Глава 41: Призраки прошлого

Тени, словно живые существа, сгущались над разрушенным элеватором, ползали по обгоревшим стенам, вгрызались в землю, словно стремясь скрыть следы произошедшей битвы. Хранители, измученные и встревоженные, вывели пленника наружу, в объятия предрассветной к смерти, его побледневшее лицо скрыто в тени. Лозы Лешего, словно оковы из живой зелени, крепко перехватывали его руки, заменяя бинты, пропитанные тьмой. Ядвига шла позади, ее поступь была легкой, почти бесшумной, но в каждом ее движении чувствовалась напряженная пружина, готовая в любой момент распрямиться. В ее пальцах, словно драгоценность, сжимался тот самый уголь – последний, тлеющий след прародительницы огня, частица ее былой силы. Он обжигал даже ее кожу, закаленную веками магии, но ведьма не отпускала его, словно держала в руках саму суть зла.

Ядвига, резким жестом остановила группу, словно командовала армией, готовящейся к сражению. Ее голос был тихим, почти шепотом, но каждое слово падало в звенящую тишину, как камень в бездонный колодец, рождая эхо, полное предчувствия беды.

— Как это произошло? Расскажи нам все.

Ваня, словно марионетка, дернулся и поднял лицо. Его глаза, обычно тусклые и безжизненные, как у мертвеца, сейчас горели неестественным, тревожным огнем – как два куска льда, подсвеченных изнутри красным пламенем. В них отражалось отчаяние, страх и смутная надежда на избавление.

— Мы… проснулись… в темноте, — он говорил медленно, словно собирал слова по крупицам, будто вспоминая давно забытый сон, кошмар, от которого невозможно проснуться. — Там было… ничего. А потом она (Марица)… стояла перед нами. Но это была не совсем она… Что-то… говорило ее голосом. Что-то чужое, зловещее, использующее ее как марионетку.

Людмила, почувствовав холодок страха, пронзивший ее сердце, перехватила взгляд Ядвиги – в нем читался тот же ужас, то же осознание надвигающейся опасности. Они обе понимали, что столкнулись с чем-то, превосходящим их силы.

— Ты сказал "мы". Кто еще был с тобой? Кто проснулся вместе с тобой в этой тьме?

Пальцы Вани, словно в агонии, сжались на лентах бинтов, скрывающих его мертвенную кожу.

— Все… все, кого вы когда-то похоронили. Все, кого оплакивали, чьи имена стерлись из памяти живых.

Леший, словно устав от его уклончивости, дернул лиану, заставляя пленника поднять голову выше, обнажая его бледное лицо, искаженное болью и страхом.

— Зачем вас прислали сюда? Какова ваша цель?

Над ними повисла гнетущая пауза, наполненная молчаливым напряжением. Где-то вдали пронзительно кричала сорока, словно предвещая беду.

— Не знаю, — Ваня пожал плечами, и этот обыденный, человеческий жест выглядел жутко и неестественно в его устах, словно его телом управляла чужая воля. — Нам сказали… "показаться". Только и всего. Напугать. Посеять хаос.

Ядвига, не выдержав больше, резко сжала уголь, и он раскрошился в пепел, осыпаясь между ее пальцев, словно прах надежд.

— Разведка, — прошептала она, словно произнося смертный приговор.

Людмила, вдруг вздрогнула, схватившись за голову, словно ее пронзила невидимая молния.

— Они… они не пытались атаковать нас… Они хотят, чтобы мы их увидели. Чтобы мы испугались. Чтобы мы потеряли бдительность.

Тишина, словно зловещая тишина перед бурей, сковала окружающий мир. Даже ветер замер, затаив дыхание.

Ядвига, медленно повернулась к городу, раскинувшемуся вдали, словно спящий зверь. Где-то там, в тишине обыденной жизни, Алёнка трогала свой внезапно заболевший висок, пытаясь унять пульсирующую боль, Снежка беспричинно плакала, словно предчувствуя беду, а Варя… чья сила ветра все еще спала, ожидая своего часа.

— Они готовят почву, — Ядвига заговорила тихо, но каждое слово, произнесенное ею, было как удар молота по наковальне, отчеканивая судьбу. — Сначала показывают нам призраков, напоминают о наших потерях. Потом…

Она не договорила, не произнесла вслух самое страшное, но все и так поняли, что она имела в виду. Потом они ударят в самое сердце, отберут самое дорогое, сломают их волю к сопротивлению.

Ваня, словно наслаждаясь их страхом, вдруг засмеялся – звук был как скрип несмазанной качели, как скрежет костей, как предвестие неминуемой гибели.

— А вы… вы правда думаете, что сможете спасти тех, кого уже потеряли? Что сможете противостоять силе, которая пробуждает мертвых?

Леший, не выдержав его издевательств, размахнулся и ударил его ладонью по лицу. Ваня, потеряв равновесие, повалился на землю, рассыпавшись в прах, как кукла из песка.

Ядвига, повернувшись к своим соратникам, произнесла слова, полные горечи и решимости:

— Что бы они ни задумали, что бы ни ждало нас впереди, мы должны быть готовы. Мы не сможем остановить это, но мы можем встретить это лицом к лицу. Мы будем сражаться до последнего вздоха, защищая тех, кто нам дорог.

Утро в Мышкине пахло свежескошенной травой и теплым асфальтом, запахами мирной жизни, словно насмешка над надвигающейся тьмой. Алёнка шла по знакомой дороге, сжимая в руках два мороженых – одно для себя, другое для Саши. Сегодня был один из тех редких дней, когда можно было забыть о магии, огне и пророчествах, когда можно было просто наслаждаться простыми радостями жизни. Хотя бы на несколько часов.

Саша, словно лучик солнца, уже ждал ее у старого кинотеатра, прислонившись к фонарному столбу. Заметив Алёнку, он широко улыбнулся и помахал рукой, словно отгоняя от нее все беды.

— Опять опаздываешь! — поддразнил он ее, но в его голосе звучала искренняя радость.

— Я не опаздываю, это ты всегда прибегаешь раньше! — фыркнула она в ответ, но на ее губах играла улыбка. Она протянула ему подтаявшее мороженое, словно предлагала разделить с ней кусочек счастья.Из-за угла, словно стая птиц, высыпала ватага одноклассников, их голоса, словно звон колокольчиков, наполнили воздух:

•  Лёха с новым скейтбордом, уже украшенным первыми царапинами, следами его неуклюжих попыток покорить городские улицы.•  Таня в огромных солнцезащитных очках, скрывающих ее глаза даже в пасмурную погоду, словно она боялась увидеть что-то, чего не хотела видеть.•  Серёга, который, как всегда, что-то бурно обсуждал по телефону, жестикулируя руками, словно дирижер оркестра.

— Ну что, идём к реке? Покупаться, позагорать, отдохнуть от всех забот! — Лёха ловко поймал мяч, который кто-то кинул ему через улицу, и побежал вперед, словно призывая всех следовать за ним.

Они шли через парк, и Алёнка ловила себя на мысли, как обычно все сегодня – обыденно и прекрасно:

•  Скрип качелей на детской площадке, словно тихая колыбельная, убаюкивающая город.•  Запах шашлыка, доносящийся из ближайшего кафе, манящий своим ароматом и обещающий сытный обед.•  Смех Саши, когда он, неуклюже балансируя, пытался удержать равновесие на бордюре, словно ребенок, играющий в опасную игру.

(Мысли Алёнки: "Вот бы так было всегда… чтобы не было войн и тьмы, чтобы не было пророчеств и жертв, чтобы мы просто жили, любили и смеялись...")

Но потом, словно предчувствие беды, ветер принёс что-то странное – запах гари, хотя вокруг ничего не горело, лишь свежая зелень и яркие цветы. Ее браслет на запястье, сплетенный из нитей огня, дрогнул, словно живой, и на секунду стал обжигающе горячим, предупреждая об опасности.

— Ты как? — Саша, почувствовав ее беспокойство, вдруг наклонился к ней, понизив голос, словно боялся, что их услышат. В его глазах отражалась тревога, словно он тоже почувствовал приближение тьмы.

— Да нормально! — ответила она, стараясь говорить как можно более непринужденно, но натянутая улыбка, словно маска, не могла скрыть тревогу, бушующую внутри.

Саша посмотрел на нее долгим, проницательным взглядом, словно видел насквозь всю ее ложь, все ее попытки скрыть надвигающуюся опасность. Но, поняв, что сейчас не время для расспросов, он лишь пожал плечами, сменив тему.

— Ладно… Тогда смотри!

И, не дожидаясь ее ответа, с криком спрыгнул в реку прямо в одежде, подняв фонтан брызг и вызвав дружный визг остальных.

Пока все смеялись и шутили, наслаждаясь беззаботным моментом, Алёнка незаметно отстала, присев на корточки у самой воды. Ее взгляд, напряженный и настороженный, скользил по поверхности реки, словно пытаясь разгадать ее тайны.

•  Отражение в воде, зыбкое и неустойчивое, моргнуло на секунду позже, чем она сама, словно принадлежало другому миру, другой реальности.•  Рыба, до этого весело плескавшаяся в реке, внезапно всплыла кверху брюхом, безжизненная и неподвижная, словно отравленная невидимым ядом, но через мгновение исчезла, словно ее и не было вовсе.•  На песке у ее ног, словно знаки предостережения, появились крошечные обугленные отпечатки – крошечные, хрупкие, как от детских ладошек, но несущие в себе отпечаток пламени, отпечаток боли.

Саша, вынырнув из воды, отряхнул мокрые волосы, словно гриву, и, весело смеясь, обратился к ней:

— Эй, огненная, ты с нами? Что ты там делаешь?

Алёнка, словно очнувшись от транса, резко встала, стараясь скрыть свое замешательство, и на ее лице появилась натянутая улыбка.

— Да-да! Просто… задумалась. Просто наслаждаюсь прекрасным днем.

Но, когда она обернулась к реке в последний раз, вода уже была совсем черной, непроницаемой и зловещей, словно бездна, готовая поглотить все живое.

Тропинка, петлявшая вдоль реки, становилась все уже и уже, пока совсем не исчезла в зарослях крапивы и лопухов, словно приглашая их свернуть с намеченного пути. Друзья, не сговариваясь, пробирались сквозь густую чащу, и с каждым шагом воздух густел, наполняясь запахом прелой листвы и чего-то сладковато-гнилого, словно запахом умирающей надежды. Солнце, казалось, давно забыло об этом месте, и его лучи не могли пробиться сквозь плотную листву, погружая все вокруг в полумрак.Внезапно, словно по волшебству, деревья расступились, открыв перед ними поляну, словно застывшую во времени, словно осколок другого мира, случайно попавший в нашу реальность.

•  Перекошенные палатки, похожие на сброшенную кожу каких-то огромных существ, полуистлевшие и покрытые мхом, валялись на земле, словно напоминая о былом величии.•  Ржавые фургончики с выцветшими надписями: "Волшебство настоящего!", "Увидь невиданное!", словно насмехались над ними, предлагая то, чего уже не было, то, что навсегда исчезло.•  Разбросанные реквизиты – мячи для жонглирования, поросшие мхом, сломанные шесты с обвисшими лентами, напоминали о забытых представлениях, о смехе и радости, которых здесь больше никогда не будет.

Лёха, пытаясь разрядить напряженную обстановку, пнул жестяную банку, которая с грохотом прокатилась по поляне.

— Говорили же, тут скукотища! Говорили, не стоит сюда соваться!

Но никто не смеялся.

Алёнка, словно животное, почуявшее опасность, почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, а по спине пробегает холодок. Здесь было слишком тихо – неестественно тихо. Никаких птиц, никаких насекомых – лишь гнетущая тишина, словно предупреждающая о чем-то страшном.•  Воздух висел неподвижно, словно застрял в 2010 году, когда цирк внезапно исчез, оставив после себя лишь пустоту и тишину.•  Тени от деревьев ложились неправильно – слишком длинные и зловещие для этого времени дня, словно их рисовала чья-то злая воля.•  На одной из палаток, словно призрак былого веселья, висел зеркальный шар, но отражал он не их, не настоящих, а какие-то призрачные силуэты, кружащиеся в немом танце, словно издеваясь над ними, напоминая о том, что они – всего лишь гости в этом проклятом месте.

Таня, словно загипнотизированная, вдруг схватила Алёнку за руку, ее глаза расширились от ужаса.

— Ты это видишь?

В самом центре поляны, словно зловещая доминанта, стоял фургон с черными занавесками вместо окон, скрывая то, что происходило внутри. На обшарпанных дверях виднелась выцветшая надпись, написанная кривыми буквами:

-Огненная феерия. Только для смелых.

Саша, словно одержимый, потянулся к ржавой ручке, готовый открыть дверь в неизвестность.

— Ну что, заглянем? Может, тут нас ждет что-то интересное?

Лёха, словно пытаясь скрыть свой страх, засмеялся, но голос его дрожал, выдавая его истинные чувства.

— Нам же говорили не ходить сюда! Нам же говорили, что это место проклято! Значит, точно что-то крутое!

Алёнка, словно предчувствуя беду, не хотела заходить внутрь этого проклятого фургона. Ее браслет, словно живое существо, пылал теперь по-настоящему, оставляя на коже нестерпимый ожог, предупреждая о смертельной опасности. Но она молчала, словно заколдованная, не в силах остановить своих друзей, движущихся навстречу гибели.Когда дверь, с протяжным скрипом, открылась, в нос ударил тошнотворный запах – жженого сахара, пороха и чего-то еще, что нельзя было опознать, что-то гнилостного и сладковатого, словно запах разлагающейся мечты.

Внутри фургона было темно и тесно, словно в гробу. Единственным источником света была щель под занавесками, пропускающая тонкий луч, который едва освещал внутреннее убранство. В центре фургона стояло одно-единственное кресло, обитое потрепанным бархатом, обращенное к стене, словно ожидающее своего зрителя.

•  На полу, покрытом пылью и грязью, виднелись следы обуви, но не уходящие к выходу, а ведущие вглубь стены, словно кто-то пытался прорваться сквозь реальность.•  На стене, словно зловещий трофей, висел портрет артистки в красном пальто, но лицо ее было срезано, словно кто-то не хотел, чтобы ее узнали.•  В углу, словно насмешка над их страхами, стояла кукла – (точь-в-точь как та, что держала воскрешенная "дочь" Ядвиги, словно напоминая им, что за ними следят.)

Саша, опьяненный любопытством, шагнул вперед, вглубь фургона, словно призывая тьму.

— Эй, тут кто-то есть?..

В этот момент, словно по команде, кресло резко развернулось, открывая взору нечто ужасное.На нем сидела девочка в цирковом костюме, испачканном кровью и грязью, с лицом, закрытым плотной вуалью, скрывающей ее истинный облик.

— Вы опоздали на представление, — прошептала она, и голос ее был как звук рвущейся пленки, как скрежет костей, как предвестие неминуемой гибели. — Но… специально для вас… мы повторим.

Факел, который она держала в руке, вспыхнул черным пламенем, освещая фургон зловещим светом, погружая их в мир кошмаров.

Они неслись сквозь лес, словно стая испуганных птиц, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицам, оставляя на коже багровые следы, корни деревьев, словно коварные змеи, цеплялись за ноги, пытаясь остановить их бегство, но неумолимый страх гнал их вперед, заставляя забыть о боли и усталости. Только когда под ногами хрустнул асфальт парковой дорожки, а в лицо ударило ослепительное солнце, словно вернув их из кошмара в реальность, друзья остановились, задыхаясь, хватая ртом воздух, словно выброшенные на берег рыбы.)

Лёха, словно подкошенный, рухнул на ближайшую скамейку, склонившись пополам, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Ч-что это было?! Что, черт возьми, там произошло?! — его голос дрожал, выдавая его неподдельный ужас.

Таня, обхватив себя за плечи, тряслась всем телом, словно от озноба, несмотря на теплое солнце.

— Там никого не было… Я проверила… Я точно помню… В фургоне было абсолютно пусто! Там не могло быть никакой девочки!

Саша, словно оглушенный, молча смотрел на свои ладони, покрытые ссадинами и царапинами от падения, словно пытаясь убедиться, что все это было на самом деле.

Алёнка, отстраненная и сосредоточенная, стояла чуть поодаль, словно наблюдая за происходящим со стороны. Ее браслет, словно живой, все еще излучал слабое тепло, напоминая о недавней опасности.

— Это просто розыгрыш, — Серёга, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия, нервно засмеялся, вытирая платком пот со лба. — Кто-то просто поставил там динамики, проектор и куклу на моторчике. Современные технологии, понимаете?

Но даже он сам не верил своим словам, понимая, что все произошедшее выходило за рамки разумного объяснения.

Потому что:

•  Вуаль на лице той девочки шевелилась, словно ее колыхал невидимый ветер, хотя внутри фургона не было ни малейшего дуновения.•  Черное пламя, вопреки всем законам физики, не давало тепла, зато оставило на сетчатке глаз болезненные синяки, словно ожоги от яркого света.•  И этот смех… жуткий, потусторонний, проникающий в самую душу смех, который звучал у них в затылках даже сейчас, напоминая о пережитом кошмаре.

Из-за ближайших кустов раздался хруст сухих веток, словно кто-то подкрадывался к ним.

Все вздрогнули, как от удара током, застыв на месте в ожидании неизбежного. На тропинке, словно из ниоткуда, появился мужчина.

•  Высокий и худой, словно тростинка, в потертом, выцветшем плаще, скрывающем его фигуру.•  Руки, словно у мумии, по локоть обмотаны грязными, пожелтевшими бинтами, скрывающими следы каких-то ужасных ран.•  Лицо скрыто в тени капюшона, невидимое, но ощущение, что он ухмыляется, словно насмехается над их страхом.

— Вы там что-то забыли, — его голос, мягкий и бархатистый, звучал странно и неуместно для такой зловещей внешности, словно принадлежал не ему, а кому-то другому.

Лёха, словно зверь, загнанный в угол, вскочил на ноги, готовый драться или бежать, лишь бы избежать надвигающейся опасности.

Мужчина, медленно и плавно, поднял что-то блестящее, переливающееся на солнце – тонкую цепочку Тани, которую она потеряла в суматохе бегства в проклятом фургоне.

— Детишки не должны лазить в такие места. Там… нестабильно. Очень опасно для неподготовленных.

Алёнка, словно пазл, сложившийся в единую картину, вдруг поняла:

•  Он не дышит. Его грудь не поднимается и не опускается, словно он – не живой человек, а лишь призрак.•  Тени от деревьев не падают на него, словно он не отбрасывает тени, словно он – лишь иллюзия.•  И этот запах… терпкий и тошнотворный запах жженого сахара и пороха, тот самый запах, который преследовал их в фургоне, исходил от него.

Саша, словно защитник, шагнул вперед, заслоняя остальных от незнакомца.

— Спасибо, мы уже уходим. Мы больше туда не вернемся.

Они, словно подгоняемые невидимой силой, быстро развернулись и пошли прочь, не оглядываясь. Когда, не выдержав, они украдкой взглянули через плечо, тропинка была пуста. Незнакомец исчез, словно растворился в воздухе. Только в воздухе висел шлейф чего-то горького и терпкого, как полынь, напоминая о его недавнем присутствии.

Таня, не выдержав напряжения, первая засмеялась – истерично и громко, словно пытаясь заглушить свой страх.

— Ну и денек! Призраки, странные типы… Может, еще и дождь пойдет?

Небо, словно в ответ на ее слова, грохнуло раскатом грома, предвещая надвигающуюся бурю.

Алёнка, не проронив ни слова, молча сжала свой браслет, чувствуя, как он обжигает ее кожу. Она знала – это еще не конец. Это лишь начало кошмара, который ждет их впереди.