Глава 55. Время забирает всё

Вчера она впервые заснула в этой кровати. Удобной, мягкой, похожей на облако, с высокими балдахинами и шелковым постельным бельем. Именно о такой жизни она и мечтала: дорогие ткани, высокие створчатые окна, гигантский дом, в котором суетится прислуга, приносит тебе завтрак едва ли не на золотых блюдцах, убирает и стирает одежду, а ты... А ты можешь позволить себе всё. Вообще всё, что можно купить, ведь деньги — это ключ к счастью. Жить, как императрица династии Чосон. Виён не смущало, что еще вчера на этой кровати лежала Чхон Наён, ныне отправленная в маленький домик загородом для «успокоения нервов». Но все понимали, для чего муж отослал ее туда на самом деле — чтобы не мешала и не устраивала истерик. Однако, несмотря на богатое убранство дома и его дороговизну, которая прослеживалась в каждой ложке, Виён только пыталась наслаждаться им. Сейчас она ходила по комнате в собственном халате из стороны в сторону и заламывала пальцы, иногда беспокойно прикусывая кончики длинных цепких ногтей. Потом положила руку на живот, ставший чуть выпуклым, но еще недостаточно для того, чтобы кто-то успел это заметить.

Этот особняк проклят. В нем пахнет опасностью и страхом. Сегодняшняя ночь стала очередной игрой, в которой Виён изображала неземное удовольствие и шептала все самые нежные и пошлые слова, только бы Чхон Джун был доволен. Этот престарелый маразматик-тиран, который клялся в любви до гроба и рисовал словами радужные перспективы! Только вот до каких пор всё это продлится? Пока красота не увянет после родов или пока?.. Нет, он обещал, что даже если первая попытка окажется неудачной, они попробуют снова. Со стороны сада послышались крики и чьи-то всхлипы. Подойдя к окну и приоткрыв его, Виён выглянула на улицу и увидела господина Чхон вместе с четырьмя своими сторожевыми псами — иначе этих людей не назовешь. Какой-то бедолага стоял на коленях и молил о прощении.

— Я даю тебе последний шанс, вшивое ты отродье, иначе ты пожалеешь, что в свое время я выбрал тебя! — кричал господин Чхон, попутно давая парнишке хлесткую пощечину. — Сколько раз ты меня уже подвел, занявшись самодеятельностью?! Сколько?! — он пнул парня в грудь, опрокинув его тем самым на землю. — Считай!

— Один, два, три... — загибая дрожащие пальцы, проговорил парень. — Я не подведу вас, господин! В этот раз я добуду то, что вы просили, обещаю! Сделаю что угодно!

— Вот и прекрасно, — сказал господин Чхон и кивнул своим сторожевым псам на паренька. Тот защитил голову руками, но это ему всё равно не понадобилось, потому что били не сильно, скорее в качестве то ли наказания, то ли предупреждения. — Если ты, ублюдок, не сделаешь всё как надо, то не сомневайся, я на тебе испытаю всё, что изобрели мои парни, и ты сдохнешь в подвале, как обычная лабораторная крыса, — выплюнул господин Чхон и довел своего «гостя» до калитки.

Нервно сглотнув, Виён закрыла окно. Ей было плевать на этого бедолагу, на всех тех, над кем когда-либо издевался ее новый любовник, но не на себя. И не на того, вернее, на ту, кого она сейчас носит под сердцем... Эта беременность, о которой не знал никто, стала радостной новостью, неожиданностью, которая могла укрепить позиции и покорить господина Чхон окончательно. Виён никогда не была верующей, но молилась о том, чтобы в ее животе рос мальчик. Однако бога, видимо, на небесах не оказалось или же на молитвы он решил не отвечать. Вчерашнее УЗИ показало, что там, под сердцем, девочка. Пусть бы и так, это наверняка будет милая красивая малышка, которую очень хотелось бы растить как принцессу, дать ей всё самое лучшее, воспитать достойной своего положения леди. Однако ж... Виён никак не могла выбросить из головы предупреждение Джин и подстраховалась, на всякий случай выяснив, как добраться до активов и счетов господина Чхон, если придется. И кажется, этот день настал...

Виён казалось, что она уже любит свою малышку, а также чувствовала, что ее ребенок — единственный, кто будет любить ее саму, когда родится. Она видела, что господин Чхон делает с Йоной, знала, чем чревато появление на свет девочки, и не хотела, чтобы... Нет, только не ее принцесса, заранее обреченная на муки. Нужно решаться. Виён не избавится от дочери ради чего бы то ни было, но солидный кусок средств на ее воспитание всё же прихватит. Красота увядает, вскоре, может быть, через несколько лет, господин Чхон перестанет витать в облаках из-за мнимой любви, и что же будет дальше? Избавится от новой семьи точно так же, как избавился от прежней? Сошлет дочь заграницу, а вторую жену, возможно, так и не смогшую ему угодить, вышвырнет на улицу? При таком раскладе у Виён будет даже меньше шансов продержаться на плаву, чем у ее предшественницы.

Может, Джин и права. Насчет всего права.

Скоро Чхон Джун покинет этот особняк и отправится в очередную командировку, поручив Виён обставлять их дом по своему вкусу и поцеловав напоследок. Прекрасно. Нужно воспользоваться шансом, пока он есть, хоть и сопряженный с большим риском. Действовать необходимо быстро и потом исчезнуть вместе с нерожденной дочерью, не оставив и следа.

*****

Время сыпалось сквозь пальцы, как песок в часах. Утекало по капле. Осталась всего пара часов, но дельная мысль никому в голову так и не пришла. Несколько минут назад Чан получил сообщение-напоминание с незнакомого одноразового номера с местом встречи и просьбой прийти одному, однако где гарантия, что это не ловушка? А если даже и Уджин решил провести честный обмен, это не имело смысла. Сео Хонг мертв. И Донхён, возможно, будет тоже. Чанбин долго причитал и ругался, всё никак не затыкался, но никто не останавливал поток нецензурной брани, молча соглашаясь с каждым словом. Чонину удалось выяснить, где продаются старые магнитофоны и кассеты, даже увидеть на камерах Чхве Мина, но что толку от этого?.. Если Уджин приведет Донхёна, то увидев полицию вместо Сео Хонга, сразу пристрелит его, а Чан не собирался этого допустить. Только бы вот понять, что делать.

— Короче говоря, я приеду и эту мразь сам пристрелю как вшивую крысу. Кипарика надо спасать, и если мирно не выходит, получится силой, — сквозь зубы проговорил Чанбин, хватаясь за рукоять пистолета и доставая кобуру. — Он, конечно, гад и всё такое, но пальцы отчекрыжить надо совсем не ему, а этому змею без всякого стыда и совести. Черт, знал бы — пустил бы ему пулю в лоб еще на этапе знакомства!

— Тогда я пойду с тобой, — к удивлению Чана, проговорил Сынмин, с трудом поднявшись со стула. До сих пор не верилось, что друг, с которым они некогда делили радость и горе, мечты, подработку, пары — всё-всё, стал... А подходящего слова и не подберешь. — Он привел меня в эту команду, я пришел с ним, значит, мне и исправлять. Попытаемся перехватить Уджина, раз он решил выйти из тени, без вреда для Донхёна. Только вот что-то мне подсказывает, что он не приедет...

— Уджин играет с нами, — почти по слогам проговорил Чан, сложив подушечки вместе и скрючив пальцы. — Он не просто шантажирует нас, а надеется оставить при себе и Донхёна, и при этом забрать Сео Хонга. Поэтому, Минни, скорее всего ты прав: Донхён не придет. Проще вообще не приезжать на место встречи и проигнорировать сообщения, вот только... — он уронил голову на ладони и заскулил, ощутив, как в висках пульсирует, а на затылок давит со страшной силой. — Я не понимаю. Придем — проиграем, не придем — проиграем, попытаемся напасть — проиграем. В любом случае мы проиграем...

— Не проиграем, если будем играть по-нашему, — возразил Чанбин, набивая магазин патронами. — Уджин хорошо нас знает, он понимает, что мы с Сео Хонгом тоже не стали бы церемониться. Заставим сначала показать нам Донхёна, а если его не окажется, откроем огонь. Постараюсь смертельно не ранить, чтобы мы могли спросить всё с него по полной.

Чан задумался. Ему скоро нужно быть на встрече с Сон Михи, сам поехать он всё равно не смог бы, но Чанбин прав: если это игра, то правила нужно установить самостоятельно. Притвориться, что им всё равно. В конце концов, Донхён стал помогать команде совсем недавно, а до этого сам сговорился с Уджином, залез к Джин домой, выставил ее и Йону шлюхой на весь университет, пришел вчетвером на одного. Подумать — так последняя сволочь, похищению которой можно только порадоваться. Это их единственный козырь, и если вытащить его из рукава вовремя... С другой стороны, если подумать, Уджин хорошо их знает и понимает, что они не способны бросить кого бы то ни было на произвол судьбы. Тогда придется сделать вид, что Чан решил не приезжать сам и вместо этого послал Чанбина с Сынмином, чтобы просто попытаться вызволить Донхёна и очистить свою совесть. Так они и решили поступить.

Сынмин сел за руль, завел двигатель и дождался, пока Чанбин с шумом и кряхтением опустится рядом. Хотелось злиться, жаждать мести, кричать, ругаться, но нужных слов уже не осталось, да и к чему они? Осталась только гнетущая и повисшая мертвым грузом усталость. Что-то давило на грудь и плечи, оружие холодило кожу даже сквозь одежду, и Сынмин молча смотрел вперед, намеренно не ускоряясь, чтобы опоздать и показать, будто им всё равно на Донхёна. Однако это было не так. Сколько жертв, сколько погибло или пострадало людей, хороших и не самых лучших, но явно не заслуживших того, чтобы умереть. До сих пор оставалось загадкой, с кем же сейчас работает Уджин и что является его целью — слепая месть или что-то куда более глобальное, но Сынмин устал от этого груза, повисшего его ногах и тянущего на дно. Чан, Чонин, Феликс, Чанбин, Хёнджин, До Нунг, Лиён — каждый из них пострадал из-за этой сучьей мрази, скрывающейся за личиной человека. Прогнившего насквозь.

Припарковавшись неподалеку от места встречи, Сынмин тотчас вынул из кобуры пистолет, попутно захлопнув дверь машины, и поправил воротник легкой рубашки без рукавов. Он долго шел и молчал, щурясь и вглядываясь в темноту. Секунда — и раздался выстрел. Врезавшись в дерево, пуля приостановила ход. Ноги сами направились в сторону звука, и Чанбин почувствовал себя дрессированным псом, покорным неслышному свистку. Проглотив ярость, Сынмин нажал на спуск, посылая ответный «воздушный поцелуй», и сделал так несколько раз, надеясь выманить Уджина из укрытия. Или там вовсе не он?

— И где же наш друг, Минни? — расхохотался знакомый голос, принадлежавший Чхве Мину. Одна из самых мерзких морд команды. Чанбин сделал несколько осторожных шагов вбок, сжимая рукоять пистолета, и выстрелил, в очередной раз промазав. — Где Сео Хонг? Отдайте мне его — и будем квиты. Можем ведь разойтись по-хорошему.

— Замечательное предложение, вот только дипломатия не предполагает того, что переговоры начнутся с попытки убийства, — шикнул Сынмин, вслушиваясь в шелест растущих зеленых листьев.

Молчание. Кусты перешептывались между собой, качая тонкими маленькими ветвями, и только скупые фонари светили желтым, размазывая по асфальту осторожно двигающиеся тени. Где-то треснула ветка, пальцы побелели от напряжения, и Сынмин повернулся на звук, а потом огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда придется новый удар, и вовремя перекатился по земле, избежав пули и запачкав пылью рубашку. Чанбин тут же ответил Чхве Мину взаимностью и сквозь зубы прошипел ругательство, вновь промазав. Однако ж выстрелы лучше тишины, они даже успокаивают, но всё это... Это гонка, лишенная смысла!

— Что-то я не вижу Донхёна, — сказал Чанбин нарочито насмешливым голосом, судорожно соображая, что им делать, а пока нужно потянуть время. Слух снова захватила гнетущая тишина вперемешку со стуком собственного сердца. — Где посеять успел?

— Думаю, раз здесь нет моего друга, то Пак Донхён может погостить у нас еще немного. Поверьте, он расположился со всеми удобствами. Сыт, одет и даже не мерзнет. Кровь теплая, должно быть, греет, — Чхве Мин снова сдвинулся, на сей раз влево, и Чанбин выстрелил в сторону кустов, заставив их пошевелиться, а ярость становилось сдерживать всё труднее. — А вы где потеряли Бан Чана?

Так вот, в чем была изначальная цель — встретиться с Чаном? Сынмин уже ничего не понимал, только отстреливался, делая мелкие шаги назад и увлекая Чанбина за собой. Им пора, здесь определенно нечего делать. Голова снова разболелась. Это очередное издевательство, игра в догонялки, пустая трата патронов. Чхве Мин так и не высунулся, скоро не стало слышно ни его шагов, ни его заунывного отвратительного голоса, ни шелеста в кустах. Опять тишина. Только бы эта вылазка не оказалась попыткой выманить Чана из логова, чтобы... Чтобы что?.. Чтобы что?! Сев за руль и немедленно выехав с парковки, Сынмин вдавил ногу в педаль газа и понесся по главной дороге вперед, куда глядят глаза, чтобы избежать слежки или новых выстрелов. Петлял с одной полосы на другую, пытался затеряться в потоке машин, а сам стискивал зубы и пальцы, пыхтя от злости.

— И что это всё, мать твою, было?! — воскликнул Чанбин, до этого тоже собирающий мысли в кучу. Сердце до сих пор бешено стучало, неприятно отдавая в уши. — Они ждали Вулфчана? Он специально не попал в нас или просто хрен с косоглазием в последней степени?!

— Я сам не знаю, ничего не понимаю... — сипло проговорил Сынмин, смотря вперед и практически не моргая. — Походу Чхве Мин ждал Чана вместе с Сео Хонгом, чтобы?.. — он зажмурился, заскулив и попытавшись утрамбовать мысли. — Им нужен был Чан, зачем — не знаю, но нужен был. В плен взять и снова начать шантаж? А чем тогда мы хуже? За нами бы ведь тоже пришли. Или... Нет, моим умом этого не понять! Скотина! Они и не привозили Донхёна, они либо хотели попробовать захватить в плен, убить Чани-хёна, чтобы лишить нас лидера, либо у них резко изменились планы, а не прийти Уджин не мог... ну или не послать своего подельника. Это бессмыслица.

— Да... — проговорил Чанбин, набирая Чана и надеясь на быстрый ответ. — Полная бессмыслица. Лишь бы только нам вскоре не прислали палец кипарика... Думаешь, они теперь грохнут его?

— Либо повторят попытку нас шантажировать, либо постараются выбить из его еще какую-то информацию. Надо отдать Донхёну должное, он не пытается нас сдать.

Сынмин притормозил из-за приблизившейся пробки и устало откинул голову на кресло, не понимая, что пошло не так. Им нужен Чан. Донхён — лишь средство. Для чего? Для информации? Много он им не сказал. Парни сделали вид, что им плевать, но не будет ли от этого хуже? На кого работает Уджин, если вообще работает, и если на вторую наркоимперию, то?.. Таинственный заказчик так ни разу и не ответил, почему он нанял еще одну команду, не внял никаким предупреждениям, проигнорировал тот факт, что тогда парни сели в тюрьму из-за Уджина, но всё повторялось как шарманка: «вас мои решения не касаются, выполняйте свою работу». Так хотелось понять, распутать этот клубок, выяснить, что произошло тогда и что случилось сейчас, но как — вопрос еще более тяжелый. Сынмин и Чанбин больше не разговаривали, просто ехали вперед, стараясь убедиться, что позади них нет хвоста.

Оставалось надеяться, что Уджин придержит ненадолго Донхёна у себя, если не невредимого, то хотя бы живого, а теперь у них больше нет времени раздумывать об этом. Клубок может подождать. Сейчас есть кое-что несравненно более важное, и гром грянет завтра. Финальное сражение близится. Дата и время назначены. Теперь — только цель и вера в то, что всё пойдет по плану.

Сынмин осторожно, чтобы не задеть мусорных баков, зарулил во двор и остановил машину, позже отстегнув ремень безопасности и что-то громко крикнув в трубку, но не увидел человека, оставившего за углом свой мотоцикл. Тень вжалась в кирпичную стену и напрягла слух вкупе со зрением. Не самое плохое местечко, знать бы вот только, кто здесь живет...

— Да я говорю тебе, Джини, там был только Чхве Мин!.. — Сынмин ненадолго смолк, нахмурившись и став похожим на изюм. — А мне-то откуда знать?!

— Ну что ты орешь в трубку, как резаный, весь район перебудишь! Будь тише! — приказал Чанбин, и Сынмин, наспех распрощавшись с Хёнджином и пообещав рассказать подробности позже, положил трубку. — Вот скотья морда Чхве Мин, лишил меня ужина и патронов. Надо было по дороге хоть в магазин заехать, а то у меня дома шаром покати. Один тухлый гамбургер только и валяется, ну и еще кусок колбасы, заплесневелый хлеб и протеиновый батончик. Чем из этого тебя угостить?

— Как всегда, что бы ни случилось — лишь бы пожрать, — цокнул Сынмин, но в ответ ему было только пожатие плечами. Чанбин быстро набрал код от подъезда, галантно пропустил друга вперед себя и позже скрылся за железной дверью.

Что ж, чудесно. Не штаб парней, конечно, но и так сойдет для того, что они планируют. Кивнув самому себе и запомнив улицу и номер дома, человек поправил кожаную перчатку, а потом быстрым шагом дошел до своего мотоцикла, позже схватившись за шлем и надев его на себя. Опустив визор, Хёнсу тронулся с места и с ревом полетел по дорогам Сеула, зная, что скоро снова встретится с Джин.

*****

Предупредив Джин о том, что уже выехал, Чан добавил, что очень любит ее, и потом выключил телефон, закинув его в консоль. Ничто не должно отвлекать, абсолютно ничто. Сидящий на переднем сидении Чонин кусал шоколадный батончик, явно забавляясь сложившейся ситуацией. Об учебе за все эти весьма напряженные дни он забыл и решил игнорировать все сообщения от одногруппников, даже если это товарищи по гандбольной команде. Вот и сейчас ему написал Со Кван с предложением собраться завтра на стадионе, но Чонин ответил только, что у него планы, и тоже выключил свой телефон. Встретиться с Сон Михи договорились в глухой подворотне, ведь обещали привезти назад Сео Хонга, и та охотно поверила, потому что окружила себя иллюзией, будто они с Чаном друзья и будто однажды ей, может быть, удастся его завоевать. Сегодня она была одета, как и всегда, в мешковатые штаны, свободную футболку с бомбером поверх нее, массивные мужские ботинки и жевала жвачку, облокотившись на капот чужой машины.

— Жди. Пока что я не хочу делать ей больно, — коротко бросил Чан Чонину, припарковав «Тойоту» и достав из подстаканника любимый айс-латте Сон Михи, со вкусом ананаса. Потом поправил ремень на джинсах и постарался придать своему лицу уверенное выражение с примесью радости. Это удалось без труда, так как давно вошло в привычку. — Привет, — кивнул Чан, подойдя ближе и заметив кокетливую улыбку. Потом дразня потянул из трубочки айс-латте, но глотать не стал, только сделал вид.

— Давненько не виделись. Ты решил вернуть мне мой подарок? И что это у тебя? — Михи встала, надула из жвачки пузырь и бесцеремонно выхватила из рук Чана пластиковый стаканчик. — Это что еще за дела? Я тебе помогаю, ради тебя руку готова свою отдать, а ты мне даже айс-латте не удосужился купить! — и она принялась жадно тянуть его через трубочку, чавкая от удовольствия. — Привкус странный, я же сказала, в какой кофейне буду брать.

— Пришлось довольствоваться по дороге тем что есть, — ответил Чан, склонив голову набок. Теперь нужно потянуть время. — Я вытряс с Сео Хонга не так много, как хотелось бы, даже приехал по данному им адресу, но там только голый склад. Уджин переехал. Много у нас хлопот было с ним или никто больше не объявлялся? — засунув руки в карманы, Чан поймал на себе насмешливый взгляд.

— Это меньшая из наших проблем, — проговорила Михи и, допив свой айс-латте, бросила стаканчик к углу кирпичного здания, позже снова сев на капот. — Вот то, что мы тех ублюдков с экрана найти не можем — вот настоящая проблема. У нас утечка кадров, даже кураторских. Кто заграницей, кто в подвале. Трусы! И ведь даже не получается отловить всех. Заказов всё меньше... — она тяжело вздохнула и поморщилась, схватившись за голову. — Я слышала, наш босс рвет и мечет, пытается выйти на международный рынок, но с каналами сбыта совсем хреново... Да что ж это... — Михи зарылась скрюченными пальцами в волосы и громко застонала от головной боли, а потом умоляюще посмотрела на Чана. — Тяжело быть... метео... о-о-о-ох...

— Ты в порядке? — Чан рывком сократил расстояние между ними, представив, что перед ним Джин и что плохо сейчас именно ей. Иначе изобразить заботу не получилось бы. — Что-нибудь нужно?! Давай-ка вот так, — он немедленно поднял Михи на руки под коленные сгибы и лопатки, а потом понес в сторону своей машины. — Тебя отвезти домой? — ласково спросил он, но получил в ответ только отрицательное покачивание головой.

— Что-то мне совсем не... — только и успела проговорить Михи, прежде чем застонать, а потом уйти в полную отключку.

— Попалась, пигалица, — улыбнувшись, как Чеширский кот, сказал Чонин и открыл дверь в салон. Чан быстро устроил Михи на заднем сидении, не став даже пристегивать ее, а потом выудил из ее кармана телефон и разблокировал отпечатком бездвижного пальца. — Чтобы не терять времени, просмотрю по дороге, что тут у нее есть, — Чонин зашел сначала в мессенджер и увидел там массу сообщений с незнакомых номеров. Заказчики. Достал небольшой блокнот и принялся сравнивать похожие комбинации цифр с теми, что у них уже имеются. — Бывшие кураторы и дилеры тоже здесь есть... Так много всего... Куда больше по сравнению с теми телефонами, которые уже у нас были. Говоришь, она типа внучка Ян Инёпа?

— Да, который, как мы считали, является лишь рядовым куратором, — ответил Чан, внимательно следя за дорогой и иногда посматривая на лежащую без сознания Михи в зеркало дальнего вида. — Он производитель наркотиков, разработчик, мать твою, и прикидывался, словно нихрена не знает! И я тоже осел. Следовало понять это раньше. Иногда у меня чувство, будто от моего внедрения не было никакой пользы. Наверняка Михи заправляла чуть ли не половиной всех дел. Ты просто не видел ее в драке... Она бьет сильнее практически любого мужчины.

— Не было смысла? — саркастично ухмыльнулся Чонин, продолжая сравнивать номера и помечая красным те, что есть в телефонной книжке Сон Михи. — Как минимум с твоей помощью мы обезвредили кучу дилеров и кураторов, не говоря уж о том, что узнали о такой выдающейся личности как Ян Инёп. Только я вот чего не пойму, — ощутив, что у него начинает кружиться голова от легкой качки, Чонин откинулся на спинку кресла, — неужели никто ничего не заподозрил?.. По сути половина их проблем началась тогда, когда появился ты, да и пропадали в основном те дилеры, которые как-то контактировали с тобой. Сон Михи всё это время была рядом. Зачем? Ее приставили следить за тобой? И если да, то почему ты до сих пор не в подвале?

— Вот все эти вопросы мы и зададим Михи, — ответил Чан, сам думая о том же самом. Что-то здесь было не так. О чем мог знать или догадываться господин Чхон и он ли отдал приказ Михи следить за ним? В любом случае, разгадка уже близко.

Это было не слишком сильное снотворное, всего лишь метамфетамин. При нужной дозировке вырубает практически без головокружения и галлюцинаций, но пробыть во сне человек может и несколько часов, а потом не вспомнить, что с ним вообще приключилось. Решаясь на отравление Михи, Чан чувствовал себя последней тварью, но и вырубить и забрать ее с собой силой он тоже не мог, потому что знал — встретит очень мощное сопротивление, и это в лучшем случае, а в худшем — упустит, потеряв шанс вытрясти из нее всю интересующую информацию. Приходилось всё время напоминать себе, что это не милая безвинная девушка, а демон в человеческом обличии, который без всякого смущения и угрызений совести убивает людей, травит их наркотиками и выполняет киллерские заказы. Без намека на нежность или осторожность Чан посадил Михи на стул в квартире Феликса, попросив того принести веревки, и окутал ими безвольное тело, позже принявшись ждать.

— Оливия звонит, я отойду на секунду, — проговорил Феликс, уже почти несколько часов как пялясь в экран телевизора и смотря политическую программу. Чонин давно сидел в другой комнате и продолжал изучать телефон Михи, напоенную физраствором и должную скоро очнуться. Тем временем за окном занимался рассвет. — Скоро Хан с Минхо подъедут.

Чан в ответ только кивнул. Сегодня они решили вообще не приезжать в штаб, оставив там лишь Бэкхёка, потому что боялись слежки или того, что Михи начнут искать очень оперативно. Не последний человек в империи, в конце концов. В квартире время словно застыло, настолько медленно тянулось, и тишину нарушал только голос ведущего передачи, а вскоре и раздался звонок в дверь. Посмотрев в камеру домофона, Чан открыл дверь Минхо и Хану, и те поднялись наверх. У них тоже было особое задание — навестить госпожу Чхон в ее ссылке и забрать кое-какие документы. Подготовка шла полным ходом. А ждать становилось всё труднее... Наконец-то послышался тихий болезненный стон, и первым среагировал на него Минхо, до этого наводящий на кухне пять чашек кофе. Подошел, постучал по щеке Михи и пристально посмотрел в ее глаза, бегающие туда-сюда и явно пытающиеся зацепиться за одну точку.

— Ты будешь говорить, а я внимательно слушать, — стальным голосом проговорил Чан, устроившись в кресле напротив и сняв пистолет с предохранителя. — Для чего ты прицепилась ко мне и кто отдал тебе такой приказ?

— Сукин ты сын... — прошипела Михи, глухо рассмеявшись и дернувшись, однако вышло слабо. Ее голова всё еще безумно кружилась из-за метамфетамина. — А я ведь даже почти поверила, что ты не так прост... Еще бы пару недель, и я бы действительно влюбилась, — она набрала в щеки слюны и плюнула под ноги Чану. Тот только поморщился и знаком остановил Минхо, занесшего руку для удара.

— Ты слышала вопрос, теперь я хочу получить на него ответ, — Чан брезгливо обступил плевок и, сев на корточки перед Михи, но на таком расстоянии, чтобы ее голова не достала до его носа. — Кто послал тебя следить за мной?

— Со шлюхой своей будешь так разговаривать. И с чего же я буду тебе теперь отве?..

Она не успела договорить. Тыльная сторона ладони Чана хлестко ударила по лицу Михи, и из ее губы тут же струей побежала кровь. Хан удивленно вскинул брови, помешивая ложкой сахар, а затем вскрикнул от неожиданности, когда вечно обходительный и добрый с девушками Чан схватил Михи за волосы и врезал кулаком в ее живот. Даже Минхо пребывал в легком шоке. Но оно и понятно — не до церемоний, да и эта шлюха оскорбила Джин.

— Кто тебя учил так бить? — вновь рассмеялась Михи. — Слабенько, Чани, я ожидала от тебя большего.

— А давай я помогу! — рявкнул Минхо и, вынув из кармана нож, всадил лезвие в ее колено, вызвав оглушительный вскрик. — Мой хён слишком добр даже с тобой, но со мной можешь не прикидываться овцой, супергероиней или кем ты там наверняка себя считаешь! С каждым неверным ответом этот нож будет прокручиваться в твоей прекрасной ножке, так что советую поразмыслить над тем, какими словами будешь изъясняться, — надавив сильнее, Минхо повернул лезвие на пару градусов и сжал шею Михи ладонью.

— Я снова задаю вопрос: кто подослал тебя следить за мной и почему? — прошипел сквозь зубы Чан, снова схватившись за рукоять пистолета.

— Допустим, Ян Инёп. Наш босс, конечно, от тебя в восторге и всё такое, — невзирая на боль, Михи пыталась говорить насмешливым голосом и не выказывать своего страха, — но мой дорогой дедушка где-то видел тебя и подозревал, что в «Жемчужине морей» или где-то еще, а потому и попросил соблазнить тебя. Но у меня больше шансов переспать с твоей тачкой или изнасиловать труп! — прорычала она и прикрыла глаза.

— Кто твой босс? — проигнорировал ее слова Чан, хоть внутри и возгордился собой. Ах, слышала бы это сейчас Джин!.. — И говори быстрее, у нас не так много времени.

— Всё спешишь, Чани, — усмехнулась Михи и вновь заскулила от провернувшегося в колене ножа. — Так ли это важно?

— Его имя — Чхон Джун?

— Возможно, — туманно ответила она и вскрикнула. — Да он это, он... Страшный человек, встречалась с ним пару раз. Глаза шизофреника, пахнет дорогим парфюмом и гнилью, но рядом с ним даже холодно становится. Боязно мне, так что если будете беседовать с ним, не говорите, что я сдала его, ладно? — Михи состроила рожицу плачущего котенка, надув и без того очень пухлые губы и захлопав глазами. — А можно мне задать вопрос?

— Вопросы здесь задаю я, — отрезал Чан, потерев пальцами подбородок. — Ваша секретная лаборатория в «Жемчужине морей»? Как туда пробраться безопасно? Где запасной выход? Кто стоит на входе? Сколько человек работает? Где хранятся все рецепты? В какие страны идут поставки?

Это был долгий допрос. Несмотря на жуткую боль и легкость, с которой Минхо прокручивал нож в ноге Михи, та отвечала неохотно, язвила, издевалась, бросалась едкими замечаниями и смеялась. Однако они не ошиблись: за всем этим кошмаром, учиненным в городе, стоит Чхон Джун, а лаборатория находится в «Жемчужине морей». А ведь нужно только было отодвинуть один коврик и поднять пару дощечек... Всего-то порыться чуть дольше и вывести империю на чистую воду уже тогда... Имело смысл прямо сейчас позвонить Ким Ынчо, чтобы пришел и разоблачил собственных работников, а следом — в полицию. Однако Чан, а вместе с ним и парни никому не собирались доверять вот так просто. Повсюду шпионы, везде продажные люди, заботящиеся только о собственной выгоде, вокруг рыщут кураторы второй наркоимперии, пытающиеся вынюхать секрет конкурентов — тот тайный галлюциноген, заставляющий людей либо витать в облаках, либо убивающий практически в мгновение ока. Чан знал, что может доверять только самому себе и близким. Они взялись за это дело, значит — доведут его до конца. А потом получат деньги от Таинственного заказчика, предупрежденного, что скоро всё закончится, разберутся со второй наркоимперией и заживут спокойно.

Получив ответы на все интересующие его вопросы и уточнив пару деталей, Чан поставил пистолет на предохранитель и со всей силы ударил по виску Сон Михи, отправив ее в отключку. Это за то, что по меньшей мере заставляла Джин ревновать и косвенно доводила ее до слез. Минхо и Хан быстро позаботились о том, чтобы перевязать раны, а потом вызвали Бэкхёка, приказав забрать «бедняжку» и отвезти в назначенное место. Если Ян Инёп совершит любой необдуманный поступок, то лишится своей названной внучки по щелчку пальцев. Теперь осталось только скорректировать план в соответствии с полученной информацией и ждать, пока Хёнджин выполнит последний шаг в подготовке. Только Чан хотел позвонить Джин и сказать ей, что всё в порядке, как из спальни выбежал счастливый Феликс, прыгающий от радости.

— Ч-что?.. — с легким напряжением спросил Хан, едва заметив обращенный к нему взгляд сияющих глаз, и поставил чашку кофе на журнальный столик.

— Хён, когда приезжает Дэвид? — вместо ответа спросил Феликс, обращаясь к Чану. Тот пожал плечами, заглянув в переписку с ним, и сказал только:

— Сегодня в обед прилетает из США в Инчхон, а что слу?..

— Йона... — протянул Феликс, дыша всё громче. Хан тут же приоткрыл рот, а всё тело забила мелкая дрожь. Минхо же принялся жадно слушать дальше, вскочив со стула. — Вы не поверите, это чистая случайность... Оливия вслед за сестрами подсела на всякую модную тематику, ну и давно подписалась на разных блогеров, моделей и дизайнеров, чтобы ничего не пропустить с моим участием. А сегодня, на показе в Лондоне... — Феликс не стал продолжать, просто разблокировал телефон, открыл нужную фотографию и приблизил ее. Йона сидела среди гостей, без всякого интереса смотря на подиум, а ее рука находилась в руке незнакомого парня. Хан тут же сжал челюсти, но не смог долго ревновать, стараясь поверить в то, что у них появилась зацепка. — Один дизайнер выставил снимки со своего показа, и Оливия случайно увидела Йону! Она в Лондоне! Хён, скажи Дэвиду, пусть напряжет там все свои связи и узнает, где она учится, тогда мы сможем приехать за ней хоть послезавтра, когда здесь закончим!..

— Хани, — ласково позвал Чан, разворачивая друга, грудь которого бешено вздымалась, к себе лицом. — Если хочешь, ты можешь купить билеты в Лондон хоть сейчас и улететь ближайшим рейсом. Мы справимся.

— Нет... — глухо проговорил Хан, покачав головой. — Лучше лично поймаю эту мразь и заставлю ответить за всё, что он сделал нам всем и в особенности — Йоне... Я должен быть здесь, с вами, и привезти ее в безопасное место, зная, что никто больше не посмеет ее тронуть, — он присел на диван, сжав руку Чана, опущенную на его плечо. — Моя Йона... — и Хан вдруг расплакался, сам не зная от чего: то ли от радости, то ли от тоски, тогда как Минхо стоял недвижно, уже придумывая, как будет вымаливать прощение за то, что вообще позволил этой разлуке случиться.

«Ты слишком дорог мне, чтобы я жертвовала тобой ради собственного счастья». И как же она ошиблась.

*****

Хёнджин не посчитал нужным слишком красиво одеваться, старательно наносить макияж или изображать из себя ледяную глыбу. Времена, когда он хотел показать матери, что ее непонимание его не тревожит, хоть это было и не так, давно прошли. Старания вызвать хотя бы какие-то эмоции — жалость, гнев, ярость, печаль, удовлетворение от победы — посыпались прахом. Осталось только равнодушие. Такое холодное, что внутри всё покрылось инеем. Ступая по бетонному полу тюрьмы с Ким Ынчо по правую сторону от себя, Хёнджин топал каблуками лакированных туфель и смотрел прямо, преисполненный гордостью за самого себя. Надзиратель со скрипом отворил дверь в комнату для свиданий и попросил немного подождать.

— Нам нужно только выяснить, почему и как она скрывала свое отношение к «NCT Chemical» и пару деталей по сбыту... Больше ничего, — тихо, закинув ногу на ногу и сложив подушечки пальцев вместе, проговорил Хёнджин скорее самому себе, чем Ким Ынчо, но тот сдержано кивнул головой. Его тоже интересовало, каким образом одни из самых главных его акционеров проворачивали дела с наркотиками под самым носом. — Только вот не уверен, что я здесь нужен. Она может и не захотеть разговаривать со мной.

— Захочет, как только услышит мое предложение.

Дверь напротив них заскрежетала, и госпожу Хван ввели в комнату в наручниках и с синей нашивкой на комбинезоне. Тюрьма уже начала ломать ее. Некогда сияющая красота и внешне сохраненная молодость поблекли: под глазами появились внушительные круги, отчетливо стали прослеживаться морщины, волосы у корней отросли и стали выглядеть неопрятно, как солома. Тюремная одежда тоже не придавала ни шика, ни блеска, ни гламура. Хёнджин бесстрастно смотрел на мать, пока что решив не встревать в разговор, а она сама села, откинувшись на спинку стула, и выразительно посмотрела сначала на сына, а потом на Ким Ынчо.

— Мое предложение нанять адвокатов и заплатить за то, чтобы на протяжении всего заключения вы расположились со всеми удобствами, остается в силе, — проговорил Ким Ынчо, немного откашлявшись. — Но взамен мы ждем от вас честных и подробных ответов, — он смолк, и госпожа Хван, блекло улыбнувшись, развела руками, мол, можете приступать. — Начнем с того, что вы расскажете, как давно состоите в клубе «Кальмар» и работаете на господина Чхон.

— Я? Работаю на господина Чхон? — она отмахнулась от этих слов, как от смешной шутки. — О, я очень хотела. Даже собиралась сосватать его дочь со своим сыном, — она стрельнула глазами в сторону Хёнджина. — Вот только не успела. В клубе «Кальмар» я состою давным-давно, с самого его основания, так как являлась организатором встреч и доносчиком, если это у вас так называется. Ну а позже замаскировала свои склады и заводы, чтобы производить наркотики, и использовала детей из детских домов как рабочую силу. Впрочем, это вы, должно быть, и без меня знаете.

— Тогда мне есть что тебе рассказать, — встрял Хёнджин, скривившись, словно проглотил добрую половину лимона. — Ты в курсе, что всё это время и так работала на Чхон Джуна? Что под его началом создавались и производились эти наркотики? Что он придумал всю эту систему? Я ни на секунду не поверю, что ты об этом не знала!

— Даже если так, то я не знала, Джини, — отозвалась госпожа Хван, удивленно приподняв брови. — Я исполняла свои обязанности и зарабатывала деньги, только и всего, а всё остальное было не так уж и важно. Я знаю, что вы хотите узнать, — она склонила корпус над столом. — Знала ли я о лаборатории, которую вы наверняка уже отыскали, и как так получилось, что мое участие в акциях «NCT Chemical» нигде не фигурировало. Собственно, как и других членов клуба. Магия юриспруденции, вот и всё. Мы всегда понимали, что рискуем и что нас могут разоблачить, поэтому тщательно охраняли свой золотой поток, зная, что можем им воспользоваться. И, как видите, почти получилось.

— Да, почти, — хмыкнул Хёнджин. — Ты действительно не знала, что господин Чхон — твой начальник? Неужели ты даже не пыталась выяснить, на кого работаешь?

— Начальником для нас всегда был Ян Инёп, он давал указания производителям и распределял поставки между кураторами, которые, в свою очередь, контролировали дилеров и доставщиков. Разумеется, я подозревала о том, что есть кто-то еще, кто стоит выше, даже пыталась выяснить, но это оказалось опасным предприятием, — госпожа Хван немного поразмыслила, стараясь собрать все мысли в кучу и наверняка думая о том, что было бы, знай она, кто на самом деле всем руководит. — У меня была догадка, что господин Чхон как-то связан с наркотиками, но не с нашей империей, а с конкурентами. Когда наша начала сыпаться, я решила перебежать и скрепить союз браком, но... — она удрученно посмотрела на свои потрескавшиеся ногти. — Я не знала, Джини. Верь или не верь. Даже мои способности не безграничны.

— Я только хотел узнать, стоило ли оно того. Все эти богатства и власть, если в итоге ты оказалась здесь, — проговорил Хёнджин, пристально взглянув на мать. — Стоило того, чтобы сломать мне жизнь, отравить и убить кучу людей?

— Я пришла сюда не для того, чтобы слушать философские рассуждения и упреки, — ответила на это госпожа Хван, и по одному ее взгляду стало ясно, что она нисколько не раскаивается. — Как видишь, мое влияние при мне, раз вы пришли, и я смогу отбыть свой срок со всем комфортом в ВИП-комнате внизу. Чем еще могу быть полезна? — устало спросила она, подперев кулаком голову.

— Расскажите мне о «магии юриспруденции», как вы выразились, — встрял Ким Ынчо, — и о наркотиках, которые производились именно под вашим руководством.

Хёнджин больше не проронил ни слова, молча слушая и изредка постукивая по подлокотнику указательным пальцем. Юридические тонкости сейчас неважны для их дела, важно было другое — как господин Чхон так долго умудрялся скрывать от всех, даже самых влиятельных членов «Клуба» и кураторов, свою причастность? Умно, нечего сказать. И эту лавочку, как выражается Чанбин, нужно прикрыть поскорее, пока зараза не распространилась на другие страны. Как минимум, Китай, Тайвань и Вьетнам уже задействованы, а дальше что? Лучше об этом даже не думать, а взять и перекрыть этой империи кислород. А со второй они быстро разберутся. Когда все вопросы у Ким Ынчо закончились, он отправился прямиком к главному надзирателю, чтобы уладить вопрос перевода Хван Хае из общей камеры в тайную ВИП-комнату, и попросил Хёнджина подождать. Тот только кивнул и сел в машину, принявшись печатать в общий чат, в котором состояли теперь все, кроме Йоны. Лишь бы она только там не резалась... Вспоминать о том, как она собиралась вскрыть себе вены во время показа, было больно, а думать о том, что она может повторить попытку — втройне больнее.

После допроса Сон Михи Чан сразу же отправился в Инчхон, встречать Дэвида, о чем сообщил заранее. Теперь им осталось только встретиться, в последний раз обговорить детали, отвезти Джин и Лиён в безопасное место, а потом начать действовать. Дождавшись Ким Ынчо, Хёнджин сел в машину и, сперва обговорив детали задержания Ян Инёпа, направился в квартиру Феликса, в которой все уже собрались. Абсолютно все. Стоял веселый шум и гам, слышался смех, как будто сегодня им не предстоит самое важное дело в их жизни. Дэвид, Сынмин и Джин громко и с удовольствием говорили о чем-то по-английски и шутили. Феликс, как гостеприимный хозяин, разливал всем чай или кофе. Остальные парни тоже делали кто что, но точно не грустили. Каждый старался не думать о плохом и в особенности — о Донхёне, которого пока что так и не удалось вытащить.

— Нет уж, если выкинул камень, не надо его на бумагу менять! — воскликнул Чанбин, заметив то, как Минхо пытается смухлевать. — Проиграл — дуй мыть посуду. А то не царское это дело, да?

— Сказал человек, который отродясь посуду моет так, что ее потом в руки брать мерзко. Всё в жирных пятнах, — проговорил Минхо, но смирился с поражением и отправился на кухню. Они все хорошенько подкрепились перед вылазкой, осталось только переварить. — Лиён, не поможешь? А то чего я один?

— Ну вот еще, — Сынмин перехватил Лиён, собравшуюся бежать на помощь, и прижал спиной к своему животу, поцеловав в макушку. — Сам справляйся, а она пусть отдыхает. Всё же впервые здесь в гостях.

— Да, и желательно из квартиры никуда не выходить без самой крайней нужды, — сказал Чан, отправляя пистолет в кобуру. По дороге из Инчхона в Сеул пришлось многое поведать Дэвиду на свой страх и риск, но сейчас он единственный, кому можно доверить безопасность Джин и Лиён. Тем более что у них будет занятие — навести справки о Йоне. — И никому не открывать. Даже если к вам придут и скажут, что произошла утечка газа, что кому-то нужно вызвать скорую и всё в таком роде — не смейте выходить. Я уверен, что Уджин предпримет по крайней мере попытку разузнать, где вы находитесь.

— Мы поняли, Чани, не маленькие ведь уже, — Джин притянула Чана к себе за шею и легонько чмокнула в губы. — Вы, главное, будьте осторожны. Знаю, глупое напутствие, учитывая то, что вы идете прямо в логово врага, но всё же... Не подставляйтесь лишний раз под удар.

— Госпожа Мун, ваш мужчина давно доказал вам, что его не сломать, — с улыбкой отозвался Дэвид, сделав глоток чая. — Кристофер смелый и сильный, вы можете быть в нем уверены. Кристофер, не сочтите за притязания, но если бы мне повстречалась ваша Джин вместо Виён, то я бы без раздумий отдал свое сердце и подарил кольцо именно ей. Это комплимент! — воскликнул он, и Чан, загордившись, снова прильнул к Джин. — Виён никогда за меня так не переживала и не волновалась... Эх, куда годы потратил?

— Вы так и не обзавелись дамой сердца за эти месяцы? — удивилась Джин.

— Да какое там! — отмахнулся Дэвид. — Обзавелся только случайными связями, а вот в любви как-то до сих пор не повезло. Как бы то ни было, я до сих пор не могу забыть Виён, во всех девушках ищу ее, хоть и понимаю, что это глупая затея.

— А она со старым злым дедом связалась. Вот чего ей только не хватало? — отозвался Чанбин, покачав головой. — Будь я барышней, такого мужчину не отпустил бы. Но да ладно, славно поболтали, — он выглянул в окно, за которым уже начало закатываться солнце, а потом тряхнул рукой с часами и поцокал. — Скоро должны быть у лаборатории, так что вперед! Работа не ждет.

— Завидую твоему оптимизму, — хмыкнул молчавший до этого Хёнджин. — Но нам и правда пора. Мы с Минхо поедем первыми, потом остальные. Так? — спросил он, глядя на Чана, и тот показал большой палец, а затем снова прижался к Джин на прощание. — Тогда отправляемся, как и договаривались, на общественном транспорте. Ждите в новостях сообщение, что в «Жемчужине морей» снова случился переполох, в результате которого отыскалась целая лаборатория с наркотиками. На вызов, когда мы всё обчистим, приедет Чон Ванху?

— Нет, он загородом в санатории, вернется только послезавтра, — сказал Чан при активном покачивании головы Сынмина. — Так что обчистить лабораторию придется так, чтобы никаких вещественных доказательств, кроме образцов наркотиков, у полиции не оказалось. Сначала проверим всё сами и отдадим Ча Канху, а потом уже — Чон Ванху. Новому комиссару нельзя доверять.

Хёнджин кивнул, снял с себя все украшения и хотел было уже выйти за дверь, увлекая за собой Минхо, как Джин вдруг прижалась к ним обоим, не зная, что сказать и как, но хотела показать только одно — она переживает отнюдь не только за Чана, но и за них всех, каждого, кто стал ей куда ближе, чем собственная родная семья. Сегодня решающий день, хоть внешне он и ничем не отличается от обыкновенных вылазок, которые парни проворачивали уже десятки раз и всегда возвращались живыми. Каждый пытался скрыть свое волнение и не прощаться громкими словами или стеклянными фразами, делая вид, будто всё в порядке. И только Лиён жалась к Сынмину, не привыкшая до конца к подобной жизни, стараясь как можно дольше не отпускать его от себя.

— Просто побудь с Джин и Дэвидом, — проговорил Сынмин, стирая ее слезу большим пальцем. — Завтра утром мы увидимся и всё будет хорошо.

— Угу... — Лиён привстала на носочки и потянулась за поцелуем.

Джин же заранее приняла успокоительные перед этим прощанием, потому что знала: она должна быть сильной ради Чана, не показывать, как ей боязно за него, не выказывать страха и верить в скорую победу, как и в то, что скоро всё это закончится. Еще даже не зная о работе парней, Джин уже видела в Чане их лидера, гордилась его стойкостью, смелостью и самоотверженностью. Но кто-то и для него должен стать плечом, на которое можно опереться, и кому им быть, как не ей? Прощание окрасилось тишиной, прерванной лишь биением двух сердец — его и ее, а также звуком легкого поцелуя в губы. Джин сделала несколько шагов назад, дотронулась до плеча Лиён и кивнула всем напоследок, едва сдерживая слезы.

— Всё ведь будет хорошо, правда? — спросила Лиён, когда дверь за Феликсом, вышедшем последним, захлопнулась. — И никто не пострадает?

— Конечно всё будет хорошо, — сказал Дэвид по-английски, поняв сказанную только что по-корейски фразу на интуитивном уровне. — А теперь, дамы, чтобы отвлечься, предлагаю заняться поисками вашей подруги. На чьем показе ее, говорите, видели?

*****

Борясь с головной болью изо всех сил, Донхён то сонно прикрывал глаза, то вздрагивал от каждого шороха. Всё время казалось, что кто-то вот-вот придет и снова влепит пощечину, ударит кулаком в живот или решил позабавиться с молотком ради развлечения. И это мучительное ожидание чего-то страшного и болезненного настолько сильно въелось в подсознание, что невозможно было заснуть хотя бы на пять минут. Донхён точно знал одно: даже если он выберется, его рука больше не будет такой же ловкой и крепкой, как раньше, потому что кости, превращенные в кашу, уже начали срастаться под неправильным углом. Не говоря уж о плече, вывернутом на... много градусов. И предположить сложно. Нос тоже не станет ровным, а заплывший глаз, возможно, потеряет остроту зрения. В животе нещадно урчало. Всё, на что мог рассчитывать Донхён в своем заключении, — изредка ходить в туалет, будучи развязанным на пять минут, и есть обыкновенный хлеб, давясь сухомяткой до тех пор, пока кто-нибудь не соизволит подать немного воды.

Из него уже даже не пытались вытрясти информацию, не задавали вопросов, а мучили просто так, забавляясь тем, что на этом складе есть тот, с кем можно поразвлечься или на ком сорвать злость. Больше остальных свирепствовал Чхве Мин, ныне вальяжно сидящий на дырявом кресле и выбрасывающий на сымпровизированный стол карты. Донхён был наслышан о каждом из них от Чана, Чонина, Сынмина и Чанбина, потому что они предупреждали — если услышит эти имена, то пусть говорит сразу и не откладывает. Но самым неожиданным оказалось присутствие здесь Квон Хёнсу. Этот поганый ублюдок от скуки даже разболтал, как здесь оказался.

— Уджин сам нашел меня, — сказал он вчера, пока охранял Донхёна, — и предложил непыльную работу. Обещал, что мне всего-то нужно попробовать снова начать общаться с Джин и привести ее к нему. Если бы ты не вмешался...

— Она всё равно бы тебя послала. Ты ее не знаешь, — ответил тогда Донхён и получил очередную затрещину, уже до того привычную, что становилось практически всё равно. — У нее есть ее Бан Чан, ни ты, ни Уджин этого не учли.

Хёнсу оказался в том кафе не случайно. Подкараулил Джин и проследил за ней до того самого кафе, а потом решил изобразить раскаяние, помня о ее мягком добром характере без всякого внутреннего стержня. И прогадал. Потом старался навести мосты снова и снова, силясь растопить ледяное сердце, однако так и не смог и оставил попытки. Нашелся кто-то, кто справится с задачей привести Джин лучше, а Хёнсу взяли в команду на испытательный срок, который проходил весьма успешно. Уджин нашел этого ублюдка на дне бутылки, разнюхав о нем у Ли Хэми, и притащил сюда на замену убитому Ю Донгсу. Донхён думал обо всем этом и жалел себя. И не только. Если бы он мог, он бы предупредил всех об опасности, но что делать, если и на руке, и на ноге у тебя раздроблены пальцы, а шансы выбраться сведены к минусу?

— Туз червей, и я вышел! — воскликнул Чхве Мин, встал со своего места и подошел к Донхёну, облизывающемуся на лимонад и закуски к нему. Как назло, заурчал живот. — У-у-у... Наш гость снова голодный! Прожорливая скотина! Что думаешь о таком угощении? — он схватил пленника за щеки, заставив открыть рот, и пропихнул в самое горло своего туза червей. — Что, не нравится? Хочешь еще?! А?! Тебе придется долго хавать что дают, а то твои дружки даже не соизволили пойти на добровольный обмен! — и он влепил пощечины сразу обеих сторон несколько раз.

— Оставь это, есть дела поважнее, — на склад вошел Уджин. Донхён выплюнул карту вместе с кровью на пол и закашлялся, начав захлебываться. — Поезжай по адресу, который я тебе скинул. И тебя, Шиву, это тоже касается. Хангёль, Бао, вы отправляетесь к Хёнсу. Он уже ждет. Никуда со своих мест не сходить! Узнаю, что...

— Мы поняли, — проговорил Чхве Мин и нехотя отошел от Донхёна, всё еще старающегося откашляться. — Шиву, идем! — весело крикнул он.

— А ты что думаешь? Не хочешь присоединиться ко мне и поесть? Есть что рассказать? — обратился Уджин к Донхёну, но тот только покачал головой. Даже если бы он захотел что-то рассказать, то не смог бы в силу своей неосведомленности, да о том, что ему было известно, молчал, продолжая косить под дурачка. — Ну, на нет и суда нет. Как думаешь, ты сможешь играть в гандбол левой рукой? Скажи, что нет, иначе мне придется переломать пальцы и там.

Донхён не удостоил Уджина ответом. Промолчал. И словил пулю в уже и без того вывихнутое плечо. А потом ощутил, как ему на голову надевают мешок и волокут по неизвестному маршруту.

*****

В пустом кабинете не было слышно ничего, кроме стука ложки о стакан и тиканья часов. Стрелки показывали ровно девять вечера, и Ким Ынчо напряженно сложил руки на стол перед собой. Ян Инёп всегда славился своей непунктуальностью, но тем лучше, значит, у парней будет несколько минут форы. Всё уже началось. Сахар не растворился до конца, белый осадок еще плавал на дне чашки, и ложка снова заработала с удвоенной скоростью. Нервы на пределе. Прощаться с лабораторией, приносящей такой хороший доход, кучей ценных кадров, потом еще заниматься бумажной волокитой и бегать по судам, чтобы доказать свою непричастность... Всё свалилось как снег на голову в одночасье.

Прошло еще десять минут.

Ким Ынчо позвонил секретарше, оставленной работать допоздна, чтобы спросить, не приходил ли кто-то, однако никто так и не появился. Лишь бы только ни о чем не узнали раньше времени, этого нельзя допустить... Феликс сказал четко — задержать Ян Инёпа на пару часов и еще дольше, если получится, а они уж постараются управиться. Пришлось просто всучить в руки ответственность им всем, парням, которые выступили по телевизору с разоблачением и которые огорошили его заявлением о том, кто такие на самом деле Ян Инёп и Чхон Джун, люди, которые заслужили некогда огромный кредит доверия.

Уже двадцать минут.

Взяв в руку телефон, чтобы набрать охранника, Ким Ынчо услышал звонок секретарши и позже попросил пропустить Ян Инёпа, Буквально ворвавшись в кабинет, несмотря на недавно заработанную где-то боль в ноге, он шумно постучал тростью об пол и рухнул в кресло, а потом принялся долго и упорно извиняться за задержку. Отругать, сделать выговор, быть строгим. И как можно дольше, чтобы дать парням время — самое ценное, что у них сейчас есть. Впрочем, разбрасываясь бранью, граничащей с нецензурной, Ким Ынчо задумался о том, что Ян Инёп всегда опаздывал, и только теперь стало ясно, почему именно.

— Я вас вызвал сюда, чтобы обсудить открытие еще одной лаборатории, — строго проговорил Ким Ынчо, ослабив петлю галстука.

— Еще одной? — почти шепотом, хрипло проговорил Ян Инёп, а его глаза загорелись. — Где же? Вы уже нашли необходимое помещение или мне этим заняться самостоятельно, как и всегда?

— Без твоей помощи здесь не обойтись. Я подыскал несколько вариантов.

И Ким Ынчо достал папку с кучей бумаг, пока Ян Инёп напяливал на себя очки. Чтобы просмотреть все помещения и проверить арендодателей на предмет изъяна, понадобится много времени. Без двадцати десять. Парни выиграли фору в сорок минут, этого должно хватить. Лишь бы только всё прошло гладко и Феликс ни в чем не обманул.

*****

Ночь сегодня оказалась необычайно холодной, несмотря на то, что все предыдущие обдували лишь весенней свежестью. Поёжившись, Минхо получше запахнулся в кожанку и застегнул ее. Потерев ладони друг об друга, надел перчатки и прыгнул на позолоченную решетку, принявшись карабкаться наверх и мельком взглянув на сломавшуюся камеру. Хан позаботился о том, чтобы пацаны из его детдома, прогуливаясь поблизости, «случайно» швырнули в нее кучу всего и заставили отключиться, а потом получили выговор и ушли «удрученными». С этой стороны здания не было никого, но Хёнджин тем не менее озирался по сторонам, подсаживая Минхо и затем начав перелезать следом, только с чуть большим трудом. В «Жемчужине морей» всё осталось как прежде: барная стойка, бассейн, река, искусственно выращенные пальмы, входы и выходы, столики. Вот только людей не было, и от того шум прибрежных волн казался устрашающим.

Проверив несколько дверей и так и не найдя ни одной открытой, Минхо достал отмычку Хана, жалея, что того нет на месте, и принялся ковыряться в замке, тихо шипя ругательства. Через несколько минут что-то щелкнуло, и Хёнджин включил фонарик, сжав другой рукой пистолет. Мало ли кого здесь можно встретить. Нечто шевельнулось неподалеку, последовал легкий испуганный вскрик, но это оказалась лишь несчастная мышка, ищущая, чем бы поживиться из оставшихся в кладовой запасов. Или сбежавшая из лаборатории, что тоже может быть. Так странно снова оказаться здесь. Минхо подумал о том, что еще недавно намывал полы в этих коридорах и иногда кокетничал с работницами ресепшена или другими горничными, а теперь пробрался сюда, как обыкновенный вор-домушник. А нужно лишь было отодвинуть нужный половичок... поднять его, почувствовать слабую дощечку, и они бы уже тогда, год назад, накрыли всю эту «самодеятельность».

— Свети лучше! — гаркнул Минхо, откидывая от себя ворсистый половик в ныне пустой подсобке для хранения бытовой химии, ведер и швабр, а затем продавливая каждую половицу, чтобы найти нужную. — Бинго, — он едва заметно улыбнулся в темноте и, стараясь действовать как можно тише, отложил доску, принявшись поднимать близлежащие. Показался люк. — Я спущусь первым, потом ты. Надеюсь, нас не продырявят.

— Если Сон Михи нас не надурила и там реально стоит всего пара охранников, то не должны, — со вздохом проговорил Хёнджин, выключил фонарик, отправил сообщение Чану, что они заходят, и заранее снял пистолет с предохранителя. — Ну что ж, идем...

Кивнув, Минхо положил себе в зубы лезвие ножа, покрепче сжал рукоять пистолета и схватился за деревянную лестницу. Неизвестность и глубина спуска пугали его, казалось, что он лезет если не в жерло вулкана, то по крайней мере в глубокую шахту — точно. Но им необходимо перекрыть запасной выход еще здесь, а не там, на улице, где на стрельбу тут же сбегутся все прохожие. Первым заметив напрягшегося охранника, Хёнджин, держась за лестницу одной рукой, нажал на спуск и услышал сдавленный скрип. Минхо же оказалось всё равно, сколько ступенек ему осталось преодолеть. Он прыгнул, приземлившись на бетонный пол, и, зажмурившись от скупого желтого света, вслепую махнул ножом, вытащенным из зубов. Охранников, заспанных и ошеломленных, оказалось всего четверо, и Хёнджин послал вторую пулю тому, первому, и потом вырубил дулом второго. Минхо перерезал третьему горло, а четвертому прострелил колено и откинул к стене, решив сначала задать пару вопросов.

— Нам ждать еще кого-то из твоих дружков? — прищурив глаза, он повертел нож в руках. Ответа не последовало, и лезвие вновь обагрилось кровью, пошедшей из сонной артерии фонтаном. — Никто и никогда не хочет отвечать по-хорошему. Достало, — прокомментировал Минхо и вытер нож футболкой охранника, а потом принялся принялся стаскивать все бездыханные тела в угол.

— Меня больше волнует то, что теперь нам нужно стоять тут и ждать, — проговорил Хёнджин, взглянув на большую круглую железную дверь, открывающуюся только с помощью пропуска внутри и снаружи. — Лишь бы они там поскорее закончили, — он вынул из кармана одного из охранников пропуск, хотел попробовать приложить его, но передумал, боясь привлечь внимание.

— А меня-то как это волнует... — проговорил Минхо и откинулся спиной на стену, скрестив руки на груди. Теперь выход парней.

*****

В отличие от Минхо и Хёнджина, остальные пробрались в лабораторию куда более безопасным и бескровным путем. Правда, до этого пришлось слишком сильно попотеть, оставив целых шесть химиков лежать без сознания в собственных домах и стащив их пропуски, бейджики и рабочую форму. Ким Ынчо не без труда нашел договора с фотографиями всех них, и жертвы выбирались по принципу схожести по телосложению с каждым из парней. Натянув медицинскую маску до самых глаз, Чан оказался внутри первым и против воли остановился, не ожидая увидеть так много людей и так много... устройств. Здесь вовсю кипела жизнь или, что вернее, производилось средство для того, чтобы ее отбирать. Куча ящиков, колб, жидкостей, техники, и всё это освещено неоновым синим. А еще... лягушки. Чан ожидал увидеть здесь полно крыс, и те действительно присутствовали, но лягушки... Ладно, подумают об этом позже, а пока надо поздороваться с каждым встречным, взять какие-нибудь инструменты и изобразить бурную деятельность. Вот и Чонин, зашедший следом, решил сделать то же самое.

— Господин О, — слегка поклонилась Сынмину молодая девушка, поправляя выбившуюся из-под шапки прядь волос. — Пройдемте со мной, сегодня будете моим полноценным ассистентом.

— Я?.. А, да, конечно... — проговорил Сынмин, испуганно посмотрев на Чана. Тот едва заметно кивнул, хоть и сильно напрягся. — Время так быстро летит, я и не заметил... Сколько я, получается, здесь уже работаю? И чем заслужил с вашей стороны такое доверие? А если я что-то сделаю не так?

— Странный вы сегодня, господин О, весь месяц только и делали, что твердили мне, что всё знаете и уже можете полноценно ассистировать, а тут вдруг такое. Но скромным вы мне больше нравитесь, — посмеялась девушка, госпожа Ян, судя по бейджику. — Принесите мне дистиллятор, тот, что мы купили недавно. Живее! Работа не ждет! — она похлопала ладошами, но звук заглушили белые перчатки.

— Да-да, сейчас... — проговорил Сынмин и принялся оглядываться по сторонам. И где здесь могут храниться дистилляторы?.. Это будет сложнее, чем они думали.

Посмотрев на Сынмина, мечущегося из стороны в сторону и не знающего, в какой шкаф нужно заглянуть, Хан покачал головой и, выпрямившись, просто пошел вперед до упора сквозь отделения лаборатории, надеясь, что если он ни на кого не будет обращать внимания, то его никто не окликнет. Ему не до того, чтобы отвлекаться на всякие мелочи, потому что время поджимает. Только бы нужная комната оказалась где-то здесь, а она должна, если верить Сон Михи. Феликс тоже только кивал в качестве приветствия, слегка склоняя голову, а сам притворялся, будто ищет что-то важное, хотя на деле ему нужно только одно — бумаги с уже выверенными рецептами. То, что находится в разработке, никого не интересовало, поскольку эти проекты никогда не будут завершены. Дозаторы, шприцы, колбы, антисептики, спирт, готовые экземпляры, термостаты — всё это шелуха... Удушающий запах химикатов проникал даже сквозь маски.

Солидарный с недовольством Феликса, Чанбин тоже попеременно открывал один шкаф за другим, останавливаясь у каждого и что-то доставая, затем отправляя в бокс для оборудования, словно он собирается отлично поработать. Особое внимание привлекли лягушки. Прикрывая глаза под неоновым светом, они изредка квакали, прыгали с места на место и вертели головами, не догадываясь, что их ждет. Раньше, в свою бытность наркоманом, Чанбин от многих слышал, что ядовитая слизь некоторых лягушек содержит мощный галлюциноген, убивающий махом при достаточно высокой дозировке. Рядышком с террариумами лежали ядоприемники, напоминающие внешне кальмара. Какая ирония...

— Подай, — попросил кто-то, и Чанбин молча протянул ядоприемник, а сам вновь засмотрелся на лягушек. Такие разные: с точечками, с неоновым окрасом, обычные зелененькие, песочные, разноглазые. Интересно, что в них такого секретного и что за вещество из них выкачивают, раз ни в одном заключении экспертизы они не обнаружили своего присутствия. Может, их выводили искусственно методом селекции? В подтверждение своих мыслей Чанбин заметил, как один из химиков держит лягушонка и изучает его внешние данные, пока ассистент записывает.

Столько работы из-за каких-то лягушек... Кто-то пихнул локтем в бок, и Чанбин отвлекся от их созерцания, вновь начав делать вид, что что-то ищет, но это оказался лишь Чонин, занятый тем же самым. Тем временем Хан, добравшись до последнего отдела лаборатории, заметил проход в маленький коридор и оттуда — в небольшую каморку. Должно быть, это оно. Осталось только дать кому-то знак, чтобы прикрыли, а потом проникнуть внутрь, но это самое сложное. Особенно если окажется, что дверь заперта. На выручку, получив сигнал, пришел Чан и, схватив со стола пару колб, понес их в сторону входа в коридор, а потом «случайно» обронил, на самом деле швырнув со всей силы.

— Айщ... — с досадой проговорил он и наклонился. На звук разбитого стекла сбежалось несколько химиков. — Не подходите! Здесь опасно! — крикнул он, предупреждающе вытянув руку. — Я сам всё уберу.

— Вот же черт, Тэмин! — прикрикнула на него полная женщина лет сорока или около того. Имени на ее бейджике Чан не разглядел. — Вчера родился? Не знаешь, как пользоваться руками?! Идиот! — она цокнула, швырнула пакет с песком и подала соляную кислоту. Ели бы Чан еще знал, зачем всё это... — Ну, чего стоишь?! Мне за тобой убирать?!

Снова выпрямив руку, на сей раз в примирительном жесте, Чан сел на корточки и засыпал разлитую жидкость песком. Видимо, подразумевалось это... Во всяком случае, неприветливая женщина удалилась, не прекращая ворчать, а Хан сможет безопасно продолжить то, что начал. Он тихонько, насколько это возможно, прокручивал отмычку в замке, надеясь на то, что охранники в наушниках и не слышат и что это мучительное ожидание щелчка скоро закончится. Скоро дверь приоткрылась, хотя казалось, словно прошла вечность. Чан тем временем обрабатывал пол соляной кислотой. Двое немолодых мужчин сидели и что-то смотрели на экранах собственных телефонах, иногда хихикая и изредка поглядывая в экраны. Достав из кармана комбинезона маленький складной ножик, Хан прикрыл дверь и подкрался, затем поднеся лезвие к шее охранника.

— Т-с-с... — прошипел он, крепко сжимая волосы мужчины. — Спокойствие... Оружие из кобуры и на стол, — приказал Хан, и второй охранник, опешив, вынул пистолет и послушно положил его. Видимо, не думал, что ему вообще придется когда-нибудь воспользоваться здесь оружием. — Молодец...

Хан осторожно расстегнул кобуру плененного охранника, у горла которого сейчас находился нож, и крепко сжал пистолет, надеясь, что не нужно будет стрелять. Только швырнуть одного мужчину на другого и воспользоваться замешательством. Так и пришлось поступить, а потом налететь в ту же секунду и вколоть острие обоим в шеи по очереди. Вот и славно, только теперь кровью воняет. Куда вставить этот чип... Наклонившись к системному блоку, Хан поискал нужный разъем и увидел подходящий, а потом вставил наушник и нажал на кнопку включения.

*****

— Они подключились! — громче, чем надо бы, воскликнул Уён, до этого потягивающий из трубочки молочный коктейль. Он натянул перчатки без пальцев и приложил пальцы к уху. — Хан, как слышно? Без перебоев? — спросил он, поудобнее устроив на своих коленках ноутбук.

— Вроде бы да. Что мне делать? — отозвался с той стороны «провода» Хан. — У тебя высветились изображения с камер?

— Да, я всех вижу, — для верности Уён поводил курсором по каждому из двадцати шести изображений, кликнул на них по очереди и кивнул сам себе. Послышался смешок. Михи сидела на среднем сидении микроавтобуса со скованными за спиной руками и ухмылялась, пока Бэкхёк приказывал ей заткнуться и не мешать работать. — Тебе сейчас нужно вставить еще ту флэшку, которую я тебе дал, и перекачать на нее все подозрительные папки и документы. Наверняка там обширная база данных.

— Только вот они все заархивированы... — недовольно сказал Хан, нажав на несколько папок и не сумев их открыть. — И пароль какой-то на каждой стоит. Сможешь взломать?

— Да. Это не проблема. Флэшка очень вместительная, перекидывай туда всё подряд, я потом разберусь, сразу как закончим с поисками, — проговорил Уён и принялся быстро печатать что-то на клавиатуре, открывая нужные программы. — Так, я отключаюсь. Сейчас просмотрю все изображения с камер, поищу какие-нибудь подозрительные места и потом сообщу. До связи.

— Сексуально... — прокомментировала Сон Михи, склонив голову и поглядев на Уёна. — Ты так быстро печатаешь, пальчики только клац-клац по клавиатуре, я и следить не успеваю! А ты применяешь эту скорость еще где-нибудь? Таким умелым рукам — и пропадать? — она выждала пару минут и поцокала языком, поняв, что Уён не собирается ей отвечать. Теперь только следила за тем, как он переключает изображения и пристально смотрит в экран, иногда поправляя очки. — Может займемся более приятным делом? Мальчики не будут ругаться на вас, если вы отлучитесь минут на десять? Как относитесь к тройничкам?

— Она всегда такая? — спросил Уён, на секунду повернувшись к Бэкхёку.

— Без понятия. Я ее первый день знаю, но судя по рассказам Чана, всегда, — пожал тот плечами и решил допить молочный коктейль. — Может, ей кляп в рот засунуть? Надоела.

— Пусть болтает и благодарит судьбу, что моя девушка этого не слышит, — отмахнулся Уён и, набрав нужный номер, прикоснулся к наушнику. — Ликси, позади тебя висят шкафы. Нет, еще выше. Да, эти. Их до тебя открывала девушка и доставала какие-то бумаги, глянь там. Айщ... — он нахмурился, когда Феликс вынул документы, но это оказались только резервные копии документов работников. Тоже пригодится, но всё это наверняка есть в базе данных комппьютера. Уён переключил камеру, посмотрел на то место, где крутился Чонин, покачал головой, переключил снова, на сей раз на Сынмина. Тот, бедолага, был занят тем, что подавал девушке различные предметы вроде медицинских ножниц, весов или облучателей. А вот позади него... — Бинни, найди глазами Сынмина, он в третьем отделении. Только что мужчина наклонился к тумбочке, там сейф. Попроси его открыть. Не сможешь — взломай с помощью той фигни, которую... Я дал ее Феликсу... Забери у него.

Чанбин ничего не сказал в ответ, так как, очевидно, боялся выдать себя. Уён только наблюдал за тем, как тот осторожно идет, по дороге собирая еще какие-то инструменты. А Сон Михи тем временем, продолжая болтать пошлости, осторожно ковырялась в замке наручников. Она нужна была здесь для того, чтобы в случае задержания парней, использовать и предъявить ее как заложницу, но пока только мешала, жужжала и жужжала, как надоедливая муха.

— Сходи, пожалуйста, в магазин. Пить хочется, — проговорил Уён, не отвлекаясь от экрана, и Бэкхёк, бросив Михи, что зарежет ее, если она не угомонится, вышел из микроавтобуса и хлопнул дверью. — Бинни, теперь к самому выходу, прямо в углу тумбочка. Тихо! — крикнул Уён. — Стой! За тобой наблюдают. Сделай что-нибудь, только не зевай, а то подумают, что ты совсем того!

— Вот ты всё говоришь им что-то и говоришь, приказываешь и приказываешь... Они тебя начальником избрали или что? — спросила Михи и, поняв, что кольцо наручников ослабло, вытащила запястье. — Чани скрывал от меня столько сокровищ! Симпатичные вы все ребята, даже жаль вас, — она осторожно переползла с одного кресла на другое, пока Уён продолжал что-то надиктовывать, в этот раз консультируя Хана. — Прости, милашка, ничего личного, — проговорила Михи и, перебросив цепь наручников через сиденье, накинула ее на шею Уёна.

*****

— Ты здесь? — прошептал Чанбин, забрав у Феликса устройство и подойдя к сейфу. — Эй! Ты, существо четырехглазое, что мне дальше с ним делать? Алло... Алло!.. — он постучал по наушнику. — Проклятье...

И действительно — проклятье... Обернувшись, Чанбин и пикнуть не успел, как высокий мужчина со всей силы толкнул его в грудь и стянул медицинскую маску, а затем прокричал только одно слово — «чужой!» Всего секунда, и завопил сигнал тревоги, а всё помещение из синего окрасилось в красный. Больше не видя смысла притворяться жалким ассистентом, Сынмин смел со стола все инструменты, пихнул госпожу Ян и бросился отбивающемуся Чанбину на подмогу. Скоро раздался устрашающий топот ног, в лабораторию влетали один за другим охранники и срывали со всех подряд маски, а как только видели перед собой незнакомое лицо, бросались в атаку. Чонин успел отскочить, запрыгнуть на тумбочку и пнуть металлическую каталку с кучей колб, чтобы отбросить от себя противников. Придется драться с помощью ножей и подручных средств. Тем временем Феликс, расталкивая всех подряд, искал глазами Чанбина. Что бы тут ни случилось, они обязаны найти рецепты! А те в базе данных компьютера могут попросту не оказаться.

Услышав переполох, Минхо и Хёнджин мешкать не стали. Тут же открыли дверь пропусками и выстрелили в первых, кто попался им на глаза. Однако ни у одних них здесь были пистолеты. Чан тоже уже дрался сразу с тремя, бросаясь в них колбами с наверняка ядовитыми веществами, а потом и вовсе опрокидывая шкаф на одного из противников. Отломал от фонометра длинную трубку и махнул ей, попав по виску второму. Однако набежали и другие, поняв, что в коморку с камерами кто-то проник, но нужно было потянуть время, пока Хан перебрасывает всё на флэшку. Закончив, он выбежал в коридор и, едва увидев, что один из охранников опрокинул Чана на пол, метнул ножик оппоненту в спину. Подпрыгнул, пнул обеими ногами еще одного противника, перекатился и сделал подсечку.

Запахло дымом...

Кто-то опрокинул горелку прямиком на возгораемое вещество, и пол в мгновение запылал, словно здесь плевался огнем дракон.

Не мешкая больше, Чан и Хан побежали к остальным и отшатнулись от всполыхнувшего пламени и заодно отведя от него девушку. Теперь раздался новый сигнал, уже не тревоги, а другой — оповещающий о пожаре. Из спринклеров тотчас полилась вода, свет замигал, вновь окрасившись в темно-синий, только куда более темный. Настолько, что в нем из-за дымового тумана ничего не стало видно. Лягушки испуганно заквакали, химики бросились спасать прежде всего их, а схватка тем временем продолжалась. Огонь потух не везде, и Чанбин отправил в объятья пламени противника, отгоняя от Феликса, пытающегося вскрыть сейф, всех подряд. Конечно, можно было «попросить» сказать код, да вот только никто из «опрашиваемых» его не знал. Видимо, только кто-то уполномоченный. Чонин продолжал рыскать по шкафам, заглядывая то в один, то в другой, и постоянно уклоняясь от атак. Кто-то дернул его за ногу и повалил на пол, заставив больно удариться лопатками, но оппоненту тут же прилетело в лицо кулаками Минхо. Тот отдал пистолет Сынмину и справлялся своими силами: махал ногами, применял приемы, которым его научили на боксе, нападал и крошил челюсти надетыми впервые в жизни кастетами. Оказывается, действенная штука.

Рядовые химики, спасая лягушек, бежали отсюда, однако Хёнджин и Сынмин, стоя на страже, никого не выпускали, боясь, что кто-то удерет вместе с рецептами, а также стреляли при необходимости. Вода всё лилась, заставляя поскальзываться, смешивалась с химикатами, от которых закружилась голова. Приходилось драться и попутно натягивать на себя маски. Зато лягушки, скачущие теперь по полу, чувствовали себя лучше всех, подумалось Чанбину, когда он пихнул одного из охранников в живот локтем и обезоружил его.

— Цыпленок, ты там вообще шевелишься?!

— Да сейчас, сейчас! — защищаясь от воды, крикнул Феликс. — Уён на связь не выходит... Я сам толком не знаю, как этим пользоваться! — и он продолжил работать ключами с устройством, но дверца так и не поддалась.

*****

Уён хрипел, стараясь одернуть от своей шеи звенья, однако руки Михи оказались слишком сильными и она нещадно тянула на себя цепь, продолжая хихикать и говорить что-то пошлое, вот только из-за нахлынувшего головокружения сложно было разобрать что. Ноги настолько сильно свело судорогой, что с них слетел ноутбук и грохнулся на пол микроавтобуса. Нужно... срочно что-то... Не хватало сил. Уён старался, брыкался, хрипел, цеплялся пальцами за звенья, но в глазах слишком сильно стало плыть. В легких практически не осталось воздуха, резь в шее усиливалась.

— Будь у нас другие условия работы вдвоем, я бы попробовала то же самое в БДСМ, но ты выбрал иной путь. Бедная твоя девушка, — проговорила Михи, хотя самой было тяжело держать одно кольцо и больно — чувствовать резь второго. — Что ты, что Чани... Верные такие, аж блевать тянет!

Она не услышала шагов.

— Сука!.. — выругался Бэкхёк и, бросив стаканчики с кофе, обогнул задний бампер, открыл дверь-купе и, схватив Михи за волосы, ударил ее головой о микроавтобус изнутри. Та от неожиданности выпустила кольцо наручников, и Уён тотчас схватился за горло, принявшись истошно кашлять и судорожно брать воздух ртом и носом одновременно.

Но и Михи не растерялась. Повернулась, с размаху ударила Бэкхёка головой по носу, в котором тут же что-то хрустнуло и из которого хлынула кровь. Правда, далеко убежать не удалось, так как колено, в котором еще недавно несколько раз провернулся нож, пронзила нечеловеческая боль. Не сделав и пары шагов, Михи вскрикнула и упала на асфальт, а как только попыталась встать, ощутила, как пальцы Бэкхёка зарываются в ее волосы и тащат обратно, в микроавтобус. И пока они возились, Уён кое-как совладал с собой, поднял ноутбук и, увидев полнейший хаос в лаборатории, нашел глазами Феликса, ковыряющегося в замке, а Хан слишком далеко, чтобы помочь, аж в другой секции, дерется бок о бок с Чаном.

— Введи в замок сначала «банковский» ключ! У него две резных плоскости по бокам! — крикнул Уён, но получился скорее хрип. Однако Феликс всё же услышал и поменял ключи. — Поверни по часовой на сто восемьдесят градусов. Теперь извлеки... — он закашлялся, схватившись рукой, окутанной перчаткой без пальцев, за горло. — Доставай ключ «клиента», тоже по часовой, до упора!

В этот момент Бэкхёк втолкнул Михи в микроавтобус, со всей дури приложил ее голову о дверцу и, убедившись, что она в отключке, кинул на заднее сидение. Лишь бы не померла, а то всякое может случиться. Уён похвалил Феликса, когда тот смог открыть замок, подождал, пока все удостоверятся в том, что это нужные бумаги, отключил все камеры, стерев следом дистанционно с них последние записи, и крикнул Бэкхёку, что пора звонить в полицию, потом звонить Ким Ынчо, а им самим — дождаться парней и ехать прямиком в участок, чтобы передать помощнику Чон Ванху Михи.

*****

— Получилось! Это точно оно!

— Ага... — прохрипел в ответ Чанбин и вывернул руку одному из противников. — Тогда не стоим, не ждем тут!

Вынув бумаги, Феликс тут же спрятал их в комбинезон и, дождавшись, пока Чанбин откроет им путь к побегу, рванул со всех ног, а по дороге схватил за запястье Хана, продолжающего сметать всё из шкафов на пол. В лаборатории толпа, то тут, то там драки. Поскользнувшегося Минхо немедленно пнули по ребрам, да так, что он отлетел к стене, а когда попытался встать, ощутил пятку ботинка на своем лице. Не мешкая, Чан напал на охранника сзади, прежде чем тот ударит еще раз, и воткнул ему в бок острые ножницы с тонкими лопастями. Еще чуть-чуть, совсем немного... Полиция скоро должна приехать, но до тех пор надо смыться. Хёнджин и Сынмин продолжали отстреливаться, наблюдая за всеми, кто собирается выйти, и выпустили только Чанбина, Чонина и Феликса. Где-то потерялся только Чонин. Оказавшись у деревянной лестницы и не увидев его, Чан рванул назад, в здание лаборатории, и, расталкивая всех подряд, принялся искать его глазами.

Чонин лежал, погребенный под металлической каталкой, кучей инструментов и дистиллятором, хрипя и тихо зовя на помощь. Отбившись от всё еще пытающегося задержать хоть кого-то из «преступников» охранника, Чан немедленно разгреб завалы и, подняв Чонина на руки, потащил обратно, к запасному выходу, у которого дежурил теперь только Хёнджин. Вскоре все ввосьмером они оказались в помещении для уборщиков и побежали через тот же ход. Голосит сирена — полиция здесь. Теперь только добежать до микроавтобусов. Сынмин, Хан и Хёнджин запрыгнули в тот, которым должен был управлять Бэкхёк, остальные — во второй. За руль сел Феликс, дождался, пока Уён, забравший флэшку, прыгнет к ним, и погнал в сторону штаба. А Чан тем временем написал Джин, что всё в порядке и что ей придется подождать еще немного, пока они здесь закончат, а до тех пор связь ловить не будет.

Теперь только лететь на максимально допустимой скорости каждый в назначенную точку. На улице занимался рассвет, хотя по ощущениям, не прошло и часа с тех пор, как они оказались в лаборатории. Вот только на стрелки уже показывали начало пятого утра. Проехав перевал и приблизившись к штабу, Феликс затормозил и первым вышел из микроавтобуса, мельком бросив взгляд на собственную, оставленную здесь машину. Голова так сильно кружилась от напряжения и химикатов, что даже идти оказалось тяжелой задачей.

— Я отвезу всю эту красоту Ча Канху, пусть разбирается... Лягушки... — протянул Феликс, в изнеможении опустившись на диван и достав наконец бумаги. Те слегка намокли, но это ничего, главное — текст читается. — Теперь ясно, почему никто не мог понять, что это за вещество. Ча Канху еще говорил что-то о земноводных, но дядюшка додумался выводить новые виды и качать с них галлюциногенный яд!

— Да, осталось только доказать, что господин Чхон имеет ко всему этому отношение, — задумчиво проговорил Чан, принявшись стягивать с себя мокрую одежду и затем схватив полотенце. — Только бы в базе данных что-то отразилось...

— Сейчас узнаем, — спокойно отозвался Уён, вставляя флэшку в свой поцарапанный при падении ноутбук. — Здесь несложные пароли, я разберусь. Только потом довезите меня до дома, хорошо?

— Я отвезу, — кивнул Чан. — Феликс, Минхо, звоните Ча Канху, потом езжайте домой, проверьте, как там Дэвид и девушки. Бинни, тоже можешь ехать. У тебя всё лицо в крови. Я останусь здесь, помогу, — он кивнул головой в сторону Уёна, увлеченно печатающего что-то на клавиатуре и иногда задумчиво хмыкающего.

— А че это я должен отдыхать, пока другие работают? — возмутился Чанбин, обрабатывая самому себе раны перед зеркалом.

— Работы нет. Ты должен быть готов сразу же ехать по адресу особняка Чхон, чтобы задержать этого ублюдка до приезда полиции, когда мы здесь закончим и у нас будут убедительные доказательства. А пока не светись и отдохни, — мягко возразил Чан, однако даже такой тон говорил одно — его слова не терпят никаких пререканий.

Все разъехались кто куда. Феликсу не хотелось садиться за руль, и вместо него это сделал Минхо, а Чанбин попросил их добросить его до ближайшей станции метро. В штабе воцарилось гнетущее молчание, накаляющее всё растущее напряжение и ожидание от того, когда же таки хоть где-нибудь всплывет имя Чхон Джуна... Ходя из стороны в сторону, Чан услышал урчащую мелодию в своем животе и достал лежащую в холодильнике курицу, хотя так тошнило, что куску в горло тяжело было залезть. Никто не разговаривал, только тикали настенные часы. Прошло куда больше двух часов, прежде чем Уён добрался до последнего заархивированного файла и взломал пароль. Теперь только проверить их все.

— Чхон Джун? — спросил Уён, выведя Чана, окунающего чайный пакетик в кипяток, из транса. — Его имя ищем?

— Да... Что-то отыскалось?

— Пока не знаю. Взломал все пароли, погоди еще пять минут. Здесь одна документация, счета за оборудование, имена сотрудников вроде как тоже попадались. Рецепты, кстати, тоже есть, но их мало... И еще результаты и отчеты об исследованиях, — говоря, Уён попутно открывал поиск с помощью клавиш и печатал имя Чхон Джуна. — О, вижу Ян Инёпа. Главный разработчик. Так... Куча иностранных имен. Какой-то Мэйсон Олсон, Кейт Риз, Итан Уильямс... — он замолчал, а Чан призадумался над тем, что ему только что сказал Уён. Иностранцы. В расследовании им попадалось только одно зарубежное имя, и то, год назад. Это был Черный сокол, оказавшийся американцем по имени Дастин Томпсон, но больше... — Чан, я сожалею, но... — тихо проговорил Уён, прошерстив последний файл. — Здесь нет ничего на Чхон Джуна...

Чан изумленно вскинул голову. Только этого им не хватало. Они были уверены, что всё выгорит... Свято уверены!

— Должно быть! — возразил он, бросившись к Уёну. — Ты можешь проверить еще раз? Ни одного упоминания?! Не может быть!

— Я попробую, но... — Уён не стал договаривать, а тотчас снова принялся за дело. Прошло около десяти минут. Чан тоже пристально смотрел в экран, стараясь ничего не упустить, но имя Чхон Джуна ни в одном из файлов так и не мелькнуло. — Не знаю, в чем проблема. Ты сам всё видел. Может, вы ошиблись?.. Такое вообще возможно?

— Мы не могли ошибиться... Всё указывало на Чхон Джуна! — в отчаянии крикнул Чан и схватился за голову. Новость ударила ему под дых, поразила, словно молния. — Спасибо тебе за помощь... Она бесценна. Что бы ни было, эти мрази больше не смогут угрожать Сеулу и всей стране в целом, — кое-как усмирив эмоции, проговорил Чан и шумно выдохнул. — Только не говори, что мы ничего не должны.

— Не должны. Это был мой вклад в общее дело... — тихо и разочарованно ответил Уён. — Если что-то будет нужно, ты всегда знаешь, где меня найти. Не парься, я доберусь сам. Дойду до какой-нибудь станции метро и вызову такси, — сказал он, когда Чан подорвался и стянул со стола ключи от машины. — Можешь пока просмотреть файлы. Пусть не Чхон Джун, но там очень много любопытного.

И Уён ушел, оставив Чана, подошедшего к увешанной фотографиями и красными нитями доске, наедине со своими мыслями. А потом, пробившись через плохо ловящую связь, брякнула СМС-ка, оповещающая, что Таинственный заказчик перевел полную сумму.

*****

То, как готовит Лиён... Джин сказала бы, что это пища богов. С наслаждением перебирая палочками и забрасывая себе в рот фунчозу с грибами и овощами, она и думать забыла, что еще недавно ее тошнило от страха и переживаний. Всё это время они втроем не спали. Дэвид то и дело отлучался, чтобы кому-то позвонить и напрячь связи для поисков Йоны, имя которой всплыло в списках студентов Вестминстерского университета. Отвечал на рабочие звонки, печатал что-то подчиненным, иногда даже ругался. Вот и сейчас он отлучился, через несколько минут после того, как все с облегчением выдохнули, едва пришло сообщение от Чана, что всё в порядке и все живы. Теперь Лиён, обрадовавшись, взялась за рисовые ттоки, которые так нравились Сынмину, однако, оглядевшись, поняла, что ей не хватает муки, и решила на пять минут присесть, чтобы попить чаю и немного отдохнуть. Потом сходит в магазин, раз уж теперь безопасно.

— Не понимаю, как ты это выдерживаешь, — проговорила Лиён, залив заварку кипятком, села на стул и вытерла со лба пот. — Ведь с ними всеми что угодно могло случиться, а ты ведь и не сразу узнаешь! Ты такая храбрая, да и Йона, как я слышала, тоже. Как думаешь, Хан скоро сможет забрать ее?

— Я надеюсь на это... — вздохнула Джин и сложила ладони на теплую кружку, чтобы их погреть, а потом вздрогнула, когда Дэвид снова принялся на кого-то ругаться по телефону. — Йона — моя лучшая подруга, и я очень скучаю по ней. Мы с детства неразлучны, и тут вдруг... Лучше давай не об этом поговорим, иначе я могу заплакать, — Джин натянула улыбку. — Как у вас с Сынмином? Знаю, тебе было непросто полюбить кого-то, но всё же...

— Сынмин — он... — глаза Лиён тотчас засверкали. — Он особенный. По крайней мере, для меня. С ним я не чувствую, что мне страшно или одиноко. Он заботится обо мне, а я стараюсь в ответ позаботиться о нем. Он вернул мне веру в любовь и добро, Джин, а это было ужасно непросто после той истории с Уджином... Он ведь и тебе угрожал. Кстати, а ты не знаешь?.. — она прикусила губу, раздумывая, сказать ли. — Вдруг парни это выяснили, но мне пока не сказали. Кто-то оплачивал мне лечение и психолога много лет. Сынмин обещал найти этого человека, чтобы я могла его отблагодарить, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Всякий раз, когда я об этом говорю, Сынмин, кажется, начинает ревновать или что-то такое... Ты сможешь попросить Чана помочь?

— Неужели он так тебе и не сказал?.. — удивилась Джин, опустив взгляд.

— Что? Что не сказал? — Лиён накрыла ее руку своей. — Чего я не знаю? Обещаю, я никому не расскажу, если тебя это волнует! Это что-то серьезное?

Джин поколебалась еще с несколько секунд. Она не привыкла болтать о чужих секретах, но решила на этот раз поступиться своими правилами, потому что была уверена — так лучше и справедливее. Лиён должна знать.

— Это был он, — медленно проговорила Джин, сжав пальцы Лиён своими. — Он всё это время оплачивал твое лечение и психолога. Насколько я знаю, Чан говорил, они с Сынмином хотели заставить Уджина это сделать в качестве хоть какой-то компенсации, но он влез в долги и поэтому всё это с тобой произошло... Сынмин взял это на себя и наблюдал за тобой. Спрашивал у твоего психолога, как ты сейчас и становится ли тебе лучше. Он не говорил, потому что хотел, чтобы ты любила его за то, какой он есть, а не видела в нем героя и спасителя.

С минуту взгляд Лиён не выражал совсем ничего. Ее руки безвольно повисли вдоль тела, а дыхание сбилось. Джин не понимала, то ли она просто шокирована услышанным, а то ли разочарована, но когда губы дрогнули в легкой улыбке, а по щеке поползла слеза, всё стало яснее ясного. Оперев кулаки в стол, Лиён медленно приподнялась с места, повернулась к своей тестовой заготовке и сказала только:

— Я ненадолго. Отойду за мукой. Сынмин... — она быстро обулась, взяла запасные ключи, надела джинсовку и убежала, окрыленная любовью, хлопнув дверью.

— Лиён ушла? В магазин? — спросил Дэвид, не отрываясь от экрана телефона, и Джин, среагировавшая не сразу, кивнула. — У меня для тебя хорошие новости, но думаю, Крис всё сам тебе расскажет, когда мы приедем к нему. Там есть один сюрприз.

— Сюрприз? — Джин удивленно вскинула брови, а внутри всё съёжилось, но отнюдь не от радостного чувства, а от легкого недоверия. — Он только недавно написал, что всё в порядке и что они выбрались из лаборатории. Чан сам тебе позвонил? Если это был кто-то другой, то...

— Глупенькая, конечно же, сам. Просто сказал мне тебя предупредить заранее, что это будет именно сюрприз, чтобы ты не волновалась.

— Ах... Прошлый сюрприз едва не закончился моим сердечным приступом, — весело отозвалась Джин, поднявшись со стула, хотя в груди что-то ныло и сопротивлялось. — Минхо пришел, сказал, что никто из парней не отвечает и что они могут быть в опасности, а на самом деле устроили мне вечеринку. Но может быть, мы дождемся Феликса? Или хотя бы Лиён? Зачем оставлять ее тут одну?

— Феликс уже едет сюда. Ну же, не вынуждай меня говорить, что за сюрприз! Он только для вас двоих, — проговорил Дэвид, но Джин чувствовала, что что-то не так, и потому сделала шаг назад, взглянув на телефон. Наверное, она глупая, раз перестала кому-либо доверять, но лучше сама напишет кому-нибудь из парней. — Ты идешь?

— Только предупрежу Лиён, что мы поедем... — протянула Джин, но как только отвернулась и взяла в руки телефон, чтобы написать Чану, ощутила легкий укус в шее и последовавшее за ним головокружение. Ноги перестали держать, в глазах расплылись очертания, оставив за собой лишь тени. — Ч-что?.. — только и успела сказать она, когда Дэвид подхватил ее на руки.

— Прости, — тихо отозвался он, и больше Джин ничего не почувствовала.

*****

Уставший до изнеможения, одетый в полицейскую форму, со стаканчиком горячего горького американо в руках, Сынмин стоял по ту сторону зеркала Гезелла и внимательно слушал то, что изредка говорит арестованный, но сохраняющий достоинство Ян Инёп. Это всего лишь первичный допрос, но за доказательствами дело не станет. Чан с Уёном уже проверили все файлы и отправили их помощнику отсутствующего Чон Ванху — Ли Чанёлю, осталось только арестовать все фигурирующие в них лица. Полиция вовсю рыщет в лаборатории, собирает уцелевшие образцы и отдает их на экспертизу, а незаконность получения прочих улик — это мелочи, если знать, как правильно всё уладить. И всё же загвоздка была не в этом, а в том, как добиться разоблачения Чхон Джуна, имя которого нигде так и не профигурировало. Ли Чанёль изо всех сил пытался подступиться к этой теме, но пока что безуспешно.

— Всё в молчанку играет? — спросил вошедший Ким Ынчо, опершись на вытянутые руки и взглянув на Ян Инёпа, молча и без интереса выслушивающего брань Ли Чанёля. — Ни слова о Чхон Джуне?

— Ни единого, — разочарованно покачал головой Сынмин.

— Вы понимаете, в каком положении вы оказались?! — не выдержав, полицейский стукнул кулаком по столу, но Ян Инёп даже не вздрогнул. — Ваше имя фигурирует в базе данных, в вашем доме прямо сейчас проводится обыск, большинство ваших сотрудников уже рассказали о том, как вы организовывали их работу! Но вы можете облегчить себе жизнь и скостить срок, если просто назовете того, на кого вы работаете! Вас видели с Чхон Джуном! Ну! — что было голоса, крикнул Ли Чанёль.

— Так если вы так уверены в этом, почему бы вам не запросить ордер на его арест? — отозвался Ян Инёп, хватаясь за горлышко рубашки и морщась. Не выдержав, Сынмин вошел в комнату для допроса и встал у стола, нависнув над ним. — Всё, что происходит — моя ответственность и моя работа, разве вы еще этого не поняли?

— Правда? — спросил Сынмин, прищурив глаза. — Полицейский Ли, вам не кажется, что пора вызвать сюда еще и Сон Михи? Может быть, она будет немного сговорчивее. Нам она уже рассказала о том, что работает на Чхон Джуна, так может быть, повторит? А иначе всегда можно попросить ее об этом чуть менее вежливо, — проговорил он, проверяя реакцию, и по лицу Ян Инёпа забегали желваки. О своей названной внучке он уж точно беспокоился. — Я схожу за ней.

Гнев захватил всего Сынмина полностью. Мало того что он толком не спал и не ел, так еще и все надежды на успех посыпались, как карточный домик. Хотелось взять, притащить господина Чхон сюда силком и посадить в камеру до тех пор, пока они всё не выяснят. Однако это невозможно, пока нет ни одной зацепки, которая указала бы на него. Ян Инёп молчит, как воды в рот набрал, все остальные тоже молчат и ничего не знают, а теперь вся надежда на эту сучку Сон Михи, как бы это странно ни звучало. Та сидела в одиночной камере, обняв колени, в рваной одежде, и то ли плакала, то ли смеялась — не поймешь эту сумасшедшую.

— Надеюсь, хоть ты не будешь отпираться и назовешь таки нужное имя, — оскалился Сынмин, покрутив на пальце кольцо наручников. Сон Михи подняла красные глаза и коротко хихикнула, словно была совсем не в себе. Она и так странная, но здесь словами описать сложно. Похожа на психбольную из фильма ужасов. — Просто скажи, что работала на Чхон Джуна и где с ним виделась! Ну!

— Скотина... — выругалась Сон Михи и кое-как встала, сделав хромой шаг по направлению к Сынмину, тут же расстегнувшему кобуру. — Мразь! Подонок! Он обещал полную безопасность! — она топнула здоровой ногой и упала на пол, схватившись за голову и застонав, словно от боли.

— Позовите врача! — тотчас крикнул Сынмин надзирателю. — Срочно! Ей плохо!

— Плохо! Да, мне плохо! — закричала Михи и вцепилась пальцами в собственную футболку, начав драть ту ногтями. В коридоре послышался переполох, но это оказался не врач, а Ли Чанёль, лицо которого оказалось белее мела, а на одежде застыла кровь. — Какая же он падаль... — вновь раздался стон, и Михи забилась в конвульсиях, теперь хватая Сынмина за одежду и взглядом прося о помощи.

— Кто — он?.. Ян Инёп тоже... рядом с ним сейчас врач... — пролепетал Ли Чанёль.

— Кто — он?! — уже куда грубее воскликнул Сынмин, слегка похлопав Сон Михи по щекам. — Чхон Джун? Кто-то еще? Кто?!

— Вы так ничего и не поняли... — она глухо расхохоталась и прикрыла глаза. Распахнуть их полностью она так и не смогла. — Чхон Джун нужен был ему только для того, чтобы... чтобы... Его имя... имя... — изо рта Михи пошла струйкой пена, а голос угасал. — Д-Дэвид... Уайт... и передайте этой скотине, что... на том свете... — она не договорила, умерев у Сынмина на руках.

Чтобы оправиться от шока, потребовалось не меньше минуты. В камеру вбежал врач и сказал, что Ян Инёп скончался на месте, Сон Михи больше не двигалась, но то, что она сказала... Отбросив от себя бездыханное тело, как ненужный мешок, Сынмин рывком кинулся к комнате для допроса. Ему нужно найти свой телефон, срочно, а потом ехать... Нет, нет, нет!..

Номер Чана недоступен.

*****

Нарисовав красный крест на доброй половине фотографий, прикрепленных к доскам, Чан сделал несколько шагов назад и посмотрел на результат. Перед ним предстала пищевая цепь: от мелких дилеров, выше — к кураторам, потом к организаторам клуба «Кальмар» и на вершине — к Чхон Джуну. От его взгляда на снимке веяло холодом и черствой насмешкой. Где они просчитались?.. Что, черт возьми, сделали не так или о чем не так подумали? Это не может быть правдой, Чан не верил. Всё указывало на... Госпожа Хван была удивлена, когда услышала, что работает на Чхон Джуна. Она стояла у самых истоков империи, но не смогла выяснить, кто ей руководил, при ее-то связях. Сынмин написал полчаса назад, что Ян Инёп отказывается назвать его имя. Но Сон Михи-то прокололась... Или же сказала, лишь бы отстали.

Подойдя поближе к доске, Чан посмотрел на вторую ее половину, где была изображена схема работы второй наркоимперии. У них тоже зуб на парней, они даже старались убить... Авария Хана... Подслушано в доме Чхон Джуна... Он заплатил им, чтобы себя не скомпрометировать. Взгляд мельком остановился на черной фотографии с нарисованным на нем белым знаком вопроса и подписью «Таинственный заказчик». Чан не раз задавался вопросом о том, кто это может быть, но не уделял этому должного внимания, потому что всё время появлялись дела поважнее, да и так ли это важно, если учесть, что большинство заказчиков со связями предпочитали анонимность? Но если хорошенько подумать, может, именно это они всё время и упускали из виду? Авария Хана... просьбы не вмешиваться в дела второй наркоимперии и заниматься делом первой... заказ изнасилования Йоны... Исполнитель — Уджин... его нарастающее влияние и угрозы... иностранцы в списках участников первой наркоимперии...

Снова отойдя назад, Чан потер виски. Авария Хана, авария Хана... изнасилование Йоны... Что-то шевелилось в мозгу, какая-то хорошо спрятанная на уровне подсознания мысль. Ян Инёп, его встреча с Чхон Джуном... Уджин... Таинственный заказчик... не вмешиваться в дела второй наркоимперии... топливо... взрыв машины офицера Хан... убийство комиссара... Походив кругами, Чан вспомнил, когда в последний... нет... в предпоследний раз видел Чхон Джуна. Тот просил вмешаться и сказать Хану, чтобы отступил, иначе всё может закончиться плохо. Чхон Наён передала, что ее муж собирается кого-то схватить, и скоро выясняется, что пропал Донхён.

Йона... она должна была...

Она должна была начать встречаться с Чаном. Обязана. И не из побуждений... Она должна была стать тайным агентом и следить за лидером. Зачем? Откуда этот ублюдок?..

Снова посмотрев на доску и проследив за красными нитями, Чан схватился за голову и зажмурил глаза. Авария, Йона, отношения с ней, Уджин, Таинственный заказчик, Чхон Джун, наркоимперия номер один, Ян Инёп, наркоимперия номер два, драка в психбольнице, похищение Донхёна, топливо, Китай, Вьетнам, Тайвань, взрывы, гибель офицера Хан, комиссара полиции, отъезд, Хёнджин и Хван Хае, клуб «Кальмар», мэрия...

Чан понял... Он всё понял.

Не собираясь терять больше ни минуты, он бросился к выходу, схватил ключи от машины и, оказавшись на улице, услышал звонок. Сынмин.

— Это Дэвид! — прокричал тот в трубку, заставив Чана прирасти к земле. — Это всё Дэвид Уайт, сволочь! Это его наркоимперия! Михи... она сказала...

Дэвид... иностранцы... его приезд именно в день нападения на лабораторию. Сказав, что перезвонит, Чан бросился к свой «Тойоте», чтобы отправиться в полицейский участок, а потом всё тело пробрала дрожь, волосы встали дыбом. Дэвид Уайт! Джин сейчас там, с ним. Нет, только не это, только не это! Не успел двигатель взреветь, как тут же на рабочий телефон пришло два видео с незнакомого номера. Чан не сразу попал по кнопке воспроизведения, чтобы открыть одно из них, а когда увидел... Джин... нет... Она сидела, привязанная к стулу. Ее лицо в крови, висок раскроет, на щеках начавшие просвечиваться синяки, губы и бровь рассечены, а во рту кусок мокрой ткани, обвитый платком вокруг головы. Она напугана. Дрожит.

— Я еще год назад сказал тебе отступить и беречь свою девушку, Крис, — проговорил мерзко ухмыляющийся Уджин, а позади него стоял Хван Бао и наматывал на палец волосы Джин. — Она будет цела, если ты сделаешь всё, как я тебе скажу. Узнаешь местечко? — он покружил камерой, и Чан тотчас узнал тот самый склад, в котором Уджин предал их. В тот проклятый день, когда выстрелил. — И чтобы ты случайно не струсил, здесь еще вот кто. Донхёни, поздоровайся со своим дружком, — он схватил Донхёна за волосы и дернул его голову на себя. — Приходи сюда один и привези мне все рецепты и образцы, которые вы достали в лаборатории, Крис. Если ты попробуешь притащить остальных или вызвать полицию, боюсь, и с твоей девочкой мы сможем поразвлечься. Как там говорилось? Влюбленный волк уже не хищник, но за волчицу всех порвет? Глупая фраза из глупых пабликов, но какая же правдивая! — Уджин снял с Джин платок.

— Не приезжай, не надо! — тут же вскрикнула она и получила пощечину, а в груди Чана загорелся пожар. — Не стоит! Остальные...

— Да, остальные. Посмотри второе видео, тебе тоже понравится. Выбирай, кто тебе важнее: волчица или стая? Или же твои наркотики?

Видео закончилось. Чан немедленно открыл второе и зарычал от отчаяния, увидев на нем сидящих и избитых Феликса, Чанбина и Минхо. Те тоже кричали, что не стоит приезжать, что пусть пропадут пропадом эти наркотики, что Джин должна быть в безопасности и что надо езжать к ней. Стая или девушка? Или наркотики? Чан ощутил ком в горле и закрыл лицо руками, упав лбом на руль.

Он снова не смог никого защитить. Как тогда Ханну.