Глава 45: Королевская кровь и запретные пути

Камин в доме Ядвиги потрескивал, словно старый сказочник, рассказывающий бесконечные истории, отбрасывая танцующие тени на стены, густо увешанные пучками сушёных трав и странными, загадочными артефактами, назначение которых было известно лишь хозяйке. Ядвига, молчаливая и сосредоточенная, разливала ароматный чай по изящным фарфоровым чашкам, но напиток, словно живой, менял свой цвет – от янтарного, светящегося изнутри, до глубокого рубинового, насыщенного, как королевский бархат – в зависимости от того, кто брал чашку в руки.

— Алёнка, — тихо произнесла ведьма, ставя перед девочкой чашку, в которой чай искрился, как расплавленное золото, словно предвещая важные новости. — Мне нужно рассказать тебе кое-что важное о твоей семье.

Снежка, сидевшая рядом с Алёнкой, замерла с печеньем на полпути ко рту, забыв о еде. Маша притихла, настороженно наблюдая за происходящим, а Варя напряглась, словно почувствовав приближение бури, готовой разразиться в любой момент.

— Мои… родители? — Алёнка сжала хрупкую чашку, и жидкость внутри, словно реагируя на ее волнение, вспыхнула ярче, ослепляя золотым светом.

Ядвига кивнула, подтверждая ее слова:

— Они живы, Алёнка. И живут в волшебном мире, где магия является частью повседневной жизни. Твой отец — король огненных равнин, правитель могущественный и справедливый, а мать — хранительница священного пламени, оберегающая источник жизни.

Тишина, словно густой туман, окутала комнату, лишая всех дара речи.

Даже камин, казалось, притих, зачарованный рассказом Ядвиги.

— Но… — Алёнка с трудом проглотила ком, вставший в горле. — Почему тогда я здесь, в Мышкине? Почему я живу обычной жизнью, ничего не зная о них?

— Потому что ты — не единственная их дочь, Алёнка, — ответила Ядвига, словно сожалея о том, что ей приходится раскрывать эту тайну. — У тебя есть братья и сестра, связанные с тобой кровными узами. — Она медленно провела рукой над старым деревянным столом, и из воздуха, сотканного из пепла и теней, возникли три полупрозрачных силуэта: два мальчика разного возраста и хрупкая девочка, словно сошедшие со старинной фотографии. — Всех вас разбросало по разным мирам в ночь Великого Разлома, трагического события, расколовшего волшебный мир на части.

Откровение, словно гром среди ясного неба, обрушилось на Алёнку:

- Старший брат — попал в мир вечной зимы, скованный льдом и холодом, где солнце никогда не выглядывает из-за туч.

- Средний брат — оказался в бескрайней пустыне, где магия течёт, как песок сквозь пальцы, ускользая и исчезая, как мираж.

- Сестра — загадочным образом исчезла в тени между мирами, став призраком, блуждающим между реальностями.

— Я хочу их найти! — воскликнула Алёнка, вскакивая с места. Чай в её чашке, не выдержав накала эмоций, взорвался маленьким фейерверком искр, словно приветствуя ее порыв.

— Нельзя просто так попасть в волшебный мир, Алёнка, — возразила Ядвига, с легкостью поймав вылетевшую из чашки искру и раздавив ее пальцами. — Чтобы пересечь границу, нужно получить одобрение Арбитра, древней и могущественной сущности, охраняющей врата между мирами.

— А если я скажу ему, что я их дочь, что я принадлежу к королевскому роду? Разве этого недостаточно?

— У короля огненных равнин много детей, Алёнка, разбросанных по разным уголкам вселенной, — ведьма усмехнулась, развеивая ее надежды. — Арбитру плевать на титулы и регалии, его интересует лишь одно: достойна ли ты войти в волшебный мир, готова ли к испытаниям, которые тебя там ждут.

Молчание, словно тяжелая завеса, снова опустилось на комнату, лишая всех дара речи.

Затем Алёнка, опустив голову, прошептала едва слышно:

— Морок говорил… что знает путь.

Камин взревел, словно зверь, разбуженный от долгого сна, и пламя, вырвавшись наружу, опалило край старинной скатерти. Ядвига, однако, даже не шевельнулась, сохраняя спокойствие. Огонь, словно повинуясь ее невидимой команде, замер и послушно вернулся в очаг.

— Морок лжёт, Алёнка. Его «путь» — это не безопасный проход, а попытка разорвать завесу между мирами, открыть врата и выпустить наружу то, что сидит в глубине, то, что лучше никогда не видеть. — Она наклонилась вперёд, глядя на Алёнку пронзительным взглядом, и ее глаза на мгновение стали совсем чёрными, бездонными, как ночное небо. — Ты хочешь, чтобы твои братья встретили тебя в мире, где небо трескается, а земля пожирает города?

Алёнка сжала кулаки, борясь с поднимающимся внутри гневом. Огонь под ее кожей клокотал, как дикий зверь, рвущийся на свободу, но она сдерживала его, повинуясь разуму.

— Тогда… что мне делать? Как я могу их найти?

— Доказать Арбитру, что ты — больше, чем просто искра, Алёнка, — ответила Ядвига, словно пророчество.

Она медленно встала и подошла к окну, глядя в темноту. За стеклом тьма сгущалась неестественно быстро, словно надвигалась буря.

— Арбитр придёт сам, Алёнка. Когда решит, что ты готова к встрече.

Алёнка ничего не ответила, лишь молча кивнула.

Но в ее глазах горело новое пламя — не ярости, не страха, а твердой решимости пройти все испытания и найти своих братьев и сестру.

Тени от камина удлинились и стали более зловещими, когда компания вышла из дома Ядвиги, направляясь обратно в Мышкин. Воздух пахнул предрассветной сыростью и чем-то ещё – электрическим, словно перед надвигающейся грозой.

— Подожди, — Алёнка, внезапно остановившись, схватила Варю за рукав, когда они свернули на узкую тропинку, ведущую к общежитию. — Где именно заперли Морока?

Три пары глаз уставились на неё с немым укором, полным непонимания и тревоги.

— В зеркальной тюрьме, Алёнка, — прошипела Варя, сердито поправляя кожаный напульсник с вышитыми рунами, словно пытаясь защититься от невидимой угрозы. — Там, где ему и место, в заточении.

— Но если он просто заточён, значит, с ним можно поговорить, попытаться узнать больше о том, что он знает…

Снежка резко обернулась к Алёнке, и в её обычно добрых, голубых глазах вспыхнули ледяные искры, выдавая ее гнев и возмущение:

— После того, как он использовал тебя, Алёнка? После того, как он чуть не выжег твою душу дотла, чтобы добраться до твоего огня, ты хочешь с ним разговаривать? Ты совсем обезумела?

— Он знает путь в волшебный мир, — упрямо повторила Алёнка, не обращая внимания на ее гнев. — Он может нам помочь найти моих братьев и сестру.

— Он знает, как разорвать миры, Алёнка, — поправила ее Маша, и ветви деревьев над ними зашелестели, словно вторя ее словам, предупреждая об опасности. — Ядвига не зря запретила даже думать об этом, она чувствовала, что это опасно.

Алёнка, осознавая, что ее не понимают, закусила губу, пытаясь унять дрожь в голосе. Огонь под ее кожей, словно дикий зверь, заурчал, готовясь вырваться на свободу.

"А если..."

Мысль, как вспышка молнии, внезапно пронзила ее сознание, обжигая сильнее любого пламени:

Что если освободить Морока из зеркальной тюрьмы?

Не для того, чтобы помочь Тьме, не для того, чтобы сеять хаос и разрушение, а чтобы…

— Чтобы он стал нашим союзником, — прошептала она сама себе, словно произнося заклинание.

— Что?! — Варя, потрясенная услышанным, схватила ее за плечи, пытаясь привести в чувство. — Ты вообще слышишь, что ты говоришь, Алёнка?!

Но Алёнка уже видела это, словно ей открылось пророческое видение:

- Морок, сражающийся на их стороне, использующий свои знания и умения для борьбы со злом.

- Его знание порталов и тайных троп, которые могли бы стать их билетом в волшебный мир.

— Это не делает его другом, Алёнка, — прошипела Варя, с ненавистью глядя на нее. Ее глаза метали молнии, а голос был полон презрения.

— Но делает союзником, — упрямо повторила Алёнка, не отступая от своего мнения.

Тишина, словно плотная завеса, снова опустилась на группу.

Где-то вдали прокричала сова, нарушая ночную тишину своим тревожным уханьем. Ветер донёс слабый запах дыма — может быть, это был всего лишь костер, разожженный кем-то на окраине города, а может быть, что-то гораздо более опасное, зловещее и необъяснимое.

— Если ты даже подумаешь об этом, Алёнка, — Снежка впервые за все месяцы дружбы говорила без тени мягкости в голосе, ее обычно ласковый голос стал жестким и категоричным, как лед. — То ты предашь нас, Алёнка. И себя.

Алёнка, чувствуя их гнев и разочарование, посмотрела на свои ладони, словно пытаясь найти в них ответ. Искры под кожей, как маленькие светлячки, танцевали в такт ее сердцу, выдавая ее смятение.

— Хорошо, — сказала она, поднимая на них глаза и стараясь улыбнуться. — Забудьте об этом. Я больше не буду об этом думать.

Она улыбнулась, надеясь, что ее улыбка убедит их в ее искренности, но в глубине души она знала, что ее слова — лишь ложь, самообман.

Но когда девочки пошли дальше по темной тропинке, ее взгляд непроизвольно скользнул в сторону давно заброшенной башни городской библиотеки, возвышавшейся над деревьями, как темный призрак прошлого…

Где в глубине, в пыльном углу, заваленном старыми книгами и забытыми вещами, лежало зеркало с трещиной, в котором, как ей казалось, она видела что-то зловещее.

Алёнка, вернувшись в общежитие, лежала на кровати, уставившись в потолок, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. В комнате было тихо, лишь изредка доносились приглушенные звуки с улицы — Снежка и Маша, уставшие после тренировки, уже давно спали, погруженные в мир сновидений, а Варя, как всегда, ушла на ночную тренировку, готовясь к битве, которая, как она чувствовала, надвигалась на них. Только огонь под кожей не давал Алёнке покоя, перекатываясь по венам горячими волнами, обжигая ее изнутри.

Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но перед ее мысленным взором сразу возникли яркие образы того страшного дня, когда она впервые встретилась с Мороком…

- Холод зеркальной стены, прижимающейся к ее спине, словно ледяные объятия смерти.

- Сильные руки Морока, сжимающие ее запястья, словно оковы, лишающие свободы. И его голос, хриплый и зловещий, шипящий ей прямо в лицо: "Ты всего лишь сосуд, искорка. Ты нужна мне только для того, чтобы получить то, что я хочу."

- Острая боль, пронзающая ее тело, когда он, словно вампир, вытягивал из нее огонь, ниточка за ниточкой, выдергивая сухожилия, и лишая ее сил.

Она вскрикнула от ужаса и резко открыла глаза, сбрасывая с себя кошмар. Пот стекал по ее вискам, а сердце бешено колотилось в груди.

"Нет, — твердила она себе. — Нет, я не могу даже думать о том, чтобы ему помочь, он этого не заслуживает."

Но мысль, словно навязчивая мелодия, не уходила из ее головы, сверля ее сознание.

Алёнка, пересилив себя, села на кровати и достала из-под подушки небольшой зеркальный осколок — тот самый, что она подобрала месяц назад возле башни Ядвиги, привлеченная его таинственным мерцанием. В нем иногда мерцали отражения, не совпадающие с реальностью, словно он показывал ей другой мир.

"А если…"

Она закрыла глаза и представила себе другую картину:

1. Морок, стоящий на их стороне, сражающийся плечом к плечу с ними, использующий свои знания порталов и свою ярость против настоящих врагов, против тех, кто представляет угрозу для их мира.

2. Его глаза, смотрящие на нее без насмешки, без той ядовитой злобы, которую она видела в зеркальной тюрьме, а с благодарностью и уважением.

3. Фразу, которую он бросил ей напоследок, перед тем, как Ядвига окончательно заточила его в зеркале: "Ты сильнее, чем ты думаешь, искорка."

"А если он... если он действительно мог бы стать другим, если бы ему дали шанс?"

Осколок в ее руке внезапно нагрелся, словно предчувствуя ее решение.

Голос разума, звучащий голосом Вари, ворвался в ее мысли:

— Ты вообще слышишь себя, Алёнка? — Варя стояла в дверях комнаты, ее строгий силуэт чётко вырисовывался в лунном свете, проникающем из окна. — Он пытал тебя, Алёнка. Он чуть не убил тебя.

— Я знаю, Варя, но…

— Нет никакого "но", Алёнка! — воскликнула Варя, входя в комнату и решительно вырывая из ее руки зеркальный осколок. — Он никогда не изменится. Он — хаос в человеческой оболочке, и ему нельзя доверять.

Алёнка, понимая, что Варя права, хотела спорить, но…

Вдруг осколок, который Варя держала в руках, покрылся трещинами, словно под воздействием невидимой силы.

Из трещины, словно из открытой раны, потянулся густой дым, заполняя комнату удушливым запахом гари.

И из дыма раздался голос, которого здесь не должно было быть, голос, от которого у Алёнки похолодело все внутри:

— "Ошибка, Варя… Все можно изменить. Даже меня."