шёпотом.

— У них нет теней, — мягко, но твёрдо сказала Снежка.

Ксандер резко обернулся в сторону пустыря, где уже зажигались разноцветные огни и раздавались приглушённые звуки. Его взгляд потемнел.

— Не ходите туда.

— Почему? — хором спросили девочки, ощущая, как воздух вокруг будто сжимается.

— Потому что «Великий Марко» — это не имя, — произнёс кот, но в этот момент где-то вдали раздался пронзительный гудок цирковой трубы, заглушая его слова.

Когда звук стих, Ксандер уже исчез, оставив на брусчатке лишь ярко-красный клоунский нос и последнее предупреждение:

— Это звание. И его носят только мертвецы.

Тень от фонаря вытянулась и словно обвила их, когда к компании подошёл Саша. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны ветром, а в руках он держал два билета с яркой надписью: «Цирк „Фантазма“».

— Алён, — улыбаясь, он слегка нервно потёр затылок. — Я… купил билеты на вечернее представление. Если хочешь… пойдём вместе?

Алёнка почувствовала, как огонь под кожей заволновался, но на этот раз это было не тревожное предчувствие, а что-то тёплое и нежное.

— Да! — вырвалось слишком быстро, и она тут же покраснела. — То есть… давай.

Снежка хихикнула, а Варя закатила глаза, но в её взгляде мелькнуло тихое одобрение.

— Мы тоже пойдём, — добавила Маша, внимательно разглядывая афишу. — Интересно, откуда у них такие растения в оформлении…

— Какие растения? — нахмурилась Варя.

— Те, что не должны цвести в этом сезоне, — Маша провела пальцем по изображению чёрных лилий на афише, словно читая тайный посыл.

Тем временем Ядвига и Людмила Ивановна неспешно шли по набережной. Их внимание привлекло огромное пурпурное объявление, приклеенное к фонарному столбу:

«ЦИРК „ФАНТАЗМА“ — НЕВИДАННОЕ ЗРЕЛИЩЕ! ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!»

— О, — приподняла бровь Ядвига. — Кажется, в городе завелись артисты.

— Или что-то похуже, — проворчала Людмила, но глаза её блестели от любопытства. — Проверим?

— Ты хочешь сказать, сходим на свидание в цирк? — с улыбкой спросила Ядвига.

— Свидание? — фыркнула Людмила. — Это разведка, колдунья.

— Как скажешь, — рассмеялась Ядвига, беря под руку подругу.

Людмила покраснела, но не отстранилась.

Вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, цирк преобразился. Шатры светились изнутри, отбрасывая на землю причудливые движения теней, словно внутри танцевали великаны. Запах жареного миндаля смешивался с чем-то металлическим и странно знакомым, что щекотало ноздри.

У входа стоял клоун с лицом, раскрашенным в звёзды — тот самый, что днём разгружал ящики.

— Билеты, дамы и господа? — голос его был сладок, как мёд с примесью дыма.

Саша протянул два билета, и клоун улыбнулся неестественно широко:

— Ах, парочка! Для вас у нас особые места…

Алёнка почувствовала, как Саша непроизвольно сжал её руку.

Девочки заняли места рядом с Ядвигой и Людмилой, которые уже сидели в первом ряду, стараясь выглядеть так, будто просто случайно оказались здесь.

— Всё готово? — прошептала Варя.

— Готово, — Снежка незаметно провела пальцем по сиденью, оставляя тонкую ледяную нить — ловушку для магии.

В зале погас свет.

Трубы ревнули, наполняя шатёр гулом и напряжением.

И на арену вышел… одинокий силуэт в плаще цвета ночного неба.

«Великий Марко» раскинул руки в театральном поклоне.

— Дорогие зрители! — голос его тек, как чёрный мед, заполняя пространство. — Сегодня вы увидите…

Варя замерла. Её пальцы впились в подлокотники кресла, оставляя едва заметные вмятины на бархатной обивке.

— Это… — прошептала она, узнавая по жесту, по изгибу пальцев.

Она узнала его.

Мортейна.

Её наставника.

Её палача.

Ядвига мгновенно почувствовала напряжение в воздухе — её ногти вонзились в Варин запястье, возвращая её в реальность.

— Не двигайся, — прошептала ведьма, но глаза её уже метали молнии в сторону сцены, готовые разорвать иллюзию на части.

Мартейн медленно повернул голову — его лицо скрывала полумаска, но глаза… глаза встретились с Вариными, холодными и бескомпромиссными.

— «Нашлась пропажа», — донеслось до неё, словно шёпот, хотя губы его не шевелились.

Снежка, сидевшая справа, резко схватила Варю за руку — её ладонь была ледяной, но крепкой, словно стальной обруч.

— Дыши, — прошептала она, — мы с тобой.

Маша наклонилась вперёд, словно заслоняя Варю своим телом:

— Он даже не догадывается, что уже окружён.

Алёнка сжала кулаки, и в них вспыхнули крошечные огоньки, играющие и пляшущие, словно живые.

— Давайте за кулисы, — прошипела она, — пока он здесь развлекается, мы поджарим его.

Ядвига резко схватила Алёнку за плечо, её голос был как стальной клинок:

— Ни шагу. Он не один.

Людмила кивнула, незаметно проведя пальцем по ободу своей сумки — изнутри зашевелились зачарованные иглы, готовые к действию.

— Ждём перерыва.

На сцене Мартейн ловко ловил вихри воздуха, превращая их в сверкающих птиц, которые взмывали ввысь и растворялись в темноте шатра. В зале пять пар глаз пристально следили за каждым его движением.

Где-то за кулисами клоун с лицом в звёздах тихо точил нож — холодный металл сверкал в тусклом свете.

Зал взорвался аплодисментами, когда танцовщицы скрылись за кулисами. Обычные зрители оживлённо обсуждали представление, но вокруг волшебниц витало напряжение, словно наэлектризованный воздух перед грозой.

— Небольшой перерыв, дорогие гости! — громко прокричала ведущая, и в этот момент Ядвига с Людмилой растворились в толпе, словно тени, растекающиеся по камням.

Варя резко поднялась, пальцы её дрожали от внутреннего напряжения.

— Мне нужно идти.

Алёнка схватила её за рукав, глаза полные тревоги:

— Куда? Он пришёл за тобой, но ты не одна!

Карусель эмоций промчалась по Вариному лицу — страх, гнев, бессилие.

— Ты не понимаешь… — голос её сорвался. — Это мой бывший учитель. Он…

Варя сжала кулаки, и в них заплясали миниатюрные вихри.

— Он знает каждую мою слабость.

Снежка мягко положила ладонь на её плечо, и лёгкий морозец пробежал по коже:

— Но не знает наших сил.

— Вместе мы — буря, — тихо прошептала Маша, и в её глазах вспыхнул зелёный свет.

Варя зажмурилась. Воспоминания нахлынули волной:

Мартейн, подставлявший ей подножку во время тренировок.

Его насмешливый смех, когда она падала.

Его холодная фраза: «Ты — ничто без семьи».

Но когда она открыла глаза, перед ней стояли не тени прошлого, а…

— Мы твоя семья теперь, — твёрдо сказала Алёнка, и в её ладонях вспыхнуло пламя, отбрасывая тёплый свет на лица подруг. — И мы не позволим ему забрать тебя.

Варя глубоко вдохнула. Где-то внутри что-то щёлкнуло, словно сломанный замок, наконец, поддался.

— Ладно, — выпрямилась она, и ветер закружил вокруг, играя с её волосами. — Но по моему плану.

В её глазах вспыхнул знакомый огонь — тот самый, что видели подруги в самых жарких битвах.

— Алёнка, ты сзади. Снежка — ледяной барьер. Маша…

— Уже на связи с местными растениями, — улыбнулась Маша, касаясь деревянного пола, словно призывая его силу.

Из-за кулис донёсся грохот — Ядвига и Людмила начали свою часть операции.

— Пора заканчивать этот цирк, — сказала Варя, и впервые за вечер на её губах заиграла улыбка.

Они двинулись вперёд — не жертвы и беглянки, а грозовая туча, готовая обрушить всю свою ярость.

Темнота за кулисами была густой, как чернила, прорезаемой лишь дрожащим светом одиноких ламп. Воздух пах пылью, гримом и чем-то металлическим — словно кто-то точил лезвия.

Ядвига стояла над Мартейном, её тень, растянутая на стене, казалась огромной, живой, готовой поглотить его целиком. Пальцы её были сжаты в кулак, окружённый темно-фиолетовыми искрами — магией, заряженной на уничтожение.

— Назови причину, чтобы я тебя сейчас же не размазала по полу этого цирка, — голос её звучал тихо, но в нём дрожала сталь.

Мартейн не шелохнулся. Он сидел на ящике с реквизитом, расслабленный, словно они встретились за чашкой чая, а не в логове врага. Его пальцы медленно барабанили по колену, и с каждым ударом в воздухе извивались тонкие чёрные нити — магия ветра, смешанная с чем-то чужим, тёмным и опасным.

— Ох, Ядвига, Ядвига… — покачал головой он, ухмыляясь. — Ты же знаешь правила. Снаружи сотни глаз ждут продолжения. И если я вдруг… исчезну, мои друзья устроят такое шоу, что твои юные волшебницы даже не успеют моргнуть, прежде чем весь мир узнает о магии.

Людмила, стоявшая за спиной Ядвиги, сжала в руке серебряную булавку — её взгляд метнулся к клоунам, замершим в полумраке. Их улыбки были слишком широкими, глаза — слишком блестящими, словно в них таилась тьма, не поддающаяся разуму.

— Ты думаешь, они успеют? — сделала шаг вперёд Ядвига. Её магия сгустилась вокруг кулака, тяжёлая и грозная, словно наступающая грозовая туча.

— Я разорву тебя быстрее, чем они успеют вздохнуть.

Мартейн рассмеялся — звук получился мягким, почти ласковым, но от него по спине Людмилы пробежали холодящие мурашки.

— Нет, не успеешь.

Он поднял руку, и пространство перед ним словно заискрилось и заколебалось, как над раскалённым асфальтом в летний день.

— Магия искажения, — тихо произнесла Ядвига, напряжённо всматриваясь.

Ветер вокруг Мартейна почернел, стал густым и вязким, как дым, в котором замерцали чужие, незнакомые глаза — холодные, безжалостные.

Ядвига оцепенела. Она знала эту технику.

— Ты научил этому Варю, — твердо сказала она.

— И что? — Мартейн наклонился вперёд, его улыбка стала острее, словно лезвие. — Она была талантливой ученицей. Жаль, что сбежала.

— В чём твоя цель? — прошипела Ядвига, сжимая кулак сильнее.

Мартейн вздохнул, словно взрослый, уставший от капризов ребёнка.

— Я уже говорил. Я пришёл за своей ученицей, — сделал паузу. — И за другом.

— Мороком.

— Ах, вот ты как его называешь? — усмехнулся он. — Да, он мне нужен. И Варя тоже. Они оба… должны вернуться домой.

Ядвига занесла руку, магия в ней взревела, готовая сорваться, но в этот момент за её спиной раздался голос.

— Ядвига.

Это была Людмила.

Она стояла, окружённая клоунами, но в её руке уже лежала раскрытая сумка, внутри которой шевелились десятки зачарованных игл, направленных прямо в сердца врагов.

— Он не блефует, — тихо сказала она. — У него действительно есть козырь.

Ядвига не отводила взгляда от Мартейна.

— Ты проиграешь.

— Возможно, — пожал он плечами. — Но не сегодня.

В этот момент свет погас.

Тьма за кулисами сгущалась, словно живое существо. Ядвига медленно отступала, пальцы впивались в рукав Людмилы, сжимая ткань так, что костяшки побелели.

"Не чистая тьма… Искажённый ветер. Он играет с силами, которые не может контролировать," — пронеслось в её голове.

Людмила резко дёрнула её за собой.

— Довольно стоять, как статуи. Идём.

— Не сейчас, — прошептала Ядвига, глаза её горели. — После представления. Он умрёт.

Они растворились во мраке коридора.

Тем временем…

Алёнка и Снежка прижались к стене, замерев. Их глаза широко раскрылись от ужаса, когда из потолка спустились чёрные ленты — холодные и скользкие, словно змеиная кожа.

— Ммфф! — попыталась крикнуть Снежка, но лента уже обвила её рот.

Алёнка рванулась к подруге, но в тот же миг чья-то тень накрыла её с головой.

Последнее, что она увидела перед тем, как мир поглотила тьма, — Мартейн, смотрящий прямо на неё, и его улыбку.

Широкую.Слишком широкую.Слишком… знакомую.

Где-то в глубине цирка…

Ядвига резко остановилась, втянув воздух носом.

— Их нет.

Людмила тут же провела рукой по стене — её иглы вздрогнули, указывая направление.

— Внизу.

Тишина.Потом…

Звук.Тонкий.Звенящий.Как бьющееся стекло.

Ядвига сжала зубы.

— Он не просто искажает ветер…

— Он разрывает границы, — закончила за неё Людмила, и их взгляды встретились в молчании — холодном, как предстоящая буря.

Под сценой царила такая густая темнота, что казалось — она проникает под кожу, окутывая тело липкой, холодной смолой. В этом мраке время растягивалось, словно густая вязкая жидкость, медленно стекающая по стенам подвала. Алёнка очнулась первой. Её руки были связаны тугими верёвками, которые впивались в кожу, вызывая болезненное онемение. Вкус пыли, смешанный с горечью засохшего грима, остался во рту, словно напоминание о плене.

Рядом раздалось слабое, но отчаянное бормотание — Снежка пыталась освободиться, её голубые глаза в темноте светились ледяным холодом, словно два хрупких осколка замёрзшей воды, отражая слабейший свет, пробивавшийся сквозь мрак.

Алёнка сжала кулаки, пытаясь подавить растущую панику. Внутри неё заурчал огонь — крошечный, но неукротимый, словно пламя в сердце зимней ночи. Она глубоко вдохнула, сосредотачиваясь на этом тепле, позволяя ему разлиться по венам, наполняя тело силой.

Из кончика её пальца вырвалась тонкая искра — едва заметное мерцание, которое коснулось верёвок. Они начали тихо шипеть, словно сползая в дымящуюся пыль.

— Тсс... — прошептала Алёнка, обращаясь к Снежке, — скоро будем свободны.

И тут из темноты, словно тень, выплыла девушка-кукла. Её движения были слишком плавными, словно кто-то искусно управлял её нитями, заставляя каждое движение быть безупречно точным, но лишённым души.

— О, вы проснулись? — её голос звенел, как хрупкий стеклянный колокольчик, холодный и пронзительный. — Вы станете прекрасными тенями... навсегда.

В её руке блеснула длинная игла с чёрным наконечником, словно окунутым в самую тьму.

Алёнка резко дернулась, освобождаясь от пут с помощью вспыхнувшего огня, который осветил мрачный подвал горячим, живым светом. Девушка-кукла с издёвкой засмеялась и сделала шаг назад — но тут из тени выросли плотные, скрученные лозы.

— Не так быстро, — раздался спокойный и твёрдый голос Маши из глубины подвала.

Лозы обвили девушку-куклу, поднимая её в воздух. Та забилась, искажая лицо яростью и отчаянием.

— Глупые девочки! — вырываясь, она резко вывернулась, и игла полетела вниз... прямо в руки второй танцовщицы, вынырнувшей из тени, словно призрак.

Алёнка не теряла ни секунды — она развернулась, освобождая Снежку, готовясь к следующему удару.

Из каждого угла стали появляться артисты цирка. Их движения были пугающе синхронными, словно механизмы, а глаза — пустыми и блестящими, как стеклянные шары без жизни.

— В круг! — крикнула Снежка, и ледяные осколки взметнулись стеной, отражая тусклый свет.

Началась битва.

Алёнка — её огненные кнуты свистели, оставляя на деревянном полу следы тления и пепла. Снежка — метала острые ледяные осколки, которые впивались в противников, заставляя их кричать от боли. Маша — управляла лозами, которые хватали врагов за ноги, корни разрывались из-под досок, словно живые существа, не давая врагам ни единого шанса на побег.

Но вдруг...

Появился ветер. Странный, резкий, чужой — он ударил им в спины, сбивая с ног и разрушая строй.

Алёнка рухнула, голова больно ударилась о деревянный ящик. Перед глазами поплыли тёмные пятна, и мир вокруг словно растворился.

Последнее, что она увидела — танцовщицу, наклоняющуюся над ней с той самой иглой, блестящей в тусклом свете.

Тьма, вытекающая из прокола на её руке, словно живое существо, начала принимать форму.

Тень встала.

Задышала.

Улыбнулась.

В этот момент сверху раздался голос Мартейна:

— Найдите Морока.

Тени кивнули и растворились, словно их никогда и не было.

Мартейн повернулся к сцене, поправляя манжеты своего костюма. Его улыбка стала ещё шире, когда зазвучали аплодисменты, наполняя зал иллюзией обычного представления.

— Готовьте вторую часть шоу, — спокойно произнёс он, наслаждаясь игрой теней и света.