Глава 2 (Сцена 2)

***

Как полагаете, что могло сплотить меня с Блонди, учитывая обоюдную лютую неприязнь, возникшую с самого начала? Бешенство? Да, верно, но не на друг дружку, а на Райана. Этот le Salaud* тут же представлял Тео своим бесчисленным знакомым из выпускных классов, если они возникали на пути парней, и сиял хлеще, чем пресловутая башня Эйфеля с наступлением сумерек! Шарлотту, впрочем, он и вовсе перестал замечать, хоть этот конфликт ставил под угрозу их рабочие отношения; может, это и стало его конечной целью? Или он так безжалостно, так категорично наказывал за любой, даже мелкий, косяк с ее стороны?

(прим. автора: le Salaud -- подлец, мерзавец (крайне пренебрежительное и осуждающее))

— Сегодня съемка и репетиция, ты обязан присутствовать. — Шарлотта вплотную подошла к тачке, в которую развязно садились Райан с Тео после окончания всех уроков. — Что ты творишь?

— Пора бы научиться усваивать информацию с первого раза. — Райан высокомерно читал ей отповедь. — Я все разрулю, Лотти.

Что-что? "Лотти"? Ее, видно, обычно ласковая кличка, прозвучала сердито; он дерзко хлопнул дверью, тачка тут же тронулась, оставив Блонди с Моник у ворот лицея.

— Сука!

Ого! "Лотти" резко замахнулась рукой, а в следующую секунду все вокруг увидели разлетевшиеся по сторонам осколки и разбитый вдребезги айфон на асфальте. Она сама по себе слыла довольно вспыльчивой особой, но такой силы психоз спровоцирован явно не на пустом месте. Может, Райан не впервые срывал съемки?

— Воу, — настала очередь Джейд изумленно восклицать. — А мне все лето пришлось работать, чтоб купить такой.

Мне становилось ясно, что беспокоило подругу — а мне все-таки хотелось ее таковой считать — деньги: с остервенением уминать пирожные в неприемлемое время, торопливо набрасываться на ланч в кафетерии, а потом со скорбью вглядываться в осколки телефона, будто он изначально принадлежал ей, станет далеко не каждый.

Куда же парни поехали? В клуб или к Райану в особняк? Или он вообще планировал переночевать у Тео? Интересно, а отец Райана — гомофоб? Будет ли он запрещать им общаться, если узнает, как тот на него влияет?

Из транса меня вышибла вибрация, означающая долгожданное сообщение от Месье Анонима:

17:20: «Почти ежедневно» — соизволил ответить он насчет своих размышлений о смерти и тут же вверг в зябкий ступор. Боже, что написать? Я уже не замечала отдалявшуюся после прощания Джейд, как и свою дорогу домой, греясь мыслью, что «Лотти» потеряла своего Райана, а у меня все еще имелся Аноним, который вполне мог им оказаться.

17:34: «Почему?»

Лучшая тактика в идентичных случаях — держаться как можно проще, вопрошать дебютировавшее в уме; иначе из-за лишних вычислений, зацикленных и рекурсивных вариантов легко треснет череп.

— Ну, и? Как прошел первый день? — поинтересовалась маман, пока я, стоя на пороге, разувалась и переживала над будущим ответом Анонима. Там, кажется, назрели явные проблемы с головой, раз человек думал покончить с собой.

— Такое ощущение, что прямо по мне, — усмехнулась я ей и отчиму заодно, — будто не день, а целая неделя. Лицей — сущий филиал дурки.

Надо было видеть, как у них мгновенно вытянулись лица! Вот так шоу. Черт побери, эти "родители" даже не изобразили любопытство тому, что на самом деле произошло.

— Ты просто нашла себе подобных, — высказал Андре свое «авторитетное» мнение, коим никто не интересовался; насколько он чувствовал себя ущемленным, что отыгрывался на подростке, вдвое младше него?

— Андре, — раздраженно вздохнула маман, — перестань.

— А что «перестань»? Она же не прекращает действовать мне на нервы.

Аналогично, Андре! Между нами всеми моментально возникло напряжение в десятки тысяч вольт, которое, по моему разумению, смогла бы использовать электростанция для подпитки всего округа.

— Подружилась с кем-нибудь? — Мама, увидев пустую коробку пирожных, выкинутую мною из рюкзака в мусорное ведро, видимо, взлелеяла надежду, что дорогая дочь не съела все это в одиночестве.

— Кто знает, — нейтрально откликнулась я, желая спокойно поужинать, а не пререкаться с Андре. К тому же пришел ответ от Анонима.

— Нет, а мне нужно знать, — Андре все не успокаивался, — что она себе позволила утром? — Хоть речь и шла обо мне, отчим обращался будто к посторонней. — Почему она так ведет себя постоянно? Вот я, когда был подростком...

17:38: «Потому что все надоело»

Ха-хах, как же знакомо, приятель, как же жизненно — усмехнулась я сообщению, покуда отчим, одновременно раскуривая одну из сигарет Данхилл, горлопанил насчет своего юношества и каким примерным в шестнадцать он являлся.

— Да, она порой действительно перегибает палку, но и ты хорош. Смиритесь оба, что живете под одной крышей.

Смотрите-ка: Аноним меня понимал лучше, чем родная мать. Настоящий соулмейт. Еще чего! Смириться, ага. С горьким, удушливым запахом, что впитывали мои волосы, мебель вокруг и все шмотки? Пришлось выбрать стратегию тотального игнорирования, чтобы Андре, наконец, успокоился; тем более что мне хотелось продумать ответ Анониму — мысли перебирали тысячи вариантов, например: «Не представляешь, мне тоже» или «Когда это началось?» — ведь всему должна иметься основа и первопричина. Но отправила сдержанное:

17:44: «Что ты имеешь в виду?» — если это Райан, может, он оставил бы улики, связанные с его карьерой блогера...

— И ты ничего не собираешься сказать? — отчим все не отставал, хоть я и прослушала весь его тщеславный монолог, едва вытерпев трапезу вкупе с его дыхательными процедурами.

— Приятного аппетита, — ответила я ему, исподтишка улыбнувшись — мы же все-таки ужинали. — Не подавись самолюбованием.

Ай, Марианна! Ах, красотка! Андре, по-видимому, готовился швырнуть в меня нож, видя не лицо падчерицы, а мишень для дартса. Только вот я, встав с табурета и ловко отломив треть шоколадки, направилась в свою комнату с внушительным по размеру куском простейших углеводов во рту, пробурчав, что устала от всего происшедшего за сутки. И это самая что ни на есть истина: день придавил меня всей массой, размазав по стенам в собственной комнате и заставив долго стекаться к заветной кровати.

Именно лежа на ней отчетливо прояснилось следующее: мое тело, вместо здорового и молодого превратилось в отяжелевшее на костях мясо, каждым волокном мышц желающее забыться, но с вожделением ожидающее действия сахарозы. Дурной пример поистине заразителен; краешек языка жадно ощупывал верхний слой каждой из долек, после облекая вязкой слюной, обволакивающей целиком; кремовая текстура молочного шоколада постепенно превращалась в густую однородную массу, прилипающей к внутренней поверхности щек и тремы между зубами; чем интенсивнее глотка поглощала растаявшие кусочки, тем сильнее растягивалась улыбка на лице, и, как сказал бы Тео, всем этим я провоцировала выброс дофамина и инсулиновый ответ.

Райан не покидал и здесь — не в телефоне, но на доске желаний, что висела сбоку и пристально вглядывалась в меня; и не убежать, и не скрыться, а только вскрыться от разительного отличия святого Кумира, позирующего на всех кадрах, с тем, кем он оказался в реальности...