Глава 2 (Сцена 1)

***

Рене Декарт в «Рассуждении о методе» писал: «Кто берется давать наставления другим, должен считать себя искуснее тех, кого наставляет, и если он хоть в малейшем окажется несостоятельным, то подлежит порицанию». Но как быть, если речь заходит о смерти? Кто из ныне живущих воскресал? Никто не является достаточно компетентным, чтобы советовать оставаться в живых. Зацепиться за человека в поиске смысла — слишком гиблая затея. Другое дело — зацепиться за саму идею © Марианна

***

    Райан, фривольно развалившись на одной из скамей в укромном уголке внутреннего дворика посреди зеленой зоны и куря третью по счету сигарету, учил Тео, негромко и с удовольствием делился лайфхаками по выживанию в стенах лицея:

— Некоторые уроки можно беспощадно прогуливать. Главное, успевать к концу занятия, чтобы тебя отметили.

    Меня поражал даже не тот факт, что непревзойденный кумир весьма халатно относился к учебе и пропагандировал подобное отношение — бог с ним, с этим лицеем — а то, что он курил такую же марку сигарет, что и мой отчим, довольно дорогую — Данхилл. Андре предпочитал либо их, либо доминиканские сигары. Но больше всего он обожал не их самих по себе, а раскуривание прямо на кухне, прекрасно видя, как мы с матерью задыхаемся от дыма.

    — Такое поведение вовсе не в стиле Тайпса, — сообщила Джейд, так близко наклонившись ко мне вместе со стаканом сока у снекового автомата под навесом, что чуть не разлила его, и таким шепотом, что пришлось аж напрягать слух. — Он чересчур заинтересовался новым знакомым и оказывает Тео незаслуженно много чести.

    Райан пуще залился соловьем:

    — В предыдущем году у нас был такой фристайл, что для меня до сих пор загадка, как я легко сдал все экзамены, — самодовольно ухмыльнулся Райан, пока Тео продолжал недоверчиво на него смотреть.

Ах, как мне хотелось быть на его месте — Тео, поди, не осознавал, какое выпало ему счастье!

    Внимание: тут меня посетило самое омерзительное чувство на свете — ревность. В плане — он ведь новенький? Как я. И ему удалось привлечь внимание Райана. С чего Тео так быстро начал сближаться с ним? Из-за тех сраных девяноста баллов? Чувство несправедливости, как кислота, растворяло внутренние органы и сжигало ребра; меня тошнило от обиды, но не удавалось перестать слушать его наставления.

    — Сделай лицо попроще, — наставления Джейд же воспринимались непрошенными и бестактными, — ты ведь не желудок контролируешь, чтоб ничего оттуда не вывалилось наружу?

    Впервые за несколько десятков минут я посмотрела четко ей в глаза, а после на рот, вожделенно сосущий банановый сок из трубочки, и задумалась над ответом; если бы передо мной оказалась Блонди, естественно, я бы съязвила так, что ей пришлось бы месяц отмываться от унижения. Но Джейд советовала резонно и будто желала только лучшего.

    — У кого что болит... — осторожно намекнула ей не цепляться ко мне. — С тебя брала пример в кафетерии.

    Джейд моментально потеряла лицо, а мне оставалось ликовать; только вот ликование ощущалось с примесью горечи. От всего, что я успела почувствовать за прошедшие несколько часов, кружилась голова: гордость, эйфория, страх, растерянность, невозмутимость, бешенство, ревность и, наконец, гордость. Все заново — в третий раз. Только вот каждый новый круг становился все ожесточеннее и извращеннее. Меня поражал самый настоящий фейерверк эмоций, оглушающий и ослепляющий. И это при том, что в переписке с Месье Инкогнито все еще висело: «А ты, значит, размышлял о своей?», на которое он так и не ответил. Таинственность и недоступность распаляли и раздражали — да что он возомнил о себе?

    — Еда — единственное облегчение, — кивнула Джейд на Тео, которому Райан поджег одолженную сигарету, и тот с наслаждением крепко затянулся, — ты ведь понимаешь.

    И тут мне уразумелось, к чему она клонила: кроме этих мажоров в округе никто не курил, никто не ржал во весь голос — даже висколы обходили их по касательной, не делая замечаний и играя в пинг-понг вдали с классами младше. Так что, если бы у Джейд появилась возможность присоединиться к буржуа, она бы с радостью сделала это.

    — Элите, то есть отпрыскам спонсоров, позволено все, — она нарочито глубоко вздохнула, — это работает не только в стенах лицея.

    Да-да, все равны, но всегда отыщется кто-то равнее.

    — Спонсоров?

    Мы вновь зашептались так, будто обсуждали варианты революции в стране, не в состоянии притом отвести взгляда от Райана, что нежно и осторожно перехватывал сигарету из губ Тео и вставлял ее в свои; то есть он совсем не брезговал слюной новенького и, более того, это оказалось взаимно. Такими темпами они рисковали уединиться в одной кабинке, совершая па-де-де*; желчь, зависть и гнев настолько взыграли кровь, что мне стало приятно воображать, как Тео заразил бы "наставника" ВИЧ, чтоб тот понял, с кем связался и раскаялся.

(прим. автора: па-де-де — гомосексуальный акт вдвоем)

    — Да, ты ведь знаешь, кто отец Райана?

Вопрос Джейд ловко выдернул меня из плесневелых и гнилых, кипящих опарышами, грез. Мне вот она не предлагала даже попробовать свой сок, не то чтобы нежно попивать из одной со мной трубочки!

    Кивнув, потому что Джонатан Тайпс считался признанным режиссером и известным продюсером, я навострила уши, осознав, что мне постепенно раскрывается изнанка и закулисье всей этой обеспеченной со стороны жизни.

    — Сын каждый год приходит с огромным чеком, пока отец отсиживается дома.

    Джейд говорила это с некоторой толикой снисхождения в голосе, будто Райан не заслуживал соответствующих привилегий. В голове забил фонтан вопросов, но резкая реплика героя наших шептаний заткнула их.

    — Отвали уже. — Он бесцеремонно оттолкнул Блонди, явно желая вернуться в мир, где они пребывали с Теодором наедине. — У него получилось сделать то, что не удалось тебе.

    Сравнение не могло не ранить; Шарлотта, медленно пятясь, кивала самой себе, очевидно, отказываясь принять текущее положение дел, а Тео, мельком взглянув на нее, уставился в точку перед собой и завис. А ведь Райан впоследствии мог поступить с ним абсолютно так же. Достаточно ли у него ресурсов, чтобы стать незаменимым, чтобы продолжать удовлетворять мажора полностью и пользоваться славой вкупе со всеми преимуществами, что нежданно оказались в его распоряжении?

    — Забавно, — фыркнула Джейд, раздражая шумным всасыванием остатков сока со дна, — он оттолкнул дочь председателя сената.

Так вот, почему ее фамилия казалась столь знакомой! Ален Бонне не раз мелькал в новостях, в то время как Андре пялил в плазму, висящую на кухне.

— А вместе с ней и дочь офицера полиции, — продолжала Джейд, не давая продыху моим удивлениям — воу-воу, Моник выступала не простым приложением к Блонди, — оттолкнул ли он не их, а возможности?..

    Джейд не решилась говорить вслух, какие — даже самый тупой понимал, о чем речь. От узнанного легче не становилось — я-то что смогу дать? Эклеры, безе и бисквиты? Ха-ха! Нет, даже себя пока удавалось обеспечивать исключительно нервотрепкой. Вот, например, о чем ворковали, захлебываясь и улыбаясь от предвкушения, эти двое? Какими идеями обменивались, перебивая один другого?

    — Остальным главное вовремя оплачивать семестр и кое-как сдавать экзамены, всё. — Джейд, побулькав и в заключение громко втянув последние капли сока, смяла стакан и бросила его на землю, хотя урна находилась в паре метров от скамьи. — Что? Уборщики уберут, потому что это их работа.

    Не то чтобы я была борцом Гринписа за экологию, но меня, как и, видимо, Тео, что внезапно воззрился на нас, сильно озадачил этот поступок. Пришлось промолчать, только чтоб не ссориться с... подругой? Она удалилась внутрь кампуса, а новенький вдруг воскликнул:

    — Нам необходим общий чат, — еще бы! Они же все никак не могли наговориться!

    — Гениально!

Райан хвалил своего новоиспеченного дружка буквально по любому поводу, даже если бы тот сказал: «На завтрак я предпочитаю есть детей, а на обед — матерей» — он бы ответил так же, потому что подмазывался. Но зачем?

    Вскоре оба замолкли, снова уткнувшись в экраны, хихикая и дыша в щеки друг друга; разве счастье и радость любимого должны вызывать злость? Разве руки при этом трясутся в неистовстве? Моих сил, как и агрессии, хватило лишь на то, чтобы встать, подцепить носком левой ноги стакан с соломинкой, выброшенный Джейд, и, пнув в воздухе, со стуком закинуть точно в урну. Тео, заметив мое мельтешение, проследил за каждым движением, а Райан, взволнованный тем, что дружок отвлекся, сперва слабо хихикал, шутливо толкнув плечом, а когда не дождался ответа, впился в меня взглядом, полного той же, как и с утра, чернотой.