Глава 54. Правда в воде не тонет

Бриз, весенний и теплый, играл с песчинками на морском побережье, распыляя их, как пчела, доставшая нектар из цветка. Попадало и на деревянную террасу, по слегка прогибающимися доскам которой иногда ходили посетители или официантка с подносом в руках. От вечернего солнца закрывал разноцветный зонтик, а в неглубоком чане под ним на столе шкварчали раковины, пока находящиеся в них моллюски приобретали золотистый с оттенком коричневого цвет. Отдалив их друг от друга, Сынмин прищурился и подцепил одного палочками, направляя себе в рот, чтобы проверить готовность, хоть Лиён и настаивала на том, что нужно еще подождать. И было бы славно не обжечься. В будний день, к счастью, народу оказалось немного, и от того возможность насладиться дивным прекрасным вечером стала еще слаще. Решение приехать к самому морю возникла в голове Сынмина внезапно, когда они с Лиён сидели в обнимку — как же до сих пор непривычно! — в гостиной и смотрели очередную музыкальную передачу. И вот тогда-то он осознал, что до этого так и не устроил им нормальное свидание.

Позвонив Чану, Сынмин спросил, не предвидятся ли важные дела, а получив отрицательный ответ, предложил Лиён собраться и вместе отправиться на остров Чеджу, не ради пляжей, а ради морского бриза, обдувающего их прямо сейчас. Сегодня переночуют в гостинице, завтра погуляют босиком по песку и полазят по скалам, а потом уедут, ближе к ночи, когда на небе взойдет луна. Но прежде проводят солнце, оставшись на пляже допоздна. Моллюски оказались готовыми, и Сынмин, удостоверившись в этом, подумал с секунду, а потом решил поступить так, как обычно делали Хан и Йона: кормили друг друга из рук. Пока палочки неспешно приближались к ее губам, Лиён улыбнулась, подула на моллюска и приоткрыла рот, придержав развеваемые ветром волосы. Так приятно, но так неловко.

— У меня никогда еще не было таких свиданий, — призналась она, смущенно погладив колени и чуть рассмеявшись. — Вернее, парни обычно таскали меня в караоке, клубы, бары или просто погулять, но... Ты будешь сильно удивлен, если я скажу тебе кое-что по секрету?

— Зависит от самого секрета, но знай, что я никому не расскажу, — Сынмин огляделся по сторонам, наклонился поближе к столу, но тут же отпрянул, когда в лицо ударил горячий пар, валящий из чана. — Так что там?

— Несмотря на то, что море не так далеко... Я никогда не купалась в нем и даже не ходила по пляжу, — почти шепотом проговорила Лиён, заставив Сынмина прыснуть от смеха. — Не смейся! Мама ушла от нас рано, потом отец весь погрузился в работу, я тоже начала подрабатывать с юношеских лет. А затем случилось... и я почти не выходила за пределы района, в котором живу. Максимум — по делам в центр. У нас с папой была мечта приехать вдвоем или с друзьями семьи к морю, но ты нас опередил. Когда я сказала, что еду с тобой на Чеджу, папа сильно приревновал, — она подмигнула. — Не думала, что море еще красивее, чем на фото... — протянула Лиён, сложив руки вместе и взглянув на пенящиеся волны.

— А я не могу смотреть на него, пока ты сидишь напротив, — отозвался Сынмин, заставив ее повернуться с удивлением в глазах. — То есть... Море я видел много раз, тебя, конечно, тоже, но почему-то тобой хочется любоваться постоянно, — сказав это, он приложил тыльную сторону ладони к щеке, чувствуя жар от разгорающегося стыда. — Иногда мне не верится в то, что у меня появилась девушка, да еще и такая замечательная, как ты... Порой я начинаю бояться, что ты прогонишь меня, хотя с самыми серьезными намерениями. Когда-то у меня стояли брекеты, со мной никто не хотел встречаться. Ноль опыта в свиданиях и в отношениях, а теперь рядом ты, и мне... — Сынмин и не заметил, как начал тараторить. Успокоился только тогда, когда Лиён дотянулась указательным пальцем до его губ и потом взяла за руку.

— А так и не скажешь, что у тебя нет опыта. Раньше мне казалось, что ты встречался со многими. Но раз я первая и, надеюсь, последняя, то лучше порадуюсь, что сцапала себе такого милого и обходительного парня, — Лиён покрепче сжала его руку в своей и только сейчас подумала о том, что стала делать это машинально, без сомнений и страха. Словно так и должно быть, как у нормальных людей. — Знаешь, сейчас мне кажется, что раньше я никогда не влюблялась по-настоящему.

— А мне не кажется. Я это знаю, — Сынмин положил Лиён еще одного моллюска, а потом кивнул на тарелку, призывая немного поесть. Дорога была длинной. — Наверное, еще рано о таком говорить, но... Раньше я часто слышал, что первая любовь всегда приносит боль. Вместе с тем бесценный опыт, конечно, но заканчивается страданиями. Как правило, обоих. Я не задумывался об этом, но сегодня, — Сынмин чуть поджал губы, пытаясь облечь все мысли с слова, — сегодня я хочу сказать, что ты моя первая любовь и что я не допущу, чтобы она закончилась полным провалом и болью. Когда я смотрю на тебя, то мне хочется уберечь тебя от всего мира, стать опорой, плечом, за которое ты можешь держаться. Я слишком спешу с такими словами, да?.. — его лицо стало кислым. — Мы ведь недавно вместе.

— Так ли это важно? — спросила Лиён, почувствовав облегчение от того, что Сынмин заговорил об этом первым, потому что сама не решалась. — Думаю, если людям суждено быть вместе и они чувствуют гармонию, то спешка — это нормально. Порой мне тоже кажется, что между нами всё неправильно, но когда я пробовала делать так, как «правильно», всегда выходило черт пойми что. Пусть мы встречаемся совсем недавно, мне кажется, будто я уже хорошо тебя знаю: твои предпочтения в еде, режим сна, хобби, привычки, интонации, голос, звук шагов... Всё-всё. Наверное, это странно, но... Порой я чувствую, будто ты уже очень давно где-то поблизости и оберегаешь меня.

Сынмин едва заметно сглотнул, но ему удалось притвориться, что он просто тщательно пережевывает моллюсков в соусе. Остров Чеджу — идеальное место, чтобы признаться в том, что они с Лиён и правда все эти годы были рядом. Что он присматривал за ней, заботился, пусть и издалека, делал всё необходимое, чтобы она оправилась. И почему-то боялся, что она может не так понять. Заказав себе клубничный коктейль на двоих, они еще некоторое время разговаривали о своих чувствах, о том, что происходит, пытаясь разложить всё по полочкам. Но Лиён права: какая разница, сколько они вместе? Неделю, месяц или год? К чему стесняться мнимой спешки, «неправильностью» начала их отношений или каких-то мыслей, если вместе им хорошо? А Сынмин действительно никогда не чувствовал себя так спокойно, как здесь, недалеко от моря, при взгляде на закатывающееся солнце.

Наевшись и сойдя с террасы, Лиён тотчас сняла кроссовки и ступила на успевший остыть, еще недавно горячий песок, тут же посыпавшийся между пальцами. Сынмин повторил за ней и взял ее за руку, а потом повел куда глядят глаза, вдоль линии берега. Постепенно ноги ощутили пенистую волну, намачивающую низ штанов. Иногда на сушу прибивало водоросли, пустые потрескавшиеся раковины, малюсеньких рыбок, и Лиён, присев на корточки, принялась собирать на память ракушки, складывая их в специально взятый для этого пакет. По возвращении ей захотелось закупорить их в банке, а потом иногда открывать, чтобы чувствовать соленый запах моря и вспоминать этот прекрасный отдых. Сынмин же, не жалея штанов, сел на мокрый песок и принялся собирать его пальцами и наслаивать, чтобы было похоже на камешки. Вскоре стала получаться башня, а когда она оказалась готова, Лиён проделала маленькие окошки и вставила несколько ракушек для красоты.

— Чувствую себя иногда себя принцессой, только без принца, — сказала она, думая, куда пристроить маленькую сломанную раковину.

— А я тогда кто же? — спросил Сынмин, обняв себя за колени.

— А ты — моя башня. Крепкая и надежная. Штурмом ее взять практически невозможно, поэтому в ней всегда можно укрыться от любой непогоды и от врагов. В ней не страшно, потому что знаешь — она выдержит, — Лиён вновь взяла расплывшегося в улыбке Сынмина за руку. — Еще недавно мне казалось, что мир только и ждет, чтобы напасть, что нет безопасного места и что я так и проживу в страхе. Но сейчас у меня такое чувство, что с тобой я хочу посетить так много мест и стран: побывать в Японии, в Европе, где-нибудь в США, уехать к берегам Индонезии... Да куда угодно, лишь бы только рядом с тобой.

— Пока не могу обещать всего этого, но здесь недалеко есть тир. Можем сходить туда. Хочешь попробовать пострелять? В крайнем случае, я выиграю для тебя что-нибудь. Ты ведь любишь коллекционировать кукол, — Сынмин встал, оттряхнул штаны и помог подняться Лиён, а потом они, не зная, как бы им обмыть ноги от песка, зашли в небольшой магазинчик за влажными салфетками, прям босиком, и только тогда обулись. — Стрелять не так уж и сложно, я научу, — он показал, как нужно держать пистолет, потом прицелился и сделал выстрел, а Лиён зажала уши ладонями. — Попробуешь?

— Уф, страшно, — она несколько раз быстро моргнула, приходя в себя. — В той перестрелке, которая случилась в психбольнице, страх мне все прочие чувства отключил, я толком не слушала выстрелы, но они такие громкие, — Лиён взяла в ладонь пистолет, а Сынмин накрыл ее руку своей и поправил пальцы, положив один на спуск. — У меня с меткостью всё не слишком хорошо.

— Ничего страшного. Выбери одну точку и как следует присмотрись к ней. Сосредоточься, — он направил пистолет ее рукой в цель, а потом отпустил. — Не бойся шума, только не пугайся. Давай.

Лиён выдохнула, прикрыла один глаз и сделала выстрел, вскрикнув и промазав. Потом, при активном ободрении, попробовала еще раз, но снова мимо. В итоге ничего так и не получилось, однако никто не расстроился. Не создана она для обращения с оружием. Сынмин решил порезвиться сам и попросил показать ему двигающиеся мишени, а потом попал по ним в одну за другой без особого труда. Знал, что привык, но лучше уж развлекаться так и знать, что чужая пуля не прилетит в лоб. Попутно Лиён слушала множество историй о перестрелках, в которые попадали парни, например, от той, в лесу, до момента, когда Хану подстроили аварию. Сынмин подумал о том, что ему куда проще, чем ему или Чану, потому что его девушка знает обо всем с самого начала и от нее нет необходимости что-то утаивать. Настрелявшись вдоволь, они направились к детскому тиру, и, ловко попав во все самые быстрые мишени пластиковыми шариками, Сынмин без труда выиграл для Лиён плюшевого золотистого ретривера с гладкой шерсткой и очень мягкими ушками.

— Хорошая компания для Банви. Надеюсь, он не успел загрызть Кками, — почесав шею, проговорил Сынмин. — Надо бы спросить у Хёнджина, как он там справляется с ними обоими. Кстати, я хотел предложить тебе, если не боишься и не стесняешься, познакомиться с парнями поближе, — взглянув на обнимающую игрушку Лиён, проговорил Сынмин. — Они — моя семья, а ты теперь моя девушка. Мне хочется, чтобы вы сблизились.

— Сейчас я уже не так сильно боюсь мужчин и думаю, что вполне готова. Стыдно признаться, но я не всех твоих друзей помню по именам, — пройдя в гостиничный номер и скинув обувь, Лиён бережно положила своего золотистого ретривера на стол и присела на диван. — Только не обижайся, если я буду не очень разговорчивой. В новой компании я предпочитаю молчать и слушать.

— О, они тебя быстро разговорят. Только сразу предупрежу, что там у некоторых язык как помело — сам не знает, что мелет, — вспомнив о Чанбине, сказал Сынмин, а потом его вдруг прошибла одна мысль. — Я забронировал номер на одного... Здесь одна кровать, — он сглотнул, увидев испуганный взгляд Лиён, а потом посмотрел на тесный диван. — Но ты не переживай, я лягу спать здесь, а кровать забирай себе. Прости!

— Ничего... Давай тогда так и сделаем, поспим пока раздельно, если тебе будет удобно на диване, — кивнула она, стараясь ничем не выдать легкого испуга, но поздно. Он слишком заметен. — Ты говоришь, что парни — твоя семья. А что с твоей родной? Вы не общаетесь? — чтобы отвлечь их обоих и не дать Сынмину почувствовать себя виноватым, спросила Лиён. Да и ей хотелось узнать о нем больше.

— Конечно, общаюсь, но сейчас мама с папой переехали в небольшой городок, нашли там работу. Они были шокированы и разочарованы тем, что меня отчислили. Я знаю это, пусть они и не говорят. Просто порадовались, когда я сказал им, что один знакомый пристроил меня на работу в полицию, благодарят Чон Ванху и всё такое, — пожал плечами Сынмин. — Они у меня добрые и хорошие, я вас познакомлю. Просто я решил, что не нужно им ничего знать о моей настоящей работе, так спокойнее всем.

— А что они думают об Уджине? Он же твой друг детства, ты говорил, что они радовались и его поступлению тоже.

— Я сказал им только то, что он стал преступником... Больше ничего. У него была приемная семья, но он не общается с ней уже очень давно, еще со старшей школы. По сути мои родители принимали его за своего сына, но... Ты и сама всё знаешь.

Вечером они еще не заходили в номер, сразу пошли ужинать, а Сынмин бронировал всё сам. Только сейчас Лиён как следует осмотрела комнату и, немного подумав, включила телевизор, а потом принялась расстилать постель и всё же схватила с дивана декоративную подушку, положив ее рядом с обычной, лежащей на кровати. Пусть так, даже судьба уже говорит, что нужно преодолевать страхи и комплексы. Лиён сама назвала сегодня Сынмина своей башней, в которой не страшно, а значит и его дыхание и присутствие рядом не сможет напугать. Помывшись и раздевшись, они легли рядом, лицом друг к другу, и вновь взялись за руки, молча смотря глаза в глаза, а потом слились в легком поцелуе. Поначалу — только так.

Бояться нечего. Ладонь Сынмина легла на ее плечо и провела до локтя, после чего спустилась к ключицам. Это не чьи-нибудь, а прикосновения любимого человека. Грудь ощутила легкий нажим сквозь ткань спальной футболки. Здесь нет того, кто может навредить. Губы продолжили соединяться, только чуть быстрее, чем обычно. Будет не больно. Пальцы скользнули по телу чуть ниже, а потом притронулись к клитору. Никто не сделает ничего плохого, нужно расслабиться. Взгляд Сынмина спрашивал разрешения, и Лиён, которую пробила мелкая дрожь, робко кивнула. Здесь нет Уджина, это не он, нет места грубости. Низ живота стянуло от забытого чувства возбуждения, начала вырабатываться влага, и ласковые пальцы, забравшиеся под ткань шорт, проникли в лоно, принявшись осторожно массировать изнутри. Это приятно, потому что в каждом прикосновении любовь и забота. С губ сорвался тихий стон, веки против воли прикрылись. Никаких предрассудков и страхов. Теперь только удовольствие. Лиён вжала голову в подушку, вцепившись в плечо Сынмина, и закусила губу, а влага чуть потекла по ногам.

— Я никогда, ни за что на свете не сделаю тебе больно.

Лиён откликнулась на эти слова новым поцелуем. Она думала, что никогда не вспомнит, какого это — чувствовать себя любимой и защищенной. Дрожь продолжала бить хрупкое тело, но не от испуга, а от удовольствия, приливающее волнами моря. Пальцы всё глубже проникали внутрь, двигались плавно, без напора, в какой-то момент захотелось даже вскрикнуть. Сынмин прекратил только тогда, когда Лиён рвано задышала, получив свое, и уткнулась носом ему в шею, шепча что-то нежное, что было сложно разобрать. Уставшие, они уснули несколько минут спустя и проснулись вместе, практически одновременно, вновь ласково взглянув друг другу в глаза. Больше никаких сомнений и страхов. Боль вытеснена любовью.

*****

— Медленно нажимай на педаль газа, она находится справа, — скомандовал Чан, сидя на переднем сидении своей «Тойоты», будучи пристегнутым на всякий случай. Джин, поправив косичку, сжала пальцами руль и надавила носком кроссовки на педаль. — Нежнее, осторожнее, нам спешить некуда, — продолжал говорить Чан, внимательно наблюдая за ее ногами. Когда машина тронулась, Джин прикусила губу и поначалу испугалась, но потом, пытаясь зафиксировать руль в одном положении дрожащими руками, постаралась прийти в себя. — Хорошо, а теперь нажми на тормоз, он слева, только сделай это... — Чан не успел закончить, едва не ударившись лбом об бардачок. — Сделать нужно было плавно... — проскулил он.

— Прости! Я попробую еще раз! — воскликнула Джин и, удостоверившись, что Чан в порядке, снова надавила сначала на педаль газа, а потом на тормоз, только чуть более плавно, вот только «Тойота» опять дернулась, причем неслабо. — У меня не выходит... Как только я выйду на дорогу, то непременно во что-нибудь врежусь или кого-то собью. И как только у вас всех это получается?

— Ничего, поначалу всем сложно. Мы всего лишь учим азы, чтобы ты не испугалась в автошколе. Я уже всё оплатил, — Чан отстегнулся, попросил Джин выйти, пересел на водительское сидение и похлопал по коленкам. — Положи свои ноги на мои, осторожно, чтобы почувствовать всё в полной мере, — он нажал сначала на газ, крепко держа руки на руле, а потом плавно — на тормоз, чтобы дать Джин ощутить, как нога должна чувствовать педали, и повторил это несколько раз.

— Хён, я к тебе на колени не сяду! — крикнул наблюдавший за ними Чонин, который тоже изъявил желание научиться водить машину и решил сразу обратиться к Чану, не доверяя в этом вопросе больше никому.

— А ко мне сядешь? — спросил, усмехнувшись, Чанбин, стоящий рядом с бутылкой воды.

— К тебе — тем более! Да и у тебя даже нет машины.

— Зато есть права. Я просто привык к общественному транспорту, есть в нем своя, — он сложил средний, указательный и большой пальцы вместе и потряс ими, прищурив глаза, — есть своя атмосфера, короче. Едешь, наблюдаешь за всеми, иногда, если случай подвернется, морду какому-то потенциальному насильнику набьешь.

Не слушая их продолжившийся распри, Чан снова пересел на переднее сидение и напомнил, как нужно нажимать на педали. Теперь вышло куда более плавно и осторожно, во всяком случае, позыва встретиться лбом с бардачком больше не было. Когда с педалями разобрались, Джин внимательно рассмотрела буквы на коробке передач, а потом стала учиться парковаться и сдавать назад, потихоньку, однако, испугавшись дерева позади них, вновь слишком сильно нажала на тормоз. Чан предложил пока передохнуть и попросил сходить за чем-нибудь вкусненьким, а сам позвал к себе Чонина и принялся рассказывать ему всё абсолютно то же самое. Чанбин тем временем достал банковскую карту и подошел вместе с Джин к фудкорту, выбирая себе что-нибудь наименее калорийное.

— Я тут короче подумал, — проговорил он, когда взял из рук продавщицы овощные палочки в соусе, — у тебя нет какой-нибудь симпатичной подружки, которой нравятся тупые качки? А то у Хани есть Йона, пусть даже и в отъезде пока, у Чана ты, у Сынмина — Лиён, у Хёнджина роман с собственной неотразимостью, Феликс может подцепить себе любую девчонку, если захочет, Чонин не парится, а я... То, что у меня в последний раз были отношения несколько лет назад, очень гнетет.

— Ты просто качок, а не тупой, — усмехнулась Джин, глотнув минералку и сняв с себя кофту, чтобы повязать ее за рукава на поясе. — У меня не такой большой круг общения, по сути у меня из подруг только Йона, а остальные так, знакомые... Приходи к нам в спортзал или на пилатес, думаю, там найдутся ценительницы.

— Уже представляю себя на пилоне, — хохотнул Чанбин и присвистнул, когда Чан таки ударился лбом об бардачок из-за Чонина. — Не, ну правда, что со мной не так и почему у всех в отношениях всё в полном ажуре, а я как не пришей рукав к... Ну ты поняла, — он вытащил овощную палочку, помакав ее в соусе. — Может я кажусь слишком хмурым и грубым для девчонок и не умею правильно себя подавать.

— Не торопи события. Чан встретился мне случайно, и вот, уже почти год вместе. Найдешь ты скоро свою единственную, если не станешь на этом зацикливаться, — Джин утешающе положила руку ему на плечо. — Айщ, походу Малыш Хлебушек моего парня таки убьет, ну или это сделаю я, — сказала она, когда Чонин чересчур сильно нажал на педаль газа, погнав сверх меры, а потом пинком нажал на тормоз. Будь они в мультфильме, у Чана уже вокруг головы закружились бы птички или звездочки. — Пойду-ка я еще поучусь!

Урок вождения длился еще часа два, прежде чем солнце начало опускаться. Растирая больной лоб и висок, Чан понял, что на сегодня уже достаточно, и сначала подбросил друзей до квартиры Чанбина, так как им предстояло заняться одним важным делом, а потом довез Джин до спортзала. Отзанимавшись там, она вытерла пот со лба и верха груди полотенцем, почувствовав, что на сегодня всяческого рода занятий с ее хватит, если не учитывать раскладывание разных мелких вещей. Жить в квартире Хёнджина, оснащенной бытовой техникой на любой вкус и цвет, всё еще было непривычно, да и такая огромная жилплощадь порой пугала. Откроешь окно где-то там и забудешь — потом думаешь, откуда дует; ляжешь в ванну — и боишься провалиться в нее с головой; положишь вещь в шкаф — и забудешь, в какой именно. Йона, например, привыкла к подобным условиям, а вот... Уже начав поворачивать ключи в замке, Джин вдруг поймала за хвост внезапно пришедшую в голову идею. Стоило, наверное, спросить разрешения Хёнджина, но уже не терпелось.

Найдя на картах ближайший зоомагазин, Джин побежала туда и сразу направилась к клеткам с хомяками. Маленького джунгарского ей не хотелось, а вот сирийские, большие и умные — другое дело. На глаза попался тот, что умывался в углу, персикового окраса с серыми ушками. Удостоверившись в том, что это самка, Джин тут же сказала, что забирает ее, а потом побежала выбирать клетку. Желтая с синей крышей вполне подошла. Также в корзину упали поилка, миски, наполнитель, коврик, домик, колесо и разные милые игрушки и лакомства.

— Ну что, Йони, теперь будешь жить здесь, — поставив дома клетку на стол, Джин села на корточки и улыбнулась, положив подбородок на ладони. Йони принялась изучать свое новое жилище, обнюхивая его и карабкаясь по решетке. — Сфотографируем и скинем твоему папаше, скажем, что теперь у него есть дочка, — Джин достала телефон и, помимо фото, сняла несколько видео, а потом отправила их Чану.

Правда, тот долго не отвечал, да и другие парни в сеть давненько не заходили, однако так хотелось поделиться с кем-то радостью, что Джин переслала сообщения Донхёну и с удивлением поняла, что он не был в сети уже два дня, то есть все выходные... Конечно, у него скоро соревнования и всё такое, но... Стало несколько тревожно. Хотя кому он нужен? Если снова не начал подкатывать к какой-то девушке и его не убил ее парень, то всё с ним будет в порядке. Однако Джин всё же решила позвонить и в ответ услышала только то, что номер недоступен. Всё это очень-очень странно. Стоило только переодеться, оторвавшись от любования Йони, и направиться на кухню, зная, что Чан явно приедет голодным, как раздалась мелодия звонка. Минхо.

— Ты можешь сейчас спуститься? Это очень срочно! — без всякого приветствия сказал он дрожащим голосом, и у Джин всё натянулось внутри, словно струна. — У нас нет времени! Надень что-нибудь теплое, потому что путешествие явно затянется.

Не теряя больше ни минуты, Джин накинула то, что первое под руку попалось и, схватив в прихожей сумку, даже не стала ждать лифта, решив перепрыгнуть практически все лестницы. Минхо уже ждал на улице, опершись на мотоцикл и нервно подрагивая ногой. Его губа была рассечена, а взгляд — пуст, как будто случилось что-то действительно страшное.

— Ты связывалась с кем-то из парней? — спросил он, выдохнув теплый воздух и подав шлем. — Тебе кто-то отвечал? Чан и Хан сказали, что поедут по какому-то срочному делу в один ресторан, но уже давно не берут трубки... Остальные тоже вне зоны доступа, один только Сынмин, и тот на Чеджу!

— Нет... Я сама всех проверила, но... Чан ничего мне не сказал, — Джин смертельно побледнела, а сердце забилось так бешено, что готово было выпрыгнуть из груди. — Поехали. Куда бы они там ни отправились, поехали быстрее! — она надела шлем и села на заднее сидение, дождавшись, пока удрученно покачавший головой Минхо заведет двигатель. Только этого не хватало... Почему сейчас, почему снова?

И где на сей раз искать Чана, если он действительно пропал?..

Мотоцикл с ревом выехал на главную дорогу и понесся вперед, огибая препятствия.

*****

Решив, что справится со всеми делами и переговорами сам, Феликс спокойно отпустил Сынмина на Чеджу, а потом, получив результаты проверки от Чон Ванху, назначил встречу Ким Ынчо. Ян Инёп оказался чист, как только что выпавший снег, но ничего страшного, потому что совсем недавно Чан накопал компромат во время очередной посиделки в «Бронзовом кабане», записав множество разговоров. Феликс чувствовал, что вот-вот для первой наркоимперии настанет воистину исторический день — великое падение. Как там говорил Цицерон? «Чем ближе крах империи, тем безумнее ее законы»? Так вот Чан выяснил, что в подвалах у Сон Бома полно новеньких подопытных кроликов, сходящих с ума в серых обшарпанных стенах, да и толкать товар стали кому попало и по более дешевой цене. Добрый знак. Решив встретиться на нейтральной территории, Феликс подъехал к одной непримечательной кофейне и вошел в нее, сразу же найдя глазами нужный столик.

— У меня для вас чудесные новости, — сказал Ким Ынчо, встав и поклонившись. За его спиной стояло два крепких телохранителя. — Хван Хае согласна на встречу, мне нужен ее сын, чтобы разговор прошел как следует. Мы предложим ей укорачивание срока, наймем адвокатов, а если и на это не будет согласна, то устроим побег. Ведь должна же она много знать.

— Думаю, это не понадобится, господин Ким, — изобразив сожаление, проговорил Феликс. — Я буду честен с вами, но вы в ответ пообещаете мне тоже говорить только правду и выполнить некоторые условия, они в наших общих интересах. Я задам несколько вопросов, — он сложил руки на стол и наклонился поближе, а у Ким Ынчо от злости на лице заиграли желваки. — Скажите честно: почему в документах госпожи Хван и других членах клуба «Кальмар» никак не фигурировала «NCT Chemical»? Она оказалась ключом к одной разгадке, но для начала ответьте.

— Я не знаю ответ на ваш вопрос, господин Ли, и собираюсь выяснить это у Хван Хае, — признался Ким Ынчо. — Боюсь, моя компания слишком сильно разрослась и в ней стало работать слишком много людей, чтобы я мог за всем уследить. Потому я и попросил вас проверить нескольких доверенных лиц, что, надеюсь, вы сделали, иначе наше дальнейшее сотрудничество не имеет смысла, — он был явно зол из-за того, что им помыкает какой-то мальчишка.

— У меня есть для вас информация о многих, но для начала... — Феликс выдержал паузу, чтобы поднять напряжение. — Ваша новая секретная лаборатория находится в здании «Жемчужины морей»? Вам лучше сказать сейчас, иначе мы выясним это сами, несмотря на все ваши меры предосторожности. И если там окажется то, о чем мы думаем, вы пойдете под суд вместе с остальными.

— Да как ты!..

Феликс выставил ладонь вперед.

— От вас требуется ответ «да» или «нет».

— Это здание принадлежит Ю Джиману, моему деловому партнеру, и я арендую помещение. Не сказать, что совсем законно, потому что тогда конкурентам по химической промышленности будет проще вычислить мое местонахождение и разнюхать секреты, — сквозь зубы ответил Ким Ынчо, начав терять терпение. — Не так давно случилась утечка информации из одной моей лаборатории, поэтому на сей раз я позаботился обо всем. В известном международном отеле искать никто бы не стал.

— И как же давно вы арендуете подвалы «Жемчужины морей»? По меньшей мере год? Нет, еще дольше, минимум два, — проговорил Феликс, не показывающий своего облегчения от того, что догадка подтвердилась. Брови Ким Ынчо полезли вверх от удивления. — Вы арендовали подвалы у владельца здания, а тот смог накопить себе на домик в Италии. Между прочим, очень милый. Когда грянула гроза и стало известно, что в «Жемчужине морей» заседает клуб «Кальмар» и хранятся наркотики, вы не прикрыли лабораторию, но напряглись, правильно я понимаю? Вы сами были там хоть раз?

— Я понятия не имел о том, что происходит под боком! Лабораторией занимался Ян Инёп, вот и всё! — почти закричал Ким Ынчо. — Я занимаюсь бизнесом, господин Ли, и держу руку на пульсе, изучаю рынок и произвожу бытовую химию, а не копаюсь в лабораториях и не слежу за сотнями человек, работающими на меня! Если у вас всё, то пожалуй, я могу пойти, — он вскочил с места, но лицо Феликса осталось невозмутимым.

— Тогда вам будет интересно узнать, что всё это время производилось в этой лаборатории, — сказал он, не оборачиваясь, и Ким Ынчо вновь сел на место. — Вы оказались правы, подозревая Ян Инёпа, потому что он всё это время работал на Чхон Джуна и производил для него наркотики, — Феликс поставил на стол склянку с прозрачной жидкостью. Каждое свое слово он проговаривал вкрадчиво, смакуя его, и наслаждался воспроизведенным впечатлением. — Ваше доверенное лицо — куратор наркоимперии вместе с Нам Сохён, некогда администратором «Жемчужины морей». Она набирала персонал и внедряла доверенных лиц, которые продавали наркотики посетителям и хранили их для клуба «Кальмар», в котором был задействован мэр, и с помощью этих самых наркотиков выбивал секреты политиков, чтобы преумножать свою власть. Вся эта империя работает на Чхон Джуна.

— Ч-что?.. Как давно вы об этом знаете?! — воскликнул Ким Ынчо. — Кто вы такой, черт возьми?! Говорите сейчас же, иначе ваши слова!..

Феликс молча вынул маску цыпленка и приложил к своему лицу, а потом убрал в сумку. Последовала очередная волна удивления.

— Вы, должно быть, видели наше обращение по телевизору. Тот балаган в «Жемчужине морей», да и не только, устроили мы, господин Ким, и Ян Инёп — наш давний знакомец, — он откинулся на спинку стула. Теперь окончательно стало понятно, где же таки Ян Инёп мог видеть Чана, о чем постоянно напоминал. Где-то на территории «Жемчужины морей». — Вам нужны доказательства? Вот они, Феликс вынул наушники и подал один Ким Ынчо, и тот принялся жадно слушать пьяные разговоры дилеров и кураторов, где те рассуждали о продажах, смертях и прочих своих подвигах. — Перейду сразу к делу. Нам с парнями нужно пробраться в «Жемчужину морей», найти все рецепты и сравнять лабораторию с землей. Для этого нужна ваша помощь.

— И зачем же вам рецепты? — устало отозвался не верящий в услышанное Ким Ынчо.

— В составе наркотика присутствует элемент, который пока не разгадал ни один химик, которому мы доверили это дело, — пояснил Феликс. — Возможно, там новый элемент или навороченный галлюциноген, получаемый из... не знаю из чего, это не моя специальность. И нам нужно это выяснить, исследовать, передать доверенным лицам, а лабораторию уничтожить. Для вас это огромные потери, но мы способны справиться и сами. Только вот помните, что вы можете...

— Пойти под суд, — закончил за него Ким Ынчо. — Сначала встретимся с Хван Хае и потребуем у нее ответы на все интересующие нас вопросы, а потом займемся лабораторией. Я готов пойти на такую жертву, но не допущу дальнейшего распространения этой заразы. И если всё укажет на моего уважаемого зятя, то мы избавимся от него, — он говорил эти слова вымученно, пытаясь смириться с будущей утратой. — Разработайте план, а я помогу чем смогу.

Феликс кивнул и встал, поклонившись на прощание. Потом заказал себе кофе и, помешивая ложкой сахар, прикрыл глаза. Он выложил все карты на стол, с разрешения остальных, разумеется, но все внутренности сковал страх. Они могли прямо сейчас пойти в полицию и указать на место производства наркотиков, но можно ли доверять новому комиссару, пришедшему на место старого? Где гарантия, что все они там не работают на господина Чхон и не помешают воплощению плана? Нужно во что бы то ни стало заполучить рецепты и оставшиеся образцы, отвезти на экспертизу, а потом уже предоставить тем лицам, которым можно доверять и которые позаботятся, чтобы всех причастных пересажали, а может быть, и расстреляли, если их грехи окажутся достаточно велики. В Феликсе не было ни крупицы жалости к господину Чхон, кем бы они там друг другу ни приходились. Он только хотел со всеми покончить, завязать с поставками из Китая второй наркоимперии и вернуть Йону — больше ничего.

Сначала договорятся с Ким Ынчо о плане, поговорят с Хван Хае, а потом нападут в ночи, тогда, когда господин Чхон будет меньше всего этого ожидать. А для этого им нужен тот, кто близок Ян Инёпу, и Сон Михи придется как нельзя кстати. Этим займется Чан, уже скоро. Допив кофе, Феликс написал в чат, что сделка удалась, а потом выключил телефон и направился по другому адресу. У них есть одно важное дело.

*****

Мотоцикл гнал на всех парах, преодолевая горящие огнями здания и загруженные дороги. Джин крепко держалась за спину Минхо, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце и всматриваясь в звездное небо сквозь визор. Ничего ведь не предвещало плохого, еще днем они радостно катались на «Тойоте», проводили уроки вождения и пили минералку, а теперь снова что-то случилось! Донхён не заходит в сеть, остальные парни неизвестно где и что с ними. И только Минхо вновь рядом. Только вот от этого не намного легче. Он свернул в частный сектор, немного сбавив скорость, и Джин недоверчиво осмотрела округу. Может быть, ресторан находится где-то недалеко от домов богатых людей?.. Мотоцикл притормозил у весьма знакомого места.

— Что мы делаем возле нового дома Хёнджина? — удивленно спросила она, поёжившись.

— Просто идем за мной, — скомандовал Минхо, повесил шлем и, позвонив в звонок, услышал пиканье, оповещающее, что калитка открыта. — Нам нужно здесь кое-что, чтобы потом отправиться за Чаном, — шепотом добавил он, взял Джин за запястье и повел за собой, а как только входная дверь открылась, раздался очень громкий хлопок.

К потолку взлетели конфетти, Чанбин протяжно закричал, Чонин захлопал в ладони. Оторопевшая и ничего не понимающая Джин заметила на лестнице Чана, на голове которого были надеты волчьи ушки. Он повернулся, завилял бедрами из стороны в сторону, и хвост, висящий на набедренном ремне, зашевелился, переливаясь шерсткой.

— Попалась на ту же уловку, что и я, — хохотнул Хан, и Джин, едва не заплакавшая, бросилась в объятья Чана, не зная, то ли хочет закричать от радости, что всё хорошо, а то ли хвост этот ему оторвать. Недалеко заржал во весь голос Минхо. — Хён, что ты ей наговорил?! Мы сказали тебе сообщить Джин, что у Хёнджина есть к ней дело, и привезти сюда, а ты что сделал?!

— Он сказал, что вас двоих, возможно, похитили! И что Сынмин еще на Чеджу! У меня ведь проблемы с сердцем, оно запросто могло лопнуть! — воскликнула Джин, погрозив Минхо кулаком. — Убить меня решили?! В честь чего всё это вообще? — она рассмотрела гостиную, украшенную шариками, и ощутила, как Чан надевает и на ее голову волчьи ушки.

— С новосельем! Решили, что отметить здесь, где есть все удобства и бассейн, будет правильным! — ответил Хёнджин, подойдя поближе и похваставшись ушами кота. — Сегодня отдыхаем и веселимся, только и всего! Во дворе уже стол накрыт, только не всё готово. Булка, мясо же не горит? — спросил он у Чонина, и тот скорее побежал на задний двор, чтобы проверить. — В общем, мы устроили это всё для тебя.

Улыбнувшись, Джин обняла всех по очереди, еще немного поругала забывшего о болезни сердца Минхо и прицепила себе волчий хвост, как у Чана. Только сейчас она заметила Сынмина, держащего за руку Лиён, не отходившей от него ни на шаг. Что ж, нужно будет это исправить и показать, что она в безопасности. Чанбин, погнав всех во двор, чтобы они наконец смогли поесть, полез в кладовую за пластиковыми стульями для всех и каждого. Сегодня музыкальным сопровождением руководил Хан. Он включил колонку на всю, позабыв о соседях, и, пританцовывая, помог разложить тарелки и столовые приборы. Ему, наверное, было больно от того, что друзья со своими девушками, а он... Но если и так, то виду Хан не подал и старался от души веселиться, зная, что Йона хотела бы этого больше, чем чего-либо на свете.

Наевшись и наболтавшись о чем угодно, кроме работы, парни решили поиграть в детскую игру со стульями, которую предложил Феликс. Лиён не хотела участвовать, еще боялась нечаянно сесть к кому-нибудь на колени, и Джин решила остаться рядом с ней, чтобы поддержать и познакомиться поближе. Лучше будет включать и выключать музыку. Закружившись вокруг пластиковых стульев, парни смотрели друг друга как на злейших врагов и толкались, ребячась. Когда воцарилась тишина, все немедленно заняли свои места, и только бедняжке Хану, скорчившему расстроенную рожицу, не хватило. Зато Чан сидел довольный, примяв свой волчий хвост, и Джин не могла насмотреться на эту улыбку с ямочками.

— Интересно, как они совмещают в себе жестокость и эту детскую непосредственность, — проговорила Лиён, подсев поближе к Джин и залюбовавшись Сынмином. Банви и Кками прибежали, чтобы выпросить себе еды, но вместо этого их почесали за ушком. — Простите за вопрос, но... Вас никогда не пугала их деятельность? Господин Бан сразу признался во всем?

— Не, это лучше не вспоминать, — ответил вместо Джин Хан, потягивая коктейль через трубочку и наблюдая за игрой. — Дождь лил, страшно было, а потом Чани-хён такое услышал, что... Короче, не сразу мы рассказали. Моя девушка тоже узнала случайно, когда за мной проследила, думая, что у меня кто-то есть, — он усмехнулся воспоминаниям и присел на корточки, опершись на стену. — Бинни, давай!

— Я неверно поняла поначалу, но сейчас всё хорошо, — поспешила пояснить Джин. — Конечно, мне бы хотелось спокойствия, обычных отношений, размеренной жизни, однако я знаю, что мой парень и мои друзья занимаются благородным делом, — она снова залюбовалась Чаном, без всяких сожалений толкнувшим Хёнджина, который выбыл из игры следующим и поспешил накормить собак. — Люблю его. Только давай обращаться друг к другу не официально. Ты теперь часть нашей большой семьи.

— О, я... — Лиён смущенно улыбнулась и благодарно посмотрела на Джин. — Спасибо.

— Ты девушка Сынмина и знаешь парней даже дольше меня, о чем разговор? — она выключила музыку и рассмеялась, когда Чонину не досталось места и он обрушился с руганью на Чанбина. — Приходи веселиться с нами чаще. Думаю, скоро мы станем хорошими подругами. Ты можешь доверять мне.

— А когда Йона вернется, будет вообще ядерная смесь, — добавил Хан. Джин поражала его стойкость и умение держать себя в руках, а также верить в хорошее, что бы ни случилось. Он так ждет Йону, это было видно невооруженным глазом, мечтает вот так же сейчас смотреть на нее и обнимать, но... Нет, никакого «но». Скоро так и будет. — Э-э-э... надоело за ними смотреть, очевидно же, что Лино всех растолкает. Заканчивайте давайте! — крикнул всем Хан, когда Чан выбыл и остались действительно только Минхо и Феликс. Музыка заиграла и вскоре снова прекратилась.

— Думал, я уступлю? — усмехнулся Феликс, глядя на потирающего зад Минхо. — Ан-нет!

Подойдя к Лиён, Сынмин сказал ей что-то, нежно поцеловал за ухом и стянул с себя футболку, отдав ей. Сначала Джин не поняла, зачем, но когда Чанбин плюхнулся в бассейн бомбочкой, всё стало яснее ясного. Парни разделись один за другим, упав в воду, и только бедолага Минхо сначала надел на себя плавательный круг, а только потом осторожно спустился по ступенькам и начал перебирать руками, как собачка. Чан тоже снял и протянул свою футболку Джин, не взявшей купальник, а потом принялся настаивать на том, что хочет «научить своего сына плавать» и что возражения по этому поводу не принимаются. Лиён держалась вдалеке от всех, кроме Сынмина, стараясь ничем не выдать своего волнения или испуга, а потом немного раскрепостилась и даже приблизилась к Феликсу, попросившись вместе с ним и Чонином поиграть в мяч. Минхо тем временем, лишившись круга, вцепился в детский нарукавник Хёнджина, но Чан настоял.

— Великий Лино не умеет плавать и боится воды! — рассмеялся Чанбин, кружа вокруг Минхо, поддерживаемого Чаном, как акула. — Каждый раз это говорю и каждый раз мне смешно!

— Если ты снова схватишь меня за ногу и утопишь, я тебя зарежу!

— Так, не мешай. Я сегодня не только инструктор по вождению, но и по плаванию, — Чан мягко оттолкнул от них Чанбина, которому в голову прилетел мяч, и принялся ласково наставлять Минхо, указывая, как нужно двигать руками и ногами. — Не надо плескаться так, будто ты тонешь и тебя спасти может только чудо! Осторожно, по воде, как лягушка. Не бойся, я тебя держу.

Единственным, кто не полез в воду, оказался Хан, переключающий музыку и подающий выпадающий из бассейна мяч. Должен же был кто-то следить, чтобы собаки не стащили мясо со стола, хотя Банви годилось всё, даже листы от редиски и кимчи. Когда все накупались и вылезли из бассейна, Хёнджин поднял тост за то, чтобы Джин понравилось жить на новом месте и чтобы ей всё пришлось по вкусу. Все, кроме Чана и Чанбина, выпили по рюмке соджу и вернулись к еде, принявшись обсуждать свои новые песни и то, когда и в каком порядке их нужно записать. Музыка — это их страсть, и день ото дня становилось тяжелее делиться ей только друг с другом и знакомыми людьми вместо того, чтобы дарить свои песни миру. Джин прекрасно помнила о той их прогулке с Чаном в ночи, когда он сказал, что хотел бы однажды увидеть свое лицо и лица парней там, на этих сияющих щитах на стенах зданий. Но сейчас они не могут этого сделать.

— У меня для тебя новая песня, — прошептал Чан на ухо Джин, чмокнув ее в щеку, схватил Минхо за запястье и попросил Хана включить на колонке нужный минус. — Ее еще никто не слышал, мы записали совсем недавно. Если что, в этот раз признаюсь честно, писал я, а потом решил, что голос Минхо должен прозвучать хорошо, — Чан затейливо улыбнулся. — Называется «Drive».

Когда включилась музыка, Джин уже примерно знала, чего ей ожидать, но потом услышала текст и залилась краской стыда при насмешливых взглядах остальных. Она тоже любила эти горячие ночи под луной, особенно не могла забыть ту, когда они с Чаном выехали на природу и там занялись сексом на пледе, но так тяжело выдерживать реакцию остальных. Однако злиться было бы трудно. Эта песня посвящена ей и поется только для нее, кто бы что ни говорил. Каждое слово отзывалось в сердце, каждая нота согревала душу. Даже когда поет Минхо. Песня закончилась, и все разразились бурными аплодисментами, только через несколько минут услышав, что звонит чей-то телефон. Чанбин взял трубку и, мгновенно посерьезнев, взглянул на Чана.

— Это Бэкхёк, он сейчас в штабе... Случилось кое-что ужасное.

Приказав всем, кроме Хана и Чанбина, оставаться на своих местах и никуда отсюда не выходить, Чан немедленно собрался, схватил со стола ключи от машины, поцеловал Джин, обещая вскоре вернуться, и позже завел двигатель, погнав в сторону штаба. Ночью на дорогах было не так много людей, и потому они добрались в мгновение ока. Бэкхёк встретил их, сам бледный, как смерть, и провел в сторону комнаты, в которой находился пленник. Сео Хонг наглотался чего-то, пока был в туалете, никто и глазом не успел моргнуть, а сейчас ползал по полу, пока изо рта исходила пена.

— Мне пришло сообщение, на мой телефон. Я вышел подышать, и вдруг... — Бэкхёк включил отправленную ему запись. Женщина со смутно знакомым болезненным голосом молила о пощаде и просила спасти ее, обращаясь к Кристоферу. Заставлял ее это делать кто-то из подельников Уджина, в этом не было сомнений. — Вы ее знаете?

— Жозефина Бонье... Какого черта она снова в Корее?! — воскликнул Чан и подошел к Сео Хонгу, начав трясти того за плечо. Проводить интоксикацию, видимо, уже поздно. Да и он всё равно оказался бесполезен. — Говори, чтобы я облегчил твою участь, мразь, что задумал Уджин! Ну! Что за адрес?! Куда он нас зовет?! — Чан воткнул нож в ступню Сео Хонга, и тот заорал, пока изо рта малой струей текла пена. — Быстро!

— Наш старый склад... собрание... мы там... Сукин ты сын! — вскричал он, когда Чан провернул нож в его ноге, разбрызгивая повсюду кровь.

— Есть силы ругаться — будут и говорить. Нас там ждет засада?

— Откуда мне знать?! — прохрипел Сео Хонг, и Чан воткнул нож во вторую ступню, вызывая нечеловеческий истошный крик. — Мы постоянно меняем местоположение, — его голос начал угасать, — и давно оттуда съехали... я ничего не знаю... ничего... не... — он смолк. Умер. А глаза так и остались открытыми. Разозлившись, Чан пнул пяткой бездыханное тело в живот и отбросил от себя нож, зарычав.

— Хён, французскую богиню надо спасать, — тихо проговорил Чанбин, опустившись на корточки. — Я за стволами, и сразу поедем. Вытри кровь. Бэкхёк, закопай это тело где-нибудь в округе, но будь осторожен. Откуда-то Уджин узнал твой номер и твое имя, так что вполне может быть где-то здесь, сукин выродок. Не повторяй судьбу Нунги.

Чанбин кивнул Хану головой. Они оба отправились за оружием, рассчитанным на всех троих, и пристегнули к бедрам по кобуре, а затем отправились по нужному адресу, постоянно сверяясь с навигатором. Казалось бы, всё идет хорошо, они близки к разгадке, но нет, снова появился Уджин и доставил хлопот, а теперь еще и мог нацелиться на Бэкхёка! Нет, Чанбин не собирался терять еще одного человека, ставшего надежным союзником и другом, пусть все эти черти сквозь землю провалятся, где им самое место, но своих им никто не отдаст. Чан гнал сначала по трассе и перевалу, затем выехал на шоссе и прибавил скорости, обгоняя всех на своем пути и заставляя колеса визжать на поворотах. Склад, сделанный из белого кирпича, стало видно уже из окна. Хан указал в сторону, заметив нужный номер дома, и вскоре «Тойота» остановилась на обочине, а сам Чан выпрыгнул из машины, тут же выхватив пистолет и сняв его с предохранителя. Чанбин открыл дверь с ноги, услышав чей-то голос, но когда оказался внутри, увидел только...

— Мадемуазель Бонье?.. — Чан опустил руку и подошел к стулу, к которому была привязана Жозефина. Вся избитая, она смотрела в потолок пустыми безжизненными глазами, ее горло — всё в синяках и вспоротое.

— Господина Лино копируете? — вдруг заговорил старый магнитофон, стоящий на ее коленках, и Чан подскочил от испуга.

— Стандартный способ разговорить собеседника, и не Лино его придумал, — раздался голос Уджина всё из того же магнитофона. — Мой бывший дружок-кролик вообще умом не отличался. Мы даем тебе последний шанс.

Чану не нужно было никаких лишних подтверждений. Он дослушал запись, дождался, пока она начнется заново, и вынул кассету, швырнув ее в стену. Что за идиотские игры и головоломки? Что за постоянные издевательства и угрозы? Хан осторожно убрал с колен Жозефины магнитофон и заметил еще одну кассету. Вставил ее и зажмурил глаза, борясь с желанием разнести тут всё.

— Я знал, что ты, Крис, само благородство, придешь спасать эту потаскушку, — на записи Уджин обращался к Чану, сейчас рассматривающему Жозефину. Сначала ее явно душили левой рукой, остались следы от пальцев, а потом уже перерезали горло. — Верни мне Сео Хонга завтра до полуночи, иначе и ваш Пак Донхён... Нет, не умрет. Я просто сделаю из него отбивную или сначала выдру ногти и отправлю твоей Мун Джин в коробке, потом начну отрубать пальцы. Если не хочешь, чтобы этот придурок пострадал, то ты выполнишь условия.

И запись прервалась.

Лучше бы этот придурок так и оставался придурком. Лучше бы он не влезал во все их дела, зато сейчас был бы цел. Может, Донхён и рассказал таки о Бэкхёке, а Уджин пробил его номер, но зато утаил много чего еще. А Чан никого спасти и защитить не смог. Ни Жозефину, ни даже Донхёна, хотя поклялся, что никто не причинит им вреда. Хан распорол веревки, пнув магнитофон вместе с погаными кассетами подальше, и позвонил Чон Ванху, сказав, что они нашли труп. Гнида Сео Хонг где-то раздобыл наркоту и решил отравить себя, чтобы и дальше не мучили, но вот только почему это случилось сегодня?.. Они лишились единственного козыря в своем рукаве, и как теперь выменять Донхёна — никто не знал.

— Ее зовут Жозефина Бонье, — проговорил Чан, пусто глядя в бетонный пол, когда Чон Ванху приехал вместе с напарником. — Это сделал Уджин, и сейчас у него Пак Донхён... Хённим, что теперь делать? Если вы приедете завтра вместе с нами, то Уджин сразу даст головорезам знак, чтобы они убили его.

— Вы говорите, он оставил послание на этих кассетах? — спросил Чон Ванху, подняв ту, что осталась цела. — Я постараюсь выяснить, где такие продают, вы сделайте то же самое. Быть может, это даст нам какую-то зацепку. Мы что-нибудь придумаем, сынок, даже не сомневайся.

Но Чан сомневался. Меньше всего ему хотелось, когда Донхён решил с ними работать, чтобы он пострадал, и что в итоге? Ему там ломают кости и допрашивают, Уджин на этом не остановится и возьмется за других. Понять бы еще, кто за ним стоит и кто дал ему такие возможности вкупе с кучей подчиненных. И всё это накануне самого важного дела в их жизни. Так или иначе, придется что-то придумать, потому что завтра в полночь у Чана встреча с Сон Михи. В этот раз он не станет притворяться другом.