Глава 30. Любовное послание

Будильник прозвенел уже в пятый или в шестой раз, но веки по-прежнему не хотели раскрываться. Лениво потянувшись к телефону пальцами, Джин кое-как распахнула глаза и, поняв, что вставать и собираться нужно пулей, всё же сначала лениво потянулась, села на край кровати и сложила скрещенные руки на коленях. В последнее время усталость накатывала после любого незначительного дела, даже такого как мытье посуды или стирка одежды, а потому в раковине валялись грязные тарелки и металлические палочки, а выбирать вещи приходилось из тех, что остались на вешалках в шкафу. Работа, учеба, домашние задания, фитнес - всё высасывало силы, но это даже хорошо: некогда думать о размолвке с Йоной, не спешившей мириться или хотя бы выйти на разговор. От того, что в университете было одиноко, Джин хотелось ходить туда еще меньше. Она соскучилась по шутливым перебранкам с подругой, ее рисункам на полях тетради, совместному распитию кофе, разговорам на перерывах, прогулкам по парку после учебы. Единственной отрадой, не дававшей так сильно заскучать, был Чонин, приходивший на физкультуру в их корпус и всегда пишущий Джин о том, что он уже здесь, чтобы с ней увидеться.

Наконец-то встав и кое-как умывшись, Джин накинула первые попавшиеся вещи, схватила сумку, поняла, что забыла наушники, вернулась за ними, вдела их в уши и лениво побрела к автобусной остановке. У Чонина физкультура стоит первой парой, так что следовало поспешить, чтобы успеть с ним увидеться, но похоже, что у утренних пробок были другие планы. Зато Чан встал ни свет ни заря, как и всегда, и уже написал с пожеланием доброго утра. Джин тут же улыбнулась и поспешила ответить. Стараясь не вспоминать о том пистолете, она пыталась делать вид, что всё как раньше, но это было не так. Страх стал неотъемлемой частью жизни, осознание того, что Чан в любой день и время мог вляпаться во что-нибудь, не покидало, и кто его защитит? Имя Уджина стало для Джин синонимом мирового зла, пусть она даже не знала, как он выглядит.

- Я начал бояться, что мы не успеем увидеться, - Чонин подбежал к Джин, и та сразу же сняла наушники. - Наш зал отремонтировали, сегодня мы последний раз занимаемся у вас.

- До пары еще есть время, можем пройтись, - предложила Джин, начав чувствовать, что всё же просыпается. Болтая ни о чем, они с Чонином оказались у скамейки в парке и опустились на нее. Не лучший вопрос для утра, однако не задать его было невозможно: - Я хотела кое-что спросить. Что из себя представляет этот Уджин?.. Скорее всего тебе неприятно о нем вспоминать, но... Я хотела бы знать, с кем вы имеете дело и кого мне нужно опасаться, если я его увижу.

Чонин тяжело вздохнул. Этого вопроса он не ожидал, но решил, что Джин имеет право знать.

- У меня где-то остались фото, - достав телефон и пролистав файлы в галерее до самого конца, он открыл фотографии, сохранившиеся на карте памяти, и показал их Джин. На одном они сидели в каком-то сквере, Чонин сделал селфи на фоне остальных, на другом они все вместе ели пиццу в чьей-то квартире, но если судить по вещам вокруг, то она принадлежала Хёнджину, на еще одном фото купались в озере и брызгались. Снимков было очень много, и пока Джин листала, пытаясь осознать, как такой улыбчивый и позитивный человек мог оказаться убийцей и насильником, Чонин решил пояснить: - Мы вдвоем никогда не дружили по-настоящему, пусть я и пытался сблизиться. Я появился практически последним из всей компании, Чан и Сынмин стали уделять ко мне повышенное внимание, и Уджина это бесило. Я ведь тайком уехал из дома еще в старших классах, чтобы пойти в школу с нужным мне уклоном и потом поступить в университет, познакомился с парнями, и они взяли меня под свое крыло. Сейчас, вспоминая о прошлом, думаю о том, что для Уджина в нашей компании не существовало никого, кроме Сынмина и Чана, все остальные были лишними в его картине мира, особенно я и Хёнджин. Мы появились позже всех.

- И поэтому он так ненавидит Чана? Потому что любил его, как старшего брата, и ощутил себя преданным, когда Чан не помог с долгами после изнасилования? - насмотревшись на лицо Уджина вдоволь и запомнив его, Джин вернула Чонину телефон и обняла колени.

- Уджин всегда держался обособленно, даже Чана ни разу не назвал хёном, только Крисом, а потом... наверное, ты знаешь. До сих пор не могу забыть, как влетел на тот склад и увидел кровь на животе Чана, да и его самого без сознания. На какой-то момент мне показалось, что мы его потеряли... - Чонин сглотнул, а Джин опустила глаза в пол. Одно дело слушать эту историю из уст Чана, а совсем другое - из уст парней, перепугавшихся тогда ни на шутку. - Но ничего, мы его теперь в обиду не дадим. Он рвется защищать всех нас, но сейчас ему самому нужна защита.

Звонок прозвенел слишком неожиданно. Чонина звал одногруппник и кричал, что все только его и ждут. Джин кивнула ему на прощание и направилась к себе в аудиторию, но думала не об опоздании и том, как будет его оправдывать, а об Уджине. Да уж, внешность и правда зачастую бывает обманчива, и теперь неизвестно, когда этот сумасшедший мститель нанесет очередной удар, но почему-то в том, что Джин он не тронет, она была уверена. Или просто не хотела допускать мысль, что так может случиться. Вся пара протекала в этих раздумьях, даже сил писать и работать на семинаре не было, глаза закрывались сами собой, Чан снова писал с просьбой уйти с этой работы и дать ему позаботиться о финансовой стороне вопроса, но Джин была непреклонна, считала, что сама о себе должна позаботиться.

Вся следующая пара прошла примерно точно так же, одногруппницы даже посмеивались, глядя на Джин и ее закрывающиеся глаза, но больше не рисковали задавать вопросов и противостоять ей в открытую, зная, какие у нее покровители: красивый накаченный парень с тачкой, звезда гандбола с экономического факультета да еще какие-то шестеро парней, засветившихся на матче. Положив подбородок на руку, Джин выводила ручкой узоры на тетрадных полях и вполуха слушала то, о чем говорила преподавательница по композиционному моделированию.

- Лекционный курс продолжится, но поскольку мы изучили основы, у вас будет первое задание: создать глиняную модель здания на заданную тему и в заданном стиле. Работать будете в парах, но не спешите радоваться, их я уже составила, - услышав оркестр, состоящий из недовольных вздохов, преподавательница достала список и, просмотрев его снова, начала громко называть имена студентов: - Итак, Ли Хэми и Чон Наён, дальше у нас Чхве Сэбом и Ким Соль, потом Ю Битна и Со Чжеон, Мун Джин и Пак Донхён...

Резко вскинув голову, Джин перестала слушать дальше. Ее сердце пропустило болезненный удар, захотелось встать и поскорее выйти отсюда. Ну почему из всей группы именно он? Почему?! А Донхёна это, кажется, даже не смущало, сидел улыбался, поглядывая на Джин и одновременно переговариваясь с другом. Нет, нет, это так не останется! Срочно нужно что-то делать, иначе придется употребить весь свой перцовый баллончик на то, чтобы лишить Донхёна зрения и забрать у него возможность и дальше получать образование. Как только прозвенел звонок, Джин вскочила с места и подошла к преподавательнице, хоть и шансы на успех были малы.

- Преподаватель Сон, нельзя ли мне сменить партнера для задания?

- А что не так? - спросила она, скорее из легкого любопытства, чем из желания пойти навстречу. - Я даже тему нашла для вас интересную: будете проектировать здание кафе для влюбленных, стилизованный под рококо. Думаю, вы сойдетесь характерами, заодно подтянешь его по учебе.

- Но с ним невозможно работать, - вымучивая улыбку, свозь зубы проговорила Джин, вдобавок не понимая, почему она вообще должна подтягивать кого-то по учебе. - Пожалуйста, я вас очень прошу дать мне любого другого партнера. Может быть, Йона - решив не упускать шанс снова сблизиться, спросила Джин, но к ее разочарованию, преподавательница отрицательно покачала головой.

- Прости, Джин, но всё решено. Тема и стиль у вас есть, теперь работайте.

С этим преподавательница собрала листы, положила их в сумку и вышла из аудитории, а Джин мысленно послала ей в спину проклятье. А этот недоразвитый жук стоял и злорадствовал, что было видно по его хитрой улыбке. Надо было послать его еще тогда, когда он принес ей кофе незадолго до сессии. Как будто в прошлой жизни случилось, с тех пор всё понеслось по шоссе странностей, как приятных, так и не очень, но сейчас-то Джин была не намерена клевать на эту проклятую удочку и испытывать к Донхёну хоть какую-то жалость или хотя бы снисхождение. Он додумался подослать человека, чтобы тот проник в ее дом, по весьма идиотской причине! Выходило так, что этот человек не просто странный или неприятный, а еще и опасный.

- Когда начнем? Я считаю, что чем раньше, тем лучше, - с милой улыбочкой проговорил Донхён, как ни в чем ни бывало, а Джин растянула уголки губ и прищурилась, собираясь предупредить:

- Заниматься будем только в общественных местах или у тебя дома, к себе на порог я тебя не пущу. Если подумаешь снова схватить меня за руку, поцеловать или сделать еще хоть что-нибудь, будешь бит, и на сей раз я не буду останавливать своего парня. Айщ, своих парней, прости, а то у меня их восемь, по твоему мнению.

- Как скажешь, - Донхён беззаботно развел руками, - твое желание для меня закон.

- Пошел ты!

Джин схватила свой шоппер, не успев увидеть, как Донхён зло скрежетнул зубами, и отправилась за кофе, решив запить им успокоительные и заодно взбодриться. Сейчас она была особенно благодарна Чану за перцовый баллончик, потому что боялась. К себе в квартиру Донхёна было вести не просто противно, а и вовсе не безопасно. Весь день прошел словно в какой-то прострации. Йона ходила одна и почти ни с кем не контактировала, особенно с парнями, которые некогда за ней ухаживали или за которыми бегала она сама. И Джин мучил вопрос: что у них случилось с Ханом? Неужели дело в отце? Да и Йона, предпочитающая чаще всего вещи с открытыми руками, теперь ходила в толстовках и кофтах, натягивая их на ладонь. Мало здесь странностей, так еще и Ли Хэми, сплетница проклятая, обсуждала личную жизнь Джин, причем со всех сторон. Но день стал лучше, как только на парковке появилась такая знакомая белая «Тойота».

- Ты не представляешь, что сегодня случилось! - коротко поцеловав Чана в губы, сказала Джин и сразу побежала к переднему сиденью, не собираясь оставаться на территории университета еще хотя бы минуту. - Мне приказали делать проект совместно с Пак Донхёном! Я пыталась отговорить преподавательницу, но бесполезно! Нехорошо так говорить, но хоть бы его исключили к концу этого года. Я не выдержу еще несколько лет с этой змеей.

- Носи с собой баллончик и не думай оставаться с ним наедине, - наказал Чан, хоть и не сомневался, что Джин самостоятельно догадалась до этого. - Если что-то будет не так, то сразу звони мне, не отвечаю я - парням. Каждый приедет и разберется, если что-то пойдет не так, - Чан напряженно положил руки на руль, думая о том, что у них всё идет не так, как надо. Мало того, что найти тот компьютерный клуб с продажей алкоголя несовершеннолетним было очень сложно, так теперь еще и Донхён. - Кстати о змеях. Твоя сестра мне писала, - Чан вырулил из двора и подпер голову одной кулаком. - Спрашивала, можно ли в моем кафе праздновать ее свадьбу, но я отказал. Как минимум потому, что у меня в меню нет блюд, которые она хочет.

- Слава богу, я изо всех сил борюсь с желанием приготовить ее и пожарить с креветками. По уровню интеллекта они всё равно не отличаются, - Джин была зла, очень зла на весь мир: на преподавательницу, на Виён, на Донхёна, даже на Йону за то, что та отказывалась хотя бы поговорить еще раз. - Я умираю с голоду, хочу спать, а надо идти на работу... Куплю себе какие-нибудь таблетки для увеличения энергии.

- Для увеличения энергии тебе нужно хорошо есть и спать, - Чан опустил взгляд на колени Джин, потом перевел на его руки и плечи. - Ты похудела, Джин, пожалуйста, прекрати себя мучить и дай мне позаботиться о тебе как следует. Я не хочу больше смотреть на то, как ты мучаешься и чахнешь. Почему ты просто не можешь мне довериться?

- Ты и так сделал для меня слишком много, чтобы еще и начать обеспечивать полностью, - честно ответила Джин. - Я хочу чувствовать себя самостоятельной и знать, что я не ребенок, который не может о себе позаботиться. Взрослые люди должны обеспечивать себя сами, и раз уж мной было принято решение жить одной, то мне и нести за него ответственность.

- И всё же... - Чан судорожно размышлял о том, какую работу он может подыскать Джин. - Может, хотя бы фриланс? Удаленная работа? Мне не нравится, что ты поздно возвращаешься домой и целыми днями на ногах, а на выходных сидишь за домашним заданием. Или давай ты сделаешь перерыв хотя бы на месяц?

Джин знала, что он чертовски прав и что хочет лучшего, а потому всё же задумалась об удаленной работе. Только вот чем ей заниматься и как зарабатывать? Почему вот Виён о таком не думает и спокойно живет за счет Дэвида, готового обеспечить ей всё что угодно? Нет, так жить нельзя, и всё же перерыв - отличная идея. Припарковавшись у одного кафе, Чан тут же заказал Джин ее любимый суп с рисовыми клецками, тушеное мясо с грибами и похлебку с моллюсками и тофу, рассчитывая, видимо, на то, что она всё съест, а сам обошелся шницелем по-корейски и чашкой чая. Быстро перебирая палочками и глотая еду, почти не прожевывая, Джин уплетала всё за обе щеки. Давненько она так сытно не обедала. А Чан улыбался, глядя на то, с каким аппетитом она ест, как хмыкает от удовольствия, как бульон течет у нее по подбородку, и не мог налюбоваться.

- Я и без тебя знаю, что выгляжу глупо, зачем смеешься? - с улыбкой и набитыми щеками спросила Джин, но есть не прекратила. Когда с рисовыми клецками было покончено, она взялась за моллюсков.

- Я не смеюсь, а радуюсь, что ты будешь сытой, дурёха, - Чан схватил салфетку и стер бульон с лица Джин. - Сегодня же пиши заявление об увольнении, а я придумаю, где найти тебе удаленную работу. А пока ешь сколько влезет.

- Тогда я растолстею и ты меня бросишь, - возразила Джин.

- И откуда в этой голове такие мысли? - Чан легонько стукнул ей по макушке кулаком и схватился за чашку чая. - У тебя нет ощущения, что мы встречаемся уже пару лет? Я так рад, что ты не стесняешься меня ни в чем, потому и улыбаюсь. Понимаю, что наши отношения уже... - он неловко рассмеялся, не зная, какие слова подобрать.

- Я знаю. Чувствую то же самое, - Джин вновь улыбнулась и протянула ему ладонь, а потом сжала его руку. - Иногда мне кажется, что только ты один у меня и есть.

*****

Уже по привычке нарядившись в форму, Сынмин схватил фуражку, опустил ее на голову и спустился на улицу. В последнее время быть плохим полицейским приходилось всё чаще, пугая людей тюрьмой, но иначе выбить из них хоть какую-то важную информацию было невозможно. Каждый думал, что его не достанут и что он выйдет сухим из воды, но охота по всему Сеулу уже началась и шла полным ходом. Было интересно, как там справляется Уджин и какие действия предпринимает он, чтобы найти производителей этих чудо-наркотиков и разоблачить весь клуб «Кальмар». То, что эта тварь собиралась сделать с Йоной и угрожала Хану, никак не могло выйти из головы, и у Сынмина складывалось впечатление, что он знал двух Уджинов: того, с которым дружил с детства, и того, который является законченной мразью, будто это два брата-близнеца, а не один и тот же человек. Было понятно только то, что когда до него доберутся, то убьют без всяких и предисловий и раздумий, вопрос был лишь в том, кто именно это сделает.

- Погодка что надо, - Чонин нырнул на переднее сиденье, тоже одетый в полицейскую форму, и широко зевнул. Время клонилось к вечеру, но это было именно то, что им нужно. - Только я не уверен, что разговор с этой компашкой даст хоть какие-то результаты. Где ты вообще их откопал?

- Проследил за другом сынишки Им Йонга, владельца этого компьютерного клуба и по совместительству члена правительства, - бодро ответил Сынмин, уже предвкушая разговор с этой малолетней шпаной. Поначалу, правда, мелькнула мысль внедрить в эту компанию Чонина, потому что он вполне мог бы сойти за шестнадцатилетнего, но если учесть концентрацию вредности и язвительности, то можно прийти к выводу, что это не лучшая затея, и Сынмин даже предлагать не стал. - Всё же с детьми будет легче работать, чем с упертыми взрослыми.

- Это еще как посмотреть... - протянул Чонин, сомневаясь, что всё пройдет так легко. Никогда еще такого не было, так с чего бы сейчас?

Миновав длинную, заполненную людьми улицу с неоновыми вывесками, светящимися окнами, красивыми гирляндами, обвивающими деревья, и рассаженными, еще не увядшими цветами, Сынмин и Чонин оказались в небольшой подворотне за жилым домом и увидели компанию из девяти или около того подростков, в основном все они - парни, но присутствовала и пара девушек. Никого не замечая, они хлебали что-то из металлических банок, закусывая чипсами и сухарикам, да пялились в телефон, громко выкрикивая то ругательства, то звуки ликования. Поправив жетон и фуражку, Сынмин вышел из машины и вынул из кармана удостоверение.

- Инспектор полиции Ким Сынмин. Можно узнать, сколько вам лет и что вы пьете? - сделав вид, что просто проезжал мимо, спросил он и предоставил удостоверение.

- Пиво, а что? Что-то смущает? - спросил наглый паренек с раскладным телефоном последней модели в руках. - Лет мне пятнадцать. Вот, держите и идите своей дорогой, - он достал из кармана несколько крупных долларовых купюр и кинул на асфальт, а Чонин быстро поднял их, прибрав в карман.

- Отлично, - Чонин деловито поправил пиджак, - спасибо за благотворительность, а теперь новый вопрос: кто вам продал алкоголь или кто вам его купил? Где ваши родители?

- Вы не поняли или что? Мне стоит свистнуть отца, как он тут же вас... это, как его... уволит, короче, - паренек встал, прибрал телефон в карман и подошел к Сынмину, взглянув на него снизу вверх. - Вы букашки, вот вы кто, где хочу, там и пью пиво, какую девчонку захочу, такую и беру, - он вальяжно обнял одну из малолетних девиц за талию. Видимо, хвастаться своими богатством и влиянием ему очень нравилось. - Мы и не таких обламывали, короче.

Чонин медленно моргнул глазами, пытаясь сдержать смех и улыбку, и, откашлявшись, сказал:

- Думаю, что вам стоит проехать к нам в участок, молодые люди, в случае побега мы имеем право открыть огонь.

- Не имеете! - возразил другой парень с еще не сломавшимся голосом. - Вы имеете право открыть огонь, только если ловите опасного преступника, а распитие алкоголя не считается уголовным преступлением. А также вы не можете допрашивать нас без присутствия родителей и адвокатов! - он сложил руки на груди и выгнул бровь, ожидая бурной реакции, и добился ее: улыбка Чонина сползла с лица. Теперь на нем отображалась только злоба.

- Слышишь ты, юрист малолетний, распитие алкоголя несовершеннолетними считается административным правонарушением и наказывается штрафом в довольно крупном размере. Хочешь, чтобы родители его заплатили, а потом высекли тебя? Тогда вперед. А пока изволь протий за нами в участок.

- Сечь детей тоже незаконно, я могу пожаловаться на них!..

- Пожалуешься, но уже после свершившегося факта. Поверь мне, убитому от того, что убийцу посадят, не легче, - Чонину начало всё это надоедать. Ладно бы обыкновенные подростки, а эти все обеспеченные, с богатыми родителями, считающие, что могут купить что угодно и кого угодно, нужно только знать нужную сумму денег. Отчего-то возникла уверенность, что эту аксиому они знают куда лучше теоремы Пифагора, несмотря на свой весьма юный возраст.

Эта перебранка и желание пощеголять друг друга знаниями в области права длилась еще несколько минут, прерываемая замечаниями других детей и хвастовством этого разбрасывающегося деньгами паренька. Поняв, что они попросту теряют время, и взглянув на Чонина, самого уподобившегося этой шпане, Сынмин решил, что с него хватит. Он сбросил пиджак, положил его на локтевой сгиб друга, подошел к тому самому парню, который заговорил с ними первым, схватил того за ухо и отвел в сторону под громкие протесты остальной компании, но Чонин, предотвращая драку, вынул пистолет и направил на подростков, желая запугать.

- Поверь мне, не всех можно купить. Так что если ты не хочешь, чтобы твой папаша узнал о том, чем ты тут занимаешься, то ты скажешь мне, где находится компьютерный клуб, которым владеет отец твоего друга, - держа за ухо и наклоняя паренька к земле носом, проговорил Сынмин, готовый в любой момент пнуть наглеца в живот. Тот пищал, не понимая, что же пошло не так, и почти заплакал. - Ну! Куда вы ходите и сколько денег уже проиграли там?

- Отпустите, дядя! - прокричал еще один паренек и подбежал к Сынмину. - Я покажу вам, где компьютерный клуб, мы там и берем алкоголь! Только не говорите родителям, пожалуйста! Они будут сильно ругаться.

- Бухать меньше на улицах надо, - Чонин прибрал пистолет в кобуру. - Веди, раз уж вызвался. Пес, ко мне! - крикнул он Сынмину, свистнув, и тот раскрыл рот, поражаясь такой неслыханной наглости.

Посадив паренька на заднее сиденье и даже не поинтересовавшись, как его зовут, Сынмин дал Чонину легкий подзатылок и завел двигатель, при этом поклявшись отомстить. Как и практически все подобные заведения, компьютерный клуб находился в полуподвальном помещении недалеко от жилого дома, за чертой центра города. Паренек указал пальцем на неприметную дверь с вывеской, сообщающей, что за ней располагается бильярдная. Чонин быстро снял пиджак, надел свитер, вышел из машины и открыл дверь их проводнику, чтобы тот помог пройти внутрь. Нужно было только проверить, действительно ли там компьютерный клуб. К счастью, так и оказалось. Теперь дело за Минхо, Ханом и Чаном.

*****

Уволиться оказалось совсем не так просто, как хотелось бы. Написав заявление, Джин сначала было думала, что уже совсем скоро будет свободна, но забыла, что ей положено отработать еще несколько дней, да и поначалу начальство сделало всё от него зависящее, чтобы не потерять столь ценный кадр - работающую на износ девушку, всегда приходящую на работу вовремя и не отлынивающую в течение дня. Но Чан настаивал на том, чтобы покончить с этой постоянной усталостью. Дома Джин взглянула на себя в зеркало и вынуждена была согласиться, что выглядит она и правда неважно: похудела, лицо осунулось, под глазами образовались синяки, да даже волосы стали какими-то нездоровыми. И чем здесь Чан тогда любовался столько времени? Хотелось бы оказаться рядом с ним и спросить прямо, но сейчас ей нужно было встретиться с совсем другим человеком.

Думая о том, что это совсем уж нелепо, и проклиная среду за то, что это единственный ее рабочий выходной, в который они могут позаниматься, Джин сидела на трибунах их университетского стадиона, вынужденная любоваться на попрыгунчиком скачущего по полю Донхёна. Тренировку перед матчем по гандболу с факультетом истории решили устроить именно сегодня, и, похоже, быстро их отпускать никто не собирался. Если бы не проклятое задание, то не пришлось бы сейчас сидеть на холодном ветру, грея руки об бумажный стаканчик с кофе, и мерзнуть. Прошло почти два часа, прежде чем Донхён освободился, сходил в душ и вернулся на трибуны в нормальной одежде.

- Замерзла? - спросил он, начав снимать с себя шарф, и Джин готова была поклясться, что еще чуть-чуть, и она сделает из этого самого шарфа удавку. - Вот так будет теплее.

- Оставь себе, - стуча каблуками сапог, Джин спустилась на землю и пошла в сторону выхода, зная, что Донхён сейчас побежит за ней. - Прекрати обо мне заботиться, проявлять знаки внимания, помогать и разговаривать о посторонних вещах. Человека, который подослал домушника проникнуть ко мне в дом, я всё равно не прощу, так что не строй из себя милашку. Сделаем общий проект, а потом заживем как раньше - отдельно друг от друга.

- Зачем так жестоко? - Донхён сделал несколько быстрых шагов, встав к Джин лицом к лицу и идя по тротуару спиной вперед. - Да, я ошибся, не смог совладать с ревностью, за что прошу прощения. Сейчас мне просто хотелось о тебе позаботиться, потому что ты долго ждала, вот и всё. Если мы не можем быть парой, то давай хотя бы будем просто приятелями, прям как до моих ухаживаний.

Джин остановилась, скинула волосы с плеча и пристально посмотрела в его лучистые глаза. Нет-нет, покупаться на это нельзя, но на время, пока они работают вместе, им нужен разряженный эмоциональный климат, так что стоило согласиться на перемирие. Протянув руку, Джин сказала:

- Давай так: я не буду язвить, а ты не будешь навязываться мне со своим вниманием, тогда наш общий проект будет успешным. Идет? - Джин осталась довольной, когда Донхён пожал ее руку, и продолжила идти за ним.

- Говоришь, как Йона, - усмехнулся он, и у Джин по телу пробежал табун мурашек. Да, и правда, обычно так разговаривает Йона, за столько лет дружбы успели друг от друга наслушаться. Тоска по ней была слишком сильна, чтобы еще и слышать ее имя от малоприятных людей. - Кстати, весь университет гадает, почему вы больше не общаетесь, хотя были не разлей вода. Парней своих, что ли, не поделили? Вроде же с разными встречались. Ты с этим на тачке, а она с Джисони, или как там его?

- Всё так, но у нас были причины. Скоро мы помиримся, - не чувствуя на самом деле уверенности в этом, проронила Джин. Они с Йоной могли бы сейчас вместе возмущаться этому вынужденному сотрудничеству с Донхёном, но за столько времени они и словом друг с другом не обмолвились, даже банальным приветствием. - Итак, лучше давай обсудим наш проект. Начнем с того, что нарисуем его на А3, а потом попробуем смоделировать из бумаги. Если понравится, начнем лепить из глины. Раз у нас любовное кафе и рококо, то придадим ему вид дороговизны и изящества, для самых богатых пар, будто оно находится в районе Каннам.

- А разве любовь - чувство только для богатых? Я наоборот хотел сделать что-то универсальное с элементами рококо, что-то одноэтажное, но красиво оформленное внешне и милое.

- Да, но у нас рококо, а не его элементы, поэтому придется придать европейского шарма.

Споря и пытаясь найти хоть какое-то подобие компромисса, они оказались у многоэтажного дома, зашли в подъезд и поднялись на десятый этаж. Вместо того, чтобы открыть дверь своим ключом, Донхён громко постучал, а затем на пороге появилась его мать: их сходство было заметно сразу. Стараясь быть максимально вежливой, Джин улыбнулась и сделала достаточно глубокий поклон, пока госпожа Пак нахваливала ее волосы, фигуру и «милое личико», а потом полетела на кухню ставить чайник. Решив поиграть в джентльмена, Донхён снял с Джин пальто и повесил его на вешалку вместо крючка, а потом провел в свою комнату, обставленную весьма по-мальчишески: кровать у стены, куча висящих над ней постеров со знаменитыми спортсменами, как корейскими, так и зарубежными, стол с компьютером посередине, валяющиеся в пыли и грязи учебники и тетради, несколько мячей и ракеток в углу, одежда на спинке стула и носки повсюду.

- Ты даже не предупредил, что приведешь девушку! Я бы хоть прибралась! - начала ругаться госпожа Пак, принесшая две кружки с крепко заваренным чаем. - Ох... - она наклонилась, чтобы собрать все ненужные бумажки и грязные носки, а Донхён лениво начал ей помогать, пока Джин стояла в сторонке и не знала, нужно ли подключиться. Чувствовала она себя весьма неуютно. - Ты присаживайся, не стесняйся, Джин. В следующий раз, если не сбежишь отсюда, постараемся навести порядок вовремя.

- Мама! - недовольно прикрикнул Донхён. - Спасибо, но нам надо заниматься, - с этим он захлопну дверь, достал табуретку и плюхнулся на нее, усаживаясь за стол.

- Мама за тебя убирается, что ли? - спросила Джин, у которой такое в голове не укладывалось. Она убирала свою комнату сама с одиннадцати лет и успевала помогать Виён, а здесь взрослый парень, который не может сам о себе позаботиться. - Порой мне кажется, что ты такой подросток, Донхён.

Тот усмехнулся, достал из шкафа листы для черчения, взял один себе, а второй отдал Джин. Они молча сделали несколько весьма схематичных набросков и принялись отсеивать неудачные. Компромисс найти оказалось ой как трудно: простота кафе против той роскоши, которая возникла в голове, стоило только услышать тему задания. Конечно, Донхён был прав в том, что любовь для всех, но Джин хотелось сделать что-то необычное и красивое, а такие места оцениваются очень дорого. Набросок за наброском, изрисованная бумага за изрисованной бумагой, и они просто вынуждены были наконец договориться, правда, пришлось привлечь к этому делу госпожу Пак, чтобы она выбрала, какой рисунок нравится ей больше всего. Победил вариант Джин: трехэтажное здание с разным уровнем дороговизны причудливой текучей волнистой формы с выступающей вперед крышей и хорошо оформленным фасадом. Теперь нужно было превратить набросок в полноценный рисунок и поработать над деталями.

- Вы там скоро в креветок превратитесь, я приготовила вам гальбитан, идите за стол! - прокричала из соседней комнаты госпожа Пак, и Джин пришлось согласиться, хотя больше всего на свете ей хотелось доделать рисунок и уйти домой спать. Что ж, зато готовить не придется. - Донхён, я думала, что пройдет много времени, прежде чем ты приведешь домой девушку, да еще и такую милую и воспитанную. Это, случайно, не о ней ты мне говорил, когда сказал, что влюбился?

Джин тут же подавилась говядиной, а бульон чуть не вышел у нее через нос. Во-первых, было совершенно непонятно, как у такой милой женщины вырос больной на голову сын, а во-вторых, кто вообще делится с родителями своими сердечными проблемами? Решив, что это исключительно ее травма и людей, ей подобных, Джин вытерла подбородок и улыбнулась.

- Да, о ней, - ответил Донхён и посмотрел на Джин с какой-то странной нежностью в глазах. - Но она не отвечает мне взаимностью, - он махнул рукой и вернулся к еде.

- У меня есть молодой человек, - с легкой извиняющейся улыбкой подтвердила она, но не ожидала, что госпожа Пак попросит показать фото. Не зная даже, какое выбрать, Джин открыла в галерее их с Чаном селфи, сделанное во время летней прогулки по вечернему городу.

- Не могу тебя осуждать. На твоем месте я бы тоже выбрала такого представительного молодого человека, а не вон того, - госпожа Пак кивнула в сторону сына, и тот возмущенно закатил глаза. Ах, ну да, у него же нет столько сережек в ушах, таких бицепсов, тачки и собственного бизнеса. Но ничего, скоро Донхён найдет способ разлучить Джин и Чана при помощи незнакомца, назвавшегося Уджином и обещающего сделать всё, чтобы вытащить Шим Джинхо из тюрьмы. - И всё же я рада, что ты пришла, - сказала госпожа Пак, выдержав долгую паузу, - буду рада видеть тебя почаще. Тебе даже не обязательно с ним общаться, будешь общаться со мной и просвещать, что там сейчас в моде у молодых девушек.

- Хорошо, обязательно воспользуюсь вашим гостеприимством, - Джин едва сдерживала себя, чтобы не начать смеяться, хоть и понимала, как это больно, когда родители унижают тебя при друзьях или знакомых. Но это Донхён, его не жаль, может поэтому он и падок на красивых девушек, пытается самоутвердиться. Хотя у Джин всё равно сложилось впечатление, что у госпожи Пак с сыном доверительные дружеские отношения. - Спасибо за обед, всё было очень вкусно. С вашего позволения, мы доделаем проект.

- Идите, конечно! Но это был ужин, - усмехнулась госпожа Пак, и Джин взглянула на часы. И правда, уже вечер, а это значит, что надо бы доделать всё, да поскорее.

Добавив несколько красивых деталей, Джин начала заштриховывать рисунок, очерчивая тени, и сказала, что в цвете сделает дома, только нужно будет сейчас определиться с цветовой гаммой. На сей разногласий, к счастью, не возникло. Когда время приблизилось к восьми вечера, Джин поняла, что ей точно пора, попросила у Донхёна резинку, чтобы скрутить лист, и пошла на выход, обуваться. В очередной раз выслушав тонну комплиментов и приглашений в гости, она хотела было попрощаться и открыть дверь, как госпожа Пак обрушилась на сына с возмущениями, что тот стоит раздетый и не собирается провожать Джин на остановку. А еще лучше - он должен вызвать ей такси.

- Нет, нет, спасибо, не стоит, - отнекивалась Джин как могла, не собираясь терпеть общество Донхёна и дальше.

- Спасибо, стоит, - возразила госпожа Пак, когда Донхён уже начал обуваться.

Вся дорога до остановки прошла в странном молчании. Если бы Донхён не был таким сталкером и ревнивцем, то смог бы сойти за приятного человека из хорошей семьи, особенно после общения с его матерью. Сжав под мышкой лист бумаги, Джин увидела вдалеке нужный ей автобус и запрыгнула в него, сухо попрощавшись с Донхёном, но тот на нежностях и не настаивал, весь хмурый и неулыбчивый. Он постоял на остановке еще несколько минут, щурясь от холодного ветра, и сел на скамейку, сгорая от нетерпения и ожидания. Теперь они должны были встретиться с Джин через два дня, тогда-то всё и случится. И какое совпадение, что, по заверениям Уджина, Бан Кристофер Чан будет тоже занят кое-чем важным.

*****

Хёнджин гордо открыл папку с досье, представляя его вниманию Минхо и Хана. После того, как Чонин и Сынмин обнаружили компьютерный клуб, прошло два дня, но нужно было собрать всю информацию и не светиться, на случай, если детям придет в голову пожаловаться на плохих полицейских дядечек. Оказалось, что данное заведение уже имело дело с правоохранительными органами, но получило лишь штрафы за продажу алкоголя несовершеннолетним. Однако Хёнджин нарыл кое-что интересное: игры и автоматы были с обманкой, как и предполагалось. Клиентам сначала давали выиграть, затягивая в водоворот азарта, а потом высасывали деньги. Кроме того, в клубе, помимо алкоголя, продавались еще и наркотики, как легкие, так и тяжелые, среди которых были и те самые, за которыми охотятся парни. Проанализировав все приобретения Ин Йонга за последние пару лет, Хёнджин обнаружил быстрый прирост количества недвижимости и скорый взлет по карьерной лестнице. Дорос до члена правительства, продавая подросткам азарт, алкоголь и наркотики. Хотя чего еще ожидать от клуба «Кальмар»?

- Это досье понадобится Чон Ванху и его парням, - прочитав последнюю строчку, Хан захлопнул папку. - Ты точно уверен, что Ин Йонг будет в клубе именно сегодня?

- Да, у них ведь происходит поставка наркотиков, а значит, он будет там. Чан пригласил одного из курьеров на чай, познакомился с ним поближе и проследил, с кем он идет встречаться, - сказал Хёнджин, жалея, что он не подходит на роль заядлого игромана и что не может поучаствовать в деле как следует. - В общем, сегодня вечером тот мужчина должен будет забрать партию, которая была у Чана на хранении до оплаты, а потом отнести ее Ин Йонгу. Даже если того не окажется на месте, будет его доверенное лицо, с которым можно будет поговорить.

- Тогда поехали на место, поиграем и оторвемся, - Минхо толкнул грустного в последнее время Хана плечом, но тот молча взял джинсовку и вышел из штаба, не собираясь разговаривать. Йона в тот вечер сбежала из-за того, что Минхо наговорил ей кучу гадостей, и посчитала, что почти все в этой компании ее ненавидят. Может, задержись она тогда и случись тот самый секс, Хан уже увез бы ее к себе и никому не отдал. - Ты всё еще злишься? - в голосе Минхо не было насмешки или сарказма. Он терпеть не мог Йону, но отдавал себе отчет в том, что поступил ужасно, прежде всего по отношению к Хану. - Слушай, мне жаль... само сорвалось. Я не хотел, чтобы она разбила тебе сердце.

- Поэтому его разбил ей я... - в тот день Хан долго плакал, сидя коленками на голой земле. Ему стоило гигантских усилий заставить себя встать и заблокировать Йону во всех соцсетях, чтобы свети их общение на нет полностью. По крайней мере, на то время, пока не удастся нейтрализовать Уджина. Хан поклялся себе, что вот тогда-то он придет к ней с цветами и будет молить о прощении, надеясь на то, что они всё же будут вместе. - Мне нужно, чтобы ты понял, что я люблю ее, Минхо, и хочу быть с ней. И потому прошу если не подружиться в будущем, то хотя бы перестать... так ранить ее. Ты дорог Йоне, и она не понимает, почему ты так ее ненавидишь.

- Хм, - Минхо коснулся скулы, вспомнив о том, как Йона оставила там легкий поцелуй и сказала, что дорожит их взаимоотношениями, даже если не понимает их сути. И всё же ненависть к ней укоренилась так глубоко в душе, что мириться, а тем более снова видеть ее рядом с Ханом совсем не хотелось. - Ладно, не буду я больше спускать собак на твою благоверную и даже помогу тебе вырвать ее из лап этих монстров: Уджина и господина Чхон. Раз уж на то пошло, то это моя прерогатива - обижать ее.

Губы Хана тронула легкая невесомая улыбка. Уж на кого, а на Минхо злиться, по крайней мере долго, он не мог, уверенный, что он сделает всё, чтобы помочь. Когда только это еще будет... Тоска по Йоне и отчаяние разъедали изнутри, так хотелось прибежать к ней, прижать ее голову к своей груди и поцеловать, не страстно, а нежно и ласково, показав, насколько она ему дорога. На протяжении всей поездки на мотоцикле Хан смотрел на ночной Сеул сквозь тонированное стекло шлема, ненароком увидел ту самую скамейку, у которой Йона сказала, что поможет его бабушке, а вслед за ней - мост, на котором они фотографировались вдвоем, как пара. Сердце будто кто-то сжал в тиски, от одного только представления, что Йона до сих пор живет с этим извергом и что она всё время в опасности, резали куда сильнее ножа. А тот факт, что Хан не знал, как она и не может помочь, был сродни безжалостному палачу, заносящему над шеей топор.

Хан скучал, безумно скучал и смотрел на их совместные фото, как на нечто вырванное из сладкой ванильной сказки, где они с Йоной были только вдвоем.

Припарковав мотоцикл неподалеку, Минхо снял шлем и повесил его на руль и, спрятав руки в карманы, перешел дорогу. Сравнив увиденную им дверь с тем фото, что прислал Чонин, они с Ханом преодолели несколько кривых лестничных пролетов и увидели лениво листающего журнал охранника. Потом к ним вышла немолодая уже женщина и предложила пройти за ней, спросив, что она может им предложить. Решив, что им вполне хватит каких-нибудь бродилок с шансом умертвить своего персонажа на раз-два, Минхо выбрал игру на предложенном табло и, как это было заведено в клубе «Кальмар», сдал свой телефон. То же самое сделал и Хан, надеявшийся, что сигнал всё равно будет ловить и что наушник сработает даже на таком расстоянии.

- Почему тут... а, это аниме, - Минхо пролистал список с изображениями персонажей, выбирая понравившегося, и смотрел на них придирчиво и пристально, лишь бы только делать вид заинтересованности и проиграть здесь как можно меньше денег. - Вот эта женщина в бронелифчике мне подойдет, - как можно более веселым тоном сказал он, стараясь хоть ненадолго отвлечь Хана от мыслей о Йоне, но тот бездумно тыкнул на первого попавшегося персонажа, даже не просмотрев шкалу сильных и слабых сторон.

Игра началась. Схватив рукой странной зиззаговидной формы мышку и поближе пододвинув к себе клавиатуру, Минхо попытался разобраться, куда здесь нужно нажимать, повел свою героиню вперед и наткнулся на какое-то чудище, похожее ни то на осьминога, ни то на каракатицу, ни то на всё вместе. С трудом отбиваясь от атак и пытаясь сообразить, какая кнопка за какие силы и способности персонажа отвечает, Минхо нагнулся поближе к экрану, смотря на него напряженно и импульсивно тыкая на кнопки. Хан же, напротив, был весьма расслаблен, сидел, подперев подбородок ладонью, и лениво, хоть и быстро, управлял своим героем, разделываясь с неприятелями и собирая сокровища, словно для него это было не сложнее, чем чистить зубы. Искоса поглядывая на Хана, Минхо вытянулся, как струна, и агрессивно закричал на монитор, да так, что на него даже оборачивались, хотя такая экспрессия для компьютерного клуба - обычное дело.

- Да что б тебя! - крикнул Минхо, когда его героиню съело крокодилопободное существо в каких-то зеленых топях. - А-а-а! Заново!

- Ты поставил не на ту героиню. Она красивая, но бесполезная, - Хан выиграл, но знал, что это только первый этап. По замыслу владельца клуба он должен был насытиться сладким чувством победы, а потом терпеть неудачу за неудачей из-за скрытых багов и программ, чтобы сидеть в обнимку с клавиатурой, сияющей всеми цветами радуги, да потратить как можно больше денег. - Так... Бери вот этого мужчину, будет проще. Но помни, что долго у тебя всё равно выигрывать не получится.

- Но я проиграл даже в первый раз! - Минхо снова склонился к экрану и положил одну руку на клавиатуру, а вторую - на мышку. Теперь у него явно было больше сил, но карта попалась совсем иная, незнакомая, так что вместо болотных топей перед персонажем открылся зеленый лес с высокими деревьями, настолько, что даже не видно неба. Раздался страшный писк, и Минхо тут же выпустил против него какой-то вихрь, а потом услышал, как существо умерло, издав характерный звук и перевернувшись вверх ногами. - Сдохни, тварь!

Минхо так громко и упорно ругался, играя в незамысловатую бродилку, что даже Хан начал на него коситься против воли, но впервые за долгое время почувствовал какое-то подобие веселья. Время шло к позднему вечеру, в клубе становилось всё больше людей, в основном мальчишек-подростков. Кто-то из них уже напился, кто-то нанюхался, и что самое главное - порошки и склянки с наркотиками лежали прямо на полках, рядом с пивом. Чуть подумав, Хан завершил игру и подошел к бару, попросив две рюмки соджу и спросив, какими веществами здесь торгуют. Что ж, выбор довольно богат: кокс, травка, экстази, героин, ацетилированный опий, метадон, мефедрон, но среди всего этого изобилия - склянка со скромным названием «Паук». Попросив подать ее, Хан рассчитался, отвалив немаленькие деньги, подсунул Минхо, похожего на деда, впервые открывшего для себя компьютер, рюмку соджу, и вдвоем они опрокинули их залпом.

- Вам же известны правила? - к ним подошла та самая женщина, что встретила их на пороге. - Наркотики употребляются только здесь, за пределы клуба их выносить нельзя. Отдыхайте и получайте удовольствие, - она сделала поклон и ушла в сторону, начав улыбаться новым посетителям.

- Прекрасно... - проговорил Минхо, опять проиграв и откинувшись на спинку стула. - Я это на себе пробовать не буду.

- Я тем более, - теперь Хан не знал, что делать, но решил, что после пропажи хозяина клуба мало кого будет интересовать одна пропавшая склянка, и спрятал ее во внутренний карман джинсовки. - Что-то хён долго... Всё же должно пройти нормально, как думаешь?

Минхо пожал плечами.

- Скорее всего, задерживается из-за того, что Им Йонг решил провернуть свои грязные делишки ближе к ночи. Давай сыграем во что-то еще, эта ерунда мне ужасно надоела, - он изучил меню и выбрал себе какую-то стрелялку, надеясь оторваться как следует, прежде чем поучаствует в реальной перестрелке. В конце концов, психиатр советовал Минхо найти способ выплескивать злость без вреда для окружающих, и вот он - отличный шанс сделать это.

*****

То и дело смотря на наручные часы, Чан ходил из стороны в сторону. Партия наркотиков уже находилась в сумке, осталось только отдать ее же знакомому курьеру и проследить за ним, чтобы точно удостовериться, что он едет в клуб. Дальше дело останется за малым. Прошло уже полчаса с тех пор, как тот мужчина должен был явиться, но в поле зрения не было никого, и потому Чан решил пока что проверить, точно ли он отключил камеру наблюдения у входной двери. Из-за тяжелой сумки начали болеть плечо и запястье, хотелось всё бросить, и вот наконец - шаги. Курьера было узнать несложно по хромающей походке и довольно улыбчивому, как у многих алкоголиков, лицу. Заставив себя сделать легкий поклон, Чан поздоровался с ним, надеясь, что на сей раз беседа не затянется надолго. В прошлый раз во время обеда на них косились все посетители. Еще бы, один мужчина - важный и представительный, второй - побитый жизнью, дряхлый, с синяками под глазами.

- У меня ж уже спина не та. Встретил своего старого приятеля и решил угостить его спиртным, чем покрепче. Вы ж простите, господин Бан, - он протянул дрожащую руку за сумкой, перегаром несло за километр, Чан изо всех сил старался принюхиваться к собственному парфюму, чтобы его не вырвало. - Короче, старые приятели - такая вещь. Так и манит, знаете... поговорить, жизнь обсудить, пофилософствовать...

- Да, очень понимаю, - кивнул Чан и вдруг кое-что придумал, решив воспользоваться состоянием курьера. - Вот что, давайте я вас довезу. Вместе с этой сумкой вы сами до клуба не дойдете. Только назовите адрес, - сказал Чан, хоть и сам его знал, но выходить из роли нельзя было даже перед пьяным человеком. Никогда не знаешь, что он вспомнит на утро.

- Господин Бан! Добрый, добрый человек! Вы только деньги мои за переноску не забирайте, ладно? У меня две собаки, дворняжки, все есть хотим, да и рюмочку бы... Не забирайте, добрый господин Бан!

- Не буду, - Чан довел курьера до собственной машины, усадил его на заднее сиденье, брезгуя сидеть рядом, закинул сумку в багажник сел за руль и открыл окно настежь, надеясь, что свежий воздух поможет не чувствовать этого тошнотворного запаха. Спирт, сигареты, перегар - адская смесь. - Назовите адрес, - снова попросил Чан, но уже ехал в нужном направлении, не слушая, что там бормочет этот алкоголик. - Как зовут человека, которому вы должны отдать сумку? Я всё сделаю сам, а деньги будут в вашем кармане, обещаю.

- Им Йонг... - упав и распластавшись по всему заднему сиденью, пробормотал курьер, хотя Чан свернул направо плавно. Теперь он уже надеялся не на то, чтобы устранить запах, а на то, что ему не придется убирать рвоту из салона. После этой миссии «Тойота» однозначно отправляется на автомойку с полным спектром услуг и чисткой сидений. - Господин Бан, а у вас есть жена?

- Невеста, - коротко ответил Чан, не понимая, к чему такой странный вопрос.

- А она знает, чем вы занимаетесь? Моя вот узнала и убежала, сверкая пятками, а я просто хотел обеспечить ей богатую жизнь с бриллиантами, отпусками, шмотками, - он брезгливо перечислил все эти вещи и схватился за сумку. - Бабы ж меркантильные, им только это и подавай, ну и я... короче хотел типа весь мир к ее ногам, розы, мимозы, подарки-шмадарки, конфеты, шампанское... она ушла, узнав, чем я торгую, забрала все вещи и ускакала, оставив записку. Вот я и запил... - он вздохнул. Кажется, сейчас заплачет. На сей раз в Чане скорее проснулось сочувствие, чем отвращение, и он снова успел пожалеть, что не рассказал Джин обо всем если не сразу, то хотя бы после их первого поцелуя. Настолько боялся, что она уйдет, что не успел понять, как ложь завела его слишком далеко. - Вы меня не судите, добрый господин Бан... - жалобно промямлил курьер и уронил голову на ладони, - я просто одинокий, несчастный, никому не нужный человек...

Ничего не отвечая, Чан закусил губу и снова подумал о своей Джин. Он должен сказать, да хоть завтра же, подобрать слова, объяснить как можно подробнее, что хоть они и преступники с точки зрения закона, но помогают людям, а не наоборот, чистосердечно признаться в том, что такого произошло в жизни самого Чана, что он начал охотиться на разных тварей, любимыми из которых были наркодилеры и барыги, осознанно помогающие отчаявшимся скатиться в глубокую яму, из которой они вряд ли когда-нибудь выберутся. Набравшись смелости и понадеявшись, что завтра его решимость не угаснет, Чан подключил телефон к наушнику и сообщил, что он уже на месте, стоит у другого входа и ждет Им Йонга вместе с курьером. Вокруг деревья, свежий воздух, тишина - идеальное место для совершения сделки.

- Не ожидал увидеть сразу двух курьеров. Вы так задерживались, что я начал было считать нашу сделку сорванной, - деловито сказал Им Йонг, высокий мужчина лет сорока в сером деловом костюме, и протянул руку за сумкой, закусив щеки. - Не видел вас раньше. Работаете недавно? - не глядя на Чана, спросил он и расстегнул молнию, чтобы проверить заказ.

- Я храню наркотики, а не доставляю. Но... - Чан показал на шатающегося курьера, разговаривающего с самим собой, и Им Йонг понимающе кивнул. - Сумку собирал я, там всё должно быть на месте. Деньги отдайте ему.

- Вы доставили, значит вам и отдам, - сказал Им Йонг таким тоном, будто чувствовал себя хозяином, и, выпрямившись, потянулся рукой за портмоне, а Чан посмотрел ему за спину, на крадущегося с пистолетом Минхо. - Итак, этому алкоголику я обещал... - он отсчитал нужную сумму и протянул купюры Чану, а потом вскрикнул от боли, когда по его затылку ударили чем-то тяжелым, а потом уронили на землю и заломили руку за спину.

Тем временем Хан схватил курьера, борясь с отвращением, и оттащил его к дереву, кинув к нему, как мешок с кучей ненужного барахла. Чан присел на одно колено и посмотрел Им Йонгу в глаза, уже зная заранее, как он будет отвечать и почему не сможет сразу вывалить всю правду, боясь того, что с ним могут сделать его «деловые партнеры». Минхо прижал к его виску пистолет, надавливая на спину коленом и держа руку в захвате, Хан встал на страже, а Чан тихо проговорил:

- Я знаю, что с вами могут сделать в том подвале, поэтому мы даем вам выбор: умереть легко и быстро после допроса или умереть со сломанными костями и продырявленным телом. Итак, первый вопрос...

*****

Собрав все свои вещи и переодевшись из униформы, Джин открыла на телефоне календарь и отметила красным день, когда она наконец-то уволится. Сегодня администратор вновь просил забрать свое заявление, отвешивал комплименты, говорил, что у него никогда не было таких исполнительных работников, предложил даже подправить график, если так нужно, но Джин была непреклонна. Она устала почти каждый день бежать из университета в кафе, совсем не обедая и успевая только переодеваться, потом выслушивать невнятные заказы клиентов или их необоснованные претензии, протирать столики с кучей крошек, а затем заходить домой, падая с ног, и пытаться выжимать из себя все силы, чтобы сделать часть домашнего задания или хотя бы погладить себе блузку, чтобы было что надеть на следующий день. Осталось совсем-совсем немного, и на какое-то время Джин будет свободна от пут утомительной работы. Останется только учеба и Пак, мать его, Донхён, предложивший встретиться сегодня поздно вечером в кафе, потому что на выходных у него матч, который займет всё его драгоценное внимание.

Поняв, что она даже до остановки дойти не в состоянии, Джин вызвала такси до дома Донхёна и едва не уснула в машине. Даже ночной Сеул ее сейчас не радовал, всё, чего бы ей хотелось - упасть головой на мягкую подушку, накрыться с головой одеялом, почувствовать, как Чан обнимает ее со спины, максимально приблизив к себе, и уснуть часов на четырнадцать. Когда нога ступила на асфальт, Джин дрогнула от холода и ледяного ветра. Теплый обогреватель в такси уже дал ей забыть о том, какая на улице погода, а Донхён не спешил спускаться. Появился только спустя минут пятнадцать, выйдя из подъезда вальяжной походкой, и протянул Джин контейнер с хваджон.

- Мама надеялась, что ты зайдешь сегодня. Велела передать, - сказал он, а у Джин даже слюнки потекли, настолько она чувствовала себя голодной и истощенной. - Сейчас я тебя накормлю, подожди, дойдем только до местечка, которое я хотел тебе показать. А потом уже будем чертить и приводить рисунок в божеский вид.

- Только давай побыстрее, здесь ужасно холодно. И передай своей маме спасибо.

Джин опустила контейнер в сумку и послушно отправилась за Донхёном, сообщившим, что им нужно будет проехать несколько остановок, но из-за усталости даже мысли не возникло, зачем он тащит ее в такую даль ради выполнения задания, если можно было войти в первую попавшуюся забегаловку. Ветер не прекращал дуть, и Джин ощутила, как у нее начинают дрожать ребра, а потому приехавший автобус стал для нее самым настоящим спасением. Пора бы уже начать носить шарф, а то можно было всю шею себе застудить. А потом в окна резко ударили капли, пошел дождь и заслонил собой вечерний Сеул. Сейчас бы чашку какао с маршмеллоу, хороший фильм и Чана рядом, а не весь этот кошмар. Донхён даже успел подготовить зонтик, заранее посмотрев прогноз погоды, и раскрыл его сразу же, как только они оказались на улице. Яркая вспышка молнии, бегущие в здания люди, ледяной ветер, качающиеся деревья - что-то во всей это картине пугало Джин ни на шутку. Она получше прикрыла лист с рисунком своим пальто и послушно пошла за Донхёном, крича ему, чтобы он двигался как можно быстрее и довел до своего проклятого кафе.

- По-твоему, здесь находится кафе? Это ж какая-то темная чаща! - возмутилась Джин, когда Донхён завел ее в парк, петляя между деревьями. - Если ты придумал какой-то дурацкий сюрприз, то сразу скажу, что можешь оставить его себе, мне он не нужен! - перекрикивая ветер, говорила Джин, на что Донхён только усмехнулся.

- Поверь, этот сюрприз тебе точно понравится, - он остановился, прислушиваясь, и когда раздался знакомый голос, понял, что они на верном пути. Уджин его не обманул. - Вот, идем сюда! - он взял Джин за рукав. Теперь она, кажется, тоже что-то слышала.

- Я спрашиваю еще раз: с кем конкретно ты сотрудничаешь и где находишь программистов для своих багов, - Джин застыла на месте, услышав голос Чана, осторожно прошла вперед, стараясь не шуметь и совсем забыв о Донхёне. - Хватит молчать, это не такой уж сложный вопрос, - тишина, нарушаемая завываниями ветра, затянулась. - Минхо!

Услышав звук выстрела, Джин поскользнулась и упала, замарав пальто, но ей было всё равно, потому что, подойдя поближе, сквозь непроглядную тьму она увидела знакомый силуэт. Чан стоял на одном колене и в упор смотрел на человека, лежащего на земле, придавленного Минхо, со струящейся их колена кровью. Неподалеку - Хан, тоже с пистолетом в руке, и бесстрастно смотрел на то, что происходит.

- Мне глубоко плевать на то, что ты член правительства, тебе ясно? Если ты не ответишь, мы пристрелим тебя на месте, понаделав кучу дырок, а потом сбросим твой труп в Ханган, - продолжал говорить Чан, а у Джин начали наворачиваться слезы и бежать мурашки. Она постучала себе по щекам, надеясь проснуться от этого кошмарного сна, но дождь, холод и еще один раздавшийся выстрел были слишком осязаемыми. Какой контраст между улыбкой и выражением гнева на лице, между нежностью и тем, что... Грубо и резко прижав голову человека к земле, Чан заговорил снова: - У нас тоже есть заказчик, перед которым мы ответственны, так что нам некогда долго разговаривать. Я считаю до трех. Один, два...

- Мы нанимаем бедных студентов, чтобы они разрабатывали нам игры и делали их намеренно такими, чтобы они... - человек выдохся, говорил тихо, ему было больно, поэтому Джин больше не расслышала ничего из того, что он сказал.

Хан грубо толкнул какого-то алкоголика, пытавшегося встать и выразить протест, облокотился о дерево и начал гладить себя по плечам, смертельно замерзнув. Зевнул, лениво слушая того человека, огляделся по сторонам и прищурился, когда увидел Джин, видимо, пытаясь понять, не ошибается ли он. Та посмотрела ему в глаза и пошла тихим шагом. Теперь-то в ее голове всё встало на места: постоянные побои, занятость без возможности ответить, стрельба, срочно появляющиеся дела, восхитительное умение драться, тот пистолет... Хан хотел было окликнуть парней, но Джин приложила указательный палец к губам, наклонилась и тронула Чана за плечо. Он резко дернулся, решив, что на него напали со спины, а потом упал на землю, шокированный увиденным.

- Лжец, - только и сказала Джин, заглянув в его испуганные глаза, и голос ее дрогнул.

Слезы наворачивались сами собой, подобно капающему с неба дождю, окончательное осознание, что всё вокруг - реальность и что любимый человек предал ее, пришло в полной мере. Перед глазами стояло только то, как Чан стоит над раненым человеком, говорил что-то о каком-то заказчике и требовал ответов. В голове сложилось два плюс два: этот мужчина - член правительства, в новостях только и говорили о том, что они мрут как мухи, а теперь стало предельно ясно, кто за всем этим стоит. Джин шла, не стирая слез, смешанных с каплями дождя, не слышала крики Чана и Минхо ей вдогонку, не видела вокруг себя ничего, перебирая ногами словно по привычке, и даже земли под собой она не чувствовала. Лишь ощущение, будто весь мир рухнул. Любимый человек - лжец, убийца и непонятно кто еще. Столько месяцев обмана, притворства, ругани с лучшей подругой, и всё ради чего?

- Джин, выслушай меня! - Чан схватил ее за запястье, но она вырвала руку, отшатнувшись и сделав несколько шагов назад.

- Не смей меня трогать! Уходи! Я не хочу, чтобы меня касались руки, по локоть запачканные к крови! - выкрикнула Джин сорвавшимся голосом и снова попыталась уйти, но Чан схватил ее за плечи и прижал к себе, надеясь, что так она успокоится и даст объясниться, но не рассчитал ту силу, с которой она будет вырываться, а также силу ее обиды и гнева. - Отпусти меня! Я не хочу больше тебя видеть, Чан! Да знала бы я, чем ты!.. Я бы никогда к тебе не подошла, даже за километр!

- Джин, я прошу тебя, только дай мне сказать, больше ни о чем. Я знаю, что много лгал, но умоляю тебя... я тебя люблю и не могу потерять! - Чан прижал ее голову к своей груди, и Джин перестала вырываться, пытаясь успокоить истерику, накрывшую ее, как корабль во время шторма. Но лучше бы она и дальше кричала, чем сказала слова, превратившиеся в тысячу клинков.

- Любишь... да, я знаю это... но кому нужна любовь лжеца и... убийцы?.. - кое-как выговорила Джин и почувствовала, что ее больше не держат. Она сделала несколько шагов назад и увидела слезы, стоящие в глазах Чана. - Я так тебе доверяла, - она покачала головой, - а сейчас мне очень хочется услышать объяснения, но откуда я теперь могу знать, что это не очередная ложь? А я такая наивная дура, что...

- Я лишь хотел уберечь тебя от всего этого. Изо всех сил сопротивлялся своим чувствам, но не смог без тебя. Джин, прошу тебя, только выслушай меня... - он сглотнул, пытаясь сдержать слезы, но они выбивались наружу сплошным потоком. Чан сделал два шага вперед и упал на колени, склонив голову, а Джин обняла себя за плечи, не зная, что сказать, но ей точно не хотелось, чтобы он унижался. - Я не могу без тебя, пожалуйста... Если ты уйдешь... - Чан не мог договорить, не знал, что сказать, не понимал, что произошло. Весь его мир рушился на глазах.

- Теперь я тебе уже не поверю. Встань, - когда он поднял голову, Джин увидела его заплаканные глаза и до боли закусила губу. Внутри нее боролись любовь и обида, теплые воспоминания и картина лежащего в крови человека, желание выслушать и те выводы, которые она уже сделала. - Я сейчас уйду...

- Пожалуйста...

- ...и больше мы не пересечемся, - всё же закончила Джин, разрывая собственное сердце на части.

- Джин, я умоляю...

- Не бегай за мной, не ищи меня, не звони и не пиши. Давай поставим здесь точку. Спасибо, что ты был в своей жизни, и... наверное, прощай.

Джин быстро развернулась, не в силах больше смотреть на Чана, и сама не зная как, дошла до автобусной остановки, вся в грязи и слезах. Дождь лил как ненормальный, уже успев насквозь намочить одежду и волосы, ветер зловеще свистел, пробирая до костей, на улицах пусто, как на кладбище. Выйдя из чата с парнями и удалив номер Чана, Джин выключила телефон и вывалила из сумки успокоительные, проглотив несколько таблеток за раз, хоть и понимала, что никто и ничто ей сейчас не поможет. Внутри как будто что-то лопнуло, надорвалось и разбилось на тысячу осколков, выходивших наружу вместе со слезами, ранившими слишком глубоко. На какой-то момент захотелось напиться, забыться, усыпить себя до тех пор, пока не настанет день, когда она оправится, но сейчас Джин казалось, что такой день не настанет никогда, что она так и будет жить с осколками стекла внутри и идти вперед, превозмогая эту боль. То, что сделал Чан, то, чем он и парни занимаются, обман, интриги, постоянные недоговорки ранили слишком сильно, чтобы это простить.

А у Чана и сил идти не было. Он плакал, сидя на коленях и обняв себя за плечи, судорожно пытаясь сообразить, что ему делать, и просил у небес только одного: дать шанс, только один шанс всё исправить. Повернуть бы время вспять, возвратить всё назад, быть может, тогда всё сложилось бы иначе. Почувствовав, как его кто-то поднимает на ноги, Чан услышал голоса Минхо и Хана, уговаривающих его встать и дойти до машины, но все их слова, как и шум ветра, превратились в эхо.

- Хён, держи, - Хан протянул ему бутылку воды, и Чан только сейчас понял, что сидит на водительском сидении и больше не слышит ни дождя, ни ветра. - Давай, приди в себя, хотя бы попей, - говорил он, но знал, что Чан не сможет, а потому не удивился, когда он упал головой на руль, обвив тот руками, и издал истошные рыдания. Теперь слезы начали наворачиваться уже у Хана. Он понимал, пожалуй, в полной мере, а потому замолчал, зная, что слова излишни.

- Я не могу... не могу больше так жить... - Чан резко вскинул голову и выдохнул, закрыв глаза. Что-то сломалось, будто землю выбили из-под ног. Больше нет опоры. Больше нет любви. Больше нет Джин, и всё из-за лжи, построившей между ними непреодолимую пропасть. - Надо со всем этим заканчивать: с Уджином, с наркотиками, с заказами и начинать жить нормально... - Чан утер слезы и шмыгнул носом, а Хан и Минхо понимающе закивали, отведя глаза. Устали все, все они, и больше не могли так. - Будем заниматься любимыми делами, петь вместе... я верну себе Джин, чего бы мне это ни стоило. Я не отпущу ее так просто. А потом мы заберем твою Йону и будем, будем...

- Да, вот только не все с этим планом согласны, - сказал Минхо, и все знали, о скольких лицах идет речь и сколько у них врагов.

Вдруг пришло сообщение, и Чан быстро выхватил телефон, надеясь, что это Джин. Но номер был неизвестен.

От кого: Неизвестный номер.

Понравилось мое маленькое любовное послание, Крис? Я же предупреждал, чтобы вы не путались у меня под ногами, и наказывал беречь свою девушку, но ты меня не послушал. Лучше бы ты умер в тот день, а сейчас я лишу тебя всего, чем ты так дорожишь, как ты лишил меня. Передумывать поздно. Я уже как-то раз подсказал госпоже Хван, где она может найти своего сына, и сделаю это еще раз. Оставил Джисони без любимой, теперь еще и тебя, и ни перед чем не остановлюсь, пока не увижу тебя одного, Крис, стоящего на кладбище перед их могилами, молящего о прощении.

- Я убью этого больного ублюдка, - бросив телефон на консоль, отчеканил Чан и посмотрел на дождь сквозь лобовое стекло.