Глава 28. Ключи от всех замков

Чан сидел на скамейке у подъезда, подперев щеку кулаком и нервно крутя в руке ключи. Понимание, что он впервые за два дня увидит Джин, и радовало, и ужасало одновременно. В прошлый раз они попрощались не лучшим образом и почти не переписывались, не зная, наверное, что друг другу сказать. Чан знал, что от него ждут ответов, которые он пока что не может дать, вернее, очень боится правдой оттолкнуть от себя, и та истерика до определенной степени подтвердила его опасения. А теперь еще и хранение наркотиков: первую партию в кафе привезли вчера, кое-кому из персонала пришлось значительно поднять зарплату, чтобы заставить их замолчать. Как бы ему ни было мерзко самому от себя, Чан знал, что он должен играть эту роль столько, сколько потребуется, чтобы добраться по поставщиков и производителей. Но страшился он не тюрьмы, не плена, а того, что Джин обо всем узнает и уйдет и что больше он никогда ее не увидит. Йона была права: нужно сказать самому, признаться, открыться и надеяться на лучшее, но отчего-то просто взять и рассказать всё как есть страшнее, чем участвовать в перестрелке.

Проснувшись тогда ранним утром, Чан первым делом посмотрел на Джин и всё понял по ее опухшим глазам, а осознание того, что она лила слезы из-за него, делало больно куда сильнее, чем ранение от пули. Не зная, как себя вести и как после этого спокойно разговаривать и общаться, Чан оделся, превозмогая жжение в плече, и ушел. Джин, проснувшись, позвонила два часа спустя, и всё же помимо холодности и обиды, в ее голосе читались страх и беспокойство. Они оба изо всех сил старались сделать вид, что всё в порядке и что между ними ничего не изменилось, хоть и понимали, что это не так. И потому, когда послышался звук открывающейся двери и вышла Джин, Чан вскочил со скамейки и не знал, нужно ли ему подойти.

- Как твое плечо? Ты забрал машину? - Джин по привычке поцеловала его, но в щеку, а не в губы. Она и сама знала, что задает глупый вопрос, потому что белая «Тойота» была припаркована прямо у подъезда, но разговор завязать было необходимо.

- Да, Минхо довез меня до места, и я ее забрал. А плечо практически в норме, но я стараюсь не слишком напрягать руку. Никакого зала, пока не заживет, - Чан сглотнул и неловко улыбнулся, всё еще пытаясь сделать вид, что всё в порядке, но Джин только бросила взгляд на его плечо и едва заметно покачала головой. - Если честно, я так и не придумал, что мне дарить Хани и Феликсу, у нас это извечная проблема. Так что я очень рассчитываю на твою помощь.

- Мне кажется, подарки по интересам - самые лучшие, - Джин запрыгнула на переднее сиденье, пристегнулась и посмотрела на бинт, просвечивающийся сквозь белую рубашку. Если бы только она умела водить машину, Чану бы не пришлось напрягать руку, но пока что у Джин не было времени на автошколу. - Хану вроде как нравятся все эти звукозаписывающие приборы... Ему не нужны новые наушники или что-то вроде того? - Джин старалась говорить как можно более веселым голосом, но обида в ее словах так и сквозила. - А Феликс... я не знаю.

- Вот и я не знаю. Подарить ему, что ли, посудный сервиз... У него как ни попросишь, вечно ни ложек, ни тарелок, - Чан завел двигатель и решил, что это лучший подарок, который он может придумать.

Всю дорогу до торгового центра они ехали молча. Чан пытался пару раз завязать разговор, но было очевидно, что у него не получается и что Джин всё еще злится. Да, лишь потому, что волнуется и хочет знать, что происходит - причем имеет полное право - но от этого менее горько не становилось. Оставалось надеяться, что пребывание на днях рождения ее немного развеселят и она забудет о том, что случилось. Поход по магазинам тоже проходил в тяжелом молчании. Они лишь молча друг другу показывали сервизы и одобряли или не одобряли выбор жестами, в итоге остановившись на белоснежном с синими узорами наборе, состоящем из шести чашек, стольких же блюдец, миски для салата и заварника. Вдобавок они докупили еще несколько ложек, вилок и металлических палочек. Теперь дело было за подарком для Хана. Проторчав в магазине электроники больше часа, Чан и Джин таки выбрали новые наушники, клавиатуру с подцветкой и колонку. Оставалось только всё красиво упаковать, что заняло еще минут сорок с учетом того, что коробка с оберткой в виде постера к какому-нибудь мультфильму долго не находилась.

- Ты останешься сегодня ночевать в доме или поедем ко мне? - спросил Чан, выезжая к мосту и надевая солнцезащитные очки. Пока что погода радовала, было совсем не по-осеннему тепло, только вот листья уже опали.

- Я поеду к себе, - отрезала Джин, заставив Чана разочарованно вздохнуть. Он-то надеялся, что раз Йону вряд ли отпустят на ночевку, то они смогут вновь вести себя как пара, а не скрываться, или, что еще лучше, поедут к нему и побудут вдвоем. - Прости, Чан, я пока просто не могу... - ощутив слишком привычный укол стыда, сказала Джин, но к нему не поворачивалась. - Дай мне время отойти от всего этого, не каждый день ко мне приходят близкие люди и просят достать из них пулю.

- Джин... Меньше всего я хотел, чтобы тебе пришлось через всё это пройти, - он сначала было потянулся ладонью к ее волосам, но одернул руку. - Я и сам был напуган и ни о чем не думал, просто хотел к тебе. И я чувствую себя таким виноватым, что...

- Чан, скоро всё придет в норму, - Джин не хотела, чтобы он оправдывался, но и вопросов с просьбой всё объяснить она задавать не собиралась. Всё равно молчит и явно что-то скрывает, вот только знать бы, что конкретно. - Просто дай мне еще пару дней, и всё будет, как раньше. Не думай, что между нами что-то изменилось.

- Очень хочу в это верить.

Чан припарковал машину у частного сектора и позвонил в звонок у калитки. Раздался тихий писк, потом показалась каменная дорожка и деревянный двухэтажный дом, который парни арендовали на двое суток, скинувшись все вместе. Чанбин и Чонин уже во всю хозяйничали, готовя мясо и закуски, от мангала исходил вкусно пахнущий дым, солнечные лучи отражались от бассейна, в котором мирно плавали Феликс и Хёнджин, ничем не обремененные. Сынмин сидел поодаль, обмахиваясь веером, и весьма неоднозначно смотрел на вошедшую Джин, будто хотел что-то сказать, но не решался, и ей отчего-то стало не по себе. А потом пришло осознание, что уже вторую совместную посиделку загородом подряд у кого-то из парней прострелено плечо.

- А именинник подарки собирается принимать? - спросила Джин, взглянув на Феликса, когда тот вылезал из бассейна. Он быстро накрылся полотенцем и подошел к столу, с восторгом на лице начав рассматривать сервиз. - С днем рождения! - воскликнула Джин, похлопав мокрого Феликса по спине и поцеловав в щеку.

- Это самый полезный подарок! Самому мне жаль денег даже на моющие средства! - Феликс покрутил в руках чашку и поставил ее на место, радостно качая головой.

- Да, и от меня отдельное спасибо, потому что с посудой мучаюсь я, - Хёнджин быстро вытер волосы и надел шорты, чтобы никого зазря не смущать. Пусть эти неотесанные дикари никого не стеснялись, но он не собирался ходить при девушках в одних трусах. - У него кружки стоят по всему дому, и ни одной чистой, даже тарелку для Кками иной раз найти невозможно.

- Да, а еще он подарил мне коврики для ванной и туалета, потому что ему не нравится после душа ходить по голому кафелю, - закатил глаза Феликс, тоже схватившись за шорты и футболку. К тому же надо было помочь остальным, а то Джин уже бросилась сервировать стол вместе с Сынмином.

Чан тоже собирался помогать, но Чонин схватил его за здоровое плечо, стараясь сдвинуть с места, и, пыхтя, посадил на длинные качели под навесом, приказав быть здесь, пока они не накроют на стол и не переделают все дела, что заставило Джин усмехнуться. Вскоре послышался рев мотора, который невозможно было спутать ни с чем другим. Хан и Минхо зашли на территорию домика вразвалку, обняв друг друга и держа под мышкой шлемы, параллельно смеясь. Феликс тут же побежал за подарком, который он приготовил, но Хана перестало интересовать всё, когда он увидел стоящую на столе коробку с изображением «Суперсемейки» и упал возле нее на колени, радуясь ей самой даже больше, чем ее содержимому. Минхо выгнул бровь, почесав затылок, но ничему, в сущности, не удивился.

- Спасибо, спасибо, спасибо, - поклонившись сначала Джин, затем Чану, сказал Хан, а потом, налюбовавшись своей коробкой, огляделся по сторонам в поисках Йоны, но она, надо думать, опаздывала, как и всегда.

- Итак, раз уж нам не хватает только одного человека, думаю, можно начать веселье, - Чанбин рассмотрел новую колонку Хана и включил на ней тихую музыку, а потом нырнул в свою собственную сумку, доставая оттуда настольные игры, мячи и ракетки для бадминтона. - Как самый ответственный тамада, я уже всё спланировал. Начнем без лишних приспособлений и проведем жеребьевку.

- Ты не думал пойти работать аниматором? - спросил Хёнджин, недоверчиво косясь на все выложенные на стол вещи. - Мне кажется, там тебе было бы самое место.

- Я почти самый старший, так что мне вас, детей, хватает, - Чанбин достал шарик для хомяков с наложенными туда заранее нарезанными бумажками. - Итак, одна из них с надписью, другие пустые. Кто вытянет ту, что с надписью, будет водить первым. Цель этого человека: пощупать всех остальных и определить, кто это. Смысл понятен?

- Ну кое-кого я всегда узнаю, - Минхо сделал хитрое выражение лица, поочередно поиграв бровями, а потом послал Хану воздушный поцелуй, которого тот перехватил в воздухе. - Начнем с меня, - пытаясь сделать так, чтобы кисть его руки не застряла в дырочке, он выхватил бумажку и разочарованно откинул ее от себя. Та оказалась пустой.

Следующим был Чан, но и ему не повезло, как и Джин. Зато Чонин без всякого интереса просунул руку и вытянул ту самую злополучную бумажку с написанным на ней словом «водящий». Чанбин быстро подошел к нему, завязал глаза, покружил вокруг своей оси десять раз, а потом отбежал к бассейну, чтобы Чонин туда не грохнулся ненароком. Все разбрелись кто куда, решив еще и подразнить друга, и захлопали в ладоши. Джин спряталась за шезлонгом, тихо посмеиваясь, и рядом с ней пристроился Феликс. Она не играла в подобные игры с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать, но сейчас почувствовала себя маленькой девочкой. Чонин покружился из стороны в сторону, нащупал чей-то рукав и прижал этого человека к стене, начав блуждать ладонями по плечам, прессу и груди.

- О-о-о... это тело мне нравится. Хани! - улыбнувшись, сказал Чонин.

- Нравится? Мое тело?

Хан отошел от стены и сделал блаженное польщенное лицо, но Чонин уже отмахнулся от него из чистой вредности и пошел на звук очередного хлопка. Едва не споткнулся о шезлонг и нащупал того, кто и не особо прятался. Сынмин закусил губы, стараясь не издавать ни звука, пока Чонин проводит ладонями по его шее и груди, а еще хмурится, разрываясь между двумя вариантами, но всё же догадка оказалась верной. Далее настала очередь Чанбина, думать долго было не надо, стоило только тыкнуть пальцами в бицепсы, затем Чонин поймал Джин и с веселым выкриком «нуна!» отправил ее к остальным. Но потом удача оказалась явно не на его стороне: Хёнджин был принят за Феликса. Теперь настала очередь Минхо угадывать. Он сам себе покрепче завязал глаза и реагировал на хлопки молниеносно, едва не зашиб Чанбина, махнув кулаком; бросился на пытающегося выбраться Хана, довольно провел ладонью по его щекам и пощупал их, а потом схватил Чана за штанину и снова угадал. Переловив почти всех, Минхо умудрился спутать Хёнджина с Сынмином. Теперь должна была угадывать Джин, и ей было сложнее всех, так как наощупь она знала только Чана, причем со всех сторон.

- Надо быть быстрее! - рассмеялся Феликс, увильнув, и Джин недовольно потрясла руками, а потом решила действовать по тактике Минхо и просто размахивать ладонями, пытаясь схватить хоть кого-нибудь. Чонин поддался специально. - Ага, донсэн! Один есть.

Чан с трудом подавлял смех, любуясь тем, как Джин ходит из стороны в сторону и пытается отыскать хоть кого-нибудь, как морщится от злости, как забавно прикусывает губу и смахивает мешающие ей волосы. Вот такой он любил ее видеть: счастливой и радостной, даже если она и раздражалась из-за того, что не может победить. Джин наконец-то добралась до мирно стоящего Чана, провела ладонью по прессу и пошла дальше: на разгадку много времени ей не потребовалось. А потом руки нащупали кого-то очень худого, это даже на Хёнджина было не похоже, да и ростом поменьше. Йона, подмигнув, приложила указательный палец к губам, призывая к молчанию, и едва сдерживала смех, пока Джин водила руками по ушам и плечам. Окончательно ее смутило наличие груди.

- Йона, ты? - не поднимая повязки, спросила Джин.

- Слава богу, что не Сынмин, - ответила тогда Йона и, рассмеявшись, подошла сначала к Феликсу, обняв его так крепко, что едва не задушила, а потом к Хану, сразу же схватив его за грудки и набросившись с поцелуем. Все, в том числе снявшая повязку Джин, переглянулись между собой, хотя нужно было привыкнуть, и только Минхо отвернулся, издав брезгливое «Чх». - Я тоже с подарками, мальчики. Не знала, что вам нравится, поэтому решила... - Йона отошла от прикрывшего от блаженства глаза Хана и схватила со стола ватман, попросив Хёнджина помочь ей. - Та-дам!

Феликс расширил глаза и открыл рот удивления, положив ладони на щеки и увидев свой детальный портрет, на котором была прорисована каждая прядка волос и даже каждая веснушка. Его изображение смотрело на всех, улыбаясь и подмигивая одним глазом, на голове был красный берет, а в ушах те самые сережки, которые на нем сейчас. Довольная произведенным впечатлением, Йона отдала ватман Феликсу и, получив от него море благодарностей, потянулась за вторым. Теперь настала пора Хана восхищенно хлопать глазами при взгляде на свой портрет, на котором он был изображен по грудь, закусив губу и выставив одну руку вперед. Чанбин тут же вынул скотч и приказал Чонину держать оба ватмана, пока их уголки приклеивают к стенам.

- Очень красиво, - сказал Хан, продолжая смотреть на свой портрет. - Тот рисунок, который ты сделала в парке, я приклеил на козырек у водительского сиденья.

- Я столько раз тебя уже рисовала, что это было несложно, правда, - Йона заняла место за столом между Ханом и Минхо и подперла щеку ладонью. - Мне нравится рисовать твои портреты, это меня успокаивает.

- Мой нарисуй, и желательно такой, где я ухмыляюсь, стоя рядом с твоим трупом, - выплюнул Минхо, и Хан тут же нахмурился. Он всё же надеялся, что сегодняшний праздник, раз уж у него день рождения, обойдется без перепалок.

- Уже нарисовала, Лино, - Йона тут же полезла в свою сумку и вынула оттуда блокнот, а потом продемонстрировала Минхо его портрет, где он стоит в своем золотом костюме с ошалелым взглядом после поцелуя в скулу. - Вот, нравится? Бери и храни его у себя под подушкой, - Йона быстро вырвала листик и положила его перед Минхо, а потом сразу же отвернулась, вновь завязав беседу с Ханом.

- Нужен мне твой рисунок! - фыркнул Минхо, сложив руки на груди, а потом вновь посмотрел на себя нарисованного и, найдя портрет достаточно привлекательным, сложил к себе в карман, пока никто не видит, и почесал затылок. - Видимо, у тебя талантов тоже больше, чем мозгов, - пробурчал Минхо себе под нос так, чтобы никто не слышал.

Чанбин достал приготовленное мясо и поставил его на стол, завершая сервировку, потом галантно разлил всем, кроме себя и Чана, в пластиковые стаканы вино и остановился у центра стола, решив первым сказать тост.

- Ёнбок всегда был для меня, словно младший брат, о котором мне хотелось заботиться. Когда я вижу его улыбку, мое сердце делает сальто, - Чанбин положил ладонь на грудь и покивал с таким добродушием, что Феликс даже не смог разозлиться на то, что его называют Ёнбоком. - На этом мои способности говорить закончились, поэтому перейду к Хани и скажу только одно: своими поцелуями ты покушаешься на нашу гетеросексуальность. И мы все рады, что ты нашел себе девушку, которая любит целоваться точно так же, как и ты, - он выразительно посмотрел на Йону, и та гордо улыбнулась. - В общем, цветите и пахнете! За ваши дни рождения! - крикнул он громко и поднял стаканчик с соком, а потом чокнулся со всеми по очереди.

Далее пошла веселая болтовня вкупе с довольным чавканьем и стуком посуды. Решив, что настала его очередь поздравлять, встал уже Хёнджин, и его тост оказался куда более длинным и красноречивым. Пока он говорил множество приятностей, глядя в глаза Феликса и Хана, Чан смотрел на них всех и закусил губу, решив воспользоваться случаем. Положив ладонь на коленку Джин и зная, что сейчас она никуда не денется, он начал нежно поглаживать ее пальцами, поднимаясь всё выше и выше с каждым новым движением, а потом услышал очень тихий судорожный вздох, когда нащупал большим пальцем ткань трусов. Джин попыталась перехватить его руку, но поняла, что это будет выглядеть слишком резко и помешает Хёнджину произносить тост, поэтому молча закинула ногу на ногу и неловко почесала за ухом. Однако Чан, умудряющийся делать беззаботное улыбчивое лицо, провел ладонью по ее бедру и потом - большим пальцем по клитору, наконец добившись того, чтобы Джин посмотрела на него с вожделением и желанием. Теперь-то она не заговорит о том, чтобы сегодня ночью отправиться к себе домой. Весьма довольный, Чан прекратил и поднял стакан, когда Хёнджин закончил говорить.

- Надеюсь, все наелись, потому что я хотел предложить поиграть в пеперо, - Чанбин улыбнулся, услышав довольный коллективный вздох и одобрительные возгласы. И один только Чонин проговорил «только не это». - Давайте, с кого начнем состязание? Есть добровольцы или опять будем жребий тянуть?

- Я могу начать, но не знаю, что это такое. Вернее, слышала, но в моей семье было не принято, а ни на какие тусовки я не ходила, - неловко сказала Джин, а все остальные, кроме Йоны, которая тоже не знала правил этой игры, посмотрели на нее неоднозначно, а потом рассмеялись. - Ну что? Я никогда не играла, не смейтесь!

- У нас есть вот такая палочка, - принялся пояснять Сынмин, достав соломку, наполовину залитую шоколадом. - Цель игры - съесть как можно больше и быстрее, чем противник. Но довольно часто случается так, что соперники заканчивают одновременно и получается пеперошный поцелуй. Если ты согласна, то...

- О-о-о! Нет! На это я не согласна! - замахала руками Джин, зардевшись и неловко рассмеявшись. Не хватало ей еще и поцеловаться со всеми по очереди.

- А я хотел сыграть с тобой, Джин, - вдруг сказал Чан, и одобрительные возгласы раздались еще громче. Раз уж Йона благословила их на «будущие» отношения, вполне можно было сделать вид, что они так друг с другом заигрывают. - Не стесняйся, попробуем обойтись без поцелуя! - настаивал Чан, и Джин, смотря прежде всего на смеющуюся Йону, повернулась к нему.

Сынмин подал им соломку, Джин схватилась за сторону, облитую шоколадом, и несмело начала кусать, продвигаясь вперед, а Чан подавлял дикое желание положить ладонь на ее щеку или подбородок, чтобы поцеловать взаправду. Их губы соприкоснулись всего на секунду, когда они одновременно добрались до центра, и Джин смущенно хлопнула Чана по здоровому плечу, а он рассмеялся, поздравив с ничьей. Теперь настала очередь Сынмина и Чонина играть, и они уже не стеснялись в проявлении своих чувств, сближаясь с каждой секундой, но Чонин оказался шустрее и проворнее, а потому прыгнул, возводя кулаки к небу от того, что ему не пришлось целоваться. Минхо же грубо схватил Хана за щеки и начал быстро-быстро кусать соломинку, зайдя на чужую территорию и соприкасаясь с другом носами.

- Айщ! - Хан быстро одернул голову, избегая поцелуя, и сделал глаза точь-в-точь как у щенка.

- Вот так всегда: сам лезет целоваться, а потом идет на попятную, - фыркнул Феликс и сел напротив Чанбина, решив схлестнуться с ним в битве и победив. - Йона, раз уж ты моя кузина, с тобой целоваться не стыдно, - сказал он и схватил зубами край соломинки, поднося вторую сторону к губам Йоны. Та откусила всего немного, не успела оглянуться, как Феликс уже управился со своей половинкой.

- Эй, так не честно, ты хорошо играешь! Джин, давай с тобой! - Йона насильно усадила подругу напротив себя и начала кусать соломинку уже активнее, но крошки оставались у нее на губах, затрудняя продвижение, а потом перестала чувствовать дыхание Джин и поняла, что снова проиграла. - Айщ, эта игра сложнее, чем кажется на первый взгляд. Надо найти того, кто меня научит, - она бросила мимолетный взгляд на Хана и вскинула уголок губ.

Турнир по пеперо длился еще некоторое время, пока не определился окончательный победитель в лице Феликса, а потом Чанбин достал настольные игры, и первой из них стала «Активити», смысл которой заключался в том, чтобы доставать карточки и рисовать, объяснять или показывать жестами определенное слово, в зависимости от того, на какой клетке поля ты стоишь. Кто собрал больше всего очков и добрался до финиша первым, тот и победил. Игра была очень громкой, с ругательствами, закатыванием глаз и даже не обошлась без побоев от Минхо, когда никто не смог угадать легчайшее слово «чайник», и так дающее не слишком много очков. Йона, Джин и Хёнджин продвигались быстрее всех, на их счастье, часто выпадала клетка, где нужно было что-то рисовать, и с этим они справлялись без труда. Когда Чонину выпало слово «свинья», он неумело начал изображать Чанбина, усложняя тем самым себе задачу, но зато Чан сразу понял, о ком идет речь, и тоже получил очки за отгадку. Хёнджин и Йона ушли дальше всех на поле и бежали фактически нос к носу, смотря друг на друга, словно враги.

- И у нас определился победитель - это Хван Хёнджин! - воскликнул Чанбин, и Хёнджин, сделав лицо а-ля гламурная леди, тряхнул головой. - Кстати, скоро настанет пора лопать торты. Так что если хотите чем-то заняться, то сейчас самое время, после еды мы все идем купаться!

- Я даже купальник не взяла, так что не смогу присоединиться, хотя... - Йона нахмурилась, потерев пальцами подбородок. - Хани, у тебя нет какой-нибудь длинной плотной футболки, чтобы я могла здесь поплавать? Если есть, то можешь мне одолжить?

- Да, я специально взял с собой запасную одежду на случай, если кто-то снова решит запустить в меня тортом, как на прошлый день рождения, - Хан оглядел всех по очереди, прищурившись, и повел Йону за собой на второй этаж домика. Миновав деревянную лестницу, они оказались в комнате без двери с двумя односпальными кроватями, вернее, длинными полками, застеленными матрасами и бельем. Порывшись в своих вещах, Хан протянул Йоне черную длинную футболку и улыбнулся. - Прости, что забыл предупредить тебя, что здесь будет бассейн. Почему-то не подумал, что девушкам нужна специальная одежда для плаванья, в отличие от нас.

- Тогда в качестве извинения ты можешь научить играть меня в пеперо, - Йона продемонстрировала соломинку и села на кровать, обхватив один кончик губами.

Рассмеявшись, Хан сделал то же самое и начал медленно приближаться к Йоне, соприкоснулся с ней носами, быстро проглотил соломинку, помог доесть ее половину и, следуя порыву, положил ладонь на ее затылок и поцеловал, страстно и с напором, словно ждал целый день, хотя, по сути, так оно и было. Йона, напрочь забыв о пеперо, ставшем всего лишь предлогом, сплела их языки, тем самым углубляя поцелуй, и начала наклонять корпус вперед, заставляя Хана облокотиться спиной на деревянную балку, потом уселась на его бедра, прекрасно зная, что и без того короткая юбка задралась неприлично высоко, открывая ее ноги полностью. Не прекращая целовать его, наслаждаясь тем, как он гладит ее спину, запускает пальцы в ее волосы, Йона ухмыльнулась в мыслях и начала аккуратно и неспешно двигать тазом вперед и назад, начав чувствовать, что Хан обмякает под ней и начинает мычать ей в губы. Стоило ей чуть ускорить движения и схватить его за плечи, как он прекратил поцелуй, не в силах сдерживать стоны, и начал подаваться наверх. Его член начал упираться прямо в лоно Йоны сквозь ткань джинсов, руки легли на колени и поползли вверх, пока не оказались на бедрах и не нащупали кружевную ткань.

- Йона, ты что... готовилась? - спросил он, не прекращая вздыхать и закрывая против воли глаза. - На тебе кружевное белье?

- Просто я решила, что одного подарка тебе будет мало, и съездила сегодня в магазин за бельем, поэтому и опоздала, - Йона забралась ладонью ему под футболку, не переставая двигать тазом, и погладила каждый кубик на его прессе, пока из губ Хана вырывалось тихое, полное наслаждение «да».

Когда член слишком явно начал упираться в нее, Йона ощутила, как Хан начинает массировать большими пальцами ее клитор, и вздохнула от забытых ощущений, зная, насколько же у нее влажно сейчас между ног. Раздумывала над тем, что предпринять дальше и правильно ли это, однако Хан весь извелся и сам начал двигаться тазом слишком ускоренно, больше всего сейчас жалея о том, что их разделяет ткань одежды.

- Йона, пожалуйста... - вздохнул он, не зная, имеет ли право просить. - Прошу тебя, давай сделаем это прямо сейчас. Я... я не могу... - он откинул голову, приподнимая подбородок, и издал громкий стон, хватая ее бедра руками еще крепче. - Я так хочу, Йона...

- Ты хочешь секса или меня, Джисони? - спросила Йона, начав ласкать его лицо пальцами и делая круговое движение бедрами, заставляя его тем самым высунуть кончик языка от удовольствия.

- Секса, но только с тобой... Йона, пожалуйста... - теперь это было похоже на мольбу, казалось, еще чуть-чуть, и он потеряет рассудок. Настолько он хотел.

- Тогда секс по дружбе? - спросила Йона, резко останавливаясь.

- Секс по дружбе, - согласно выдохнул ей в губы Хан и провел языком по верхней губе. Чтобы окончательно смыть все опасения, он залез рукой в карман и вытащил оттуда презерватив, чем удивил Йону еще больше. - Видишь ли, я тоже готовился, потому что собирался сегодня спать с тобой в одной кровати.

Больше себя не контролируя, Йона вновь набросилась на его губы с поцелуем, прервав его лишь для того, чтобы стянуть футболку, потом откинула голову назад, когда Хан начал проводить ладонями по ее шее и спустился к груди, развязывая тесемки на ее кофточке. Потом залез рукой под одежду, поглаживая затвердевший сосок, а Йона, чтобы не терять времени, расстегнула пуговицу на его джинсах и провела по члену ладонью, вызывая очередную волну стонов и толчков наверх. Хан полностью потерял голову, ему казалось, что он сошел с ума, но наслаждался каждым миллиметром кожи на теле Йоны, залез пальцами в ее трусы, нащупывая море влаги, и потом сложил ладони на ее ягодицы, сжимая их так крепко, как только сможет.

- Раздень меня, Джисони. Я хочу быть сверху, - сказала Йона, и Хан, ответив, что сделает так, как ей угодно, расстегнул замок на ее юбке и чуть привстал, собираясь рассмотреть ее полностью, когда избавит от одежды окончательно. - Джисон... - вырвалось у Йоны, когда его член уперся в нее еще сильнее, и она приникла губами к его шее, решив оставив там засос, чтобы никакие девушки знали, что он уже занят.

С губ Хана невольно сорвалось ее имя, он окинул волосы с ее плеча, начав целовать точеные ключицы, и почувствовал, как Йона начинает стягивать с него джинсы, наслаждаясь каждым своим и его действием, желая его как никогда раньше, надеясь остаться здесь, вдвоем, как можно дольше. Еще чуть-чуть, совсем немного, и она признается в том, что чувствует, окончательно набравшись смелости. Секс по дружбе - лишь предлог. Хан потянул зубами рукав кофточки, снова положив ладонь на грудь Йоны, и вскрикнул от неожиданности, когда услышал посторонний голос.

- Уже торт пора лопать, а они всё футболку ищут! Вы чего так дол... Да чем вы тут вообще занимаетесь?! - воскликнул Чанбин, тут же отвернувшись, стоило ему краем глаза увидеть оголенные ноги Йоны и расстегнутую пуговицу на джинсах Хана да его оголенный торс. - Вас что, закрываться не учили?! Не могли ночи подождать?!

- А тебя не учили стучать об дверной косяк, если видишь, что двери здесь нет?! - вскипела Йона, тут же соскакивая с бедер Хана и поправляя юбку. Наспех завязав тесемки и не заботясь о прическе, она грозно выставила указательный палец перед лицом Чанбина и проговорила только одно слово: - Ненавижу!

- За что?.. - стушевался Чанбин.

- За то, что лезешь не в свое дело! - крикнул следом Хан, попутно натягивая футболку. - Йона, подожди!

Но Йона не слышала его, уже оказавшись на улице и тем самым вызвав неоднозначную реакцию парней. Следовало только взглянуть на ее растрепанные волосы, неаккуратно завязанный на груди бантик и быстро вздымающуюся грудь, как всё тут же становилось понятно. Хёнджин еле заметно присвистнул, а Чан и Джин отвлекли остальных, не собираясь доставлять кому-либо неудобств и пялиться в открытую. Йона подбежала к столу, за которым сидел Минхо, налила себе вина и выпила целый стакан залпом, захотев еще. Она готова была рвать и метать, злилась на Чанбина, на себя, на Хана за то, что они вообще это начали и не смогли устоять. К чему это приведет? Да ни к чему хорошему!

- Мне вот интересно: ты со скольких лет по членам скачешь? - грубо спросил ее Минхо, прищурив глаза.

- Что, прости? - Йона медленно повернулась к нему, сжимая пластиковый стаканчик и борясь с желанием вылить его содержимое в лицо Минхо.

- То Чана пыталась соблазнить, и мне всё равно на причину, по которой ты это делала, то Хана, а еще Джин мне говорила, что ты больно влюбчивая, вот я и пытаюсь прикинуть число, - беззаботно сказал Минхо, наслаждаясь тем, какой эффект производит. Что-то внутри него противилось тому, чтобы продолжать дальше, но желание высказать Йоне всё, что он о ней думает, было куда сильнее. - Сколько? Пять? Семь? Десять? Больше? Не томи, мне же интересно.

- Да что я тебе сделала такого?! - воскликнула Йона, чувствуя, как к горлу подступает ком и что она вот-вот расплачется. - Чем я тебе так насолила, что ты издеваешься надо мной при каждом удобном случае?

- Скажем так: я не люблю шлюх, - выговаривая каждую букву и наслаждаясь каждым звуком, проговорил Минхо. - Нечего глазами хлопать, кто-то должен был сказать тебе, кем ты являешься на самом деле. Ты шлюха, и лучше тебе... - он не успел договорить, почувствовав жжение на щеке. Йона нависла над ним с поднятой ладонью и посмотрела на нее, покрасневшую, а потом схватила свою сумку и бросилась прочь отсюда.

Минхо хрипло рассмеялся, сам не зная чему, а потом увидел взволнованного Хана, пока все остальные были заняты своими разговорами.

- Что ты ей сказал?! - требовательно спросил Хан, грозно глядя на Минхо. - Что ты, мать твою, ей наговорил?

- Просто назвал ее той, кем она является, - Минхо сложил руки на груди и отвернулся, когда Хан сжал пальцы в кулак, а в его глазах заиграли недобрые искры. - Ну что, скажешь, я всё испортил?

- Да! - выкрикнул ему в лицо Хан и побежал по дорожке к калитке, пока Минхо, перестав смеяться, накрыл лицо ладонью, поняв, что же он натворил.

Йона стояла прямо, обняв себя за плечи. Уже смеркалось, становилось холодно, а Хану нечем было согреть ее, кроме объятий. Он пристроился к ней сзади, прижимая к себе, но не ожидал, что она вырвется и отбежит в сторону, словно ничего не было, будто бы еще несколько минут они не шептали имена друг друга и не хотели заняться сексом. Хан с непониманием взглянул на экран ее телефона и понял, что она уже вызвала такси.

- Прошу тебя, не уезжай... То, что сказал Минхо...

- Да они все так считают, как он, с самого первого дня! - больше не сдерживая слез, закричала Йона и зарыдала, отвернувшись. - Вы думаете, что я настолько дура, что не вижу, кто и как ко мне относится? С того самого дня, как я появилась, вы все мыли мне кости и рассуждали о том, к кому я хочу подкатить. И даже сейчас, когда я открылась вам, призналась, меня ни во что не ставят! Только Феликс и Чан с недавних пор ко мне добры, а остальные... будто они не видят... - Йона задыхалась от слез, поправляя спутанные волосы и стараясь не упасть. - Будто давным-давно не видно, что я всё еще здесь, потому что по-настоящему влюблена. Но я не хочу быть шлюхой, и если для тебя я...

- Йона, - Хан быстрыми шагами подошел к ней и прижал ее голову к своей груди, даже не представляя, как она себя чувствует. Ему так хотелось уехать с ней вдвоем к тому фонтану, пруду, куда угодно, где они не столкнуться с чьим-то осуждением и не будут бояться, что их поймут неправильно. Йона застыла на месте, продолжая плакать, ее руки безвольно висели вдоль тела, а из груди рвались рыдания. - Пожалуйста, не слушай никого. Даже если весь мир вдруг обратится против тебя, даже если каждый человек на Земле назовет тебя шлюхой, я буду стоять рядом с тобой и защищать, поняла меня?

- Может, и хорошо, что у нас сегодня ничего не вышло... Это к лучшему, потому что я сюда больше не сунусь. Скажу отцу правду, когда он вернется из командировки, получу свое наказание и заживу так же, как жила раньше, - Йона попыталась вырваться из объятий, но Хан держал ее слишком крепко. - Джисон, отпусти! Не усложняй всё еще больше. Считай, что наша сказка закончилась, я больше так не могу.

- А я без тебя не могу, Йона, - отчеканив каждое слово, проговорил он и приподнял ее лицо за щеки. - Я не хочу и не буду мириться с тем, что это наша последняя встреча, что мне нельзя видеть тебя, обнимать, писать тебе. И не хочу, чтобы ты с этим мирилась, потому что я знаю: ты не хочешь от меня уходить.

- Я о тебе забочусь, Джисон, - почти успокоившись, Йона отстраненно посмотрела в сторону. - Мне наплевать, что будет со мной, но тебя я не позволю тронуть и пальцем, и если мой отец что-то с тобой сделает, я никогда - понимаешь? - никогда себя не прощу. Мы вообще не должны были всё это начинать, я и так поступила, как эгоистка, приблизив к себе, и поставила тебя под удар. Знала, что рано или поздно всё закончится, но не могла иначе...

- Я ни о чем не жалею и ничего не боюсь, - стальным голосом сказал Хан, всё еще не выпуская Йону из объятий. - Ты сама видела, что я владею оружием и умею драться, так что не дам себя в обиду, а парни меня - тем более. И поверь, мы все готовы защитить тебя, даже Минхо, если я его об этом попрошу.

- Мне ничего от него не надо... - сквозь зубы проговорила Йона, а потом выдохнула, понимая, что и вправду не хочет уходить и больше не представляет себе жизнь без всей этой компании и без Хана - в особенности. - Так или иначе, я скажу обо всем отцу, когда он вернется, а там будь что будет. Не пиши и не звони мне, пока я сама не напишу и не сообщу о том, что надумала делать.

- Ты хочешь?.. - с надеждой спросил Хан, и Йона едва заметно кивнула.

- Я ничего не обещаю, но постараюсь набраться смелости. В любом случае, спасибо за то, что всё это время был мне другом, - оставив нежный короткий поцелуй на его губах, Йона услышала звук подъезжающих колес, оставила Хана и, не глядя на него, села на заднее сиденье.

- Другом?.. - грустно хмыкнул Хан, провожая машину взглядом. - Но по мне ведь тоже заметно, что я искренне влюблен...

Как только такси скрылось за поворотом, Хан медленно поплелся обратно в дом. Осознание того, что он может больше никогда не увидеть Йону, убивало его изнутри, он знал, что нельзя мириться с обстоятельствами и оставлять ее в лапах зверя, по какой-то ошибке зовущего ее своим отцом, а также, что им суждено быть вместе. В груди так противно ныло от расставания, от воспоминаний об этих слезах, от тоски, что Хан упал на стул, едва дойдя до него, и закрыл лицо руками. Хёнджин, Сынмин и Феликс весело плескались в бассейне, решив отложить подачу торта на потом, Чонин и Джин играли в бадминтон, Чан сидел на шезлонге и наблюдал за ними издалека, а Чанбин отчитывал в сторонке Минхо, тоже чувствуя себя виноватым из-за сложившейся ситуации.

- С Йоной что-то не так? - ласково спросил Чан, сев рядом с Ханом, зажавшим уши.

- Она собралась признаться отцу, что у нее с тобой ничего не вышло... - медленно и шмыгая носом, протянул Хан. - Я понимаю, что она не может прикрывать тобой наши с ней встречи вечно, но я... хён, что мне делать? Этот изверг прибьет ее, он же на ней живого места не оставит... почему всё...

- Хани, вы с ней любите друг друга и оба это знаете. Йона права, что хочет во всем признаться, но неправа в том, что не хочет хотя бы попытаться что-то изменить. Я убеждал ее как мог, но...

- Она сказала, что подумает и даст мне окончательный ответ через несколько дней, а до этого запретила ей писать и звонить, - Хан схватил бутылку вина, быстро открутил пробку и налил себе целый стаканчик, а затем осушил его полностью. - Я не знаю, как дождусь, поэтому прошу тебя. Съездите как-нибудь с Феликсом к ней домой, посмотрите, как она, ладно? Хён, я не хочу ее потерять... я... - он тяжело вздохнул. - Я ее люблю... - наконец-то признался сам себе Хан, жалея, что не сказал об этом раньше самой Йоне, а теперь, возможно, и не скажет никогда.

- Я сделаю для вас всё, что от меня зависит. Надеюсь, что вскоре ты будешь так же счастлив с Йоной, как я счастлив со своей Джин, - Чан подсел поближе к Хану и похлопал его по плечу, стараясь приободрить. - Давай просто забудем о неприятностях и пойдем, наконец, за тортом. Загадаешь себе, чтобы вы с Йоной были вместе, когда будешь задувать свечки.

Хан вяло закивал, согласившись и посчитав, что это единственное, что он может сделать для их отношений с Йоной в данный момент. Подозвав к себе Чонина, Чан поставил оба торта на стол и позвал всех к себе, а Чанбин подбежал к Хану, сердечно извиняясь за то, что всё испортил, но тот только отмахивался, зная, что на деле Чанбин ни в чем не виноват. А вот Минхо прочувствовал на себе полный злости взгляд в полной мере и понял, что пока что с ним разговаривать не будут, потому и не приставал, не собираясь извиняться, но надеясь всем своим видом показать, что ему и правда чуточку жаль. Феликс еще не знал, что случилось, а потому беззаботно задул свечки и начал есть торт без негативных мыслей, продолжая спорить с Хёнджином, словно они старые супруги. Чан сел возле Джин и подглядел в ее телефон, поняв, что она печатает Йоне сообщение: «Если захочешь поговорить, приезжай, я буду рядом».

- Молодец, что поддерживаешь ее. Хан, я, да и все парни очень хотим вытянуть ее из этого кошмара, как я уже вытянул тебя, - сказал он, приобнимая Джин за плечи и уже не чувствуя холода с ее стороны.

- Я надеюсь, что у нас получится. Если Йона решит сбежать и ее отец придет в мой дом, пошлю его куда подальше, - Джин была зла на господина Чхон больше обычного, она с детства чувствовала исходящую от него опасность, но только повзрослев узнала, что он на самом деле за человек и в каком кошмаре Йона живет изо дня в день. - Поехали сегодня ко мне? - сама предложила Джин, кладя голову Чану на грудь и сжимая в объятьях его пояс. - Я больше на тебя не злюсь.

- Мне так больно, когда мы ссоримся, радость моя, - Чан поцеловал ее в макушку.

- Просто... я не хочу, чтобы ты чувствовал себя точно так же, как Хан, - Джин с жалостью посмотрела на сидящего молчком и сверлящего взглядом свой портрет Хана, обычно такого веселого и жизнерадостного. Даже не верилось, что сейчас здесь сидит он, а не его бледная тень. - Поехали домой? Я чувствую себя такой уставшей.

Чан кивнул и встал, схватив свой стакан с соком. Произнеся долгий и полный нежности к «детям» тост, он чокнулся со всеми и сдержано кивнул Хану, тем самым давая понять, что скоро всё будет хорошо. Джин, несмотря на все протесты, помогла убрать со стола, обняла напоследок каждого и снова встретилась взглядом с Сынмином, сказавшем, что им надо будет серьезно поговорить, но уже явно не сегодня. Дорога до дома заняла не больше часа по вечерним субботним пробкам, но Чану показалось, что они едут уже вечность. Ему очень хотелось оказаться наедине с Джин, ощутить тепло ее тела, отметить их примирение ярко, так, чтобы заслонить светом то, что произошло пару дней назад. Напряжение таяло, злость выгорела и превратилась в пепел, осталось только желание снова любить друг друга, и Джин первой сделала шаг навстречу, целуя Чана в губы, раздевая его и уводя вслед за собой в спальню.

*****

Не желая слышать что бы то ни было в этом мире, Йона вдела наушники и ехала молча, облокотившись щекой на стекло. Интернет она выключила, оставив себе только музыку и повторяя, что она сильная, должна быть такой. Достаточно врать, увиливать и скрываться, нужно было сделать как Джин - просто взять и уехать, пусть для этого и понадобится много сил и смелости. Однако страх сковывал желание вырваться, Йона боялась, что ее снова найдут, посадят под замок и, что хуже всего, навредят Джисону. Та сцена с окровавленным человеком с пулей в груди всё еще была жива в ее памяти, а подсознание не прекращая подбрасывало образ Хана, избитого до полусмерти и бездыханно лежащего на земле. Однако он почему-то не боялся, готовый пойти на всё, лишь ты наконец-то вытащить Йону из этой клетки и забрать под свое крыло. Ангел, как есть ангел.

Йона вошла в дом, миновала гостиную, в которой мать смотрела телевизор, и поднялась к себе, первым делом схватив скетчбук и начав вырисовывать уже знакомые ей черты. Снова улыбка, чуть надутые щечки, добрый-предобрый взгляд и красивое лицо. Чувствуя, что она сходит с ума, раз находит успокоение в том, чтобы рисовать Хана снова и снова, Йона наконец взяла телефон в руки и увидела сообщение от Джин, сказавшей, что они могут поговорить, если нужно. Что ж, пожалуй, это не такая уж и плохая идея... Нужен был чей-то совет, чтобы кто-то выслушал, понял, сказал, что не оставит, поможет, как всегда помогал, и Йона, схватив сумку, вновь вызвала такси, выбежав на этот раз через сад, чтобы не столкнуться матерью. Тело била легкая дрожь, мысли путались, даже музыка не спасала, зато машина доехала быстро.

Поднявшись на нужный этаж, Йона постучалась приличия ради. Потом вспомнила о звонке, но ей всё еще никто не открывал. Возможно, Джин сейчас в душе и просто не слышит, поэтому, не обращая внимания на все правила вежливости, Йона ввела код от двери, который знала наизусть, и увидела горящий в гостиной свет, а затем услышала мужской, очень знакомый голос.

- Моя любовь...

- Почему я не могу на тебя долго злиться? - спрашивала Джин, прерывисто дыша, и Йона, ступая как можно тише, подошла к спальне. - Как же я люблю тебя... - она вздохнула, а потом назвала имя того, чей голос Йона слышала: - Чани...

Выронив из рук сумку, Йона застыла на месте. Она смотрела на подругу, сидящую на коленках полуголого с расстегнутым ремнем Чана, дышащую ему в губы, а он перебирал между пальцами ее волосы и держал вторую руку на пояснице Джин весьма по-хозяйски, без робости, словно давно привык. Услышав громкий стук, он поднял взгляд и увидел Йону, а потом зажмурил глаза.

- Просто скажите мне, что вы начали встречаться сегодня, я вас прошу... - протянула Йона, отказываясь верить в то, что она видит. - Не говорите мне, что утаивали эти отношения и врали мне.

- На самом деле... - до смерти напуганная Джин спрыгнула с коленок Чана, начав выхватывать из шкафа первые попавшиеся вещи и судорожно пытаясь сочинить очередную ложь. - Понимаешь, мы...

- Джин, достаточно, - тих проговорил Чан, поднялся на ноги, застегнул ремень и облизал губы кончиком языка. - Хватит уже ей врать, - он выразительно взглянул на ничего не понимающую Йону и бросил взгляд на стыдливо отворачивающуюся Джин. - Йона, мы с Джин любим друг друга и встречаемся. Уже довольно давно.

Йона истерически расхохоталась, отвернувшись и до боли зарывшись пальцами в собственные волосы. В это просто невозможно было поверить! Сколько раз она отгоняла от себя мысли, что Донхён соврал или что-то не так понял? Сколько раз отбрасывала от себя весьма вероятную возможность того, что Джин могла ее обманывать и крутить роман тайком? Сколько раз видела ее странное поведение и старалась не придавать значения? Повернувшись обратно к ним, Йона прикусила губу, пытаясь понять, что и как сказать.

- Ну, тогда уж расскажите мне, как давно вы врете мне в глаза, Джин! Давай, я слушаю! - она села на пуфик у туалетного столика, закинув ногу на ногу, и посмотрела на Джин выразительно строго. Чан сдержано кивнул, решив оставить их наедине, и отправился на кухню. - И давай на сей раз без обмана и увиливаний. Ну, как давно ты мне врешь?

Джин сглотнула, безвольно упав на кровать и спрятав глаза.

- Почти с самого начала... - протянула она, заставляя себя перестать дрожать и прекратить лить выступившие слезы. Йона невесело хмыкнула, ожидая дальнейшего повествования. - Мы с Чаном встретились в Сеульском лесу и разговорились, а потом он предложил позаниматься со мной английским, и я без раздумий согласилась, потому что хотела очень хорошо сдать экзамен. Поначалу ничего не клеилось, он игнорировал меня по нескольку часов, но вскоре позвал в библиотеку для проведения урока. Мы начали общаться и... - Джин зажмурила глаза. Ей казалось, что всё это случилось в другой жизни. - В Сеульском лесу я заметила, что ты пытаешься привлечь внимание Чана и не стала ни о чем тебе рассказывать. Я не знала, не думала, что всё зайдет так далеко, но понимала, что влюбляюсь, всячески пыталась выкинуть эти мысли, не хотела делать тебе больно, даже оттолкнула его, когда он хотел поцеловать меня, защитив от тех парней. Да, это был Чан, а вовсе не Чанбин, мы тогда договорились встретиться, и я осталась у него на ночь... - Джин не поднимала на Йону глаз, очень хотела, чтобы подруга сказала хоть что-нибудь, но та молчала, смотря на нее немигающим взглядом. - После экзамена по английскому Чан поцеловал меня, и больше я не смогла сопротивляться... а когда узнала, что господин Чхон приказал тебе привлечь его внимание, то решила, что сначала придумаю, как забрать тебя из этого кошмара, а потом расскажу... Прости, Йона... Мне так не хотелось ранить тебя...

- Ловко же ты всё за меня решила, Джин, - Йона встала на ноги и поняла, что тоже не может остановить слезы. Хотелось со злости бросить в лицо Джин правду о том, чем занимаются парни, в отместку Чану за ложь, но это было бы слишком жестоко. Даже сейчас. - Поздравляю, вы все решили мою судьбу за меня. Если бы ты только мне рассказала всю правду сразу, всё было бы по-другому. Если бы только ты перестала врать, я бы вообще не связалась с этой компанией и нам с Джисоном не было бы сейчас так больно. Мы с ним бы вообще друг о друге ничего не знали и не жалели бы ни о чем. Но ты подумала, что знаешь всё лучше остальных.

- Йона, я не хотела тебя ранить, я клянусь тебе... Пожалуйста, только...

- А знаешь, что хуже всего? - спросила, перебивая, Йона. - То, что я чувствую себя последней тварью. Как только вспомню, что клеилась к Чану, представлю, как ты ревновала, так у меня кошки в груди начинают скрести. Я даже представить боюсь, что ты тогда чувствовала! Но это не я виновата, я лишь пыталась не попасться отцу под горячую руку. Нет, виновата ты, - Йона смотрела на Джин стеклянным непроницаемым взглядом. - Но и это не самое обидное, Джин. Стою и думаю: неужели ты считаешь меня такой эгоисткой? Неужели ты думала, что меня может расстроить твое счастье? - она положила руку на грудь, а потом голос всё-таки дрогнул. - Если бы ты только призналась мне... я бы первой соединила ваши с Чаном руки. Но сегодняшний день доказал, что есть только один человек, который по-настоящему не думает обо мне плохо. Джисон ведь знал о вас, да? И остальные?

- Да... - протянула Джин. У нее не было оправданий, ей даже придумывать их не хотелось. - Не злись на них, они просто не хотели подставлять друзей, но каждый день повторяли, что мы должны сказать тебе правду.

- Всё это уже неважно. Сегодняшний день всё показал мне предельно ясно, - Йона развернулась и почти бегом направилась к выходу.

Джин хотела побежать за ней, остановить, в сотый раз повторить, что ей жаль, но Чан схватил ее за руку и прижал к себе, прошептав, что нужно подождать, пока обиды и страсти улягутся. Йона же, не слыша из разговора и слез, хлопнула входной дверью и вышла на улицу, быстро выхватив парилку и начав затягиваться так глубоко, как только сможет, но ей этого было недостаточно. Хотелось больше никотина, да чего угодно, лишь бы забыть обо всем, что сегодня случилось, отмотать время вспять и уехать куда угодно, пока Рэйчел и Оливия гостили у нее дома, лишь бы не знакомиться с Чаном, Джисоном, со всеми остальными, не чувствовать больше этой проклятой разъедающей боли, так плотно засевшей внутри, что не вытащишь. Йона шла вперед, не переставая парить, хоть и знала, что это незаконно, сворачивала сама не зная куда, чувствовала, что начинают болеть ноги, но не останавливалась до тех пор, пока не увидела собственный дом. Пока что Йоне не хотелось заходить внутрь, и она скатилась спиной по стене забора, а потом увидела протянутую ей сигарету.

- Мне кажется, вам это нужно, - сказал молодой человек и протянул следом зажигалку. Йона быстро обхватила сигарету губами и встала, начав затягиваться. Вот теперь ей действительно становилось легче. - Что вы тут делаете совсем одна?

- Это мой дом, - Йона указала на калитку, - а вы что возле него делаете, кем бы вы ни были?

- Просто проходил мимо, это ведь не запрещено, верно? - усмехнулся он. - Или мое общество вам неприятно? Если так...

- Не то чтобы, но сейчас я бы хотела остаться одна, - Йона курила, затягиваясь всё глубже, и чувствовала леденящий душу страх, стоило ей посмотреть в глаза незнакомца. Что-то в его взгляде было пугающее и отталкивающее. - Спасибо за сигарету, но мне правда хочется остаться в обществе самой себя.

- Наверное, общество дорогого Джисона приятнее, чем мое, да? - спросил парень, и Йона отшатнулась, услышав заветное имя. - Я здесь не для того, чтобы пугать вас, госпожа Чхон, просто хотел посмотреть, на кого белка променял своего кролика. Думаю, обмен весьма равноценный, да. Вы очень красивы и богаты, к тому же. Джисони не хочет со мной связываться, поэтому я попрошу вас: передайте ему, что Ким Уджин очень хотел поговорить.

И с этими словами Уджин пошел прочь, оставив Йону наедине со своим ужасом.

*****

- Чан сказал, что дело пустяковое, они уже должны были вернуться! - шагая из стороны в сторону, повторял Сынмин и не мог перестать грызть ногти от беспокойства. - Еще и не отвечают на телефон! Здесь явно что-то не так!

- Успокойся уже и не будь Его Высочеством, - Чонин кивнул в сторону недовольно Хёнджина, тоже сидящего, как на иголках. - Всё нормально, возможно, что-то их задержало. Уджин, конечно, мразь та еще, но он бы не предал Чана, тоже ведь всегда воспринимал его, как своего отца.

- Чан сообщил мне адрес, надо проверить. Если через двадцать минут они не дадут о себе знать, я поеду туда, - Сынмин изо всех сил отталкивал от себя мысль, что Уджин может как-либо навредить Чану, но она упрямо лезла к нему в голову, как червяк в яблоко, и точила без конца и края.

Двадцать минут прошли, потом даже тридцать, но ни Чан, ни Уджин не отвечали на телефон. Не выдержав, Сынмин схватил верхнюю одежду, взял Хёнджина за руку и повел его в машину. Чонин тоже подтянулся, но лишь из желания доказать, что всё действительно хорошо, а потом увидеть реакцию остальных. Однако когда они приехали на склад, то уверенность тут же поблекла. Уджин несся вперед с каким-то предметом в руках, волновался, нервничал, затем начал шарить по карманам. Хлопнув дверцей машины, Сынмин наплевал на то, что не хотел разговаривать, и подбежал к другу.

- Почему вы не отвечаете? Где хён? - спросил он, а Хёнджин и Чонин направились к дверям здания.

Уджин сильно занервничал, бросил мимолетный взгляд на сумку и повернулся в сторону склада.

- Это была засада... они принесли деньги, поймав нас в ловушку, а потом Чан, он... закрыл меня собой и...

Не дав Уджину договорить, Сынмин со всех ног побежал внутрь и упал на колени, как только увидел лежащего без сознания Чана, сжимающего пистолет в руке. Хёнджин шарил по коробкам, пытаясь найти хоть что-то похожее на бинт, отчаянно смахивая с полок всё, что видит, а Чонин, поняв, что дело совсем плохо, снял с себя футболку, радуясь, что надел ее только пару часов назад и что она еще довольно чистая, разрезал ее ножом и начал оборачивать пояс Чана. Сынмин и Хёнджин осторожно подхватили его на руки и положили на заднее сиденье машины, а потом рванули в ближайшую больницу. Чонин запрыгнул к Уджину, быстро сказав ему гнать за ними, а дальше всё было, как в бешеной воронке. Ругань врачей, запах медикаментов, колеса каталки, реанимация. Сынмин и Хёнджин сидели рядом, пялясь на стену палаты, и, чтобы хоть как-то убить время, начали обзванивать всех остальных.

Уджин находился поодаль и не знал, что ему делать. Если Чан скоро очнется и обо всем расскажет, то следовало забрать деньги прямо сейчас, скинуть в сумку первые попавшиеся вещи и выехать из квартиры, потом отдать долг и залечь на дно. Парни и так слишком злы после того изнасилования, смерть Чана они не простят и убьют, причем не самым милосердным образом. Но... Уджин бросил взгляд на Сынмина, безэмоционально и устало глядящего в стену, и вздохнул. Потом взял кофе всем им в ближайшем старбаксе и раздал, впервые за долгое время услышав искреннюю благодарность.

- Поезжайте домой, - ласково сказал Уджин, глядя на Сынмина, сонно качающегося из стороны в сторону. - Я побуду здесь и сообщу, если что-то изменится. Мне тоже страшно, Крис всё же спас мне жизнь.

- Уджин прав, мы ничем не поможем Чану, если просидим здесь всю ночь, - согласно кивнул Хёнджин, взглянув на наручные часы, и позвал Сынмина с Чонином за собой. - Обязательно скажи, если что-то изменится, едва ли мы будем спать, - добавил он и скрылся вместе с остальными за дверьми больницы, на темной улице.

- Прошу тебя, просто умри, Крис... просто умри... сделай мне последнее одолжение... - прошептал, когда они ушли, Уджин и написал своим кредиторам, что готов отдать им почти всю сумму.

Они встретились через два часа глухой ночью. Протянув сумку с деньгами коренастому мужчине и сказав, что совсем скоро отдаст последнее, Уджин выдохнул, радуясь, что его снова пронесло. Если парни спросят обо всем, то он просто соврет им, что купюры оказались ненастоящими и что они были лишь способом привлечь внимание. Чан всё не просыпался, врачи сказали, что им удалось стабилизировать его состояние, но они не знают, надолго ли это. Уджин закивал, дал свой номер и попросил сперва сообщить ему, если что-то изменится, а на следующий день поехал к парням в штаб. Они тут же накинулись на него с расспросами, хотели узнать, кто посмел тронуть их хёна и что произошло. Приходилось где-то рассказывать то, что было на самом деле, где-то отделываться полуправдой, а где-то откровенно лгать, но всем было не до того, чтобы сомневаться в его словах. И только Минхо не участвовал в разговоре, сидя поодаль и крутя в руках свой любимый нож.

Следующие несколько дней Уджин без конца наведывался в больницу, спрашивая о состоянии Чана, но тот по-прежнему лежал в коме, и не было ни единого намека на то, что он в скором времени очнется. Волнение нарастало всё больше, давило со всех сторон, не получалось ни работать, ни есть, ни спать, ни нормально общаться. Снова застав Уджина сидящим напротив палаты Чана, Сынмин сел рядом и вздохнул, не зная, с чего начать.

- Я был к тебе несправедлив, - тихо проговорил он, сложив руки в карманы. - Ты так печешься о хёне, сидишь здесь по нескольку часов, а я в тебе сомневался. Да, то, что ты сделал с Лиён, никак не может меня оставить, но я... я допускаю, что ты мог оступиться из-за страха за свою жизнь.

- Я скучал... - невпопад, но искренне ответил Уджин и повернул голову. - Боялся, что ты никогда меня не простишь и очень хотел доказать тебе, что не хочу быть такой же тварью, как и те, кого мы ловим. Мне очень жаль... И я не хотел бы, чтобы наша многолетняя дружба... Ты мне очень дорог.

- Ты исправился, и это главное, - улыбнулся Сынмин и по-дружески толкнул Уджина кулаком в плечо. - Когда Чан поправится, мы снова станем настоящей командой и будем петь, как и раньше.

И на следующий день Чан действительно очнулся. Уджину сообщили об этом, когда он собирался ехать из штаба по своим делам. Парни, будучи рядом, тут же оживились и намеревались наведаться к хёну все вместе, но потом решили, что такую ораву в палату не пустят и что поехать должен кто-то один, максимум - двое. Первым вызвался Уджин, убедив всех в том, что хочет поговорить с Чаном наедине, но обещал передать от всех наилучшие пожелания. Решив отнестись к просьбе друга с уважением, все разъехались кто куда, и в штабе остались только Минхо, Сынмин и Хан.

- Я хотел сам поехать, - сквозь зубы сказал Минхо, единственный из всех, кто до сих пор не обмолвился с Уджином ни словом после того изнасилования. - У меня, возможно, наваждение, но кажется, что здесь что-то не так... Зачем самим заказчикам подстраивать им ловушку? Еще и заморачиваться с печатью поддельных денег?

- Минхо, Уджин сожалеет, я вижу это в его глазах, - мягко возразил Сынмин, вспоминая о том, что совсем недавно ему самому казалось, что что-то не так и он не ошибся. Быть может, и Минхо не так уж и не прав? Но в то, что Уджин подставил Чана, Сынмин не верил. - Хён сейчас в больнице, под присмотром, он очнулся. Надо бы радоваться, а не подозревать друг друга неизвестно в чем.

- Мне интересно только то, куда делась сумка с деньгами. Он ее выбросил, кажется? - подал голос Хан.

- Или кому-то отдал... - Минхо потер подбородок тыльной стороной ладони и прищурил глаза. - Уджин сказал Сынмину, что их приманили сумкой и усыпили бдительность, но вопрос, зачем кому-то настолько сильно заморачиваться, остается открытым. Я нахожу весьма странным, что вместо того, чтобы дотащить Чана до машины и поехать в больницу, он куда-то побежал, даже нам не позвонил, - медленно проговорил он, пока Сынмин отстраненно вздыхал, списывая странное поведение Уджина на стресс и незнание, что нужно делать. - Потом Уджин сам остался в больнице, приезжал каждый день и поехал сейчас. Сумка, Чан, долги... долги... - повторял он, а потом глаза Минхо округлились, когда понимание ударило его по затылку, словно приклад. Дыхание участилось. Этого не может быть, просто не может быть! - О нет! Нет, нет, нет, нет! Хён! - он рывком вскочил с места, ничего не сказав, и побежал к своему мотоциклу, забыв надеть шлем. Переглянувшись между собой, Хан и Сынмин последовали за ним.

А тем временем Уджин уже подъехал к зданию в больницу и, разругавшись с врачами, всё же был допущен в палату. Чан лежал с полуприкрытыми глазами, в окружении пищащих приборов и под капельницей, похудевший и совсем обессилевший. Услышав хлопок двери, он открыл глаза полностью и ужаснулся, увидев перед собой Уджина, приближавшегося к его кровати, и забыв обо всем, попытался привстать, но тут же опустился обратно, почувствовав чудовищную боль внизу живота.

- Почему ты не мог просто сдохнуть? - тихо спросил Уджин, обходя кровать и наклоняясь к Чану. - Почему проснулся, Крис? Знаешь, пока ты валялся при смерти, всё было очень хорошо, как раньше, только вот без тебя. И я подумал: насколько сильно нам нужен такой бездарный лидер, как ты, если мы прекрасно обходимся и без него? Нет, ты не думай, что я сам хочу им стать, с удовольствием уступлю эту роль Минхо, Феликсу, Чанбину - да кому угодно! Даже Чонину. Лишь бы тебя рядом не было. Ты предал меня, не протянул руку помощи, когда обо всем узнал. Как ты после этого отец и лидер? - Уджин смотрел на молчавшего Чана, выхватил из-под его головы подушку и сказал только: - Прощай, Крис!

Он накрыл голову хотевшего было защититься Чана подушкой и надавил изо всех сил. Это длилось не дольше нескольких секунд, раздавались тихие стоны, как вдруг Уджин услышал громкий стук и ощутил удар по голове чем-то довольно тяжелым. Тряхнул головой, открыл глаза и увидел Минхо, пинающего его в грудь и потом изо всех сил бьющего по лицу кулаком. Оказавшись на полу, Уджин ощутил мощный удар ногой в челюсть и почувствовал, как у него начинает кружиться голова, но кажется, что Минхо не собирался останавливаться, хватая его за ворот ударяя головой об стену.

- Хён... - только и проговорил Минхо, бросая Уджина на пол, подбегая к Чану и хватая его за руку.

Воспользовавшись ситуацией, Уджин полез на улицу через широкое окно. Едва уловив шаркающий звук, Минхо выхватил из кобуры пистолет, прицелился и готов был без раздумий нажать на спусковой крючок, но почувствовал, как Чан слабым медленным движением убирает его запястье в сторону, а потом машет головой.

- Ты правда собрался простить ему?.. Правда?! - вскричал Минхо, собрался побежать за Уджином, но Чан схватил его за пальцы и подал слабый хриплый голос:

- Я не о нем забочусь... - он сглотнул, поняв, насколько тяжело ему говорить. - А о тебе... Не хочу, чтобы тебя посадили... Оно того не стоит...

Несясь прочь со всех ног, Уджин налетел на Сынмина и схватил того за рукав, начав тянуть за собой. Хан уже не обращал на них внимание, несясь к больнице, и услышал только громкое отчаянное: «Пойдем со мной!» Дальше какой-то переполох, долгие напряженные перегядки, и Сынмин вырвал руку, боясь предположить самое страшное. Поняв, что лучший друг окончательно и бесповоротно предал его, Уджин пожалел лишь о том, что у него нет при себе пистолета, и ушел туда, куда глядят глаза. Долгое время парням казалось, что больше он никогда не появится в их жизни, и они решили вычеркнуть его из памяти навсегда.

Однако у судьбы были совсем другие планы.