Глава 29. Сердце пленных не берет

Раздался звонкий хлопок, и Йона, согнувшись пополам, против воли отвернулась в сторону, схватившись за щеку. Это было ожидаемо, а потому выражение лица осталось непроницаемым. Главное, что досталось ей, а не Джисону, это уже хорошо. Господин Чхон долго кричал, когда услышал, что Чан встречается с Джин, схватил дочь за волосы и бросил ее на диван, пнув ногой по стопе. Чуть слышно всхлипнув, Йона потянулась дрожащей рукой за подушкой и обняла ее, спрятав пылающее от боли лицо, но господин Чхон был слишком зол, чтобы ограничиваться парой ударов, снова схватил ее за верхние пряди и оставил отчетливый след своей ладони на ее второй щеке и подбородке. Слезы потекли сами собой, но не от обиды, не от крика отца, а от того, что теперь ей не выбраться из-под замка. Пары должны начаться меньше чем через час, господин Чхон только вернулся из аэропорта, усталый и злой, но Йона решила вывалить ему правду тут же, не став тянуть. То, что ложь не приводит ни к чему хорошему, она уже уяснила. Всё продолжалось еще несколько минут, прежде чем господин Чхон выбился из сил, разбил кружку об стену и опустился на стул.

- С этого дня отвозить и привозить тебя будет водитель: никаких карманных, прогулок, подружек и встреч с тем парнем, ты меня поняла? Не хватало еще, чтобы тебя увидели с каким-то отребьем, достаточно того, что ты танцевала с тем парнем на празднике и ко мне приставали с вопросами, - господин Чхон схватил молчащую дочь за запястье, ударил снова, по затылку, грубо вытолкнул ее из дома, предварительно швырнув сумку с вещами. - Шлюха и дрянь - вот ты кто! - крикнул он напоследок и отвернулся, захлопнув дверь.

Шлюха... Йона вспомнила о Минхо. Она бы многое отдала, чтобы прямо сейчас станцевать с ним и оказаться рядом. Пусть лучше он ее так обзывает, чем отец. Да и вряд ли они теперь увидятся, собственно, как и со всеми остальными, разве что Феликс - небольшое исключение. И всё же на душе стало несколько легче от того, что больше не придется нести груз беспросветной лжи и выкручиваться. Шофер галантно открыл дверь у заднего сиденья и повез Йону к дверям университета, спросив только о том, в котором часу за ней заехать. Она ответила не сразу, слишком задумавшись, и достала зеркальце, тональный крем и спонж, чтобы никто не увидел побои на ее лице и никто не жалел. А если и кто-то узнает и вызовет полицию, чем она поможет? Господин Чхон откупится от нее, отщипнув крохи от своего состояния, и снова заживет так, как жил до этого, забыв о досадной неприятности через пять минут.

Всхлипнув, Йона достала телефон и открыла галерею, найдя в ней фотографии с Джисоном. Счастливые и - теперь это можно было сказать наверняка - влюбленные, они обнимались, целовались, улыбались и забывали друг с другом обо всем том ужасе, который кишел вокруг них. К горлу вновь подступил ком, хотелось не плакать, а выть от бессилия и безысходности, бросить всё, уехать далеко, туда, где их с Джисоном никогда не найдут. Джин обманула, предала, Чан тоже не был честен, Минхо дал знать, что ненавидит ее, прочие, кроме Феликса, были равнодушны, но Йона скучала по ним всем, несмотря на обиды и размолвки. Было так страшно, прежде всего от незнания, что будет дальше, наверняка господин Чхон снова возьмется за то, чтобы найти богатого жениха для дочери, скорее всего, не пройдет и года, как она выйдет замуж за какого-нибудь глупого индюка и промучается с ней всю жизнь, живя в золотой клетке. Так нельзя, так нельзя! У Хёнджина и Чонина получилось сбежать, уйти, найти свой путь и зажить если не счастливо, то близко к этому, обретя родных людей.

От кого: Йона.

Джисон, нам нужно поговорить. Я сообщу, когда и где мы сможем встретиться. Завтра родители уезжают, я смогу сбежать.

Йона решилась. Она соберет минимум самых необходимых вещей в рюкзак, найдет удачный момент, чтобы убежать, уйдет из дома, встретится с Джисоном, и он увезет ее куда-нибудь подальше. Уж лучше бегать с ним под пулями, но чувствовать себя живой, чем медленно чахнуть в стенах своего дворца. Устроиться на работу, куда-нибудь неофициально, самой готовить себе обеды и ужины, забрать документы из университета и поступить куда-нибудь в другое место, куда угодно, лишь бы не нашли. А пока отдалиться от всех, ни с кем не разговаривать и не общаться, чтобы не подставлять под удар. Йона была слишком зла на Джин, чтобы сейчас с ней как-либо взаимодействовать, так что это будет нетрудно.

Крепко сжимая в руках сумку с тетрадями, Йона вошла в здание университета, быстро зашла в нужную аудиторию и заняла первую парту, положив вещи на соседний стул, чтобы никто и не подумал к ней присоседиться. Джин появилась несколько минут спустя и застыла на пороге, поняв, что подруга, во-первых, пришла вовремя, а во-вторых, села не за ту парту, которую они занимают обычно. В ту ночь Чан всё время повторял, что всё обойдется и рано или поздно Йона остынет, поймет, что они просто хотели о ней позаботиться и не собирались ранить ее чувства, но у Джин закрадывались определенные сомнения, как минимум потому, что подруга не ответила ни на одно ее сообщение. В груди противно ныло, но доза успокоительных делала свое дело. На протяжении всей пары трудно было сосредоточиться на учебе, но еще тяжелее стало после нее, когда извечно любопытная Ли Хэми вдруг решила расспросить Джин о том, почему они с Йоной не общаются.

- Вы что, поссорились из-за какого-нибудь парня? Вас все видели вместе с Ян Чонином, звездой гандбола, а еще с тем мотоциклистом! - Хэми захлопала глазами с явными намеками. - А еще Йону видели с каким-то симпатичным...

- Да, их восемь, они все симпатичные, в том числе Ян Чонин, - активно закивала Джин, скрестив руки на груди, но голос ее был усталым. - И я горжусь своим донсэном, потому что он добивается успехов, а еще я встречаюсь с одним из восьмерых парней, - добавила она, с грохотом захлопнула учебник и, взяв его под мышку, вышла из аудитории, оставив Хэми и дальше хлопать глазами.

Джин была против того, чтобы Чан заезжал за ней сегодня после занятий, но он настоял, аргументировав это тем, что чем чаще Йона будет видеть их вместе, тем быстрее привыкнет. К тому же, так слухи об отношениях с Донхёном и кучей других парней должны прекратиться. Думая обо всем этом и чувствуя, что у нее начинает крутить живот, Джин побежала в туалет и заглянула в календарь. Ну да, как она могла забыть! Порывшись в сумке, она поняла, что забыла взять прокладки, и закусила губу. И попросить-то не у кого, к Йоне даже по такому вопросу было страшно подойти. На телефон пришло уведомление: Чан спрашивал, как у нее дела, и Джин сказала, как есть, уже давно ничего не стесняясь.

От кого: Чан.

Потерпи немного, я сейчас что-нибудь придумаю. Правда, я слишком занят... Подожди, не больше получаса!

Не зная, что там Чан собирается выдумывать, Джин подложила под себя бумагу, достала обезболивающее, запила таблетку водой из крана и тихим шагом потопала в другую аудиторию, надеясь, что ее хотя бы сейчас не будут доставать вопросами. Зато теперь прилипли к Йоне, которая беззаботно рисовала на полях тетради и игнорировала одногруппников до тех пор, пока они не свалили. Аж гордость за подругу взяла. Эти полчаса были долгими, тянулись, словно резина, как вдруг на телефон вновь пришло уведомление. Чан сказал выйти во двор университета, и Джин, отпросившись, выбежала на улицу быстрее пули. Правда, увидела совсем не того, кого рассчитывала...

- Хён позвонил, я сбежал с пары и сто лет простоял в магазине, выбирал, какие лучше, - Чонин залез в пакет рукой и начал смущенно доставать оттуда пачки прокладок. - Так, эти усиленные, эти обычные, эти тоже, и эти... вот тут ночные, я не знаю, насколько у тебя там всё... короче, вдруг пригодятся. Ежедневные, тоже трех разных марок, снова стандарт... На, пользуйся! - он с улыбкой протянул ей пакет и чуть поклонился.

- Не стоило ради этого сбегать с пары, - Джин снова приложила руку к низу живота и скорчилась от боли. Таблетки не слишком сильно помогли. - Спасибо, донсэн, ты меня очень выручил, но больше так не делай, ладно?

- Помощь нуне для меня важнее всего, - Чонин гордо закивал и услышал, как хрустнула ветка, повернулся и увидел смутно знакомого парня, тут же скрывшегося с глаз долой. Странный какой-то. - Надеюсь, с тобой всё будет хорошо. Если что-то еще будет нужно, то пиши или звони, и я сразу прибегу.

- Ты знал, что ты настоящий бриллиант?

Джин весело потрепала Чонина по голове, быстро прижала к себе для объятий и побежала в туалет, вынув из пакета те прокладки, которыми она пользовалась обычно, но порадовалась, что теперь у нее есть полугодовой запас на все случаи жизни. Этот солнечный день мог бы быть просто прекрасным, если бы не обида и отчужденность Йоны... На свой страх и риск, Джин подошла к ней и поздоровалась, но подруга сделала вид, что не слышит ее, так что больше можно было не пытаться. Это теперь надолго. В чате уже поднимался вопрос о том, сказала ли Йона отцу о том, что у нее с Чаном ничего не вышло, но об этом мог узнать теперь только Феликс. Как же всё сложно... И всё же, несмотря на все обиды и эту чудовищную ссору, Джин стало легче: теперь можно было не врать, не выкручиваться и наконец перестать бояться.

Оставалось надеяться, что скоро Йона оттает и простит. Без нее мир Джин был уже не тем.

*****

Встав сегодня ни свет ни заря, Чан быстро сделал себе перевязку. Плечо всё еще болело, вытащенная пуля достигла кости, но сейчас было не до того, чтобы себя жалеть. Всё могло быть и хуже. Узнав о случившемся парни вновь взялись за то, чтобы копать под Уджина и его подельников, но Чхве Мин уволился и съехал со своей квартиры, а к другим не вела ни одна ниточка. Это второй раз, когда он принимает поставку, но Чан волновался, словно это предстоит ему впервые. Открыв дверь в кафе, он прошел к той двери, что вела из кухни на улицу, и принялся ждать. Впереди показался молодой парень, не тот, что был ранее, довольно низкого роста, с выпирающими из-под кепки волосами и ярко выраженным сколиозом. Без лишних слов протянув Чану сумку со склянками, он откланялся, пытаясь прикрыть лицо, и ушел, сложив руки в карманы.

- Я всё равно тебя запомнил, - Чан прищурил глаза, быстро вошел внутрь, на всякий случай взглянув на камеры наблюдения, чтобы удостовериться, что он их отключил, открыл сумку и принялся расставлять склянки на дальние полки, которыми занимается заранее подкупленный работник. Так вот как ведут дела все эти дилеры и участники клуба «Кальмар».

Гонка за ингредиентами была той еще морокой. Чанбин и Минхо почти не спали, катаясь по темным углам и бедным районам Сеула, отлавливая барыг, записывая имена и затем передавая информацию Сынмину и Чонину для проверки, чтобы они развязывали этот клубок дальше и добирались куда выше. У Феликса была своя задача: он таки устроился работать моделью в модный дом Ча Суми, чтобы иметь доступ к высшим кругам и почаще бывать на светских вечеринках. Все богачи крутятся в одной воронке, рано или поздно кто-то им может пригодиться. Живя с Феликсом в одной квартире, Хёнджин изо всех сил помогал подбирать одежду, рассказывал о правилах этикета, подробностях работы в модном доме, но в последнее время больше сидел в штабе, принимал от всех информацию и оформлял доску, прикрепляя фотографии, делая надписи и связывая всё красными нитками. А Чан знал, что хранение наркотиков - полбеды. Скоро ему предстояло завести новые знакомства среди дилеров и кураторов и вписаться в их компанию, как бы тяжело и рискованно это ни было. Но иначе нельзя.

Работники уже начали заполнять кухню, официанты переодевались в форму, и Чан вышел в зал, попросив сделать ему чашку крепкого кофе и принести на завтрак тосты. Изнутри грызло чувство вины, что Минхо и Чанбин только что вернулись домой, не спавшие, поучаствовавшие в очередной перестрелке, а он сидит здесь и наслаждается завтраком. Но поставки было всего две, Чану еще не доверяли достаточно для того, чтобы позвать его выпить. Правда, пить из рук этих людей вряд ли стоило. Сообщение от Джин пришло как раз кстати, отвлекая от грустных мыслей, и Чан улыбнулся, прочитав, что она только недавно встала и ужасно не хочет в университет, а потом расстроился, когда она сказала, что не знает, как вести себя с Йоной.

От кого: Чан.

Я тоже переживаю за нее и из-за вашей ссоры, но вот увидишь, она скоро отойдет. Тебе следует подождать.

Когда Йона ушла, Джин опять напилась успокоительных, хотя поклялась с ними завязать, однако случай был особый. Чан чувствовал, что ему самому скоро понадобятся таблетки, чтобы не сойти с ума от всего того, что на него навалилось, и от постоянного беспокойства. Каждую секунду в это кафе могла ворваться полиция, кто-то мог донести, что Чан не работает на производителей наркотиков по-настоящему, найти его в темной подворотне и отвезти в этот проклятый подвал, чтобы накачивать его наркотиками до смерти. Всё тело пробила мелкая дрожь, и Чан схватил книгу, стараясь ни о чем не думать. Заняться ближайшие полчаса всё равно было нечем. И вдруг снова написала Джин, пожаловавшись, что ей срочно нужны прокладки, а она и дойти до магазина не в состоянии. Теперь беспокойство за нее охватило Чана еще больше, скоро он должен был выдвигаться к Ча Канху, чтобы передать ему образцы наркотиков, а потом встретиться с Сынмином для решения вопроса захвата одного члена клуба и какого-то невероятно серьезного разговора. Быстро сообразив, что нужно делать, Чан позвонил Чонину, дал ему четкие указания и скинул круглую сумму денег, наказав двигаться как можно быстрее, пока у Джин не случилось каких-нибудь неприятностей.

Сынмин не заставил себя долго ждать, прибыв на место встречи на полицейской машине, в форме и с жетоном на груди. Расспросив как следует экономку одного влиятельного члена правительства и пригрозив ей тюрьмой, он узнал о еще одном подпольном игорном клубе для подростков, где каждый автомат - обманка, сосущая деньги только так. Осталось только выяснить адрес и дать наводку Чон Ванху, чтобы тот начал действовать.

- Хён, я долго откладывал этот разговор, решив, что сейчас не время, но... - Сынмин не знал, как об этом сказать помягче, чтобы Чан не выхватил пистолет и не пристрелил кое-кого прямо в здании университета. - Только прошу, без резких движений и импульсивных поступков, ладно? - Чан, напрягшись, кивнул. - В общем, я узнал, кто дал Шим Джинхо поручение проникнуть в дом к Джин. Мотивация просто нелепейшая, но всё оказалось не так страшно, как мы ожидали. В общем... в тот день, когда Хан забрал Джин на машине, а она сказала, что будет ночевать дома, Пак Донхён позвонил ей на телефон, а ответили все мы. Потом он послал Шим Джинхо в дом к Джин, чтобы проверить, там ли она...

Чан вздохнул и прикусил щеку, думая над тем, что ему делать, и даже не удивившись. Калечить Донхёна - слишком много чести, оставить всё как есть - не вариант, поговорить и сделать последнее предупреждение - вполне можно и будет, наверное, правильно. Им с Сынмином нужно было решить еще кое-какие дела, прежде чем отправиться в университет, но теперь Пак Донхён не выходил из головы. Наверное, Джин сильно огорчится, когда узнает, но скрывать это от нее было нельзя, да и когда опасность повсюду... Распрощавшись с Сынмином, Чан заехал в магазин и, долго выбирая, купил перцовый баллончик, на всякий случай, а потом отправился к стенам университета. Вскоре начали выходить студенты, в их числе одногруппники Джин, затем появилась и она сама, сразу же разулыбавшись, стоило ей только заметить облокотившегося на машину спиной Чана.

- Кто он? Красивый, - проговорила девушка неподалеку от Джин.

- Рот не разевай, скорее всего за кем-то приехал, вот и всё, - ответила вторая.

- Мне кажется, я видела его на матче... - сказала третья. - Да, точно! Он был с друзьями и с...

- Со мной.

Джин даже не посмотрела в их сторону, тряхнула волосами и с улыбкой направилась к Чану, тут же набросившись на его губы с легким поцелуем. Стоящая неподалеку Ли Хэми закрыла рот ладонью от удивления, переглянулась в подружками и увидела Йону. Та долго смотрела на нежно обнимающихся Джин и Чана, сверля их взглядом, не понимая, что чувствует, но злости в ней было мало. Услышав знакомый голос, она направилась к машине своего отца и уехала, думая, как себя вести. Водитель вновь открыл перед ней дверь, а потом завел двигатель и вырулил с парковки. Тем временем Донхён вышел из университета, смеясь над шуткой друга, и встал как вкопанный, увидев Джин.

- Постой здесь, я сейчас, - Чан нежно поцеловал ее в лоб и направился к Донхёну, надеясь, что у него хватит выдержки не врезать ему от всей души. Походка была настолько резкой и уверенной, что стоящие неподалеку девицы застыли на месте, думая, что будет дальше. - Это последнее предупреждение, - Чан встал напротив Донхёна, сжав кулаки. - Если я узнаю, что ты выкинул еще что-то в подобном роде, я на тебе живого места не оставлю.

- Что такое? Неуверенность в себе проснулась? - Донхён криво ухмыльнулся. - Боишься, что если я буду лезть к Джин, то смогу ее у тебя отбить?

- Нет, я боюсь, что ты с ней что-то сделаешь. Например, снова пошлешь какого-нибудь ублюдка к ней в комнату ночью, - теперь настал черед Чана ухмыляться при взгляде на побледневшее лицо Донхёна. - Джин - моя, тебе ясно? Только попробуй приблизиться к ней, и станешь трупом.

- И чем же ты докажешь, что именно я отправил кого-то в дом к Джин? Разве есть какие-то улики против меня? - Донхён цеплялся за последнюю соломинку, не до конца уверенный в том, что ему не грозит тюрьма. - Или воспользуешься связями и попросишь своего дружка-полицейского обстряпать дело так, будто я во всем виноват? Что из этого?

- Я отлично справлюсь и сам.

Чан развернулся, поняв, что больше разговаривать не о чем, и открыл перед Джин дверь на переднее сиденье. Раздался коллективный удивленный вздох, одногруппники, сплетничая, так и не разошлись, зато теперь не будут приставать с глупыми вопросами, разве что по поводу Йоны. А Донхён пошел прочь, как вдруг услышал уведомление. Писали с незнакомого номера. Весьма интересно...

- Что ты ему сказал? - требовательно спросила Джин. - Мне кажется, проще просто не обращать на него внимания. Тем более он больше ко мне не лезет.

- Он подослал Шим Джинхо, чтобы проникнуть в твой дом и проверить, обманула ли ты его, - Чан вырулил на главную дорогу и повернулся к Джин. Ее лицо мгновенно побелело от страха. Она знала, что из Донхёна так себе пай-мальчик, но чтобы он был настолько невменяемым, стало для него открытием. - Я предупредил его, что если он выкинет что-то в подобном роде, то может не рассчитывать на мои терпение и милосердие. Вот, держи, - Чан наощупь нашел маленький пакет и протянул его Джин. - Я не хочу, чтобы ты пострадала, если Пак Донхён будет к тебе приставать или если... - он запнулся, сглатывая. - Если Уджин доберется до тебя, потому что захочет сделать больно мне.

- Чан, что у вас с ним произошло? - тихо спросила Джин, благодарная за такое проявление заботы с его стороны. Она положила баллончик в сумку и снова взглянула на Чана, явно подбирающего слова. - Что-то настолько страшное, что вы не можете ему простить? Я знаю, что они с Сынмином учились в одной школе и потом в одной академии, но...

Чан облизнул губы и наконец сказал:

- Уджин изнасиловал девушку, - краем глаза он заметил, как Джин раскрывает рот от удивления и ужаса. - Мы думали, что он искренне влюблен, а потом поехали к нему и увидели всё это... - Чану сложно было говорить. - Оказалось, что ему нужны были деньги и ему заплатили за то, чтобы он изнасиловал Лиён. Я хотел выгнать его, но передумал, сказав, что никто из нас ему не поможет и что просить об этом надо было раньше. Видимо, Уджин подумал, что мы предали его, и потом... - Чан прикрыл глаза, не зная, как об этом сказать так, чтобы не упомянуть свою работу. - Мы с Уджином пошли на склад, чтобы встретиться с кое-какими людьми, и мне выстрелили в живот, потому что тех людей...

- Уджин подговорил людей убить тебя, потому что ты отказался помочь ему с долгами?.. - Джин не верила своим ушам. Больше всего ей сейчас хотелось обнять Чана, прижать к себе и никогда не отпускать. Этот ублюдок пытался убить ее любимого человека, в прошлом и недавно, стрелял в Хана и Сынмина, но всё равно находится на свободе. - А что было потом?

- Сынмин, Чонин и Хёнджин напряглись из-за того, что мы не отвечали на телефоны, приехали и отвезли меня в больницу. Уджин соврал, что я защитил его собой, и сидел у моей палаты несколько дней, пока я был в коме, - Чан, конечно, всего этого помнить не мог, но расписали ему это во всех красках. - Когда очнулся, увидел сначала доктора, а потом Уджина. Я уже смутно помню, что он говорил, был не в состоянии, но там было что-то о том, что без меня им было лучше и что я должен был умереть, - Чан остановил машину у небольшого супермаркета и прикрыл глаза. - Если бы Минхо не догадался обо всем и не пришел вовремя, Уджин задушил бы меня. Потом мы его не видели, до минувшего лета.

- Чани, почему ты раньше обо всем этом не рассказал? - Джин робко коснулась его плеча и попыталась заглянуть в его глаза. - Я так волновалась и не могла понять, что произошло и почему тебе угрожает опасность, а тут этот псих... Чани, мне очень страшно. Я боюсь за тебя и за парней.

- Поэтому и не рассказывал, не хотел, чтобы ты боялась. Думал, что сам разберусь, но всё вышло из-под контроля, - Чан нахмурился, всё внутри него противилось лжи, но сказать правду всё еще не хватало смелости, хоть он и был к этому близок. Возможно, скоро он откроется полностью. - Этот человек ни перед чем не остановится, чтобы отомстить, и если он найдет тебя, то... Джин, я слишком люблю тебя, чтобы потерять, - Чан взял ее за руку. - Пожалуйста, носи баллончик с собой и береги себя, если меня нет рядом. А если что-то будет не так, звони мне, я брошу всё и...

- Ты, главное, сам будь в порядке и возвращайся ко мне целым, - Джин легонько чмокнула его в губы. - Раз уж ты остановился у магазина, то купи мне чего-нибудь вкусненького, ладно? Умираю от голода.

- Я туда и обратно, - Чан улыбнулся, повеселев, и вышел из машины.

Заметив банку с газировкой, Джин довольно хмыкнула и вскрыла ее, пролив содержимое на пальцы. Тихо выругавшись, залезла в бардачок, чтобы поискать влажные салфетки, потом пошарила по дверкам и решила, что в консоли они уж точно должны быть. С трудом подняв крышку, она едва не вскрикнула от ужаса и отвернулась, а потом облизала пересохшие губы и протянула руку. Взяв в обе ладони пистолет, Джин отвела взгляд в сторону и громко-громко задышала. Ношение оружия гражданскими лицами незаконно, это все знают, тогда откуда... Постаравшись успокоиться, она вспомнила о том, что только что рассказал ей Чан, и решила, что пистолет - лишь необходимая мера для защиты. Так ведь? Наверняка так! По крайней мере, в это очень хотелось верить. Увидев, как Чан выходит из супермаркета, Джин тут же вернула пистолет в консоль и захлопнула крышку.

- Держи. Тут шоколад, твой любимый йогурт, банановое мороженое и газировка, - Чан подал Джин всё по очереди, но, взглянув на ее вымученную улыбку, решил спросить: - Что-то не так?

- Нет, нет, просто... - она закусила губу, не зная, стоит ли ей спрашивать, но решила, что пистолет здесь и правда для самозащиты, а каким образом достался Чану - неважно. Еще бы прогнать эти удивление и испуг. - Я думаю о том, что ты мне рассказал. Мы встречаемся, конечно, не так уж и давно, всего несколько месяцев, но я столько не знаю... Чани, я тоже не собираюсь тебя терять. Мне страшно не за себя, а за тебя.

- Я обещал тебе, что со всем разберусь, счастье мое, - он положил ладонь на ее затылок и мягко приложился своим лбом к ее лбу. - Я правда разберусь. Просто больше не плачь так, если что-то произойдет, ладно? Ведь в итоге я всегда выздоравливаю и иду вперед с новыми силами, да?

- Да... - протянула Джин, снова бросив взгляд на консоль и решив забыть об этом, чтобы себя не накручивать. - Люблю, - только и проговорила она, прежде чем затянуть Чана в ласковый поцелуй.

*****

- Йона, я знаю, что всё это очень внезапно и что прошу тебя кардинально изменить всю свою жизнь, - Хан нервно переминался с ноги на ногу и не рисковал смотреть напротив себя. - Да, мы не вместе, а я прошу тебя переехать к себе, но если ты к этому еще не готова, то можешь пожить у Феликса, но я бы не стал, ведь у него тебя могут найти. Я очень беспокоюсь за тебя, потому что... - он вздохнул, не зная, какие слова подойдут лучше. - Йона, к сожалению, я не так давно понял, что не могу без тебя и что я... что люблю тебя. Ты для меня значишь многое, если не всё, - Хан протянул руку и подошел ближе, начав прикрывать глаза и тянуться губами вперед. - Нет, так не пойдет! - резко воскликнул он. - Слишком громко для начала!

- Опять ты чуть меня не поцеловал! - Хёнджин сморщился и запрыгнул на комод. - Мы уже четвертый раз репетируем, чем тебя слова «я тебя люблю» не устраивают? Это самый стандартный вариант для признания!

- А я не хочу стандартный! Мне нужно, чтобы всё было так, как надо, - Хан упер руки в бока. Сообщение от Йоны о том, что им нужно поговорить, пришло внезапно, когда он загружал вещи в стиральную машинку, и стало благословением. Все опасения вдруг испарились, мучили разве что мысли о том, что их снова могут найти, но беспокойство, мучавшее его несколько дней кряду, ушло. - Слушай, а если так: «знаю, в прошлый раз у нас ничего не получилось, но давай заниматься сексом по любви, а не по дружбе»?

- Звучит так, будто ты хотел сделать красивое признание, а выдал... вот это... - Хёнджин брезгливо покачал руками и задумался, искренне стараясь помочь. - Понимаешь, Йона - дама утонченная, ей нужно признаться по-особому, чтобы она растаяла и без раздумий променяла свои хоромы на твое утыканное проводами и розетками дупло. Если тебе не нравится «я тебя люблю», то, может, «я в тебя влюбился» подойдет?

- А это мысль, - потерев подбородок, ответил Хан. - Тогда так, - он набрал в легкие побольше воздуха и вновь повернулся к Хёнджину, сложившему ногу на ногу и надувшему губы. - Йона, я знаю, что многого прошу и что мы даже не вместе, но совсем недавно я понял, что влюблен в тебя. Несмотря на то, что мы не были очарованы друг другом с первого взгляда, как в фильмах, я больше не могу без тебя и очень хочу быть с тобой. Мне кажется, что это судьба, - Хан взял кивающего и едва не плачущего Хёнджина за руку и подошел поближе. - Йона, ты будешь моей девушкой?

- Даже я бы с тобой согласился встречаться после такого признания, - Хёнджин шмыгнул носом. - Хани, я и не знал, что ты такой романтик. Вот только Йона точно сможет сбежать от своего отца? Что-то мне подсказывает, что это будет не так просто. Да и если он вас найдет, что делать будете?

- Отстреливаться, - ответил Хан, уже подумав об этом. Эта квартира принадлежала ему, купленная на накопленные деньги, но в случае чего ее можно было продать и найти новую, где-нибудь поближе к парням, чтобы помощь, если она понадобится, пришла своевременно. - Я не отдам ее, Хёнджин, - уже серьезно сказал Хан. - Йона больше ни дня не проживет с этим извергом под одной крышей.

- Тогда удачи, а мне пора в штаб. Сынмин сказал, что у него есть кое-что интересное, - Хёнджин спрыгнул с комода и ободряюще ударил Хана по плечу. - Звони, если что-то понадобится, и обязательно скажи, всё ли у тебя получилось, ладно?

- Ты узнаешь обо всем первым, - Хан проводил Хёнджина до входной двери и закрылся, а потом, радостный, побежал собираться. Йона назначила встречу на десять вечера в весьма отдаленном переулке, видимо, не хотела светиться с ним в людных местах.

Просмотрев весь свой гардероб, Хан не нашел ничего подходящего и побежал к сушилки для белья, схватил оттуда постиранные и недавно купленные боксеры, широкие джинсы и футболку. Выгладил их как следует, едва не уронив утюг себе на ногу, выбрал ремень, натянул кроссовки и посмотрелся в зеркало. Нет, так не пойдет, слишком по-уличному, нужно что-то другое. Порывшись в шкафу еще немного, Хан наконец нашел нужную ему кофту и решил, что так сойдет, хоть и всё равно... Точно, нужно сменить серьги и привести в порядок прическу! Из-за волнения всё валилось из рук, прищемило дверью пальцы, со стола упала поддетая локтем чашка. На улице уже темнело, Хан доехал до цветочного магазина и, решив, что розы - это слишком банально, перебирал цветы, не зная их названий и стараясь подобрать букет по сочетающимся цветам. В кармане звякнул телефон, возможно, писала Йона, и Хан, вопросительно хмыкнув, увидел сообщения от незнакомого номера. Фото и несколько видео.

- Мы у дома твоей девушки, больше никого нет! - сказал с видео голос Пак Хангёля, одного из подельников Уджина, а потом Хан увидел их всех: Чхве Мин, Ю Донгсу, Мун Шиву, Хван Бао, не хватало только Сео Хонга и самого Уджина. - Как думаешь, парочка охранников справится с пятью парнями? Мне кажется, вряд ли, - продолжал говорить Пак Хангёль, а Хан чувствовал, как у него в груди роится липкий чудовищный страх. Свет горел только в одной комнате, это было видно отчетливо. - Уджин очень хочет встретиться с тобой один на один, без оружия, думаю, что тебе стоит согласиться, иначе мы сделаем с твоей Йоной то же самое, что Уджин сделал с Кан Лиён.

На этом видео закончилось. Хан посмотрел его еще раз, чтобы убедиться, что это действительно тот самый дом, а потом открыл фотографии: они вдвоем гуляют за руку, Йона возвращается из университета и входит в калитку, теперь она смахивает волосы с плеча и достает что-то из сумки. Огромное количество различных фото, и каждое из них выглядит слишком хорошо, чтобы можно было подумать на фотошоп.

- Нет... Нет, нет!

Хан стрелой выбежал из магазина, оставив продавщицу в недоумении, сел за руль, услышал, как на его телефон вновь приходит сообщение, на сей раз с адресом, и быстро поехал на место встречи, в очередной раз нарушая множество правил дорожного движения. Память о том, что случилось с Лиён, была жива, о предательстве - тоже, и потому грудь Хана вздымалась от ужаса, он просто знал, что угроза изнасиловать Йону - не пустые слова, Уджин вполне на это способен, что уже доказал на деле. Пистолет лежал в бардачке, но даже им воспользоваться было нельзя, парни работают и не успеют вовремя, и Хан не знал, что ему делать, а потому, оказавшись во дворе затхлого многоэтажного дома, выбежал из машины, громко хлопнув дверью, и увидел его - Уджина, смеющегося и почему-то слишком радостного.

- Конченая мразь! - выпалил Хан, кинувшись на Уджина и схватив его за ворот бомбера. - Да что я тебе сделал?! Что тебе сделала Йона?! Отзови своих кобелей от нее, понял меня?! Иначе...

- Иначе что, Джисони? - спокойно спросил Уджин и продемонстрировал телефон, на экране которого значилось имя Пак Хангёля. Они на громкой связи. - Если я вдруг пропаду, мои парни осуществят задуманное. Бедная Лиён мне тоже ничего не сделала, но я изнасиловал ее во все дыры и получил удовольствие. Думаешь, в этот раз будет как-то иначе?

- Заткни свой грязный рот и скажи, чего ты от меня хочешь, - сглотнув, спросил Хан и сделал шаг назад.

- Я пытался связаться с тобой иными способами, даже приходил к дому Йоны, говорил с ней, но она тебе, наверное, не передала, - Уджин цокнул языком. - Я хочу от вас только одного: чтобы вы ушли с дороги и дали мне спокойно заработать денег, но вам всё мало, вы продолжаете наступать мне на пятки и забирать мою добычу. И если тот факт, что бедняжка Крис едва не истек кровью на асфальте, вас не остановил, то, может, всё это остановит?

- Ты едва не убил моего отца и считаешь, что я тебе это с рук спущу? - прошипел Хан, начиная закипать всё больше. - Что меня должно остановить? В этой игре либо побеждают, либо выходят из нее, и если у тебя не хватает силенок играть честно, то убирайся. Но не тронь Йону. Она ни в чем не виновата и не должна стать жертвой нашей вражды.

- Джисони, я лишь хочу, чтобы ты понял, - Уджин засунул руки в карманы и подошел поближе. - Ты мог спокойно встречаться со своей Йоной, но предпочел вместо этого бегать за дилерами и барыгами. Однажды вы все обвинили меня в том, что я предал вас, поэтому я даю тебе выбор. Ответишь правильно - отпущу к твоей любимой, неправильно - я дам тебе выбор номер два. Итак, - он сложил локоть на плечо Хана, но получил ребром ладони по носу и ретировался. - Итак, - настойчивее повторил Уджин, - ты выходишь из дела, забираешь свою Йону и больше никогда не путаешься у меня под ногами.

- Просишь меня предать парней, да? - хмыкнул Хан. - Да, мечтай.

- Ожидаемо, но выбор номер два: ты сегодня встречаешься с Йоной и говоришь ей, чтобы она больше никогда к тебе не подходила, или я сделаю с ней то же самое, что сделал с Кан Лиён - изнасилую во все дыры. С парнями по очереди. И потом еще по кругу, если сильно захочу, она довольно красива. Будет жаль испортить такую красоту, правда?

Хан прикрыл глаза, стараясь не представлять себе всего этого, и сжал пальцы в кулаки, а потом безвольно опустил руки. Он не может сделать ничего. Броситься сейчас на Уджина означало подписать Йоне смертный приговор, и стоило только вообразить, как ее... Вернувшись к машине, Хан открыл дверку, чуть повернул голову и тихо проговорил:

- Твоя взяла, Ким Уджин. Я всё равно буду с, как ты выразился, моей любимой, а до тех пор, если я узнаю, что хоть один волос упал с ее головы по твоей вине, я запру тебя в подвале и заставлю жрать эту проклятую наркоту до тех пор, пока ты не сдохнешь, - с этим Хан сел за руль и, больше не смотря на Уджина, поехал к месту встречи тихим ходом, оттягивая ту боль, что он собирается причинить вместо признания в любви.

*****

Дождавшись, пока родители запрут дверь на ключ и уйдут на свое бизнес-мероприятие, Йона выглянула в окно, провожая машину взглядом, провалялась в неубранной кровати еще немного и, посмотрев на часы, выхватила рюкзак, думая, что ей взять с собой. Зубная щетка, нижнее белье на первое время, пижама... хотя нет, это лишнее, всегда можно будет одолжить у Хана какую-нибудь одежду, так, тогда футболки, запасные джинсы, скетчбук и вещи, так, по мелочи. Утрамбовав всё это, Йона надела штаны, черное худи с капюшоном, заплела высокий хвост, проверила наличие наличных и средств на карте, зарегистрированной на имя Джин, и решила взять с собой еще и часть украшений, на всякий случай. Экономка работала в саду и отвешивала садовнику оплеухи за неправильно посаженные георгины, так что пробраться будет легко, а вот дальше - чуть сложнее. Господин Чхон наверняка наказал охране глаз с Йоны не спускать, но думается, они не восприняли эту просьбу так уж всерьез.

Миновав охрану, Йона крадучись прошла к калитке, быстро набрала код, кинула прощальный взгляд на свой дом и быстрым шагом направилась к автобусной остановке. Телефон она сменит потом, после встречи с Джисоном, а пока ей нужно было добраться до места назначения, не потерявшись и не пропустив момент, когда нужно выйти. Дорога длилась непозволительно долго, было очень страшно, что родители вернуться раньше срока, что охрана или экономка поймут, что ее нет дома и начнут звонить отцу, что ее отследят по номеру. Только бы добраться до Джисона, вновь обнять его и понять, что всё будет хорошо.

Выйдя из автобуса, Йона сверилась с картами и оказалась у многоэтажного дома, свернула за угол, к первому подъезду, и обняла себя за плечи. На улице было очень холодно, горел тусклый свет лампочки, вокруг которой танцевали мошки и комары, неподалеку стояла одинокая скамейка. Вскоре Йона закрыла глаза ладонью, увидев фары, и, улыбнувшись, бросилась к едва выбравшемуся из машины Хану. Он потянул руки, чтобы обнять ее в ответ, а потом отпрянул, увидев, что рядом с ними знакомое лицо - Сео Хонг, сжимающий в руках пистолет. Одно неверное движение, и он выстрелит Йоне в спину.

- Я решилась, - Йона подтянула лямки рюкзака и гордо улыбнулась. - Я уйду с тобой, Джисон.

- Думаю, что это не лучшая идея... - протянул он, так по дороге и не придумав, что скажет. Нужно было изо всех сил делать равнодушный вид, но не получалось. Йона нахмурила брови, смотря на него с непониманием. - Я много думал обо всем, что между нами было, и пришел к выводу, что быть рядом со мной слишком опасно. Стрельба, наркотики, изнасилования, погони - эта жизнь не для тебя, и я не тот человек, который даст тебе покой. А если говорить совсем откровенно, то я конченый отморозок.

- Не говори о себе так. Я знаю, для чего ты стреляешь в людей и зарабатываешь деньги таким способом, - Йона хотела коснуться его щеки, но Хан одернул голову. Непонимание на ее лице прослеживалось всё отчетливее. - Джисон, что происходит? Ты больше не хочешь, чтобы я была рядом? Если да, то так и скажи. Только тогда я не понимаю, к чему были эти слова, что ты не можешь без меня, не хочешь отпускать и заберешь?

- Я сглупил. Поговорил с Минхо и понял, что в его словах была доля правды, - Хан понял, что она не верит ему и что просто так не уйдет, а потому решил выжать из себя всю злость, только бы уберечь Йону. Он мельком, с опаской, взглянул на Сео Хонга и продолжил: - Я не могу быть уверенным в тебе до конца и не хочу рушить свою жизнь из жалости к тебе. Сначала я принял эти чувства за влюбленность, но потом понял, что... Послушай, было прикольно, но пока оно было. Дальше мы пойдем друг без друга, ты ведь сама так говорила. Так будь по-твоему. Мне не нужна такая девушка, как ты, слабая и беспомощная, ищущая, к кому бы приткнуться, только чтобы дали то, чего у нее нет.

- И ты сейчас мстишь мне за эти слова? - Йона сомкнула пальцы и положила их на грудь, начав плакать. Не так она себе всё это представляла и теперь не понимала, что чувствует, но знала одно - она ему не верит. - Ты мстишь за то, что я говорила о расставании? И правда считаешь шлюхой, которой нужно от тебя только лишь получить какую-то выгоду? Тогда хорошо, что всё не зашло так далеко...

- Да, поэтому прощай. Деньги я тебе верну, не беспокойся, - не в силах и дальше тянуть, Хан развернулся и пошел прочь, а потом услышал себе в спину:

- Джисон, я люблю тебя.

Хан сморщился от боли и закрыл глаза. Как же он сам хотел сказать ей это сегодня вечером... Как надеялся... Йона успела заметить, как грудь и плечи приподнялись от судорожного вздоха, а потом он, не оборачиваясь, поднял голову и сказал:

- Забудется так же, как забылось у меня.

Идя вперед быстрым шагом и засовывая руки в карманы, Хан приказывал себе не оборачиваться, не бросаться к Йоне, чтобы сказать, что всё то, что он ей наговорил - неправда, что он хочет быть с ней, только с ней одной. Рыдания рвались наружу, стало больно дышать, брызнули слезы, но показывать себя слабым нельзя, просто нельзя! Вырвав руку из кармана, Хан прикусил запястье, чтобы Йона не услышала его истошных рыданий, но продолжал плакать. Ноги подкосились, он понял открыл дверь машины, радуясь, что его заслонит светом фар, проехал всего две улицы, выбежал наружу и упал на колени, чувствуя свою безысходность. Мечты разбились вдребезги, все красивые слова так и остались в его мыслях, признания в любви превратились в боль и слезы.

А Йона стояла как вкопанная, провожая его взглядом, и чувствуя, что ей даже плакать не хочется. Медленно опустившись на асфальт, она достала из кармана сигареты и закурила, но на сейчас даже половина пачки не смогла выгнать из ее груди всю накопившуюся боль. Хотелось как-то прекратить всё это, перестать ощущать эту непроглядную бездну, вырваться из пустоты. Джисон врал ей, он выдумывал на ходу, но это уже было неважно. Наверное, у него есть веские причины, возможно, тот приход Уджина был виноват, но тем оно горше. Лучше бы он и правда не любил, счел ее шлюхой и ушел, но судьба оказалась слишком жестока к ним обоим и запретила быть вместе. Кое-как поднявшись, Йона направилась к автобусной остановке. Проклятая эгоистка. И на что она надеялась? Сбежать и зажить счастливо? Отец нашел бы, из-под земли достал, и убил бы Джисона у нее на глазах. Вот и замечательно, что он оставил ее, конченую тварь, думающую только о себе, и ушел, по какой бы причине он это ни сделал.

Тихо открыв калитку, Йона уже никого и ничего не опасалась. Напротив, сейчас ей хотелось почувствовать боль от удара, да хоть что-нибудь, лишь бы не было больше пустоты в груди. Почти кипяток, набранная ванна, снова сигареты, две последних в пачке. Но они снова не помогли, и тогда Йона откинула голову назад, жалея, что она не может утопить себя в ванной и покончить с этой колющей и давящей болью. А впрочем, почему и нет?.. Почему бы не сделать это прямо сейчас, если у нее в жизни больше ничего не осталось: ни любимого, ни подруги, совсем никого. Закутавшись в полотенце, Йона добралась до кухни и, не включая свет, достала нож. Снова ванная, взгляд на вены и понимание того, что она слишком слаба и безвольна даже для этого. И всё же, всё же... Одна глубокая кровавая полоса, за ней вторая, третья, четвертая, а дальше можно было не считать. Изрезанные руки перестали чувствовать боль, потом Йона принялась за бедра и кожу на коленях.

Кровь растворилась в воде, сменив ее цвет на бледно-розовый, нож выпал из рук. Кое-как выбравшись из ванны, Йона надела халат и поняла, что в ней появилось что-то новое - горе. И слезы вновь потекли сами собой, капая на раненые коленки и бедра. Осталось последнее средство для того, чтобы хоть немного утолить эту боль. Поняв, что по ее рукам всё еще струится кровь, Йона смахнула ее рукавом, достала скетчбук, выхватила карандаш и принялась рисовать до глубокой ночи. Джисон в полный рост с мячом в руках, Джисон просто гуляет в наушниках, Джисон, изображенный по пояс, смотрит вперед и мило улыбается, Джисон с пистолетом в руке, и всё - Джисон, Джисон, Джисон.

- Зато теперь тебя точно не тронут... - сказала, нежно проводя по рисунку пальцами, Йона и всё сначала.

*****

Это странное сообщение, застигнувшее врасплох, оказалось настолько интригующим, что Пак Донхён пропустил тренировку, последнюю перед еще одним матчем. Ждать на холодной промерзлой улице пришлось долго, но собеседник настаивал на том, что скоро будет и что у него есть очень важная информация, касающаяся Бан Чана. Очень-очень интересно, кому же еще этот самоуверенный идиот сумел насолить? Послышались шаги, но это была всего лишь женщина, выгуливающая собаку. Донхён цокнул, засунул руки в карманы и откинул голову на стену.

- Пак Донхён? - спросил голос, этот человек подкрался, словно мышь.

- Ну да. А вы - тот самый неизвестный номер? - спросил без всякой опаски Донхён и протянул руку. - Что там у вас на этого Бан Чана?

- Дело не в том, что на него у меня, а в том, как вы можете мне помочь и заодно выгадать кое-что для себя. Ким Уджин, - он по-товарищески пожал Донхёну руку и спросил: - Верно ли я понимаю, что вы одногруппник девушки Бан Чана? Как ее зовут?

- Мун Джин, и да, всё верно. Но давайте ближе к делу, я замерз здесь, как собака.

- От вас много не потребуется, только лишь... - и Уджин пояснил все обстоятельства дела, с каждым словом поражая Донхёна всё больше.