Глава 25

Регина

Пропасть и бесконечность – два понятия, какие с недавних пор стали для меня сторонами одной медали. Я летела в настолько глубокую бездну, у которой, кажется, нет дна. Сначала помню, как мне нравилось ощущение безграничной свободы, легкости и отсутствия каких-либо мыслей. До того момента, пока не стала погружаться во мрак, окруженная со всех сторон ледяными стенами. Задыхалась от нехватки кислорода, пытаясь развернуться. Вернуться обратно к свету, теплу, вновь увидеть яркий, полный красок мир, а не черно-серое пространство вокруг без единого намека на солнечные лучи. Мне показалось, начала цепляться за невидимые немые холодные стены, жадно, яростно глотая воздух.

Только все так же с большой скоростью, будто сбитая на охоте птица, стремительно падала. Безжалостная глубина виделась поглощающей вечностью, пока чьи-то руки не схватили меня и не вернули на поверхность. Они не позволили затеряться в беспросветной мгле. Вырвали из плена. Прижали к себе и снова подарили возможность дышать. Через непонятный мне шум и голоса, какие говорили, словно сквозь толщу воды, отчетливо смогла различить лишь «маленькая» и «я рядом». На подсознательном уровне чувствовала, что спасительные объятия, в которых находилась, больше не разожмутся, не выпустят, не отправят опять в пропасть. Не нужно стараться открыть глаза и увидеть, кто оградил меня от опасности, избавил от неминуемой гибели.

Давид.

Мое бушующее, капризное, непредсказуемое, штормовое море. Сначала, как это часто случалось, накрыло с головой. Захлебнулась. Отрезало доступ к кислороду. Заставило уйти на дно. Почти утонула. Но волны выбросили на берег. Стихли. Ласкали. Успокаивали. Убаюкивали. Оберегали.

– Давид... – чуть слышно произношу, не узнав звука собственного голоса, когда только-только сумела вынырнуть и начать буквально хватать воздух.

– Все хорошо. Все будет хорошо, Ри. Спи.

И снова тьма. Пустота. Леденящий душу холод на контрасте с горячими руками и обжигающими кожу прикосновениями губ.

Это был первый раз, когда я пыталась вырваться из кошмарного заточения.

Второй раз мне удалось крупица за крупицей собрать силы и прорваться через стену забытья. Никаких нежных прикосновений, никакого ощущения безопасности. Лишь мелкая дрожь по телу, туман в голове, пелена перед глазами и непреодолимое желание вернуться обратно в спасительную безмолвную безмятежность.

Нащупываю под рукой мягкую пушистую ткань и сильнее натягиваю на себя, желая укрыться с головой, согреться и унять адское сердцебиение. Дурманящий запах морского бриза первые секунды смягчает неприятные импульсы, а после вызывает тошноту.

Пытаюсь приподняться, но резкое головокружение заставляет зажмуриться и обратно опустить голову на что-то мягкое. Из меня вырывается стон. Вздрагиваю и морщусь. Звук эхом отдается в ушах.

– Ринка, наконец-то, – на выдохе произносит чей-то хриплый голос. Чувствую касание к своему запястью, но это прикосновение мне не нравится. Чужое, отталкивающее, ненужное. Внутри все протестующе сжимается. Моментально отдергиваю руку. – Лежи спокойно. Все хорошо.

Втягиваю через нос воздух и в очередной раз с огромным трудом открываю глаза. Несколько секунд привыкаю к полумраку и стараюсь сконцентрироваться не на пляшущих белых пятнах, а на чем-то, кроме них.

Красный. Черный. Белый. Кругом ненавистные мне цвета.

Глаза режет от ярких красок. Натыкаюсь на обеспокоенный и усталый взгляд. Закрываю и вновь открываю глаза. Не кажется. Артур.

– Арти, – сиплый звук совсем не похож на мой собственный голос.

– Ты нас напугала, лисичка, – шепчет и дотрагивается до моей ладони.

Не хочу, чтобы он меня трогал. Отстраняюсь. Сминаю ткань около себя.

Парень хмурится, сжимая свою ладонь в кулак. Убирает руки за голову и резко проводит пальцами по взъерошенной шевелюре.

Разглядываю пространство за спиной Артура. Незнакомое помещение, больше похожее на спальню. Стараюсь напрячь память и понять, что это за место, но не получается.

– Где я? – спрашиваю и продолжаю медленно скользить взглядом по стенам.

За счет приглушенного освещения удается увидеть лишь яркие элементы декора и прекрасно сочетаемые между собой цвета, какие с недавнего времени возненавидела всем своим существом. Слишком много черного и красного в моей жизни. Но внимание приковывает огромное окно. За ним почти такая же темнота, из которой я выкарабкалась.

– Давид привез тебя без сознания. Сказал, ты упала и сильно ударилась, – проговаривает парень.

От одного имени становится нехорошо. Делаю попытку вспомнить, что произошло, только единственная картинка, всплывшая в подсознании, не дает никаких ответов.

– Ты второй день в отключке, – морщится Артур. – То приходишь в себя, то снова засыпаешь, – тяжело вздыхает. – Ринка, врач сказала, что у тебя просто ушиб, но... – трет свой небритый подбородок и снова проводит рукой по волосам, чертыхается и с неподдельным сожалением на лице смотрит на меня. – У тебя, видимо, нервное перенапряжение и истощение организма. Он борется со стрессом, поэтому ты проспала больше суток. Мне так жаль... – практически шепотом выдавливает из себя последнюю фразу.

Жаль?!

Моментально приходит осознание, почему не хотела видеть больше Арти, из-за чего не желаю находиться с ним в одном помещении. Он тоже предатель. В числе тех, кто довел меня до... такого состояния. Стресс? Сла́бо сказано.

Мгновенно чувствую прилив злости. Даже затуманенным рассудком осознаю, насколько велик вклад человека, которого считала другом, в происходящее со мной. Щурюсь, когда смотрю на парня, какой сейчас пытается изобразить сожаление на своем лживом лице.

– Что тебе жаль, Артур? – выскальзывает саркастический смешок, а в висках чувствую болезненную пульсацию. – Что вы все решили посоревноваться в метании ножей... в мою спину?! Или тебе жалко себя? Ларису? – впиваюсь глазами в Артура. – Подожди... – делаю вид, будто задумалась, а сама собираю силы, чтобы снова не отключиться. – Наверное, ты сожалеешь о том, что заставил меня буквально прыгать через огненные кольца, как это делают звери в цирке. Надеюсь, вам всем понравилось представление. Только звери – вы! Дрессировщики хотя бы дают животным передышку, а я, мать твою, все прыгала и прыгала, обжигалась, практически горела, а после всего без сил долбанулась о землю, – сквозь плотно сжатые зубы, до дрожи, но твердым голосом выпаливаю. – Больше суток, говоришь? Я балансирую на грани третий год! Два года без дьявольского пекла – и снова через ад... За что, Арти?! – срываюсь на крик.

Остатки сердца стучат по грудной клетке, а в ушах раздражающий шум.

– Регина, пожалуйста... – пытается взять меня за руку.

– Не трогай меня! – шиплю от злости, обиды и боли. В данный момент я вся – один спутанный клубок нервов, отчаяния и боли. – Что тебе еще от меня нужно, Артур? Посмотреть, до чего вы доигрались? Отойду ли я после такого?

– Я хотел тебе все объяснить, – полушепотом отвечает. – Я думал, что Давид не из-за меня согласился. Он хотел...

Выставляю перед собой руку, останавливая очередные ничего не значащие для меня слова. Хватит! Не имею желания вновь слушать этот бред. Лариса уже все подробно разъяснила. Никаких оправданий нет и быть не может.

Давид жаждал отомстить и расплаты за нарушение договора. Он хотя бы единственный, кто остался верен себе и ничего не скрывал.

Забери обратно свой нож, Арти!

– Арти, – усмехаюсь. – Ты тоже, оказывается, плохо разбираешься в людях. Веришь своему лучшему другу, жене...

– О чем ты, Рин?

– Что тебе рассказала о той аварии Роза Яковлевна? – решаюсь спросить.

Вижу недоумение, отразившееся на лице парня.

– Вы поссорились с Давидом, ты попала в аварию и потеряла ребенка.

Смеюсь. Даже плакать не хочется. А ведь мама Давида почти сдержала обещание. Милая всепрощающая женщина, так беззаветно любящая своего единственного сына.

– Поссорились, значит, – испускаю смешок. – У меня для тебя расширенная версия.

– Ринка, не надо...

Игнорирую его попытку меня заткнуть.

– Я прилетела гораздо раньше, чем Давид предполагал. Застукала его с голой блондинкой в нашей спальне, на нашей кровати, – делаю глубокий вдох. – И вместо того чтобы выпроводить ее и объясниться, он практически трахнул ее на моих глазах, перед этим сделав мне предложение, от которого не отказываются нормальные девушки. Но я же не из их числа, правда? – усмехаюсь. – Я попала в аварию... Потеряла свою малышку... Его мать пыталась дозвониться до него, а он не брал трубку, не ночевал дома. Тусил по клубам с той девкой, когда так нужен был мне! – вываливаю на одном дыхании и перехожу на полушепот.

– Я не знал, Ринка, – мотает головой и опускает локти на колени.

Впиваюсь взглядом в Артура.

– И что бы изменилось, Арти? – задаю вопрос, но понимаю, что в нем нет смысла. Закрываю глаза, пробуя отвлечься от накатившей волны боли, и продолжаю: – Спустя три дня я уехала из клиники, вернулась домой, но ситуация почти повторилась... – делаю паузу и смотрю на парня, какой вглядывается будто в пустоту: отрешенность в глазах и немигающий взор в одну точку.

– Он тебя любит, Регина, – вдруг на выдохе проговаривает. – Всегда любил, но какой-то ненормальной любовью. Как и ты его, – внезапно с горечью и непонятной мне обидой в голосе произносит.

– Любит? – смеюсь и чувствую, как в глазах начинает собираться влага. – Со сколькими бабами он переспал, пока мы были вместе, пока меня не было под рукой? Он спал с моей сестрой, Артур! Играл на чувствах к нему и добился в итоге моего нервного срыва! Или я, по-твоему, сама упала? – спрашиваю и снова складываю обрывки воспоминаний, но никак не удается завершить пазл. – Так выражают свою любовь?! Так говорят «люблю»?

– Давид сутки держал тебя на руках, Регина, пока ты то просыпалась, то засыпала. Он вообще не отходил от тебя ни на секунду с тех пор, как принес и уложил на кровать. Час назад отправил его спать.

Пропускаю мимо ушей реплику и откидываю плед.

– Он, ты, Лариса – вы довели меня до такого состояния. Я даже, мать вашу, не помню, в какой момент отключилась! – поднимаюсь и вцепляюсь в край кровати, как только голова начинает кружиться.

– Рин, – говорит с тревогой Артур, – куда ты собралась? Два часа ночи. Ложись обратно. Завтра утром приедет врач.

– Пошли вы все на хрен! Вам всем нужен врач. Опытный врач-психиатр.

– Регина, не дури, – твердым голосом отчеканивает.

– Я хочу домой. Сейчас. Куда подальше от вас. И от твоего неадекватного дружка в первую очередь.

Слышу протяжный стон. Артур смотрит на меня, видимо, обдумывая решение.

– Я с тобой.

– Ты не со мной и не за меня, – горько усмехаюсь. – Друзей не предают, Артур.

Парень не находит, что ответить.

Бегло осматриваю себя и отмечаю, что одета в незнакомую майку, но свои шорты. На пуфе рядом с кроватью моя сумка, джинсы, старая растянутая футболка и куртка.

Беру свои вещи и слышу «буду за дверью», брошенное Артуром. Заглядываю в сумку и ищу телефон, но не нахожу, да и ключи не похожи на мои, за исключением ключа от домофона. Разберусь позже. Переодеваюсь и прилагаю максимальное усилие, чтобы выудить из памяти последние события, произошедшие со мной. Как будто стоит мысленный блок. Не могу понять, что случилось после того, как я вернулась в квартиру от риелтора. Рваные картинки, какие-то размытые обрывки. Если Арти сказал правду, то я действительно потеряла сознание и стукнулась головой, судя по тому, насколько мне сейчас плохо и кружится голова. Чувствую себя разбитой. Наверное, я сейчас такая и есть: потерянная, измученная, расколотая на части. Абсолютно дезориентированная.

Снимаю майку, и до меня, наконец-то, доходит, откуда этот запах моря. И подушка, на какой лежала, тоже пахла морским бризом. Кажется, этот аромат ощущался сквозь туман и преследовал меня даже во сне. Давид. Получается, бывший зачем-то привез меня... к себе? Переодел и уложил спать, оставив Артура следить.

Какое-то поведение маньяка, который сначала вырубил свою жертву, а потом переодел, привел в порядок и наблюдает издалека, как из нее испаряется жизнь.

Больной ублюдок!

Справляюсь с одеждой и опускаюсь обратно на кровать. Комната снова кружится, перед глазами все плывет. Ставлю локти на колени и обхватываю руками голову. Хочу назад в свою тихую вселенную. Но понимаю: этого больше не повторится. Встаю с постели, забираю сумку и не торопясь дохожу до двери, где ждет меня Артур.

– Рин, может, останешься? Давид...

– Мне наплевать на Давида. Он всегда меня отпускает, так почему бы мне, наконец-то, окончательно не избавиться от него?!

– Регина, давай останешься, а утром мы все спокойно поговорим.

– Можешь сам остаться, – усмехаюсь и неспешно спускаюсь по лестнице. – Мне нужен мой телефон, – снова роюсь в сумке, когда добираюсь до коридора и прислоняюсь к холодной стене.

На удивление, в боковом кармане нахожу мобильный, но дисплей не реагирует на прикосновение. Включаю, и через пару секунд одно за другим начинают приходить сообщения. Открываю пустое и быстро набираю текст. Отправляю и смотрю на уставшего небритого Арти. Не чувствую ничего. Эмоционально перегорела и потухла. Главное – оказаться подальше от тех, кто выкачал из меня все жизненные силы.

Надеюсь, в этом мире остался еще человек, на которого могу положиться.

Наклоняюсь к туфлям, но Артур подхватывает меня и сажает на диванчик в прихожей. Морщусь от неприятных ощущений и только сейчас замечаю синяк на руке, по-видимому, от укола.

Что за...?!

– Тебе вкололи успокоительное, – объясняет парень, ответив на мой немой вопрос. – Но ты вырывалась, – тяжело вздыхает.

Собираюсь сказать пару слов, но телефон дает о себе знать. Читаю смс, и выдыхаю с облегчением.

Я не ошиблась в тебе!

Хочу закрыть папку с принятыми, но взглядом цепляюсь за имя Лары.

– Ты получил свой клуб, Артур. Лариса подписала бумаги, – улыбаюсь и показываю смс от Тимской. Смотрю на недоумение, отразившееся на лице парня. – Давид выиграл. А я опять побеждена и разгромлена, – смеюсь.

Пока спускаемся вниз, позволяю Арти придерживать меня, чтобы не рухнуть. Ни он, ни я не произносим ни слова. Артур весь в своих мыслях, а я... Просто собрала волю в кулак и барахтаюсь на поверхности, не позволяя себе снова утонуть.

Садимся в такси, и откидываюсь на спинку, закрывая глаза и называя адрес водителю. Меня качает, словно на волнах, и постепенно теряю связь с реальностью.

Будит ласковый голос Артура. Парень помогает выбраться из авто.

– Не отпускай такси, – говорю и вижу спешащую к нам фигуру. – Пока, Артур.

Выдавливаю из себя слабую улыбку, когда наблюдаю за приближающимся двухметровым красавцем.

Макс в несколько шагов разделяет расстояние между нами и буквально душит меня в своих объятьях. Сгребает в охапку и прижимает к своей груди. Мгновенно чувствую исходящую от него силу, уверенность. Укутывает теплом, защищает.

– Рина! Заставила поволноваться, красавица, – целует в щеку. – Ты в порядке? – шепотом спрашивает и проводит большим пальцем по моей скуле.

Отрицательно качаю головой.

В свете фонарей замечаю огромный синяк на подбородке Макса и пластырь над правой бровью. Зажмуриваюсь, когда копирую действие парня, касаясь его.

Вспышка – и вижу слайд с разбитым лицом Давида. Вздрагиваю и ощущаю бешеный стук в висках.

– Пойдем. Ты дрожишь, – переплетает наши пальцы Максим.

– Регина? – подает голос Арти, который должен был давно уехать. – Так Давид не преувеличивал, – практически выплевывает слова.

Меня перетряхивает, и цепляюсь за куртку под своей рукой.

Макс разворачивается.

– Садись в машину, парень. И Давиду передай, что я готов повторить, если он еще раз заставит Регину плакать.

– Ты не так уж и далеко ушла от него, лисичка, – с горечью и злостью выдает, – тоже прыгаешь от одного к другому.

Максим легонько отстраняется от меня. Не успеваю схватить его за руку, как кулак парня впечатывается в скулу Арти. Тот отшатывается, но не делает каких-либо попыток ответить. Тяну Макса к себе, и он снова незамедлительно обнимает.

– Прости меня, Рина, – смотрит мне в глаза Артур, но уже без прежней насмешки и ненависти.

Я не понимаю, как это сделать, Арти. Больше не знаю. Извини...

– Та девушка, с которой я застала Давида два года назад, из-за которой потеряла все, – растягиваю губы в грустной улыбке, – это Аня, Арти. Твоя Аня, – усмехаюсь и отворачиваюсь. – Спроси у нее, как долго она прыгала от тебя к Давиду.

– Регина... – громко выдыхает.

– Мне нехорошо, Макс, – говорю и повисаю на парне.

– Давай домой. Я тебя теперь точно не выпущу.

И не выпускает из рук, пока не добираемся до его квартиры.

Смотрю на двери своей, и она вызывает внутреннее отторжение. Мой спасительный остров, отравленный ядовитыми парами и разрушенный до самого основания, ушел под воду и заледенел. Нет сил снова его восстанавливать. Нужно вновь искать пристанище, где смогу хотя бы свободно дышать.

– Рин... – тяжело вздыхает Макс и открывает свою дверь, подталкивая меня ко входу. – Садись и попытайся держать себя в руках, – проговаривает, когда доводит меня до спальни и усаживает на кровать.

Сердце пропускает удар, словно предчувствуя что-то.

– Я не мог до тебя дозвониться, – с сожалением произносит. – Твоя сестра... Злата... Черт, Ринка, она в реанимации.