Глава 52. Заманчивое приглашение

Невзирая на то, что вставать завтра очень рано, они полночи смотрели дораму и жевали чипсы, попутно переговариваясь о том, что происходит на экране, и целуясь урывками. К трем часам Джин ненароком уснула головой на его животе, и Чан, поставив паузу, принялся перебирать мягкие шелковистые волосы, гладить лицо, проводить пальцами по шее и плечам, стараясь не разбудить. На улице стояла мирная весенняя ночь, сквозь стекло и полупрозрачную тюль светила луна, слышался легкий стрекот сверчков и недолгие беседы людей под окнами. Сна у Чана, как бы он ни старался, не было ни в одном глазу — одни только мысли, засасывающие в свой омут, как водоворот, как воронка, из которой не выплыть. Уджин посмел сделать открытое предупреждение, но с чего вдруг? Неужели Сео Хонг находится в плену у Сон Михи уже достаточно давно, и все решили, что его исчезновение — дело рук парней и самого Чана? Вполне возможно. Как бы то ни было, Чан надеялся, что Минхо и Чанбин уже вытрясли достаточно информации и что сам Уджин скоро покажется.

Практически весь год он преследовал их, как невидимая тень, появляющаяся из ниоткуда и пропадающая никуда. Они сконцентрировали свое внимание на главных врагах — двух наркоимпериях, но откуда-то в этом уравнении появилась еще одна переменная, которая не позволяет написать ответ после знака равно. Чан изо всех сил пытался понять, что двигало Уджином: жажда легких денег, попытка жить так же, как и жил, но с другой командой, месть или всё и сразу? В их встречу после того казино он сказал, что тоже работает на Таинственного заказчика, но сам Заказчик явно запрещал говорить об этом и ставить под сомнение его решения. «Вам платят за работу — вот и занимайтесь работой». Таков был ответ. Да и господин Чхон каким-то образом вышел на Уджина и заказал изнасилование Йоны, но если бы он работал на первую наркоимперию, разве Чан не знал бы уже об этом? Разумеется, знал бы, с таким-то количеством знакомств!

А если работает на вторую... Тогда то, что его нанял господин Чхон — простое совпадение? На мысль о том, что Уджин давно не пытается бороться с наркотиками, Чана натолкнуло количество людей в его подчинении в той заброшенной психбольнице. Сил у кое-кого явно прибавилось, появился могущественный покровитель, но вот только кто? Вторая наркоимперия или кто-то еще, о ком парни не знают? Если так, то плохо дело. Что-то со всем этим надо решать, и очень быстро, пока, помимо Йоны, не пострадал кто-то еще. А в том, что Уджин предпримет попытку мстить через Джин или Лиён, давно не осталось никаких сомнений.

Когда прозвенел будильник, Чан понял, что всё-таки задремал, да еще и в такой неудобной позе, что всё тело ломило. Джин подняла голову, дотянулась до тумбочки, посмотрела процент заряда на телефоне и, лениво потянувшись, встала с кровати, побредя в душ и не сказав ни слова. Еще одно мучительное утро буднего дня — ничего нового. Помывшись после нее, Чан зашел на кухню и увидел пожаренный на столе омлет, тут же принявшись за завтрак, как только заурчал голодный живот. Джин засуетилась, складывая посуду в раковину, наспех съела свою порцию и побежала собираться, так как вечером не позаботилась ни об одежде, ни о том, чтобы уложить все учебные принадлежности в сумку.

— Не забудь сам телефон, — усмехнулся, тоже одевшись, Чан и залюбовался бегающей из угла в угол Джин, понявшей, что она что-то не сделала, что-то забыла, смахивающей волосы с лица и бурчащей себе под нос. Вот бы так проходило каждое утро: чтобы они жили вместе, просыпались, смотрели дорамы и фильмы по вечерам, занимались каждый своим делом. Когда всё это закончится, Чан решил предложить так и поступить, вот только найти жилье побольше и — кто знает? — решиться на еще более серьезный шаг. — Я тебя отвезу, бегом! А то пробки начнутся. Донхён сможет проводить тебя до дома после учебы?

— Думаю, да, но нужно спросить, — Джин выбежала из квартиры и закрыла дверь на ключ, пока Чан вызывал лифт. — Я напишу тебе, когда узнаю точно. Только пообещай, что не будешь воспринимать угрозу Уджина всерьез и трястись из-за этого. Идет? — она запрыгнула на переднее сиденье и пристегнулась, широко зевнув. — Со мной ничего не случится, — она коснулась плеча Чана и потянулась за коротким поцелуем.

— Отвезу тебя и поеду в штаб. Послушаем, что расскажет Сео Хонг, а потом решим, какие меры предосторожности нам принять, — Чан стрельнул взглядом на валяющиеся на асфальте потоптанные белые хризантемы и завел двигатель. — Лиён, Иннэ, Юну и Ёнми похищали, Йону отправили заграницу. Я не позволю причинить вред и тебе, так что мы должны быть осторожными и не лезть на рожон. Если вдруг увидишь или услышишь что-то подозрительное, немедленно говори мне.

— Обязательно скажу, но ничего подозрительного не будет. Это лишь угрозы.

Очень хотелось бы, чтобы это было так, но Чан прекрасно помнил о том, как Уджин угрожал что-то сделать с Джин, еще когда они встретились после того вечера в казино, как Чонин стремительно полетел вниз после выступления, как угрожали Йоне и похищали других девушек. Нет, это не пустая угроза. Она будет приведена в действие, если представится возможность, и Чан не собирался этого допускать. Высадив Джин у университета и снова наказав ей быть осторожной, он сразу направился в штаб, предупредив Чанбина и Минхо, что скоро будет. Однако там собрались уже практически все. Вот и славно, им есть что обсудить.

Хёнджин сидел на диване и листал глянцевый журнал со своими фотографиями, Хан поглядывал на страницы, нажимая кнопки на телефоне, Феликс и Чонин играли в шахматы, иногда тихо переговариваясь, Минхо демонстративно точил свой нож, а Чанбин ходил из стороны в сторону с бутылкой воды, о чем-то думая. Не хватает только Сынмина. А посередине комнаты — привязанный к стулу и избитый вусмерть Сео Хонг. Веревки, сковавшие его руки, давно пропитались кровью, пара пальцев выгнуты в другую сторону, под глазом нарисовался внушительный синяк, губы и бровь разбиты, стопа вывернута под неестественным углом, на виске — пятно крови. Парни постарались на славу. С тихим шорохом повесив весеннее пальто на крючок, Чан вынул из-под стола стул и поставил его напротив Сео Хонга, наклонив корпус и опустив сцепленные в замок руки на колени.

— Что успел рассказать? — спросил он, не глядя на Чанбина, остановившегося сбоку, но обращаясь к нему.

— Немного. Ясно только одно — с нашим Заказчиком Уджин уже сто лет в обед как не работает, — отозвался, широко зевнув, Чанбин. — Ты его уже истощенным притащил, но чудится мне, что дело не в том, что он в багажнике провалялся, а в том, что у этого истощения есть вполне известные химические формулы. Глаза навыкат, как у лемура, короче употребляет кипарик.

— Кипарик должен сдохнуть за одно только посягательство на Йону, — проговорил Хан, вставая со своего места и хватаясь за молоток. Чан отрицательно покачал головой, и пришлось сесть обратно, смирившись с тем, что забивать Сео Хонга насмерть сейчас — не лучшая затея. — Он всё равно сдохнет...

— Пожалуйста... — Сео Хонг покашлял и сплюнул кровь себе на колено. Его явно мутило и тошнило. — Вы можете не верить мне, но я не так уж много знаю... Мы по отдельности добываем информацию и сливаем ее Уджину, над ним кто-то стоит. Если вы думаете, что в нашей компании царят дружба и товарищество... — он снова закашлялся, и Чанбин, сжалившись, вылил ему в рот воды, после чего отправил бутылку в мусорный бак. — Мы только выполняем приказы и получаем деньги. Сначала работали на какого-то заказчика, потом на кого-то другого...

— И распространяете наркотики вместо того, чтобы убивать и сажать тех, кто это делает, — завершил за него мысль Чан и постучал подушечками пальцев обеих рук друг об друга. — Тогда это объясняет наше похищение. Что ж, раз враги объединили силы, значит, мы побеждаем, — он выпрямился, откинувшись на спинку стула, и забросил голень на колено другой ноги. — Больше не трогать, пусть сидит у нас здесь в другой комнате. Поить трижды в день, кормить — один. Развязывать осторожно, если попросится в туалет, и лучше никому не оставаться с ним один на один. Пусть посидит и подумает над своим поведением.

— Думаешь, мы сможем выудить из него что-то еще, взяв измором? — спросил Хёнджин, наблюдая за тем, как Чанбин волоком тащит стул в другую комнату. — Как по мне, так он действительно ни о чем не в курсе. Уджин вряд ли умеет дружить, по своему опыту знаем, — он встал, достал из ящика письменного стола рисунок и прикрепил его к доске, поставив рядом знак вопроса. — Но у нас есть проблема понасущнее. Сынмин уже рассказал тебе о «NTC Chemical»?

— Вкратце, — ответил Чан, пересаживаясь на диван. — И да, думаю, Сео Хонг может знать что-то еще, да и придержать его на всякий случай не помешает. Если Уджин хочет показаться хорошим лидером и не собирается разбрасываться верными подчиненными, то попытается его вытащить. Или скажет, где находится их штаб. Так что там с «NTC Chemical»? Это компания брата госпожи Чхон, я верно понимаю?

— Да, она принадлежит владельцу нескольких холдингов и государственных акций. Кипарика зовут Ким Ынчо, и он брат нашей глубоко уважаемой госпожи Чхон, — Чанбин указал на прикрепленную недавно фотографию. — Нарыть удалось немного, но эта компания производит всякую химию, ну что понятно из названия, — он выпрямился, пытаясь придать себе вид эксперта, и Чонин едва подавил смешок. — В том числе бытовую. Мне так думается, что господину Кровопийце позарез нужна эта компания, не только чтобы избавиться от жены, но и... Короче, должно что-то там быть по наркотикам. Нутро мое чует. Возможно, именно в их лаборатории изготавливается тот самый секретный элемент, который Ча Канху всё никак разгадать не может.

— И вот еще что, — Феликс подошел к Чанбину. — Я слышал еще один странный разговор между какой-то дамочкой и Ча Суми. Они точно работают с Китаем, пожаловались, что каналы сбыта накрылись. Чон Ванху сейчас отлавливает всех, а еще мы с Малышом Хлебушком обзвонили все контакты, которые вам дали в Китае, и все телефоны рабочие. Маскируются просто... Мы также отдали часть из них, чтобы ребята из полиции проверили, — сказав это, Феликс скривился. Роуминг сожрал все его деньги с телефона. — Нам нужно срочно накрывать модный дом, пока еще не поздно, и постараться обрубить все связи с Китаем. Там, может, и на главу второй наркоимперии выйдем.

Чан глубоко задумался, пытаясь собрать всю полученную информацию по кусочкам. Наконец-то у них появилось подобие плана действий, не хаотичное и беспорядочное, а вполне конкретное. Теперь главное провернуть всё без изъянов. Они уже перекрыли много каналов сбыта, закрыли огромное количество подпольных бизнесов, пересажали массу дилеров и кураторов, ослабили обе наркоимперии настолько, насколько смогли. Но нужен самый главный штрих в этой картине — найти секретную лабораторию и выяснить, что это за элемент такой, чтобы полиция и медики могли с точностью определять, что употреблял тот или иной человек. Подумав еще немного, Чан посмотрел на всех парней, ждущих, что он скажет, по очереди и заговорил:

— Нам нужно разобщить их, но так, чтобы они ни о чем не подозревали и каждый был занят своим делом. Я поговорю с Ян Инёпом и Сон Михи, мы вместе организуем небольшое «нападение» на модный дом, пусть конкуренты грызутся. А пока они заняты этим, нужно переговорить с «NTC Chemical» и раскрыть им глаза на партнеров. Думаю, Чанбин прав — именно они ответственны за содержание лаборатории, но вот как именно они действуют, еще нужно понять. Феликс, возьми отпуск, тебе нельзя мараться об модный дом Ча Суми и быть под подозрением. Ты и Сынмин займетесь «NTC Chemical». Запись разговора Виён и господина Чхон ведь осталась? — получив в ответ кивок, Чан продолжил: — Хёнджин, нам нужно будет скооперировать действия относительно модного дома и придумать, как всё провернуть. Чанбин, Чонин, в дальше занимайтесь дилерами, на которых я буду указывать, и сидите в штабе, охраняйте пленного, следите за расходами господина Чхон и за всем прочим. Минхо, Хани, у вас одна из самых сложных задач... — он вздохнул, посмотрев на них обоих. — Нам нужен свой агент в особняке Чхон, и госпожа Чхон подойдет как никто другой.

— Так эта идиотка нам что-то и сказала или помогла! — фыркнул Минхо, сложив руки на груди и сжав пальцами нож. — Она такая же ненормальная, как ее муж. Кто все эти годы молчал, пока хомячка били и издевались? За своего мужа она стоит горой, это мы уже выяснили.

— Да, она заботится о чести своей семьи, закрывает глаза на все измены и прочее, но что с ней будет, как только она услышит, как ее муж рассказывает своей любовнице о плане разорения ее брата и избавления от нее самой? — спросил Чан. — Дэвид старается изо всех сил, чтобы разузнать, находится ли Йона в США, Оливия тоже пытается, но результата за столько недель это никакого не дало. Но может быть, госпожа Чхон знает, где находится ее дочь, и тогда мы сразу заберем Йону, где бы она ни была.

— Тогда мы разузнаем, не уехал ли заграницу господин Кровопийца, а потом наведаемся туда, — проговорил Хан, задрожавший от одной только мысли, что возможно, они скоро узнают, куда упрятали Йону, и смогут вернуть ее. — Но госпожа Чхон не сдаст нас, едва мы только переступим порог их дома?.. Эта женщина и вправду ненормальная, она заботится только о своем благополучии.

— Вот пусть и позаботится о нем, пока ее не вышвырнули на улицу, как старый потертый мешок, — сказал Хёнджин. — Пожалуй, надо наведаться к матери и попробовать еще раз поговорить с ней. Суд уже закончился, она села, ей нечего терять. Ну, кроме жизни, если вдруг выяснится, что она кого-то сдала, а именно этого она, похоже, и боится. Но может быть, мне в беседе она не откажет.

— Замечательно, — Чан хлопнул в ладоши. — Чонин, тебя в универе не хватятся?

— Не, я опять типа на больничном. Так что мы с Бинни посидим здесь, научу его играть в шахматы, чтобы скоротать время, — он с усмешкой стрельнул глазами в сторону Чанбина, и тот обреченно достал шахматную доску, не имея ни малейшего представления, как на ней должны стоять фигуры.

Пропустив всех вперед и выйдя последним, Чан сел в свою машину, дождался, пока в нее запрыгнет Хёнджин, довез его до модного дома и направился прямиком к месту встречи с Сон Михи, на ходу выдумывая, что скажет ей по поводу допроса Сео Хонга. Ждать придется долго, так что Чан собирался просто посидеть и послушать музыку, но его планы тут же нарушились, когда на телефон пришло сообщение от матери — она сбросила фотографии Ханны, такой истощенной, но улыбающейся, что сердце защемило. Неужели спустя столько лет она начала выздоравливать и снова сможет встать с больничной койки, чтобы поступить в университет, как и хотела, переехать домой, играть с Берри и радоваться жизни, словно не было за спиной этого ужаса? Чан погладил фотографию пальцами. Ему захотелось прямо сейчас купить билеты в Австралию, взять с собой Джин, познакомить ее с родителями, забрать Ханну из клиники, отвезти их всех к себе домой и поужинать, как обычная среднестатистическая семья. Не думать больше о наркотиках, сломавших им всем жизнь, не волноваться о том, что кто-то может напасть, а просто быть рядом с любимой девушкой, сестрой, братом, родителями. Почувствовав, как по щеке ползет слеза, Чан немедленно стер ее рукавом и заблокировал телефон. Он не был в Австралии с тех пор, как Ханну положили в больницу, и не собирался возвращаться, пока не покончит со всеми этими уродами.

Осталось подождать совсем немножко.

*****

Это был самый обыкновенный из всех самых обыкновенных учебных дней. Никому не хотелось сидеть в душных аудиториях, чертить схемы и маяться с учебниками, попутно слушая лекции, пока на улице всё зеленеет, а вскоре должна зацвести сакура. Отмахнувшись от надоедливой мухи, Джин продолжила тихонечко решать тест, иногда подсказывая сидящему рядом Донхёну, который, как и ожидалось, ни к чему не готовился, верные варианты ответов. Уже середина семестра, а это значит, что как и всегда, настало время текущих аттестаций, к которым кто-то относился серьезно, а кто-то надеялся на то, что спишет. Йона вот обычно относилась к первому разряду студентов, но иногда могла и полениться, скатывая всё со шпаргалок или телефона. Как всё же здесь не хватало ее, ее находчивости и веселья... Джин попыталась сосредоточиться на тесте, чтобы оттолкнуть от себя воспоминания, и услышала мелодию звонка со своего телефона. Преподаватель строго посмотрел в их с Донхёном сторону, так что пришлось экстренно отключиться, тем более что номер незнакомый.

Сдав лист с ответами первой, Джин попросилась выйти и встала у подоконника, не зная, перезвонить ли ей. Возможно, это снова какой-нибудь надоедливый спам или банковские предложения, но интуиция подсказывала, что это не так. А если это Уджин?.. Идея поговорить с ним и сказать, чтобы отцепился и от нее, и от Чана, весьма заманчива, хоть он и не послушает, разумеется. Но Джин хотелось таки знать своего врага в лицо и понять, с кем имеет дело. Пока что Уджин был для нее лишь мифом, тенью, которая оставляет свой след то тут, то там, но отчего-то внутри жила уверенность, что рано или поздно они встретятся. И хорошо бы, чтобы не при плачевных обстоятельствах. Номер позвонил снова, и Джин таки взяла трубку, но когда услышала голос, тут же захотела отключиться.

— Пожалуйста, не сбрасывай, — проговорил Хёнсу. — Я только лишь добиваюсь нормального разговора, вот и всё. Мне хочется заслужить твое прощение, пойми, на душе и так тяжело.

— Как тебе еще объяснить, что мне не нужны твои извинения и разговоры?! — воскликнула Джин и зажала рот ладонью, поняв, что была слишком громкой. — Ты не объявлялся сто лет, а тут вдруг названиваешь, пишешь, караулишь меня где-то. Скажи спасибо, что я не рассказала еще обо всем этом Чану! Иначе бы ты уже лежал, закатанный в асфальт!

— Ты с ним счастлива?.. — помолчав с несколько секунд, спросил Хёнсу.

Джин не стала отвечать, просто сбросила вызов, решив дождаться Донхёна и отправиться домой. Всё равно это последняя пара. Счастлива ли она с Чаном? Нашел что спросить! Счастлива, да так, как никогда раньше не была. Год прошел с того дня, как они познакомились, и с тех пор жизнь перевернулась с ног на голову, в большей степени в хорошем смысле. Джин совершенно не хотелось вспоминать ни Хёнсу, ни их отношения, ни советы Виён помириться с ним, ни страх перед родителями, ни постоянное напряжение. Вскоре прозвенел звонок, из аудиторий повалили студенты сплошным потоком и отправились либо на оставшиеся занятия, либо вниз, к гардеробу. Донхён вышел практически последним, устало почесывая затылок.

— Что ж, придется, видимо, переписывать... Джин, прости, у меня сейчас тренировка, ее перенесли на пораньше, мы готовимся к очередным соревнованиям. Чонин может встретить тебя? — он закрыл полуоткрытый рюкзак, сложив в него бутылку с водой, и посмотрел в сторону лестницы. Видимо, и правда сильно спешит.

— Нет, но я дойду сама. Сейчас день, что может случиться-то?

— Напиши, как дома будешь, — сказал Донхён, наспех обнял Джин на прощание и побежал вниз, чтобы успеть забрать куртку из гардероба до того, как там соберется целая толпа.

Джин посмотрела ему вслед и покачала головой, поймав на себе насмешливый взгляд Хэми и ее подружек. Опять приписали роман или еще какую гадость подумали, но это, к несчастью, наименьшая из всех проблем. А вот то, что Чан чрезмерно ее опекает и просит остальных делать то же самое, настораживало гораздо больше. Разумеется, его волнение понятно и естественно, но иногда он перегибает палку и заставляет саму Джин чувствовать себя всем вокруг обязанной. Она надела наушники, помедлила немного, решив взять кофе на дорогу, и тоже спустилась вниз, забрала пальто, а как только вышла за территорию университета, тут же ощутила руку на своем плече.

— Ты следишь за мной? Хёнсу, что тебе от меня надо?! — она рывком смахнула его ладонь и сделала несколько шагов назад, снимая наушники. — Обо мне и так сплетничают в универе, не хватало только, чтобы вспоминали моего бывшего! Я не хочу и не буду тебя прощать! Ты в очередной раз жалеешь только себя, а не кого-то другого! Занимайся своей жизнью!

— Джин, мне просто нужно заслужить твое прощение, как ты не понимаешь? — Хёнсу сделал один шаг навстречу, но приостановился. — Я и правда все эти месяцы после расставания вспоминал о тебе, не смог больше завязать отношения. Психолог говорит мне, что это потому, что я не отпустил тебя и нашу с тобой ситуацию... Всего, чего я прошу — одного разговора по душам и прощения. Хочешь, на колени встану?

— Ты испортил мне жизнь, а теперь думаешь, что я прощу тебя, просто потому, что психолог тебе что-то там наговорил? Вот с ним и занимайся, проработай свое навязчивое желание меня преследовать и свою больную любовь к жалости! Отстань от меня, прошу тебя! Я уже перед тобой скоро на колени встану, лишь бы перестал писать и звонить! — Джин распылялась всё больше и больше, чувствуя, как снова надрывается сердце. Хёнсу, видимо, из тех бывших, которые еще несколько лет преследуют девушек, чтобы «начать всё сначала», и будь проклят тот день, когда они снова встретились в этом идиотском кафе. — Найди себе новую цель, а от меня отстань.

— Джин, я... — Хёнсу и вправду упал на колени. — Прошу тебя...

Джин очень хотелось развернуться и уйти, но не в ее это было характере, а потому она подошла к Хёнсу и принялась поднимать его на ноги, невзирая на давящую боль в сердце. Их слова перемешивались друг с другом, оба умоляли, но о разном, хотелось заткнуть уши, закричать, чтобы всё это закончилось, какие-то проходящие мимо парни смеялись, крича Джин, чтобы «простила бедолагу, вон как переживает», а потом чтобы они наконец поцеловались и помирились.

— Мне очень хотелось бы знать, что тут происходит, — выйдя из машины и сняв солнцезащитные очки, проговорил Чан. После встречи с Сон Михи он сразу же отправился сюда, решив забрать Джин из университета самостоятельно, и когда увидел, как она поднимает с колен Хёнсу, не удержался и выпрыгнул из «Тойоты», не припарковавшись как следует. — Ну, я слушаю.

Стушевавшись, Джин отошла от Хёнсу и тяжело вздохнула, закрыв глаза. Врать, что они видятся впервые с их последней встречи, ей не хотелось, да и Чан всё равно не поверит. Тишина сгустилась душным облаком, парни, что до этого кричали, уже ушли, а Хэми встала поодаль, наблюдая за любопытной сценой. Собирается опять мстить за свое унижение, мразь. Встав на ноги и оттряхнув колени, Хёнсу повернулся к Чану и предложил отойти и мирно поговорить, но тот и слушать не стал.

— Не приближайся к ней, — прошипел он, — потому что мое терпение на исходе. Если ты хочешь вернуть Джин, то можешь сразу же забыть все свои идиотские надежды, а если у тебя еще какие-то цели, то будешь обсуждать их со мной, но не «тихо и мирно», а где-нибудь в укромном месте.

— Послушай, я не хочу ничего плохого, просто обсудить...

— Нечего обсуждать! — ответила вместо Чана Джин и запрыгнула на переднее сиденье, думая не о Хёнсу, а о том, что будет говорить и как оправдываться. — Чани, нечего тратить на это время. Поехали. Пожалуйста, — уже куда спокойнее добавила она. Хёнсу провожал их долгим взглядом, явно не оставив надежды на разговор. Двигатель завелся, и «Тойота» выехала на главную дорогу. — Как я от всего этого устала... — она достала таблетки и запила их валяющейся в консоли водой. — Не знаю, что сделать, чтобы он отстал... Чани, прости, что не сказала... Не хотела просто...

— Скажи, чем я заслужил твое недоверие? — перебив ее, спросил Чан и пристально взглянул на дорогу. — Что я такого успел сделать, что ты перестала о чем бы то ни было рассказывать? — он сильнее сжал рукой руль и скривился в лице. Джин продолжала виновато молчать, отвернувшись. — Еще осенью... Еще осенью мы всё выяснили, я умолял тебя о прощении, не говорил ничего о своей работе, потому что не знал как, боялся, что ты тут же уйдешь. Мы договорились друг другу не врать. Так чем я это заслужил, скажи мне?

— Ничем, мне лишь не хотелось волновать тебя... не хочу, чтобы у тебя тоже были проблемы с сердцем из-за проблем, которые я могу решить и сама...

— И о сердце ты тоже умолчала. Взяла и поехала с Минхо сдавать анализы вместо того, чтобы попросить об этом меня, — добавил Чан, и на сей раз Джин не нашла что ответить. — Почему я узнаю обо всем последним? О том, что вы с Чонином убегали от дружков Донхёна, о сердце, теперь о твоем ненормальном бывшем? Есть еще что-то, что ты от меня скрываешь или о чем предпочла умолчать? — Чан свернул налево, сбавляя скорость.

— Нет, больше ничего... Я знаю, что мы договорились друг другу не врать, и ты ничем не заслужил этого. Я берегу тебя, а не пытаюсь что-то скрыть, — Джин протянула руку к плечу Чана, но передумала, взглянув на его злое и разочарованное лицо. — Прости меня. Больше я ничего не буду скрывать от тебя, честное слово.

— И как мне поверить тебе на этот раз? — не унимался Чан, загораясь от злости. — Я всегда сообщаю тебе о своей работе, где и с кем я, что мы собираемся предпринять, на какую вылазку иду, чтобы ты знала — я вернусь и буду в порядке. А мне тоже это сложно дается, потому что ты переживаешь и волнуешься, так с чего ты решила, что я переживаю меньше? Почему ты преуменьшаешь силу моей любви к тебе, Джин? — он въехал во двор и, прежде чем Джин скажет что-то еще, заговорил снова: — Я смолчал, когда узнал о вашем с Чонином бегстве, смолчал, когда узнал о твоем больном сердце, но сейчас я промолчать просто не могу. Потому что не понимаю, чем это заслужил.

Джин потянулась за примирительным поцелуем, но Чан одернул лицо, и тогда она вышла из машины, тихо закрыв за собой дверь. Сердце ныло, но на сей раз не из-за болезни, а из-за чувства вины вперемешку с желанием заплакать. Белая «Тойота» вскоре развернулась и снова выехала на главную дорогу, и Джин только и оставалось, что провожать ее взглядом. Чан прав: нельзя было молчать и что-то скрывать. Но что поделать, если это привычка? Ужасная, отвратительная привычка, сформировавшаяся еще с детства — решать все проблемы самой. Думать, что остальным не обязательно знать обо всех сложностях. Была бы сейчас здесь Йона, чтобы выговориться ей... Уж она бы точно давно вставила Джин мозги на место и не позволила наделать ошибок, вызвавших у Чана праведный гнев.

Вернувшись в квартиру, Джин открыла дверь и увидела вывалившуюся оттуда открытку, снова с нарисованным ягуаром. На сей раз здесь даже была подпись: «Обмен валютой открыт. Если Крис не хочет, чтобы его драгоценная купюра оказалась у меня, то пусть вернет мне ту, что забрал». Изорвав открытку в клочья, Джин тут же забежала домой, закрылась на все замки, какие только можно, и отошла подальше от двери, чувствуя, как подкашиваются ее ноги. Уджин или кто-то из его людей был здесь, возле этой самой двери, подсунул свое дурацкое предупреждение и скрылся. Впервые в жизни Джин ощутила такой сильный страх за свою жизнь и, решив, что приедет к Чану вечером, когда он будет дома, набрала Хёнджину, задыхаясь от нахлынувшей паники.

— Джини... Ты сможешь вечером отвезти меня к Чану? Пожалуйста...

— Что случилось? — взволнованно спросил Хёнджин, уходя куда-то, где не слышно громкой музыки. — Мне позвонить Чану? Может, мне забрать тебя сейчас?

— Н-нет... Я сама обо всем скажу Чану вечером, только забери меня, желательно прямо из квартиры, пожалуйста. Тебе я тоже потом объясню, что случилось. В десять сможешь?

Джин получила утвердительный ответ, попрощалась и отключилась. Здесь и правда становится небезопасно, Уджин знает, где она живет, а значит нужно куда-то... Нет, снова переезд, а ведь она уже привыкла и к этой квартире, и ко всему, что в ней находится, да и оплачено всё на несколько месяцев вперед. Но самой нельзя решать эти вопросы, пусть Чан об этом позаботится, раз так хочет, а пока не приедет Хёнджин, она носа отсюда казать не будет. Вот только как теперь сидеть и спокойно заниматься учебой?.. Да и до нее ли вообще сейчас, если жизнь или, по крайней мере, безопасность висят на тонком волоске?

*****

Принарядившись как следует и сделав себе легкий макияж, Сынмин поправил карман пиджака и потуже затянул ремень на брюках. Скоро Феликс должен забрать его, медлить с визитом к Ким Ынчо нельзя, особенно когда господин Кровопийца в отъезде, что им уже доподлинно известно. Сначала скоординировать действия с «NTC Chemical», а потом решить, что делать с этим дальше и как выяснить, имеет ли эта компания какое-то отношение к наркотикам и их производству. Лишь бы только всё получилось и дало им хотя бы отмычку к разгадке, не говоря уже о ключе. Достав из коробки в шкафу лакированные туфли, Сынмин обул их, стер маленькое пятно и показался в гостиной, в которой сидела Лиён и вышивала синичку на канве.

— Уже уходишь? — она встала, отложив свое занятие, и накинула на Сынмина галстук, принявшись его завязывать, всё еще ощущая трепет от каждого прикосновения. — Тебе идет деловой костюм, — она провела рукой по пиджаку и ласково улыбнулась, не веря, что помогает парню. Своему парню. — Твои друзья уже знают о нас?.. Они не будут против?

Сынмин по-доброму усмехнулся, метнув взгляд к букету, стоящему в вазе, который принес вчера вечером Лиён, кое-как отыскав круглосуточный цветочный магазин. Звать спать с собой не стал, пока что, но всё еще впереди.

— Они будут счастливы за нас с тобой, — проговорил Сынмин, перехватывая ее руки и целуя их. — У Чана есть Джин, у Хана, можно сказать, тоже есть Йона, а у меня теперь есть ты, — он оставил еще один ласковый поцелуй на ее пальцах и крепче сжал руку. — Подумай лучше о том, как расскажешь о наших отношениях отцу. И нет, я не считаю, что еще рано, потому что отношусь к тебе со всей серьезностью, — Сынмин заметил на щеках Лиён вспыхнувший румянец и не удержался от того, чтобы приникнуть сначала к ее щеке, а потом к губам.

— Это всё так внезапно... — проговорила Лиён, отвечая на поцелуй. — Всё так неправильно... Ты меня спас, прошло несколько лет, спас снова, потом мы стали жить вместе, а сейчас и вовсе... что называют — встречаемся, да? — спросила она, ища в его глазах ответ, и неловко рассмеялась.

— Моя девушка, — проговорил Сынмин, прижимая ее к себе как можно сильнее.

— Мой парень, — отозвалась Лиён и снова потянулась за поцелуем. Ей придется привыкать к ним еще очень долго. — Возвращайся поскорее, я выгуляю Банви и что-нибудь приготовлю. Поужинаем вдвоем и посмотрим что-нибудь, — она дошла вместе с Сынмином до порога, пожелала удачи и, подавляя радостное волнение, закрыла дверь, принявшись ждать, хотя он только-только ушел.

Сынмин не верил в то, что это происходит взаправду. У него кружилась голова, в глазах сияли звездочки, губы ощущали сладкий привкус, сердце так бешено билось, что готово было разорвать белоснежную рубашку и выпрыгнуть, забежать обратно к Лиён, туда, где сейчас она. Любовь возникла так внезапно, когда ее не приглашали, но так ведь и должно происходить у всех нормальных людей, правда? Плевать на обстоятельства знакомства, на то, что там было раньше. Сынмин теперь не хотел отпускать от себя эти чувства или подавлять их, они — словно катализатор жизни, словно, словно... Подходящего сравнения не находилось. Феликс, ждущий в своей машине, попивая айс-американо, увидел друга и разблокировал дверки.

— Счастливый какой, — прокомментировал он. — Неужели таки завязались отношения?

— У меня же это в первый раз... Ты не представляешь, что со мной происходит, мы уже целовались, а сейчас прощались, как семейная пара. Как мне теперь думать о деле, если я думаю только о Лиён? — Сынмин прикрыл глаза, а потом взглянул на Феликса, тоже сияющего так, будто отношения завязались именно у него. — Господи, я чувствую себя таким виноватым из-за того, что Хан потерял Йону, а я тут со своей любовью... И за что мне такое счастье?

— Хан будет очень рад, — Феликс выпил еще айс-американо и вернул его на подстаканник. — Да и мы все — тоже. Клуб холостяков уменьшился на еще одного человека. Я очень счастлив от того, что ты так сияешь, но давай сосредоточимся на деле. Сейчас заедем в бар, заберем у Уёни еще одно подслушивающее устройство, а то наше единственное хорошо работающее и не поломанное Чанбином или Донхёном занято записью разговора дядюшки и этой шалавы.

Сынмину пришлось молча согласиться, хоть и настроиться на серьезный лад оказалось той еще задачкой, и они, прикрываясь от яркого, хоть и закатывающегося за горизонт солнца, направились в сторону нужного бара, про себя надеясь, что у них всё получится, хоть пока и толком не имели понятия о том, как добиться встречи с Ким Ынчо. Феликс сделал один короткий звонок, и скоро из-за задней двери здания показался УёнА подробнее об этом молодом человеке в «Запрограммированном сердце», но его упоминание вас ни к чему не обязывает)) , одетый в полупрозрачную расстегнутую рубаху и несущий в руке маленькую коробочку.

— Я немного усовершенствовал... Ну, радиус прослушивания стал больше. Дома проверил, работает ли, но давайте сейчас на всякий случай устроим повторный тест. Сигнал должен поступать прямо на телефон, вне зависимости от того, насколько далеко тот находится, — Уён принял из рук Феликса его мобильный, принявшись копаться в настройках и проверять собственное изобретение. — Микроволны должны...

— Пожалуйста, не начинай, я всё равно ничего в этом не понимаю, — поправив волосы, проговорил Феликс, и Уён состроил расстроенную рожицу, попутно подключая устройство к телефону. — Держи, с наушниками тоже работает. Только не забудьте запись поставить, чтобы Бинни мне потом не орал в трубку, что из-за моих недоработок у него миссия провалилась.

— Бинни — это Бинни, не обращай внимания, — отмахнулся Феликс, доставая деньги из кошелька, когда Уён сложил всё в коробку. — Сколько мы там тебе должны за работу?..

— Нисколько, — он подмигнул. — На материалы отправили денег, и слава богу. Всё, удачи. С вашими программами я еще копошусь. Как только закончу проверять, сразу напишу, но там какая-то стойкая зараза, которая не пускает меня в систему. И подвезите телефоны ваших девушек, а то дистанционно поставить им мое приложение, которое не позволит отследить телефоны, почти невозможно.

Распрощавшись с Уёном и вернув деньги обратно в кошелек, Феликс тут же направился к главному офису «NTC Chemical», соседствующему с бизнес-центром, в котором еще недавно произошли убийства. Осталось только надеяться, что их не выметут отсюда погаными вениками еще на входе. Возможно, Сынмину следовало надеть полицейскую форму, но сейчас, когда новому комиссару доверять нельзя, не стоило рисковать. Феликс открыл стеклянную дверь, осмотрел вычищенное помещение, переступил через участок только что вымытого пола и подошел к секретарше.

— Добрый день, — он ярко улыбнулся, надеясь казаться очень приветливым. — Господин Ким Ынчо сейчас на рабочем месте? У нас к нему срочное дело, которое касается его сестры, госпожи Чхон, передайте, пожалуйста, ему эту информацию и узнайте, можем ли мы с ним побеседовать.

— Да, господин Ким на месте, но у него небольшой перерыв. Присядьте, подождите немного, потом я с ним свяжусь, — секретарша указала на маленький диванчик. — Чай? Может быть, кофе? — спросила она, продолжая печатать что-то в компьютере, и Сынмин с Феликсом не стали отказываться, раз уж им всё равно придется ждать некоторое время. Ох уж эти вечно занятые бизнесмены.

— Говорить буду я, а ты, если что, подхватывай, — прошептал Феликс, вынул из коробочки устройство и припрятал его к себе в карман, надеясь, что его удастся поставить где-нибудь в кабинете, но так, чтобы особо дотошные уборщицы не нашли. — Нас должны пустить...

— Пустят, — ответил Сынмин, отчего-то уверенный в этом, и достал телефон, решив пока что написать Лиён и спросить, чем она занята. Расстались-то всего пару часов назад, а он уже начал скучать. — Хён, как думаешь, нормально, что я сейчас строчу Лиён сообщения? Я же не достану ее этим слишком быстро?

— Думаю, она только того и ждет — чтобы ты написал, — Феликс тоже выхватил свой телефон, еще раз проверяя подключение к устройству. — Но пока, пожалуйста, сосредоточься. Скоро поедешь к Лиён и хорошо проведешь с ней время, а пока главнее всего — дело, — он хлопнул Сынмина по коленке и, как только секретарша сказала, что их приглашают побеседовать, сразу же нажал на кнопку записи. — Восьмой этаж, пятьсот первый кабинет, правильно? — на всякий случай спросил Феликс, пропуская людей, выходящих из лифта, и получил утвердительный ответ.

Кабинет Ким Ынчо был похож на нежилое помещение. Всё расставлено симметрично, на мебели — ни пылинки, на столе прямо лежат ручки и карандаши, прислоненные друг к другу, на полках пронумерованные папки, стоящие строго, как рота солдат, даже ворсистый ковер — и тот не запачкан ничем, ни одного пятнышка. Должно быть, здесь очень хорошо убирают, а значит поставить устройство будет очень проблематично. Сам Ким Ынчо сидел в удобном офисном кресле, пролистывая какие-то документы, и не смотрел на вошедших, словно намеренно заставлял их ждать. Поперхнувшись, чтобы обозначить свое присутствие, Сынмин постучал о дверной плинтус.

— Здравствуйте. Извините, что мы ворвались так внезапно, но у нас действительно срочное дело, которое напрямую касается вашей сестры и безопасности вашей компании, — проговорил он и увидел только пригласительный жест, а потом сел на простой стул, стоящий напротив Ким Ынчо.

— Угрожает моей компании? Назовитесь, молодые люди, — он похлопал листами, сбивая их в одну ровную кучу, поправил уголок, сложил их в ящик стола и снял очки. — Не заставляйте меня пожалеть о том, что я оторвался от дел ради встречи с вами.

— Это мой друг, Ким Сынмин, а меня зовут Ли Феликс, или же Ёнбок, как вам угодно. Я племянник господина Чхон Джуна, — стараясь не говорить слишком быстро, ответил Феликс, и теперь в глазах Ким Ынчо загорелся неподдельный интерес. — Мы бы не пришли к вам, если бы дело не касалось моей кузины, вашей племянницы. Знаю, мой дядя может казаться вам образцовым семьянином, но это не так... Он отправил Йону заграницу насильно и едва не убил другого нашего друга.

— Какие голословные обвинения! Я много лет знаю дорогого зятя, он никогда бы...

— Наши обвинения не будут голословными, как только вы увидите это, — Феликс полез в карман за своим телефоном и открыл видео, снятое Хёнджином и Йоной, на котором господин Чхон и Виён страстно целовались. Удивление и шок, возникший на лице Ким Ынчо, передать словами было бы сложно. — Это еще не всё. Йона очень хотела показать вам это видео, открыть глаза, потому что господин Чхон изменяет вашей сестре и унижает ее на постоянной основе. Но боюсь, сейчас дело приобрело куда более серьезный оборот... Минни, включи, пожалуйста, запись.

Им пришлось несколько минут слушать, содрогаясь от отвращения, как господин Чхон разговаривает с Виён о том, как планирует избавиться от супруги и жениться снова, как собирается обманным путем, только пока не ясно каким, отнять у ее семьи «NCT Chemical», как называет любовницу различными ласковыми прозвищами и как они вдвоем строят планы на будущую жизнь. Уже и так услышав достаточно, Ким Ынчо попросил выключить эту отвратительную запись, и Сынмин прибрал телефон к себе в карман, ожидая, что же будет дальше. А дальше — только повисшее долгое молчание.

— А ведь моя жена говорила, что Джун — не самый хороший человек, — стараясь оправиться от слишком неожиданной и неприятной информации, проговорил Ким Ынчо. — Мы уже не один десяток лет работаем вместе, я и познакомил свою дорогую сестру с этим чудовищем, а отец быстро организовал свадьбу. А этот ублюдок собрался отобрать то, что с таким трудом построил еще мой дед!.. — воскликнул он, с каждым словом повышая тон, и, не сдержавшись, смел со стола карандаши и ручки. — Прикарманить то, что с таким трудом создавалось!.. Моя сестра об этом знает?

— Нет, но скоро узнает, — Феликс осторожно собрал все карандаши и ручки, вернув их на место. — Мои друзья и я, — начал он, так как с Ханом и Минхо они договорились поехать все втроем, чтобы госпожа Чхон впустила их наверняка, — сегодня отправимся к ней. Мы здесь не только для того, чтобы предупредить вас об опасности, господин Ким, — последние слова Феликс проговорил с подчеркнутой уважительностью, — но и чтобы разработать план действий. Мы тоже заинтересованы в том, чтобы мой дядя получил по заслугам. Лично для меня нет никого дороже сестер, а Йона — моя сестра, и я сделаю всё, чтобы забрать ее из лап этого деспота и вернуть домой.

— Не стоит действовать поспешно и принимать необдуманные импульсивные решения, — добавил Сынмин. — Вы сами знаете возможности вашего зятя, его способности и то, что он, простите, конечно, куда богаче и влиятельнее вас. Вам нужно действовать осторожно, а мы обязательно поможем. У нас есть связи в полиции и, что самое главное, общая с вашей цель — раздавить господина Чхон, как жука.

Ким Ынчо чуть успокоился и призадумался.

— Сейчас он во Вьетнаме, занимается сторонним бизнесом, — он слегка прикусил щеку. — Пока что я плохо представляю, что можно сделать, но я знаю о некоторых темных делах, которые, если получится, можно разоблачить... Для начала поговорите с моей сестрой, — он посмотрел на Феликса в упор, — а я придумаю, как урезать его долю в акциях моей компании и сократить влияние на нее, а также отдам юристам документы для проверки, чтобы зять не смог воспользоваться какими-либо лазейками. Всё ясно?

— Да, — Феликс немного подумал, еще раз осмотрел помещение и понял, что сегодня прикрепить подслушивающее устройство ему не удастся. Что ж, нужно будет придумать, как это сделать, а пока что пусть у них хранится эта запись в качестве небольшого компромата и страховки. — Я дам вам свой личный номер. Пожалуйста, держите нас в курсе дела, мы правда можем помочь вам спасти и ваш бизнес, и сестру с племянницей. Спасибо за встречу, — он встал, направившись к выходу.

— Погодите, я где-то видел ваше лицо, — Ким Ынчо встал, подойдя к журнальному столику и стягивая с его журнал. — Ах, да... Новая звезда. Я услышал вас, господин Ли Ёнбок, и благодарен за предупреждение. Если вам понадобится моя помощь, вы знаете, где меня найти, — он сделал легкий поклон, обменявшись им с Феликсом и Сынмином, и вернулся за стол, вынимая из ящика стопку с документами.

Как только дверь захлопнулась, а створки лифта открылись, Сынмин и Феликс коллективно облегченно выдохнули. Они закинули удочку, а теперь придется ждать, когда на нее клюнут. В следующий раз они обязательно поставят прослушку и попытаются добраться до документации, чтобы проверить, насколько Ким Ынчо в курсе всех дел с наркотиками, но пока что всё удалось. Оказавшись в машине, Феликс тут же позвонил Чану и рассказал ему обо всем, а потом, подбросив Сынмина до дома, направился к Минхо, чтобы забрать их с Ханом и взяться за дело еще куда более трудное...

*****

Хан сжал руку в кулак, садясь в машину к Феликсу, и закрыл глаза, глубоко вдыхая. Одни только высшие силы знают, насколько велико было желание пустить пулю в лоб госпожи Чхон. Не за то, что она сделала, а за то, чего она не сделала — ни разу не защитила дочь, не заступилась за нее, не спасла от этого монстра, называющего себя отцом, а вместо этого ждала, пока все утихомирятся, не влезая в конфликт. Йона всю жизнь терпела, искала защиты у кого-то другого, пыталась спастись в отношениях с парнями, пока не встретила Хана и они не полюбили друг друга всей душой. Минхо думал о том же, он сам стал свидетелем того, как... Воспоминания больно ударили под дых. Он ничем не лучше других, он не защитил Йону, напротив, это она защитила его. Кто бы мог подумать об этом в их первую встречу?

— Пожалуйста, не делайте глупостей, — Феликс повернулся к ним, строго посмотрев на обоих. — Я сам постучу и попрошусь в гости, а вы за мной, и без резких движений. Если повезет, мы уже сегодня узнаем, куда упрятали Йону, но до этого, прошу вас...

— Да мы поняли, поняли. Не драться и никого не убивать, — Минхо первым вышел из машины и посмотрел на ограду особняка, а потом зажмурил глаза, стараясь не вспоминать то, что здесь случилось несколько недель назад. Йона ведь просила не приходить, говорила о своих сомнениях, но кто ее послушал? Они пошли по легкому пути, надеясь, что план выгорит, и заплатили за это непомерную цену. — Ладно, чего здесь стоять и ждать? Идемте. Я в полном порядке.

— Я уже говорил тебе: ты не виноват, — кивнул Хан, улавливая настроение Минхо, и тоже подошел к ограде, ожидая, пока Феликс позвонит в звонок. Им долго не отвечали, но вскоре послышался тихий голос госпожи Чхон, приглашающей их войти. — Не трогать! — Хан продемонстрировал пистолет, проходя мимо напрягшейся охранников, а Минхо посмотрел на них, всех и каждого, вспоминая лица тех, кто валял его на этом газоне, отбивая почки и ломая ребра.

Госпожа Чхон стояла на пороге дома, ожидая их и смотря бесцветным, непроницаемым взглядом. Феликс прошел внутрь первым и тихо снял обувь. Впервые его встречают в этом доме без капли радушия, как чужака, которому здесь не рады. Никто не мог подумать, что так случится, но теперь они стоят по разные стороны баррикад и желают друг другу смерти. Отодвинув кухонный стул, Феликс сел на него и посмотрел на Хана и Минхо, оставшихся стоять.

— Я пустила вас только потому, что Джин и ты, Феликс, приходите не в первый раз. Говорите, что вам надо, и убирайтесь... Я не хочу вас всех видеть, — госпожа Чхон, говоря это, смотрела на свои руки. — Особенно тебя, Джисон. Сколько раз я просила Йону перестать думать о тебе и бегать за тобой? Сколько раз умоляла ее, едва ли не стояв на коленях, прекратить эти отношения? Даже приходила к тебе, предупреждала об опасности, но ты не слушал. Всё из-за тебя... Из-за тебя, малолетний ублюдок! — воскликнула она навзрыд, налетев на Хана, и Минхо тут же силой усадил ее обратно, громко стукнув по столу.

— Из-за него?.. Из-за него?! А может, из-за вас?! Из-за того, что вы не смогли позаботиться о своей дочери как следует?! — закричал он что было сил, а госпожа Чхон зажмурила глаза и зажала уши. — Лучше вы объясните мне, почему такие хорошие и светлые люди, как моя мать, умирают от сердечного приступа, а такие, как вы, госпожа Чхон, живут и здравствуют?! Вы — мать? Нет! Вы животное! Выносили потомство и бросили его на произвол судьбы! Вы такое же чудовище, как ваш ублюдок-муж, ничтожество, отброс общества! Не Хани, который воспитывался в детдоме, а вы! Мерзкая грязная сука!..

— Успокойся! — Хан дернул Минхо за плечи и усадил рядом с Феликсом. — Но он прав, госпожа Чхон. Моя вина лишь в том, что мне не хватило пары минут для того, чтобы выдернуть Йону из самолета, в том, что я не смог защитить ее как следует... — он произносил эти слова тихим вкрадчивым голосом. — А теперь и мы, и моя любимая, и вы тоже в опасности. Феликс, — он кивнул на телефон, и им всем пришлось еще раз переслушать разговор господина Чхон и Виён в ресторане. Госпожа Чхон слушала внимательно и не верила своим ушам. — Ваш брат уже в курсе и намерен забрать вас из этого кошмара, а также защитить ваш семейный бизнес. Ну как, сохранили семейный очаг и честь? Стало легче? — спросил Хан, усаживаясь на стул и складывая руки вместе.

— Я знала о нем и Виён, — заплакав и до боли впившись себе в волосы, проговорила госпожа Чхон. — Но у него всегда были любовницы, я привыкла, однако здесь... Я не виновата, что не смогла больше иметь детей. Не погибни мой Хёнву, всё сложилось бы иначе, — рыдания так и рвались из нее, но никто не собирался ни утешать, ни хотя бы подавать салфетки. Даже Феликс. — Всё началось с этого, я тогда защищала детей, а потом решила, что раз сама не смогла уберечь одного из них, то не смею и лезть в их воспитание... Йона — моя дочь, и я люблю ее, но... Я не знаю, где она. Потому что нахожусь в том же положении, что и вы. Мы ни разу не общались с тех пор, как она уехала, я понятия не имею о том, что с ней происходит и какие у Джуна на нее планы. Он сказал, что я слишком ее разбаловала и поэтому она спуталась с тобой, — госпожа Чхон кое-как утерла слезы и посмотрела на Хана. Стало слышно только кухонные настенные часы. — Йона, моя девочка, моя малышка... — уже тише заплакала она. — Если у Джуна и Виён родится сын в законном браке, то мы все обречены... все...

— Дошло, наконец? — на лице Минхо появилась злая усмешка. — И рад бы посмотреть на то, как вы побираетесь на улице среди тех, кого презирали, но нам нужна Йона, а вам — безопасность. Если вы о чем-то скажете своему мужу, я подкараулю вас в переулке и отдам на растерзание наркоманов и бомжей со свалки, ясно? И не посмотрю на свои принципы и убеждения.

— Нам лучше сотрудничать, — проговорил Хан. — Если вы хотите сохранить достоинство, свое имущество и вернуть Йону, то выясните, куда ее спрятали, и наройте компромат на своего мужа. От вас он будет ожидать предательства меньше всего, — он встал, возвращая стул на место, и кивнул остальным в сторону выхода. — Я верну свою Йону, с вашей помощью или без, перевезу ее к себе домой и больше никогда и ни за что не отдам. Я люблю ее.

Госпожа Чхон, кивнув, промолчала, а как только Минхо и Феликс вышли за пределы кухни, схватила Хана за запястье и развернула к себе.

— Найди ее, Джисон. Забери ее из этого ада, у этого... монстра, — слова дались ей с трудом. — Сделай то, чего не сумела сделать я. Остальное предоставьте мне. Охрана донесет моему мужу, что вы здесь были, но я скажу, что прогнала вас и почти не стала слушать. И, Джисон... Будьте осторожны.

— Только Йона и бабушка имеют право называть меня по имени, — Хан выдернул руку, вышел из дома и направился к калитке, злобно зыркнув на охранников. — Как и ожидалось, забеспокоилась только тогда, когда дело коснулось ее самой, а не Йоны... Какие же они все твари! Да мне бедных наркоманов, бухающих и колющихся на улице, жаль больше, чем эту мразь! «Найди ее, Джисон»... Где она была раньше, когда я хотел забрать Йону к себе?!

— Главное, что госпожа Чхон на нашей стороне, — тихо проговорил Феликс, уезжая отсюда как можно скорее. — И что она нам поможет. Если подозрения подтвердятся и если «NTC Chemical» взаправду причастны к производству наркотиков, то и господин Чхон, и Ким Ынчо сядут, а госпоже Чхон придется искать себе работу с жильем. А ты заберешь Йону к себе и будешь жить с ней счастливо. Вам уже никто не сможет помешать сделать это.

— Знал бы ты, как я на это надеюсь... — вновь, уже по привычке, открыв в галерее их с Йоной фото, отозвался Хан и откинул голову назад.

*****

Как и обещал, Хёнджин примчал к десяти часам вечера на такси и поднялся к самой квартире, следом сразу же постучав в дверь. Джин вышла, и секунды не прошло, уже одетая и собранная. В университет она решила завтра не идти, поэтому просто скинула самое необходимое в сумку и решилась ехать налегке. Попутно рассказывая и о цветах, и об открытке, она озиралась по сторонам, сжимая в руке перцовый баллончик. Более-менее успокоилась только тогда, когда села в такси, плотно прижавшись к Хёнджину, тем самым ища его защиты.

— Скотина... — прошептал он, когда дослушал до конца. — Ты правильно сделала, что не поехала к Чану сама и позвонила мне. Руку даю на отсечение, что за тобой следят, но не посмеют напасть, пока я или кто-то еще из парней рядом, — Хёнджин написал Чану, спрашивая, дома ли он и можно ли подъехать, но ничего не стал говорить о Джин. А потом задумался. — Слушай, зачем вам тратить деньги на съем жилья и быть в постоянной опасности, если я сейчас живу в родовом гнезде и с радостью бесплатно могу уступить вам свою квартиру? Тебе там будет безопаснее, да и отсюда она не так чтобы далеко. Там есть все удобства.

— Джини, я очень ценю твою помощь, но это слишком... — проговорила, удивившись, Джин. — Сколько у тебя там комнат? Три? Четыре? Куда мне одной столько? Да и если я там что-то сломаю? Тем более бесплатно...

— Началась шарманка. Я говорю это, потому что дорожу тобой и хочу, чтобы ты была в безопасности, — Хёнджин еще немного поразмыслил. — Нет, решено, так и сделаем. Я купил эту квартиру уже после того, как Уджин ушел из команды, поэтому он о ней не знает и не сможет до тебя добраться. Меньше всего ты сейчас должна волноваться о том, что что-то сломаешь.

Джин пыталась возразить. Они спорили всю оставшуюся дорогу, продолжили уже в подъезде и не закончили, пока Чан не открыл им дверь и не зажегся привычный голубоватый свет. Хёнджин вошел после, пропустив Джин вперед себя, и решил сам рассказать обо всем, что случилось, чтобы ей не было нужны повторять всё заново и в панике хвататься за сердце. А потом уже предложил свой план по переезду и добавил, что возражения не принимаются.

— Радость моя, Джини прав, — Чан забыл обо всех своих обидах и взял Джин за руки, попеременно целуя их. — Так будет безопаснее, даже у меня тебя могут подкараулить или найти, а там этого не случится. Уджин пересек черту, уже давно, но то, что он делает сейчас... Жаль, что ты не сохранила эту открытку, чтобы я мог заткнуть ей его грязный рот, когда буду отбивать ему почки.

— Чан, прости, что не сказала сразу и попросила Хёнджина... Просто хотела поговорить обо всем лично, дать тебе время остыть...

— Спокойно, — он оставил поцелуй на ее щеке, лбу и губах. Чан и правда был зол весь оставшиеся день, даже сообщения не присылал, но сейчас не собирался и дальше держать обиду. — Поставь чайник, мы пока с Хёнджином обсудим, когда и как будем перевозить вещи. И еще пару рабочих моментов, — он проводил кивнувшую Джин взглядом и сел на диван. — Спасибо, что привез ее и позаботился о ней... И за то, что пустишь пожить.

— Она моя подруга, какая может быть благодарность? — фыркнул и отмахнулся Хёнджин. — У Ча Суми назревает показ, через неделю. Думаю, это хорошая возможность еще порыскать в ее кабинете и в темных углах, а там можете выступить вы с Сон Михи и кем угодно еще. Я открою вам изнутри. Только вот... пока я слабо себе представляю, как именно мы будем их стравливать и что делать.

— Я предоставлю Сон Михи шанс подключить и полицию, пусть сами этим занимаются. Заодно и вычленим из общей массы крыс в участке, — сказал, задумавшись, Чан. — Они клюнули, теперь дело за парнями и «NCT Chemical». Пусть первая наркоимперия занимается конкурентом, а мы пока что попытаемся разыскать их лабораторию, — он постучал пальцем по подлокотнику. — Нам нужно срочно найти Уджина. Сео Хонга мы ему не отдадим.

— Но ты же знаешь, что если придется, мы тебя поймем? — спросил Хёнджин. — Джин дороже сведений, которые мы можем добыть и другим способом, так что если что-то вдруг случится и нам придется обменять ее на Сео Хонга...

— Ничего не случится, я не позволю. Ты не против, если мы уже на этих выходных перевезем ее вещи к тебе? — спросил Чан и получил в ответ уверенный кивок. — Еще раз огромное спасибо, Джини. Не знаю, за что судьба подарила мне таких прекрасных друзей, — он потрепал Хёнджина по голове и встал, чтобы проводить, когда тот собрался уходить. — Напиши, когда будешь дома, хочу знать, что всё в порядке.

— Папаша, — махнул рукой Хёнджин и вышел из квартиры.

— Я думала, что он останется попить чай, — поставив три кружки на стол, проговорила Джин и взглянула на Чана, всё еще не решаясь к нему подойти. — Еще раз прости меня за всё... Ты ведь знаешь, что я ничего не говорила не из-за недоверия к тебе, а из-за того, что тоже хочу тебя защитить. Ты отдаешь мне гораздо больше, чем получаешь, и мне из-за этого стыдно, — она облегченно улыбнулась, когда Чан раскинул руки для объятий, и села к нему на коленки, плотно прижавшись головой к груди. — Я тебя люблю.

— Именно поэтому, Джин, ты не права. Ты отдаешь мне куда больше, чем думаешь, — свою любовь. А остальное предоставь мне, — Чан принялся оставлять поцелуи на ее лице, шее и плечах. — Мое самое драгоценное сокровище, — он потерся своим носом о ее нос и застыл так, вдыхая любимый запах.