Глава 53. Без капли крови

Зафиксировав сзади платиновые волосы лаком для того, чтобы выглядеть представительнее и одновременно несколько «по-бандитски», Феликс поправил галстук, схватил со стола папку с распечатками документов, сделанных еще Йоной, бегло просмотрел их, чтобы удостовериться, что всё на месте, и положил всё в кожаный портфель. Можно ли в этом вопросе доверять Ким Ынчо и показывать ему единственный компромат, который косвенно указывает на господина Чхон? Никто из парней этого не знал, но рискнуть таки стоило. Чанбин и Чонин отлавливают столько дилеров, сколько могут, приводят полицию в дома для бездомных, а те указывают на своих «благодетелей» — мелких рыбок, которые должны стать наживой для более крупных. Хан изо всех сил бережет свой детский дом, постоянно приезжает туда, стараясь удостовериться, что все дети в порядке, наведывается и в другие детские дома, в которые перечисляются деньги со счетов госпожи Чхон, и конца этой работе нет. Нужно срочно что-то делать, как-то всё это заканчивать, и Чан сказал всё же рискнуть, надеясь, что из Ким Ынчо получится хороший союзник, даже если временный.

Все они старались никуда больше не ходить в одиночку, особенно на задания, и потому Феликс таки оторвал Сынмина от Лиён, хотя вполне мог справиться самостоятельно. Но кто знает, какую ловушку могут устроить прямо в офисе? С разоблачением клуба «Кальмар» убийства важных лиц и политиков практически прекратились, но люди всё еще умирали у себя в офисах, в машинах по дороге домой, в темных закутках города, и только лишь потому, что у кого-то был на них зуб и эти кто-то нашли канал сбыта новейших наркотиков. Их нужно бить, пока враг еще не поднялся с колен и не нашел себе нового важного клиента вроде мэра, севшего за решетку очень надолго. Думая обо всем этом, Феликс слушал радио. Сейчас как раз должны начаться новости. Танцевальная западная песня скоро затихла, и вместо нее послышался голос ведущего, начавшего сперва вещать о погоде, а потом перейдя к известию о взрыве машины прямо у полицейского участка района Чунгу. Загорелось топливо. Значит, и вторая наркоимперия тоже не дремлет, пытаясь заявить о себе и конкурентам, и «загадочным маскам из телевизора», и городу, и всей стране. Ну ничего, сегодня им будет уже не до фейерверков.

Когда новости закончились, Феликс схватил телефон, услышав пришедшее на него сообщение, и широко улыбнулся: Оливия прислала несколько своих фотографий с прогулки с друзьями и спросила, как дела. Год прошел... Уже целый год с тех пор, как они виделись в последний раз и вместе играли в боулинг. Но ничего, как только в Корее станет безопаснее, Феликс собирался забрать сестру к себе погостить и провести с ней столько времени, сколько захочет, не скованный рамками работы. Может быть, однажды он расскажет Оливии, чем занимался в Сеуле и кем работал, но потом, когда она станет старше и когда точно сможет всё понять, не вдаваясь в подростковые крайности. Напечатав сообщение, Феликс повернул голову направо и схватился за сердце. Если бы здесь было куда падать, то уже раздался бы оглушительный грохот.

— Господи! Я никогда больше не буду смеяться из-за того, что Чонин тебя боится! — Феликс ослабил душивший его галстук, вылупив глаза. Не то чтобы у него когда-то была мечта увидеть Сынмина с лицом маньяка, прижатого к оконному стеклу. — Никогда так не делай, это же очень страшно!

— Хех! — Сынмин запрыгнул на переднее сидение и громко захлопнул дверь, явно довольный воспроизведенным впечатлением. — Это у меня такой эксперимент — проверить, кто испугается больше всех. Хёнджин следующий, — он натянул ремень безопасности, а потом вновь взглянул на Феликса, пытающегося оправиться от испуга. — Только не говори ему. Тс-с... — приложив указательный палец к губам, почти шепотом проговорил Сынмин. — Поехали!

— Лиён не знает, с каким страшным человеком она живет, — прокомментировал Феликс и, на сей раз точно зная, куда они поедут, двинулся в сторону центральной части города. — Постарайся завлечь Ким Ынчо разговорами, следи за его взглядом и дай мне знать, если он решит повернуться в мою сторону. Я подумал и решил, что в раме для картины прослушке хватит места. Там-то ее вряд ли найдут.

— Нужно придумать какой-то знак, чтобы он был незаметным. Например, что-то типа того, — собрав вместе указательный и средний пальцы, Сынмин провел ими по кругу, и Феликс кивнул, решив, что это будет достаточно незаметно. Если он, конечно, что-то увидит! — Да, ты прав, — угадав его мысли по взгляду, кивнул Сынмин, — я тебе цокну если что вдруг.

— Мы малолетние придурки, — подумалось Феликсу, но а как иначе? Иногда дети намного умнее взрослых и придумывают такие знаковые системы, где у каждого означающего обязательно есть только одно означаемое и нельзя ничего перепутать. — Вообще, Уджин забавное название нам придумал — «Бродячие детки». Если таки решим выложить нашу музыку, так и назовемся, — хохотнул он и сделал радио погромче. Хорошая песня играла, мотивирующая. Самое то для очередной опасной миссии.

На сей раз они вошли на территорию бизнес-центра и в частности — отделение «NCT Chemical» не как бродяжки, а как званые именитые гости. Секретарше явно было поручено встретить их со всеми почестями, заранее приготовив горячий латте и сопроводив потом на нужный этаж. Дверь уже открыта. Решив не мяться на пороге, Феликс вошел первым, делая глоток из бумажного стаканчика, и вынул из портфеля документы, осторожно положив их перед Ким Ынчо. Тот, договаривая по телефону, кивнул, сделав знак рукой, чтобы располагались. Вот так бы всегда.

— Йона успела достать эти документы, прежде чем уехала, — заговорил Сынмин, сложив сцепленные руки на стол. Феликс тем временем расхаживал около оконной рамы, пристально смотря на улицу и надеясь, что его поведение выглядит хоть сколько-нибудь естественно. — Мы проверили их сами, отдали юристам, но те ничего подозрительного ни в переводах, ни в договорах не обнаружили. Но, может быть, вы более осведомлены и найдете то, чего нам не удалось, — проговорив это, Сынмин взглянул на Феликса, отодвинувшего рамку.

— Почему вы не садитесь? — резко спросил Ким Ынчо, и Феликс, предварительно услышав легкое цоканье, сделал вид, будто просто поправляет криво висящую картину. — Посмотрим документы вместе, нам есть что обсудить.

— Да, конечно, просто ноги затекли, — проговорил Феликс, кашлянув.

— Вот, например, договор об аренде нескольких складов, — продолжил Сынмин, доставая из общей кучи скрепленные бумаги и показывая их Ким Ынчо. — У господина Чхон масса разных бизнесов, но нет никаких гарантий, что на этих складах действительно только всякий металл и больше ничего. Пока мы не можем проверить, — он намеренно потыкал пальцем в список разнообразной продукции и цифры, отвлекая внимание и давая Феликсу по-быстрому засунуть прослушку между рамкой и картиной с обратной стороны. — Наш еще один общий друг — сын госпожи Хван Хае. Вы с ней знакомы? Вели какие-то дела?

— Знаком, — ответил Ким Ынчо, продолжая водить пальцами по строчкам. — Она тоже владела несколькими нашими акциями и закупала химическую продукцию для изготовления своей косметики. Вы говорите об ее сыне, уехавшем заграницу? — с легким подозрением спросил он, приподняв голову.

— На самом деле он сбежал и много лет общался с нами, — объяснил Феликс, сев за стол и устроившись поудобнее, а затем потянувшись, словно у него и правда ноги и руки затекли. — Хван Хёнджин отчасти приложил руку к разоблачению своей матери и готов продолжить скупать у вас акции, а от матери он так никакой информации и не смог добиться. Хван Хае не желает с ним разговаривать, — Феликс сказал правду: Хёнджин действительно являлся в тюрьму для разговора, но мать оказалась приходить в комнату для свиданий. Дважды. — Вы знали, что Хван Хае нанимает подростков из детских домов, в которые перечисляет деньги господин Чхон? Чтобы те работали фактически за еду и их было не жаль сбросить со счетов в случае отравления химией и наркотиками. Если бы кто-то вынудил ее признаться и указать в нужную сторону...

— Узнал после ее ареста... — проговорил Ким Ынчо, крепко задумавшись. — Я подумаю, на какие рычаги можно нажать, чтобы ее разговорить. По крайней мере, меня она боится и от меня во многом зависело ее финансовое положение. Мне нужно поговорить с Хван Хёнджином, в следующий раз приведите его, — с повелительными нотками сказал Ким Ынчо и закрыл папку. — Мы с моими юристами просмотрим документы еще раз. Если найдем что-то, то я дам вам знать. А сейчас предлагаю спуститься в ресторан на первом этаже и продолжить нашу беседу там. Есть одно поручение.

Сынмин и Феликс переглянулись между собой, но таки встали, задвинув на место стулья, и последовали за Ким Ынчо, идущим походкой гордеца. В голове засел только лишь один вопрос: почему они никогда не видели его раньше и нигде не всплывало название «NCT Chemical»? Или же почему, просматривая документацию Хван Хае, они не обратили на него название, хотя следовало бы? И потеряли тем самым кучу времени! Возможно, Ким Ынчо предпочитает светским раутам и вечеринкам бизнес, или же просто скрывается и пытается не быть у всех на виду, но это еще предстояло выяснить. А пока делать видимость полного доверия. Они спустились на лифте вниз и, выйдя из одной двери, вошли в другую, неподалеку, а потом заняли свободный столик.

— Мой дорогой зять пока об этом не знает, но мы с моими подчиненными подготавливаем всё для того, чтобы урезать его долю в акциях моей компании, а также проверяем наличие лазеек. Кое-что, чем мог бы воспользоваться Чхон Джун, мы уже нашли и собираемся внести правки. Моя любимая сестра сказала, что работает с вашим другом, — листая меню, сказал Ким Ынчо скорее как утверждение, чем как вопрос, на что Сынмин и Феликс синхронно кивнули. — Что ж, прекрасно. Вместе мы со всем справимся.

— Вы сказали, что у вас будет к нам просьба, — намеренно не став произносить слово «поручение», проговорил Сынмин.

— Да, — Ким Ынчо подозвал официанта и продиктовал ему свой заказ, а потом ответил на звонок, сообщив, что находится в ресторане прямо под бизнес-центром. — В прошлый раз вы сказали, что у вас есть связи в полиции. У меня есть небольшое подозрение относительно моих сотрудников и того, что они могут кое-что замышлять за моей спиной. Моя личная служба безопасности их уже проверяла, но мне нужно удостовериться, что они действительно чисты. Я доверял одному человеку как себе, но потом... Ах, а вот и он, — Ким Ынчо встал, потеребив пиджак, и Феликс с Сынмином повторили за ним. — Познакомьтесь, господин Ли и господин Ким. Это один из директоров моей компании и по совместительству один из главных разработчиков химической промышленности, господин Ян Инёп.

— Рад приветствовать молодых людей, — почти беззвучно и хрипло проговорил он, сделав неглубокий поклон, и сел, а Феликс едва не свалился на свой стул, а затем — с него.

Это не может быть обыкновенным совпадением. Просто. Не. Может. Всё, как описывал Чан: немолодой мужчина около шестидесяти лет, тихий хриплый, словно испорченная игрушка-пищалка, голос, важный высокомерный вид. Директор «NCT Chemical» и главный разработчик химии, заседающий в дешевом баре вроде «Бронзового кабана»? Куратор наркоимперии номер один в придачу? Да еще и подозревается лично Ким Ынчо? Сынмин быстро взял себя в руки, принявшись жадно обсуждать с обоими мужчинами всякие пустяки, а у Феликса так и чесались руки позвонить или написать Чану прямо сейчас. Они наконец-то нащупали змеиный хвост — вот он, совсем близко, его видно, теперь гадюка не спрячется. Вот для чего господину Чхон нужна была та встреча с Сон Михи и Ян Инёпом, вот для чего ему «NCT Chemical»! Где-то на территории владения компании находится лаборатория по производству наркотиков, и тогда Ким Ынчо, должно быть, совсем не при чем и не знает, что творится у него под носом, однако начинает подозревать! И всё же нельзя пока доверять ему полностью.

— Эти молодые господа побольше рассказали мне о госпоже Хван Хае и обстоятельствах ее рабочих и семейных дел, — сказал Ким Ынчо, отрезая себе кусочек свинины средней прожарки. А Сынмину с Феликсом теперь даже лист салата в горло не лез. — Поручи Хён Чангю проверить все документы, в которых она фигурирует, а потом принеси их мне, а также попытайся добиться приватной не прослушиваемой встречи с самой Хван Хае. Нам с ней есть что обсудить. Можешь быть свободен, — строго кивнул Ким Ынчо, и Ян Инёп, откланявшись всем по очереди, убрался восвояси. — Мне нужно, чтобы вы его проверили. В последнее время меня многое в нем смущает.

— И в чем вы подозреваете его? — мягко спросил Сынмин, делая вид, что ничего до этого не знал о Ян Инёпе.

— В том, что он тайно изготавливает химию и для моих конкурентов, — важно ответил Ким Ынчо, отправляя в рот еще один маленький кусочек свинины. — Он и несколько его подчиненных. Я пришлю вам список имен, нужно, чтобы неподкупные и не имеющие отношения ко мне люди всё проверили в рекордные сроки. Вы с этим справитесь?

— Справимся. Уверен, что даже быстрее, чем вы думаете, — с легким прищуром посмотрев вслед удалившемуся Ян Инёпу, проговорил Феликс и повернулся к столу. Уже принесли его жаркое и капучино с пенкой в форме сердечка.

*****

Что в прошлый раз, что в этот, сложнее всего оказалось погрузить в багажник машины цветы. Джин бережно обернула каждый из них, чтобы не задеть листы, и приказала Хёнджину обходиться с ними осторожнее, спуская по лифту вниз, «и не дай бог горшки разобьются». Тем временем сама заканчивала укладывать в чемоданы и коробки одежду, мелкую бытовую утварь, постельное белье, вешалки, посуду, учебные принадлежности, полотенца и всё-всё, что успела прикупить себе за время проживания в этой квартире. Хозяйка долго уговаривала остаться. Ее устраивало то, что Чан платит на несколько месяцев вперед, что от соседей нет никаких жалоб и что вся бытовая техника и обои до сих пор в норме. Даже спрашивала, что не так, но Джин убеждала в том, что всё чудесно, но ей придется переехать «по семейным обстоятельствам». Заклеив коробку с посудой скотчем и прибрав свой складной нож обратно в карман, Чан понес ее вниз, стараясь не запнуться, спускаясь по лестнице.

— Что еще осталось? — спросил вошедший Хёнджин, оттряхивающий руки. — У меня все ладони в земле от твоих цветов. Как ты только умудряешься за ними всеми ухаживать? Ужас какой!

— Я просто люблю заботиться о чем-то или ком-то. Животных мне завести никогда не разрешали, так хотя бы цветы, — Джин пожала плечами и, встав по центру гостиной, принялась осматривать ее, проверяя, ничего ли она не забыла. Пускай бытовая химия и губки для мытья посуды остаются здесь. — Это так странно — снова куда-то переезжать. У меня чувство, словно я сбегаю. Хотя, по сути, так и есть...

— Воспринимай это так, словно ты просто переезжаешь в местечко получше, — Хёнджин схватил спортивную сумку с остатками одежды и рюкзак с учебниками. — Забирай ноутбук и всё оставшееся. Я погрузил цветы в свою машину, это положу туда же. Ты садись к хёну, — он по-дружески нежно улыбнулся, и вскоре послышался топот ног, отдающийся в подъезде легким эхо.

Кивнув, Джин закинула на плечо шоппер, взяла сумку для ноутбука и встала, осматриваясь, но не для того, чтобы лишний раз проверить, ничего ли она не забыла, а чтобы мысленно попрощаться, окидывая периметр медленным взглядом. Расставание с этой квартирой не такое тяжелое и болезненное, как расставание с отчим домом, но в груди словно что-то ныло. Ведь эта квартира стала первым пристанищем, где Джин оказалась хозяйкой самой себе и где могла чувствовать себя хорошо. Здесь не осталось ни одного уголка, который не навеивал бы воспоминания: тут она вытаскивала из Чана пулю, там они с Йоной валялись и ели суши; за этим столом училась и делала чертежи на заказ, в ванной отмокала, а на кухне было множество и приятных, и не слишком посиделок с семьей или друзьями, спальня оглашалась страстными вскриками и стонами любви, да и, собственно, не только она... Скоро каждая из комнат будет принадлежать другим людям, которые выместят отсюда следы души Джин, но пока так жаль прощаться...

Вынув из кармана ключ, оказавшись на первом этаже, она положила его в почтовый ящик и почувствовала свежий весенний ветер. Чан как раз утрамбовал на заднем сидении последние коробки и папки с листами для чертежей, потом проверил, плотно ли захлопнута крышка багажника, и открыл дверь для Джин. Та плюхнулась на сидение, поставила сумку с ноутбуком себе в ноги, поправила хвост, сделанный из волос, и тяжело вздохнула, почувствовав руку Чана в своей.

— Ты и правда всегда рядом, когда нужен, — с грустной улыбкой проговорила Джин и крепче сжала его пальцы, погладив костяшки. — Хотя и нужен ты мне всегда. С одной стороны, мне легче от того, что никто не будет знать, где я теперь живу, в том числе и семья, а с другой — жаль прощаться, да и не хочется чувствовать себя беглянкой.

— Мы не от чего не бежим, радость моя, а только пытаемся обезопасить тебя. Тебе ведь нравится собирать и разбирать чемоданы, чувствовать, что что-то меняется. Сейчас привезем все твои вещи, соберемся, быстренько разделаемся с Ча Суми и отметим новоселье так, как мы любим, — Чан погладил Джин по оголенному колену, и она дернулась, отмахнувшись с легкой улыбкой. — Не изображай скромницу! Знаю я, чего ты хочешь, и это взаимно.

— Да, и у меня будет дополнительная мотивация доставить тебе удовольствие!

— И какая же? — со смешком спросил Чан, не торопясь двигаться с места, хотя машины Хёнджина уже след простыл.

— Сегодня я увижу шлюх, которые на тебя вешались. Сон Михи и моя онни вызывают только приступы тошноты и агрессии. Не прощу упущенную возможность сходить с тобой в театр, — Джин притворно обиженно надула губы, заставив Чана звонко рассмеяться, но когда его живот начал напевать урчащую мелодию, всем стало понятно, что пора выдвигаться. — Не отходи от меня, ладно? А то риск внезапного возникновения трупа прямо во время показа сильно повысится.

— Кровожадное существо, — Чан легонько поласкал ее щеку пальцами и сосредоточил внимание на дороге, хоть и так трудно было смотреть вперед, когда так манят эти оголенные колени и то, что чуть выше них... — Ты прекрасно смотришься в этой юбке, — шепнул Чан, заставив Джин смутиться еще больше.

Когда они приехали к месту назначения, Хёнджин успел выставить цветы у подъезда, прогнать собравшихся котов и детей, а также подтащить пару чемоданов. Сам по себе многоэтажный дом находился в относительно новом обустроенном жилом комплексе с небольшими тренажерами на улице, площадкой, сквером и кучей магазинов неподалеку. Джин уже приходила сюда, и не раз, но осознавать, что теперь ты будешь жить здесь — совсем другое дело, и она огладывалась по сторонам, приоткрыв рот. Но когда Хёнджин начал возмущаться, что ему никто не помогает, пришлось схватить несколько сумок и стащить их к лифту. И пока парни поднимали коробки, чемоданы и цветы, Джин расставляла их по углам, всё больше понимая, что у нее нет столько вещей, чтобы занять всю квартиру. Хотя это вопрос времени. Канцелярский нож только и успевал работать, скотч валился на пол, посуда переместилась на кухню, чтобы об нее никто случайно не запнулся, одежда полетела в спальню. Придется развесить ее, но не сейчас. Занеся последнюю коробку, Чан оттряхнул руки, а Хёнджин поставил каланхоэ на подоконник, тут же побежав отмываться от земли.

— Итак, — вернувшись, почти по-хозяйски сказал он и протянул ключ, — теперь это твой дом, и ты можешь делать с ним всё что угодно. Здесь остались некоторые мои вещи, скидай их в коробку, я потом заберу. Что и где находится, ты знаешь, — почесав подбородок, Хёнджин еще немного подумал. — Чайник сломался, вам придется новый купить, но в остальном есть все удобства. Даже посуду мыть не придется.

— Джини, я правда не знаю, как тебя благодарить. Обязательно звони, если что-то будет нужно! — проговорила Джин, кинувшись на него с объятьями. — Это больше, чем я заслуживаю, — она убрала волосы с лица и ярко улыбнулась зубами.

— Увидимся через пару часов на показе, — Хёнджин подмигнул и, зашнуровав кроссовки, пожелал приятно расположиться.

Оглядевшись еще раз, Джин прошлась по всем спальням, выбрав самую большую, раз уж предложили, потом оглядела гостиную, проверила кухонные шкафы и ящики в ванной, подумав, что и куда сложить, и приступила к выбору наряда для похода на показ в модном доме. Наклонилась, закинула волосы за спину, достала несколько кофт и ощутила звонкий шлепок на своих ягодицах. Слегка вскрикнув от неожиданности, Джин обернулась, но не успела хоть слово сказать, как оказалась придавленной к кровати весом Чана и почувствовала настойчивые поцелуи на лице и шее. Юбка задралась до самого бедра, рукав футболки оттянулся вниз, живот свело от желания, а с губ слетел легкий стон.

— Мне кажется, что новоселье мы хотели отметить после показа, — усмехнулась Джин, но вскоре место улыбки на лице вновь заняло выражение удовольствия от того, как пухлые нежные губы Чана касаются шеи, а рука — клитора сквозь ткань трусов. — Мы ведь можем здесь заиграться и потерять время... а потом будем экстренно собираться, чтобы не опоздать... — каждое слово давалось труднее предыдущего. — Сон Михи тебя потеряет... Ах!.. — футболка и лифчик полетели вниз. — Почему ты молчишь?..

— Мои губы заняты более приятным делом, — коротко на выдохе ответил Чан и, приподнявшись, стянул с себя футболку, кинув ее на пол. — Сон Михи может подождать, а возбужденная и горячая ты — нет. Так что мой выбор очевиден, — он расстегнул ширинку и пуговицу на джинсах, а потом избавился от них вместе с боксерами и вновь лег сверху, наверняка зная, что Джин приятно слышать его слова. Об этом говорило ее тело: прикосновения, поцелуи, кончик языка, скользящий по ушной раковине, поднятый вверх таз, просящий действовать активнее.

Чану давно так не сносило крышу, как сейчас. Еще в машине он так захотел Джин, а потом всё ждал, когда они занесут вещи, надеясь, что Хёнджин оставит их одних. Больше ждать сил не осталось. И к чему ждать? Можно хоть иногда послать к дьяволу все дела и работу и просто насладиться любимой девушкой, отвечающей взаимностью, причем весьма не тихой. Резко войдя на половину, Чан сделал несколько быстрых толчков и простонал, схватившись руками за изголовье кровати. Джин обвила ногами его пояс, подаваясь навстречу движениям, и ощутила, как сильно под ними дрожит матрас, чуть поскрипывая. Прекрасное начало переезда, главное — чтобы была хорошая шумоизоляция, а об этом они Хёнджина спросить не додумались. Но лично Чан знал, что сейчас ему на это наплевать. Он полностью отдавал себя всего Джин, начав блуждать руками по ее телу: груди, локтевым сгибам, шее, талии, плечам, ключицам. Даже позу не хотелось менять, настолько было приятно и хорошо.

— Как же я тебя люблю, — Чан ощутил, как с его лба сползает капелька пота. — И твое тело, и тебя всю.

— И я люблю тебя, Чани, — простонала ему в ответ Джин, цепляясь за крепкую мужскую спину и ощущая приятную истому. — На новом месте и секс такой необычный... Кажется, теперь мы часто будем эксплуатировать эту кровать.

— Ох, и не только кровать, — усмехнулся Чан и оскалился, вбиваясь грубо и изо всех сил. — Здесь много замечательных кресел, диванов, подоконников с теневыми шторами, столов, стульев... И твоя любимая душевая, — он сделал еще несколько резких толчков и понял, что на большее его не хватит, отстранившись и упав на кровать. — Черт, мы еще не положили в тумбочку наш запас влажных салфеток...

— Тогда быстро в душ! — воскликнула Джин, поняв, что еще не насытилась.

Они не знали, сколько времени провели под теплой струей воды, продолжив заниматься сексом там, страстно и самоотверженно, но не вышли оттуда до тех пор, пока каждый не получил свою долю удовольствия и не устал. Выбежав из ванной с мокрой головой и будучи завернутой в полотенце, Джин взглянула на время в своем телефоне и поспешила найти среди всех своих вещей фен. Одежда Чана уже готова, а вот она так и не выбрала! Решив, что им нужна одна цветовая гамма, она достала белое приталенное платье, облегающее бедра и расширяющееся от колен вниз, вынула несколько украшений, поочередно примерив их, поправила сережку с волком на хряще и быстро нанесла макияж, надеясь, что они не опоздают. Чан уже стоял на пороге в белоснежных брюках, того же цвета легком меховом полушубке, приоткрывающим пресс, особенно если поднять руки, и черных кроссовках.

Когда «Тойота» примчала к модному дому, там уже вовсю играла довольно громкая музыка, гости, собравшиеся толпой, стаскивали закуски и занимали места, светились у подиума софиты. Этот план был прост: дождаться Сон Михи, которая приведет своих-друзей полицейских во время показа, запомнить их имена и сдать потом Чон Ванху. Перехватить Ча Суми, которая наверняка попытается сбежать, нарыть во время переполоха нужные документы, сфотографировать их и потом распечатать. Вуаля! А пока делать вид, что ничего не происходит. Все гости показа в той или иной мере знали друг друга, поэтому Джин получила столько лучей внимания, что если собрать их все, можно запустить вечный двигатель. Женщины придирчиво осматривали ее наряд, молодые парни попытались ненавязчиво познакомиться, и Чан решил сжать ее руку как можно крепче, чтобы всем показать, что она — его девушка. И что лезть к ней не следует.

Джин чувствовала себя некомфортно. Это Йоне привычны светские рауты и походы в подобные места, а вот ей... Глаз уцепился за пришедшую сюда отдельно от господина Чхон Виён, одетую в короткое синее платье с черной расшивкой. Взгляды ненадолго пересеклись, но лишь на пару секунд, и Джин ощутила, что они с сестрой стали совсем чужими друг другу. Будто не жили под одной крышей, не росли вместе, не играли куклами у себя в саду, не делали друг другу прически и вообще раньше никогда не виделись. Это так странно — ощущать этот трескучий мороз. Глаза Виён были такими холодными, что казалось, будто они могут превратить в лед любое человеческое чувство. Господин Чхон тоже скоро зашел, совсем один, без жены.

— А где же очаровательная Наён? — мило спросил у него кто-то.

— Ей нездоровится, но она настояла на том, чтобы я обязательно поддержал госпожу Ча на этом вечере, — улыбнулся господин Чхон и якобы случайно занял место рядом с Виён, делая вид, что встретил ее впервые. Чану ощутил, что такими темпами его скоро стошнит. — Господин Бан? — не успел он об этом подумать, обратился к нему господин Чхон и приторно улыбнулся, настолько грязно и мерзко, что захотелось убить его на месте. — Не думал, что вы увлекаетесь миром моды. Помнится, ваши друзья были манекенщиками вместе с Феликсом. Мы увидим их сегодня?

— Боюсь, что только Хёнджина, — Чан не стал ни кланяться, ни делать вид, что ему приятно это общество. Его выворачивало наизнанку об одной только мысли о любезностях. — К сожалению, сегодня мы здесь только с Джин, потому что ей захотелось посмотреть показ, а ее желание для меня — закон, — с нежностью взглянув на нее, Чан холодно посмотрел на Виён. Не было нужды притворяться — все присутствующие и так знали друг о друге достаточно. — Приятно провести время, госпожа Мун и господин Чхон.

— И вам того же, господин Бан. Вы ведь знаете, что мне приятно ваше общество и что этого ничто не изменит, — проговорил господин Чхон елейным голосом, а потом внезапно схватил Чана за запястье и поднял голову, нагло ухмыльнувшись. — Мой дом всегда открыт для вас и Феликса, но предупрежу из расположения к вашей персоне: скажите своим друзьям больше не приходить ко мне домой. Пожалуйста. А также передайте Хан Джисону и Ли Минхо, что мы с Йоной шлем им наилучшие пожелания, — господин Чхон выпустил из цепких пальцев запястье и повернулся в сторону фуршетного стола, потеряв всякий интерес к разговору.

Чан и сам не знал, как сдержал себя от того, чтобы не ударить господина Чхон прямо промеж глаз. Или не убить его вовсе прямо здесь, наплевав на последствия. Титанических усилий стоило развернуться и уйти, заняв на свое место. И только теплая нежная рука, легшая на его плечо, окончательно успокоила. Сколько людей Чан встречал на своем пути: предателей, наркоманов, барыг, убийц, насильников, тиранов, дилеров, но таких мразей — никогда. В господине Чхон Джуне будто сосредоточилось всё зло мира, вся мерзость, грязь, которую можно себе представить — он весь пропитался ими с ног до головы, каждой клеточкой тела. Когда начался показ и на подиум вышла Ча Суми, чтобы представить новую коллекцию, Чан не стал ничего слушать. Только сидел, перебирая пальцами и рвано дыша. В его груди то утихала, то вспыхивала лютая ярость, и только то, что рядом Джин, останавливало от необдуманных поступков.

— Расслабься, прошу тебя, — тихо-тихо прошептала она, дотянувшись губами до самого уха. — Сейчас ты ничего не решишь. Уже сегодня мы будем еще на шаг ближе к цели, а потом сможешь расквитаться.

Ничего не отвечая, Чан кивнул и взглянул на подиум. Им нужно выждать примерно час, прежде чем начать действовать. Когда раздались аплодисменты и из-за кулис вышла девушка в ассиметричном цветастом наряде, на телефон пришло сообщение от Сон Михи. Она на месте и ждет сигнала. Пока Хёнджин не покажет всю одежду, должную быть на нем, и не освободится от пут обязательств, они ничего не смогут сделать. Манекенщики и манекенщицы выходили на подиум один за другим, вставая в разнообразные позы, и демонстрировали коллекционную одежду со всех сторон. Пока Джин любовалась показом, поодаль сидели модные критики и что-то записывали в свои блокноты, а гости то восхищенно охали, то равнодушно молчали, в зависимости от образа, что сейчас на модели. И вот наконец-то настала очередь Хёнджина. Его взгляд не передать словами — выразительный, манящий, непреступный, зоркий, как у сокола, и благородный, как у императоров. Движения плавные, отточенные, позы — как греческая скульптура, поражающая своей красотой. Джин захотелось немедленно нарисовать это, но под рукой даже хлипкого карандаша не оказалось, а тем более — бумаги.

Но на самом деле Хёнджин был напряжен и вытянут, как струна, чувствуя себя деревянным. Он шел по подиуму, закусывал губу, стрелял взглядом в молодых девушек, позировал в камеру, шагал уверенно, но все мысли были заняты предстоящей миссией. Ему нужно немедленно вернуться за кулисы, переодеться, выйти еще три раза, а потом бежать наверх, к кабинету, и взломать замок, если потребуется. Жаль, что здесь нет Хана, который справился бы с этим если не в два счета, то в три — точно. Время ползло так медленно, а крики и аплодисменты с такой силой давили на виски, что Хёнджину почти стало дурно. Но он не собирался показывать неуверенность или напряжение, порхая по подиуму как пташка.

— Моя звездочка! — воскликнула Ча Суми, когда он вернулся, и хлопнула в ладоши. — Почему Джуни скрывал вас с Феликсом от меня столько времени?! Твоя мать — неотесанный варвар, раз собиралась затащить такое сокровище в офис и оставить там. Джини, никогда не предавай меня! В следующий раз я поручу тебе показать больше своих работ! — Ча Суми расцеловала его в обе щеки и побежала к манекенщицам, у которых случились неполадки с замками.

Хёнджин еле заметно выдохнул и пошел наверх в той одежде, в которой был. О, никогда не предал бы, не окажись эта милая женщина кураторшей и торговкой наркотиками! Степень ее причастности к наркобизнесу еще предстояло выяснить, но для этого надо пробраться в кабинет. И на сей раз возле него оказался охранник. Сняв с себя легкий атласный шарфик, Хёнджин намотал его концы на свои ладони и, осторожно подойдя сзади, накинул на шею, принявшись оттаскивать хрипящую жертву в сторону подсобки для тканей, слушая сдавленные хрипы и борясь с мощным сопротивлением взрослого мускулистого мужчины. Посидит пока взаперти. Где-то должен быть ключ... Пришлось хорошенько порыться в карманах отключившегося охранника, прежде чем связка нашлась, но вскоре перед Хёнджином предстала проблема понасущнее — девушка-манекенщица по имени Джиу, смотрящая на него как на монстра и собирающаяся закричать.

— Тс-с... — попросил Хёнджин и сделал один осторожный шаг. — Только. Не. Кричи, — практически по слогам произнес он, медленно продвигаясь вперед. — Всё в порядке, слышишь меня? Никто не умер, я тебе клянусь.

Она испуганно затрясла кистями рук, а ее нижняя губа задрожала. И прежде чем Джиу успела прокричать, Хёнджин бросился на нее, повалив на землю, плотно приложив ладонь ко рту, и потащил в сторону подсобки, надеясь, что никто больше не зайдет и что еще одной манекенщицы никто не хватит. Действовать нужно быстро. Плотно закрыв дверь, несмотря на странные мольбы не убивать, Хёнджин напечатал сообщение, что уже пора, и ринулся к кабинету. Ключ, как назло, туго проворачивался в замке, но когда тот наконец щелкнул, радости не было предела. Это не первый раз, когда приходится рыться в чьих-то документах, а значит — и сейчас всё должно получиться. И пока листы летели в сторону один за другим за ненадобностью, музыка прекратилась. Раздался шум какого-то иного рода. Сон Михи вступила в игру, и лучше закончить побыстрее, пока сюда не ворвалась полиция. Услышав топот и решив, что времени не осталось, Хёнджин принялся фотографировать все бумаги без разбора, надеясь, что что-то из них да пригодится.

Аккуратно приоткрыв дверь и выглянув в нее одним глазком, он вышел, бросил ключ в подсобку, прокатив его по полу, и поспешил вниз, перепрыгивая ступеньки. В главном зале стояла практически гробовая тишина, Чана нигде не оказалось, зато Джин стояла в сторонке, и на нее был направлен пистолет. Отчего-то решив, что полицейский ей угрожает, Хёнджин заслонил ее собой и услышал приказ поднять руки. Гостям не дали выйти, ни одному из них, и даже господин Чхон оказался вынужден подчиниться, стоя рядом с Виён. Вскоре Чан вернулся, пройдя через заднюю дверь, а Сон Михи притащила Ча Суми как свой трофей, связанную и плачущую, хотя было очевидно, что на самом деле добыча принадлежит вовсе не ей.

— Всем оставаться на своих местах! — грозно приказал полицейский и обернулся на шаркающий звук. По лестнице тащили громадный сундук. Все гости напряженно переглянулись, сглатывая от гнетущего молчания, пока туда-сюда переносили предметы, а Ча Суми плакала, о чем-то умоляя. На главную звезду сегодняшнего вечера теперь смотрели так, будто теперь готовы ее растерзать всей толпой.

— Сонбэ, здесь куча порошков и травяных смесей, — сказал один из полицейских, приоткрывая сундук и демонстрируя его содержимое. Ча Суми заплакала еще горше, принявшись убеждать, что ничего об этом не знает. — И парни нашли еще, наверху. Потом осмотрим то, что под подиумом. Скорее всего, планировалась поставка. Похоже на временных пункт хранения, как в том ресторане, помните?

— Ну вот! А я что говорила? — с легкой усмешкой спросила Михи, пока Чан и Хёнджин вглядывались в имена полицейских на нашивках. — Вы здесь и не такое найдете, а главное — всё из Китая, вероятнее всего, совсем новенькое, — она просунула палец в отверстие у спускового крючка и покрутила пистолет, высунув кончик языка.

У каждого из присутствующих гостей в глазах мелькало лишь два немых вопроса: кто эта девушка и что здесь вообще происходит? А самое печальное для всех — откупиться не получится, точно не у остальных на глазах, хоть все и понимали, что хотели бы сделать одно и то же. Уведя Ча Суми наверх для допроса, полицейские принялись за досмотр личных вещей посетителей, хоть это и не было законно, однако из-за шока никто спорить не решился, кроме пары затесавшихся в общие ряды юристов, но и тех быстро успокоили. Вывалив всё содержимое сумочки на тумбочку, Джин дождалась, пока по ней проведут металлоискателем, и оказалась на улице, жадно вдыхая свежий вечерний воздух. Солнце уже село, зажглись фонари. Впервые она оказалась в таком замесе и не знала, как отреагировала бы, если бы не знала, почему он происходит. Однако нервное напряжение сказывалось, и таблетки, к которым поначалу придрались полицейские, пока не увидели серийные номера, очень пригодились.

— Казалось бы, если у тебя всё хорошо, то ты не будешь сидеть на успокоительных, — Виён топнула каблуком, засунув руки в карманы длинного бежевого плаща, и выдохнула теплый пар, растворившийся в ночи. — Ты всё еще пьешь эту гадость?

— Это для сердца. У меня открылись с ним некоторые проблемы, да и от старых привычек не так-то просто избавиться, — Джин выпрямилась, как солдат, и посмотрела на сестру в упор. — Как родители?

— Я не знаю. Тоже не вижу их довольно давно, — Виён отвечала резко, но показалось, будто она хочет сказать что-то, хоть и не решается. — Не знаю, что у Джуна там дела с твоим Бан Кристофером Чаном, — начала она чуть издалека, вновь притопнув каблуком, — но лучше тебе держаться от этого подальше. Не суй голову в петлю и не лезь в то, чего не понимаешь. Прими совет от своей онни, — Виён хотела уйти, но Джин мягко развернула ее за плечо и пристально взглянула в глаза.

— Скажи мне лучше, где Йона... Ты же сама знаешь, что несправедливо...

— Справедливости не существует, моя милая ёдонсен. Иначе все мы уже жили бы в раю, — прервала ее Виён, и Джин поняла, что просить бесполезно. — Каждый выгрызает себе тот кусок, который ему по силам унести, и я стараюсь сделать всё, чтобы остаться на плаву, чего и тебе советую. Любовь и деньги в одном флаконе? Редкий дар, и тебе от рождения повезло куда больше, чем мне. Практически во всем, — она выразительно взглянула на Джин, решившую промолчать, и поправила ее волосы. — Йона сейчас там, где ее не достанут проблемы, которые скоро нагрянут. Поверь, отправив ее заграницу, мы с Джуном оказали ей услугу.

— Ты счастлива? — резко спросила Джин, уже не слушая.

— Буду, как только стану женой Джуна и наконец-то заживу по-человечески. Обещаю, что буду, — словно стараясь убедить в этом саму себя, ответила Виён, облизнув губу.

— А ты уверена, что это того стоит? — спросила Джин, испытав неподдельную жалость, и взяла удивленную Виён за ледяные руки. — У нас не самые лучшие сестринские отношения, но это не значит, что я не желаю тебе счастья. Ты связалась со страшным человеком, онни, и ты даже не представляешь, с насколько страшным. Я знаю о его делах куда больше, чем ты... — поджав губы, Джин обреченно вздохнула и продолжила: — Никакие деньги мира того не стоят, поверь мне. Беги от него, беги от этого монстра куда подальше и никогда не возвращайся. Еще недавно он чуть не убил дочь, планирует избавиться от жены, а потом, когда ты ему надоешь, примется за тебя. Береги себя.

С этим Джин отпустила окаменевшие руки Виён и, заметив Чана, пошла к нему навстречу, нырнув в крепкие любящие объятья. Не оборачиваясь и с легкой грустью поняв, что его с этим модным домом больше ничего не связывает, Хёнджин направился к своей машине. В этот раз обошлось даже почти что без драк, а если Джиу или охранник укажут на него, то не велика беда. Сон Михи прикроет. И будет это делать до тех пор, пока ее саму не упекут за решетку. Оставалось верить, что это случится скоро. Пренеприятная особа. Решив отправиться прямиком в штаб, к парням, Хёнджин сообщил об этом Чану и повернул в сторону трассы.

А Чану пока нельзя было ехать туда, осторожничая на случай, если кто-то из компашки Сон Михи решит устроить слежку. У них с Джин найдется более приятное занятие — разобрать, насколько это возможно, вещи и полежать в обнимку, поговорив о чем-то неважном. Нужно успокоиться, привести себя в чувство. То, что у них всё получилось практически без крови — лишь предвестник чего-то куда более страшного и опасного. Так всегда было и так, видимо, всегда будет. Только бы никто сильно не пострадал. Чан знал, что слишком много думает о плохом, но когда рядом Джин, у него получалось успокоиться. Если не быстро, то хотя бы ощутимо.

— Ты останешься на ночь со мной? — спросила она, когда Чан приостановил машину у супермаркета, чтобы прикупить еды, коей у них нет, и всякой бытовой химии.

— А ты думала, я брошу тебя этой ночью одну? Нам еще отмечать новоселье.

Они взялись за руки и, плотно прижавшись друг к другу, направились в сторону магазина. А последующая за болтовней и расставлением вещей вкупе с просмотром дорамы ночь стала одной из самых волшебных за последнее время. Полной любви и неземного счастья.

*****

— То есть вы хотите сказать, что у щеночка появилась девушка раньше, чем у меня?! — воскликнул, прихрюкнув, Чанбин и подавился колой. — Я сколько ухаживал за всеми — никто взаимностью не ответил, а тут просто позвал к себе пожить — и пожалуйста, уже целуется вовсю! Я по такому случаю даже соберу вас всех выпить. И Лиён с собой приведи, а то мы так и не познакомились толком, — покачав головой, смотря в одну точку, Чанбин сделал еще глоток и поставил стеклянную бутылку на стол. — Она ведь бросилась в твои объятья после того, как ты рассказал ей, что помогал деньгами все эти годы?

— Она ни о чем не подозревает и пусть пока не знает. Расскажу ей, но не сейчас. Потом как-нибудь, — Сынмин положил в рот рисовый тток, который приготовила Лиён, и прожевал с довольным чавканьем. — Пока я хочу, чтобы наши отношения окрепли без всяких особых подвигов, а уже затем я признаюсь, что я тот самый человек, который помогал ей. Эх, и почему я раньше не пришел к ней в приют?.. Столько лет потерял, в которые мы могли быть счастливы. И никакой Уджин не тронул ее повторно.

— И завели бы уже себе маленьких щенков, — хохотнул Чанбин, сцапывая пальцами тток. — Не, Минни, так всё куда романтичнее! Вас всё это время соединяла незримая нить, которая привела вас друг к другу, и сейчас вы счастливы как никогда раньше, потому что спустя столько лет обрели друг друга... Ты ее герой, а она — твоя дама в беде. Есть в этом тропе что-то такое... ух-х, — Чанбин качнул головой и сжал руку в кулак, не сумев подобрать нужного слова. — По-честному завидую. Ну теперь-то нам, остальным холостякам, точно нужно найти девушек. Цыпленок, что ты об этом думаешь?

— Я считаю, что не стоит торопить события, — лениво отозвался Феликс со стороны дивана. — Любовь подгонять нельзя. Она либо сама постучится в твои двери, либо ты сам найдешь нужную дверь и войдешь в нее, — он подкрался к Сынмину и тоже своровал у него рисовый тток, тщательно прожевав и захотев еще. — Раз уж у нас здесь собрался клуб профессоров любви, то давайте спросим у Лино, что он думает по этому поводу.

— Думаю, что вам пора позакрывать свои рты и дать мне нормально послушать. Ким Ынчо заработался допоздна и пока не собирается уходить.

— Шелестит просто или базар с кем-то ведет? — спросил Чанбин, и Минхо нетерпеливо вытянул руку с поднятым указательным пальцем, нахмурившись и приказав заткнуться. — Какой злой! Как Йона уехала, так снова превратился в кролика-цербера. Мне так скоро начнет казаться, что у них реально тройные отношения. Хоть Лино и говорит, что сон Хана не по делу и вообще мимо кассы.

— Закрой свою кассу, из которой вылетают эти слова, и пробей в интернете кое-что, — приказал Минхо, торопливо записав что-то на бумажку. — Посмотри, что там сейчас с «Жемчужиной морей» и кто собственник здания, — он бегло заводил ручкой, чиркнул что-то на помятом листе другой рукой и пристально посмотрел в экран, будто там не просто идут синие волны. — Сука!.. — резко воскликнул он и сорвал с себя наушники, когда Ким Ынчо таки вышел из кабинета, решив поговорить с неизвестном собеседником в другом месте. — Ладно, я и так услышал достаточно! — он подкатил кресло к другому столу, всматриваясь в строчки, которые прямо сейчас читал Чанбин.

— «Жемчужина морей» после того, как мы там покуролесили, была перепродана арендодателем частным лицам и сейчас перестраивается под Сити-Парк, иначе — торговый и развлекательный центр, — резюмировал прочитанное Чанбин, помотал колесиком мышки и прикусил щеку. — А, вот еще что! Новый владелец здания и новый арендодатель — это некий бизнесмен по имени Ю Джиман. У него есть несколько магазинов одежды и милый домик в Италии.

— Мне кто-нибудь объяснит, при чем тут «Жемчужина морей»? — спросил Феликс и заглянул в список имен, которые надо пробить, присланный Ким Ынчо. — Так, погодите... Ю Джиман...

— С ним-то, кажется, и разговаривал Ким Ынчо, — Минхо пихнул стул на колесиках, на котором сидел Чанбин, подальше, и занял его место, набирая в интернете имя Ю Джимана и включая первое попавшееся видео с его участием. — Минни, включи-ка на том компе запись. Сегодняшняя дата, — он замолчал, вслушиваясь в голоса, льющиеся с обоих компьютеров. Чуть искаженные, но всё и так ясно. — Да, это он. Это он! — Минхо подпрыгнул на месте и, впившись в волосы пальцами, коротко рассмеялся. — Поймали змею за хвост! Наконец-то! А надо было только чуть лучше поискать!

— Ты скажешь причину такой бурной радости? — Феликс приподнялся с места.

— «Жемчужина морей»! То, с чего мы начали! Мы придурки, парни, самые настоящие, если всё это время наш алмаз был там, а мы его не нашли! — Минхо шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Ю Джиман — один из акционеров «NCT Chemical», я понял это по разговору. Ким Ынчо спрашивал его о каких-то лабораториях по неизвестным адресам, а потом вдруг — бам! — сказал, что есть еще одна, секретная! И находится она, где бы вы думали?! В подвалах «Жемчужины морей»!

— Мы обыскали там всё что только можно, — скептически отозвался Сынмин, — и были в подвалах. Там только залы для посиделок «Кальмара», залежи наркоты и темные коридоры. Разве, будь там целая лаборатория, мы бы ее не отыскали?..

— Мы ее не отыскали по одной простой причине — она находилась не под зданием, а под баром и прямо под бассейном. Не знаю, что там за система у них такая, но... — Минхо никак не мог совладать с собой от нахлынувшего удивления вперемешку с досадой. Все остальные неоднозначно переглянулись. — И я, возможно, знаю, как туда можно пройти, если отодвинуть нужный половичок, до чего мы с Хёнджином не додумались... Пока что всё на уровне непроверенной информации и догадок, но если всё получится и мы накроем лабораторию, то наконец-то практически всё закончится и мы посадим этого ублюдка. Никогда больше не увидим эту мразь, а Йона таки вернется домой!..

*****

Суетясь на кухне и уже давно привыкнув к тому, что готовку перестали сопровождать басы, доносящиеся из комнаты Йоны, госпожа Чхон делала лазанью — так, как любит ее муж, особенно если бывает в Европе. В столовой на дорогих скатертях что только ни стояло за всю их супружескую жизнь: настоящие итальянские вина, истинно французское шампанское, импортные фарфоровые вазы, украшенные цветами из лучших магазинов, статуэтки из настоящего золота. Висели картины именитых художников, под ними, у стен, — диваны из натуральной кожи. Когда-то эти предметы считались в их доме роскошью, при всем состоянии, но теперь — простая обыденность. Не хватало лишь одного — простого человеческого счастья... Впрочем, оно было когда-то давно, в первые годы замужества. Госпожа Чхон вышла замуж не по любви, а по тонкому расчету, за многообещающего бизнесмена, которому пророчили огромные высоты. Он был ласков, обходителен, заботлив... А когда узнал, что его новоиспеченная жена беременна, да еще и двойней, скакал от радости как мальчишка. Целовал Чхон Наён руки, лицо, едва ли не колени и благодарил за то, что судьба свела их вместе.

Когда Хёнву и Йона появились на свет, их семейное счастье было крепко как никогда. Они вместе укладывали малышей спать, а потом ужинали при свечах или выбирались в город, зачастую работали вдвоем в кабинете, заботясь о процветании собственного бизнеса, и даже не одного, смотрели старые фильмы по телевизору и засыпали в одной кровати. А потом Хёнву сбила машина. Если в ее муже и существовал тогда монстр, в чем госпожа Чхон больше не сомневалась, то он умело притворялся. Одна трагедия не сломила бы человека, изменив его до неузнаваемости. Сколько попыток сохранить это счастье, сколько просьб хотя бы попытаться их склеить — всё безуспешно. Они хотели снова зачать детей, но потом врачи сказали, что все, даже самые дорогущие операции и ЭКО — бесполезны...

О том, что муж изменял ей на постоянной основе, госпожа Чхон узнала лишь потом, случайно, но спрятала свою боль и не стала придавать ей значения. В конце концов, она видела этот сценарий тысячу раз. Так что всё, что ей осталось — хранить честь семьи и преумножать ее богатство и влияние. А также не докучать супругу и не высказывать своего недовольства. Да, Йона росла несчастным ребенком. Она рано начала пить, курить, гулять по ночам, потом стала встречаться с мальчиками, делала всё, чтобы не возвращаться домой. Но госпожа Чхон не предпринимала попыток ее защитить, потому что знала: чем быстрее Йона смирится, что девушки ее круга не могут ничего выбирать самостоятельно, тем скорее станет счастливой, если повезет. Или хотя бы просто заживет в благополучии и преумножит честь семьи.

И Йона почти смирилась. А потом появился чертов Хан Джисон и всё испортил. Но, как ни странно, теперь он и только он — их единственная надежда. Госпожа Чхон готова была смириться с чем угодно: изменами, убийством невинных, ходьбой по головам, жесткостью к дочери и себе самой, но никогда не могла бы подумать, что ее муж зайдет настолько далеко и избавится от обеих, чтобы начать жизнь с чистого листа, а заодно и прикарманить себе бизнес, принадлежащий семье собственной жены. Как сохранять честь, если скоро окажешься на улице, среди грязных голодных попрошаек? Так хотелось бы повернуть время вспять и оказаться на той проклятой дороге, на которой играл Хёнву, чтобы спасти его. А еще лучше — отменить эту свадьбу, заявив, что Чхон Джун — это сам Дьявол.

— Дорогая, — голос мужа заставил госпожу Чхон дрогнуть и выронить из рук ложку. — Ох, ты снова суетишься на кухне? У нас полно экономок, пусть они этим занимаются. А ты лучше сделай мне массаж. Не представляешь, насколько сильно я устал, — господин Чхон сел в кресло, скинул галстук, расстегнул рубашку и приоткрыл плечи.

Уж лучше бы проваливал к своей Виён, с которой и ходил на этот чертов показ. Она-то со своими молодыми и длинными пальцами куда ловчее справилась бы с массажем.

— Что-то случилось? На тебе нет лица, — с заботой в голосе проговорила госпожа Чхон, принявшись мять плечи мужа, надавливая на них со всей силы, чтобы разогнать кровь. — У Ча Суми что-то произошло?

— Я видел Бан Чана и Джин, — коротко бросил господин Чхон, крепко задумавшись. — Они полезли туда, куда их никто не звал. Ча Суми арестована по обвинению в продаже и хранении наркотиков. Для того, чтобы стать мэром, мне нужны были такие важные связи, но даже если я вытащу ее, какой от этого прок? Запачканную репутацию уже не вычистишь, поэтому я палец о палец не ударю.

— Ты прав, абсолютно прав. Нам нужно держаться подальше от всех скандалов и тем более — историй с наркотиками, — одобрительно покивала госпожа Чхон. Муж уже заикался о мэрстве, но она не думала, что это всерьез. — Хватило клуба «Кальмар», в который тебя пыталась затащить Хван Хае. Теперь все они сядут за решетку, а наш бизнес продолжит процветать. Ты выкупишь здание дома?

— Нет. Возможно, позже, когда оно подешевеет за ненадобностью. Сейчас оно будет во всех новостях, и каждый прохожий плюнет туда, забыв о моде и показах, — господин Чхон наклонил голову, чтобы жена получше помассировала ему шею. — Скоро мне нужно будет уехать в Тайвань и Таиланд. Билеты уже куплены. Если Хан Джисон или кто-то еще явится, за исключением Феликса и Бан Чана, никого не впускай. Йона выторговала им жизнь, но если они напросятся на нож сами...

— Милый... — госпожа Чхон обступила кресло и присела перед мужем на колени, взяв его за руки. — Я скучаю по дочери. Два месяца прошло, а мы ни разу не разговаривали с ней. У меня сердце матери, и оно болит, — она тяжело вздохнула под грозным взглядом господина Чхон. — Позволь хотя бы пять минут поговорить с ней по телефону. Я хочу услышать голос моей малышки, хоть ненадолго.

— Всё, что тебе нужно знать — Йона далеко и скоро выйдет замуж, чтобы помочь мне расширить свой бизнес и открыть торговые точки в Европе, — господин Чхон встал, грубо отбросив от себя руки жены, и поправил рубашку. — Ты не мать, раз не доглядела за тем, с каким отрепьем она шляется и трахается. Скажи спасибо, что не залетела от этого детдомовского выродка, — зазвонил телефон, и господин Чхон посмотрел на экран. — Увидишь ее на свадьбе, а пока терпи. Да?! — рявкнул он уже в трубку.

Госпожа Чхон стряхнула с длинной юбки ворс ковра и привстала, бессильно опустившись в кресло и подперев разболевшуюся голову кулаком. Что ж, она попыталась, но пока больше не стоит... Раз муж уезжает заграницу, то появится отличная возможность проверить всё в его кабинете и, возможно, найти что-то стоящее, а то и узнать, куда уехала Йона. Господин Чхон прокричал что-то злобное и приказал «найти его», но кого — осталось загадкой. Мало ли какие жертвы он себе наметил. Но всё же госпожа Чхон написала Хану, попросив быть осторожным, и сообщила, что скоро ее муж уедет заграницу. А еще предложила встретиться, чтобы спросить кое-что очень важное.

*****

Подготовка к соревнованиям выжала из Донхёна последние силы. Он дошел до раздевалки, валясь с ног, и снял пропитанные потом кроссовки, затем стянув с себя футболку, которую можно было выжимать. Остальные «Ястребы» оказались в том же состоянии. Никто из них не жалел себя на поле, чтобы быть готовыми к предстоящим матчам, и Донхён, как капитан команды, остался доволен. Попрощавшись с тренером и закинув спортивную сумку на плечо, он вышел из зала и направился в сторону остановки по темному переулку. В наушниках играла музыка, кое-что из простенького рэпа для поездок в метро, мышцы ныли, а в голову пришло осознание, что завтра еще и тащить свою задницу на очередное задание, не говоря уж об универе. Да и Джин нужно провожать каждый день, потому что ей действительно может угрожать опасность.

Полностью отдавшись музыке, Донхён включил фонарик и, пританцовывая, пошел дальше, зная, что через два поворота выйдет к главной дороге, пройдет немного вперед и окажется на остановке. Тысячу раз протаптывал эту дорогу и даже с закрытыми глазами мог найти верный путь. И вот — пролетела чья-то тень. Так быстро, что было похоже на глюк, и Донхён не придал этому никакого значения, хоть рука и сжала сумку на плече покрепче против воли. Шаги ускорились, вдали уже виднелся свет дорожных фонарей, остался только один поворот, и вообще, что бы там ни было — это лишь наваждение и привычный испуг. Неподалеку прокатился камень, отбросив свою маленькую тень. Мелькнул еще один черный силуэт, а сердце замерло. Приглушив музыку в наушниках и не успев сделать еще хотя бы шаг, Донхён ощутил мощный удар по шее с задней стороны. Немедленно выхватил бейсбольную биту, торчащую из сумки, и наотмашь попал ей по чьим-то ребрам, а вскинув голову, узнал нападающего — Чхве Мин собственной персоной.

— Опусти эту игрушку, и попытаемся договориться по-хорошему, — приказал он, когда Донхён нанес еще один удар Хван Бао, на сей раз метя в висок. Чхве Мин достал пистолет и, перезарядив его, направил на предполагаемую жертву. — Уджин приказал не убивать тебя, но не думаю, что он будет сильно ругаться, если я прострелю тебе колено или локоть.

Донхён почти не слушал, ему было не до того. Он понимал, что в жилом частном секторе Чхве Мин не выстрелит, но не думал об этом, скорее это знание засело где-то на подкорках и осталось там. В руках Пак Хангёля мелькнул простой мешок для овощей, и, увернувшись, Донхён выбил его из рук, раскроив битой чей-то затылок. Дерево пропиталось следами свежей крови, ею запахло в воздухе, однако как ни старайся, от них не отбиться. Из каждого угла выползло еще несколько нападающих, и один из них, подпрыгнув в воздухе и сделав круговое движение ногой, сначала повалил чуть потрепанного Донхёна на асфальт, а потом пнул биту подальше, пока остальные, придавив сопротивляющееся тело к земле, связали за спиной запястья и изо всех сил ударили по затылку. В ушах тотчас зазвенело, а потом разум отключился.

Проснулся Донхён, когда его окатили ледяной водой. Она заползла под одежду, намочив ее полностью, а потом ребра ощутили мощный удар: сначала об пол, потом — пришедшийся от ног. Все органы свело, внутри как будто что-то трясли со страшной силой, щеку рассекли, и по ней побежало что-то горячее, смывая собой холодную воду. Во рту скопилась слюна, но когда Донхён, согнувшись пополам, что-то выплюнул, то понял, что это кровь. В панике и отчаянии, не в силах защититься, он не сразу почувствовал ее металлический привкус. Удар, еще один — в голову, потом снова — в поясницу. Кости задрожали.

— Довольно, — приказал кто-то, и Донхёна, голова которого закачалась из стороны в сторону, усадили на стул, перекинув связанные руки через спинку. А вот и чертов Уджин явился. — Думаю, он и так понял, что с ним будет, если он не захочет говорить. Начнем с более приземленного, а именно с Джин, за которой вы все без конца ухлестываете. Насколько доверительные у вас отношения? Она припрется спасать тебя, если узнает, что ты здесь?

Донхён, приподняв голову и поняв, что один его глаз практически не видит, скривился в лице. Скупой изжелта-красный свет отразил все тени и морщинки на лице Уджина, и это выглядело настолько устрашающе, словно они находятся в ночном кошмаре или триллере.

— Она добрый и хороший человек, но я слишком гадко наследил в ее жизни, чтобы она пришла меня спасать и рискнула собой... — протянув по слогам практически каждое слово, ответил он, и ощутил удар кулаком в живот, а потом заметил шаркающий по бетонному полу молоток. — Господина Лино копируете?..

— Стандартный способ разговорить собеседника, и не Лино его придумал. Мой бывший дружок-кролик вообще умом не отличался. Мы даем тебе последний шанс. Какие сейчас у тебя отношения с Мун Джин? И где Крис прячет Сео Хонга? — спросил Уджин, с презрением оглядывая Донхёна. Тот просто промолчал, а потом склад, подвал — чем бы ни было это одинокое брошенное помещение, — огласился громким вскриком и треском сломанного колена. — Теперь у тебя больше желания разговаривать? Где, сукин ты сын, Крис прячет Сео Хонга?

— Ты думаешь, он мне докладывает? — спросил, задрожав от жуткой боли и страха, Донхён. — Думаешь, что я хоть что-то знаю?.. Ты взял не того, дружище, я ничего не смогу... — он вновь закричал, когда молоток ударил в то же место, и нога, начиная от колена, словно повисла на тонких ниточках. — Мне известно только то, что у них есть штаб... Где-то на выезде из города...

— Конкретнее! — рявкнул Уджин.

— Со стороны Инчхона... — сглотнув и приготовившись к новому удару, проскулил Донхён, но новой боли не последовало. Осталась только та, прежняя, пульсирующая. — Они хранят там практически всё свое оружие, держат пленников и чаще всего там кто-то сидит. Парнишка, которого они подобрали, Чанбин, Минхо или Чонин.

— Что за паренек? — спросил, пододвинув стул поближе, Уджин. — Назови имя!

— Он работал со второй наркоимперией, но потом стал помогать парням. Я видел-то его не так уж часто, честно! — Донхён безвольно опустил голову и зажмурил глаза. Полуправда — это хорошо. Ему прекрасно известно имя Чан Бэкхёка, зато нет ни малейшего понятия, где находится штаб, но точно не в стороне Инчхона. — Пожалуйста... я не сделал лично вам ничего дурного... прошу...

Ребром ладони Уджин нанес Донхёну болезненный удар по шее и вбил в его живот кулак со всей силы. Вновь послышалось сдавленное хрипение, а вслед а ним — сплюнутая кровь. Она уже вся размазалась по бетонному полу, затекла в маленькие ямки и побежала в сторону выхода. Схватив Донхёна за волосы и швырнув его, как протухшую тушу, в сторону коробок, Уджин поставил ногу на его живот и изо всех сил надавил туда сапогом.

— На этом самом месте несколько лет назад истекал кровью Крис. Я ушел, думая, что он сдохнет, но приперлись Чонин, Хёнджин и Сынмин, чтобы спасти своего «папашу»! Ему повезло, но тебе не повезет. И если ты мне врешь, — Уджин поближе наклонился к его испуганному лицу и усмехнулся, надавливая на живот сильнее, — то я отыграюсь на тебе за все свои неудачи. Эй, новенький! Пак Донхён под твою ответственность. Если придется или станет скучно, то можешь сделать с ним что захочешь, только не убивай. Попробуем поторговаться с Крисом за никчемную жизнь этого придурка.

— Понял, — некто вышел из темного угла, когда Донхёна, для верности ударив по и так избитому лицу, вернули на стул, и вынул короткий острый ножик. — Можете на меня рассчитывать, господин!

— И ты здесь, проклятый ублюдок?.. — тяжело задышав и покраснев, прошептал Донхён, а потом снова ушел в отключку.