Глава 22

Регина

Самый сильный из всех известных наркотиков – это не героин. Это любимый человек. Точно так же быстро привыкаешь, становишься зависимым, не мыслишь и дня без своей «дозы». Тебе всегда его мало и хочется еще и еще. Он способен разрушить твою жизнь, уничтожить изнутри. Ты можешь попытаться завязать. Расставшись с ним, твердить себе о том, что победила эту болезнь; но как только снова «пробуешь» его, даешь эйфории от соединения с ним течь по твоим венам, ты пропадаешь. Опять превращаешься в безвольное, несвободное существо с туманом перед глазами и психотропной дымкой в голове. Полное подчинение. В очередной раз появляется зависимость от любимых сияющих глаз, глядящих на тебя с желанием, покусанных и распухших от страстных поцелуев губ, от ощущения пальцев, какие всю ночь прикасались к тебе, от ломоты во всем теле из-за многочасового занятия любовью. Не сексом. Просто секс не способен вызывать настолько мощные эмоции. Всегда существует разница между «физикой» и тем, что происходит, когда соединяются не просто тела, а соприкасаются сердца и души. Даже если в одностороннем порядке. Это как летать и парить под облаками. Чувство легкости и невесомость.

До тех пор пока ты не начинаешь стремительно терять себя, приближаясь к земле.

Казалось бы, ты перетерпела боль от того, что лишила себя кайфа. Тебя ломало и крутило, ты горела заживо, разрывала себя на части. Но стоило только снова побывать за гранью, как ты опять, словно наркоман, ждешь очередной дозы, какой, как и прежде, окажется мало.

Мой разрушающий и лишающий способности мыслить наркотик сладко спит, но при этом продолжает оставаться по-прежнему опасным и сводящим с ума.

Надо убираться подальше от него, пока окончательно не отрезала пути к отступлению.

Тихонько убираю руку Давида, крепко прижимающую меня к себе. Он даже во сне говорит свое «не отпущу». Я слышала это достаточно раз за последние несколько часов, чтобы задуматься: а действительно ли парень имеет в виду именно то, что говорит? Его поцелуи и прикосновения, слова и взгляды – все буквально кричало о таких же чувствах, какие испытываю я. Это не может быть игрой. Или может?

Давид ни на секунду не выпускал мою руку из своей, а наэлектризованный воздух вокруг нас практически трещал от сексуального напряжения. Мы оба это ощущали. Сидя в машине, стоя в лифте и около двери в квартиру, я уже знала, чем закончится вечер. И хотела этого. Ждала и нуждалась в этом. Нет смысла жалеть о том, что ты в любом случае сделаешь, как бы ни старалась сопротивляться. От себя не убежишь.

Смотрю на парня, и дикое желание отмотать время назад, чтобы вновь увидеть эти пылающие огнем глаза, какие сжигали во мне остатки силы воли и разума. Наклоняюсь и провожу кончиками пальцев вдоль четко очерченных скул и по линии губ, которые от бесконечных поцелуев кажутся еще красивее и пухлее.

– Ри, – хриплым голосом выдает Давид, когда я все же легонько целую его в губы. – Два часа – и я буду в норме, – бурчит сквозь сон.

– Спи, – со смешком отвечаю, а сама не могу отвести взгляд от парня.

Он, как и я, кажется уставшим. Не физически, хотя и это тоже, учитывая тот факт, что Давид практически не спал всю прошлую ночь и не отдыхал днем, работая за компьютером почти до самого вечера.

Тем не менее, не открывая глаза, сейчас притягивает к себе и углубляет поцелуй. Чувствую, как тело откликается, но отрываюсь и провожу по спутанным кудряшкам рукой. Получаю в ответ что-то нечленораздельное. Улыбаюсь и, собрав всю силу воли в кулак, поднимаюсь с постели.

Не хочу уходить, но должна. Обязана. Если уйду, у меня опять будет ломка, а останусь – передоз. Выбираю первое. Уже знаю, какая боль за этим последует. Я готова к тому, что то была игра, но не готова услышать это от Давида. А если нет...

Следующий ход за тобой, Давид. Теперь ты знаешь, где меня найти.

Поднимаю с пола и надеваю на себя рубашку, которую, вопреки помешательству парня на порядке, он так и оставил валяться под ногами. Этот запах морского бриза, смешанный с моими духами, лишний раз напоминает о том, что мы вчера были вместе. Как прежде. Будто нас перекинули на несколько лет назад. Именно в такого Давида я влюбилась: до невозможности нежного и выбивающего воздух из легких своим напором. Не дающим дышать кем-то другим, кроме него самого.

Оглядываюсь в поисках своих вещей и не могу вспомнить, что и где лежит. Точнее сказать, валяется. Забираю свой чемодан, оставшийся стоять около шкафа, и выхожу из комнаты практически на цыпочках, чтобы не нарушить сон парня. Смеюсь, когда наступаю на свое платье, непонятной кучей раскинутое у стены напротив кабинета. Поднимаю взгляд и испускаю смешок. Удивительно, как картина, наклонившаяся на один бок, не приземлилась мне на голову. Давид не рассчитал высоту своего и моего роста, когда поднял меня и припечатал к стене.

Слайды в голове моментально заставляют тело отзываться ноющей, но приятной болью. Это был страстный танец моего безоговорочного поражения.

Черт, Давид, с тобой действительно как в адском котле.

Жарко, ярко, мучительно, но дьявольски сладко и невообразимо греховно.

Захожу в ванную и смотрю на свое отражение. Как, оказывается, мало нужно женщине для того, чтобы ее глаза сияли, словно чертовы бриллианты под палящим солнцем. Губы пылают оттого, что их почти безотрывно целовали. Волосы, совсем недавно крупными локонами спадавшие на плечи, походят на бесформенное и растрепанное нечто, больше пригодное для проживания птиц. Скидываю рубашку, и почти удается не выматериться вслух. На груди красуются потемневшие отметины, какие Давид не поленился оставить. Как подросток, ей богу!

Так не хочется идти под душ и смывать с себя убийственный коктейль из запахов, буквально въевшихся в кожу. Но я не выдержу, если еще дольше оставлю на себе напоминание о прошедшей ночи.

Включаю воду на максимум и встаю под почти ледяные струи. Стискиваю зубы от температуры, но должна выдержать. Контраст настолько сильный с тем, что у меня внутри. Начинаю дрожать. Мне нужно прийти в себя. Получается? Нет. Бесполезно.

Решаю бросить дурацкую затею, от которой нет никакой пользы. Быстро сушу волосы и иду обратно в комнату за своим мобильным. На экране мигает значок непрочитанных входящих сообщений. Обращаю внимание на время: половина второго. Если потороплюсь, успею на ночной рейс до Москвы.

Машинально поворачиваю голову, когда слышу, как шуршит одеяло. Давид перекатывается на мою сторону кровати и обнимает подушку. Такой милый. Запредельно прекрасный и отчаянно любимый.

В последний раз взглянув на парня, выхожу из комнаты, забрав с собой телефон и ключи, но оставив гораздо больше, чем просто воспоминания об этой ночи.

Я буду ждать тебя... Даже если ты придешь вбить в мое сердце последний клинок.

***

– Что у вас за привычка с Ларисой прилетать рано утром? – бубнит Валера и допивает из бумажного стакана кофе.

– Извини, – говорю мужчине. – Я просто взяла не те ключи, – виновато улыбаюсь.

По какой-то идиотской ошибке я схватила с тумбочки ключи от питерской квартиры, а не от своей собственной. На предполетном досмотре, когда вывалила содержимое сумочки, обнаружила эту оплошность. Пришлось в срочном порядке набирать сообщение Валере и молиться, чтобы мужчина не отключил свой телефон, иначе ночевать бы мне на лавочке возле дома.

– Ключи, – будто вспоминает, – открой бардачок.

Выполняю просьбу и нахожу связку и брелок от авто.

– Это от машины и дачи, – поясняет. – Лара сделала тебе дубликат, предупредила охрану. Как отключить и включить сигнализацию, ты помнишь, – проговаривает и поворачивается ко мне, когда стоим на светофоре. – А машина... – задумывается и возвращает внимание дороге. – Ты снова за рулем, и Лара отдала тебе свою Audi.

– Что это с ней? – удивленно выгибаю бровь.

Валера пожимает плечами. Я тоже не до конца понимаю логику поступков подруги. Лара есть Лара.

– Она что-то твердила про индивидуальные тренировки и гномов. Я ни хрена не понял, – хмурится мужчина.

Заливаюсь смехом.

Лариса, блин.

Надо позвонить подруге утром, заодно передать привет от бывшего мужа.

Кстати, об этом. Теперь, когда из моего организма начинает выветриваться Давид, мозг восстанавливает свою способность мыслить.

– У тебя все в порядке? – задает вопрос Валера.

– Да. Наверное, воспользуюсь ключами, – машу связкой. – Не теряй меня. Мой контракт закончился. Хочу... – Отдохнуть? Закрыться от всех? Сбежать от мыслей? Я просто боюсь остаться дома. – Побыть подальше от Москвы, – с некоторой заминкой произношу. – Не знаю, когда вернусь.

Мужчина кивает и паркует внедорожник около подъезда.

– Проводить?

– Не надо. Гони домой спать.

Достает из багажника мой чемодан и указывает в сторону припаркованных машин. Вижу серебристый седан Ларисы, который до недавнего времени стоял в гараже за городом.

– Парни все проверили и залили полный бак. Пользуйся.

– Спасибо.

Валера ничего не отвечает, а я обращаю внимание на BMW Макса, стоящую на своем прежнем месте.

Прощаюсь с Валерой и иду домой. По пути думаю, как лучше объяснить Максиму, что ничего, кроме дружбы, у нас быть не может. Без вариантов. Он не заслуживает того, чтобы его просто использовали – а именно это я и делаю. Максу нужна женщина, какая будет дарить ему свою любовь. Я же отдала все, что у меня было, и даже гораздо больше Давиду.

Стараясь не издавать лишнего шума, открываю входную дверь и иду в свою комнату. По инерции открываю шкаф, чтобы взять майку и шорты, как дверца со всей силы бьет меня по голове. В очередной раз. Успеваю отпрыгнуть, пока не покалечила себе еще что-нибудь. Голова слегка кружится от удара. Потираю ушибленное место и фокусирую взгляд.

На сей раз многострадальный кусок дерева отрывается окончательно и приземляется с оглушительным стуком на пол. Вздрагиваю, когда через несколько секунд дверь в комнату открывается и входит заспанная сестра.

– Регина? Привет. Не ожидала, что вы так рано вернетесь.

Вернулась только я...

– Доброе... Блин, – смотрю на часы, – извини, что разбудила.

Почти шесть. Молодец, Регина.

– Ничего. Все в порядке? Как прошла поездка? – неожиданно интересуется Злата.

Откуда она знает о том, что мы с Давидом куда-то ездили? Хотя чему удивляюсь. В последнее время я больше сосредоточена на своей личной жизни, проблемах и совершенно забыла, что сестра все еще живет у меня.

Задумываюсь над вопросом. В порядке ли я? Не знаю. Скорее, просто не до конца понимаю, что происходит. Зато чувствую себя как никогда спокойной и даже... счастливой? Наверное, так оно и есть.

– Да. Нет... Не знаю... – тяжело вздыхаю, но расплываюсь в улыбке, когда вспоминаю, сколько раз за последние сутки моей голове пришлось сталкиваться с разного рода препятствиями и твердыми поверхностями. – Меня чуть не прибил этот шкаф, – смеюсь и киваю на дверцу, которая мирно покоится на полу. – Поездка... – раздумываю над тем, что сказать сестре. – Я выдержала несколько часов в обществе своего папочки – значит, можно считать, она удалась, – говорю и припоминаю, как Давид ответил на звонок моего родителя и довольно прозрачно намекнул, чтобы они не торопились возвращаться в квартиру, а оставались за городом. Думаю, наши отцы отпраздновали не только юбилей, но и воссоединение своих наследников.

– Твой папа тоже там был? – удивляется Злата и отвлекает меня от ненужных мыслей. – Не знала, что ваши с Давидом отцы знакомы.

– Они знакомы с первого курса университета, – усмехаюсь. – Лучшие друзья до сих пор.

– Ого! – восклицает. Замолкает, словно обдумывая мои слова. Переводит взгляд на стену и добавляет: – Круто!

Смотрю на Злату, которая явно хочет сказать что-то еще, но не решается. Странно.

– Будешь кофе или пойдешь досыпать? Обещаю больше не шуметь, – виновато улыбаюсь.

– Кофе будет кстати. Все равно уже, наверное, не усну, – возвращает улыбку, только она не кажется искренней. Не знаю, что беспокоит Злату, но сестра в один момент стала очень задумчивой.

Идем в кухню, и ставлю вариться кофе.

– Расскажешь, как погуляли на празднике? – снова уводит к прежней теме.

Откуда такой интерес, не могу понять, но стоит мне вспомнить все, что происходило во время и после торжества, мысли улетучиваются, а внутри разливается знакомое тепло. Отворачиваюсь от сестры и закрываю глаза в надежде успокоить сбившееся дыхание.

Возьми себя в руки!

Вцепляюсь в столешницу.

Черт! Столешница. Давид. Твою мать!

Отталкиваюсь от деревянного покрытия и переключаю внимание на кофемашину. Злата терпеливо ждет от меня ответа, а в голове крутятся кадры, которые описывать вслух даже у Лары вряд ли бы хватило духу.

– Нечего рассказывать, – делаю беззаботный вид и натягиваю улыбку. – Скучное мероприятие с кучкой напыщенных занудных снобов, их высокомерными женами и любовницами, старающимися произвести впечатление на Романа Васильевича, – на одном дыхании выпаливаю и закатываю глаза. – Ненавижу такие мероприятия. Карнавал лицемерия, – морщусь, вспоминая людей, с какими пришлось мило вести светскую беседу, пока Давид отлучался.

– Роман Васильевич какая-то крутая шишка? – заинтересованно смотрит на меня сестра.

– Ага. Он раньше занимал какой-то высокий пост в правительстве, а потом занялся бизнесом. Что-то связанное со строительством, – пожимаю плечами. Меня и раньше мало волновала та сторона жизни родителей Давида, а сейчас тем более. Если бы не мой папа, знала только о верхушке бизнес-империи Елецких. – Плюс от отца в наследство перешло несколько элитных автосалонов, – добавляю.

Один из них раньше принадлежал Давиду. Дед не мог оставить единственного внука ни с чем. Не имею понятия, как сейчас, но два года назад парню поставили условие: либо он женится, либо остается только с этой мизерной долей от огромного состояния родителей.

Ставлю перед Златой чашку с кофе и замечаю, как брови сестры ползут вверх. Она кажется немного ошеломленной.

– Круто. Теперь понятно, откуда у Давида такая тачка, – издает смешок. – Кстати, а он тоже вернулся?

Давид. Давид, наверное, мирно спит, обнимая вместо меня подушку. Ему нужно отдохнуть, учитывая то, что всю прошлую ночь я не давала ему это сделать из-за своих кошмаров.

Ты и сегодня выжала из него оставшиеся силы, Регина.

Как же хочется вернуться обратно и оказаться на месте той самой подушки...

Тачка. Стряхиваю с себя наваждение и вспоминаю о спорткаре, на котором успела прокатиться.

– У него их три, – смеюсь, – точнее, уже четыре. Ferrari, наверное, теперь будет выпускать на волю только по большим праздникам, – ухмыляюсь, когда в памяти всплывает образ Давида в салоне своей новенькой шикарной и невообразимо дорогой игрушки. – Она самая крутая в коллекции. Наверное, пока не насладится этой красоткой, не вернется в Москву, – выдаю сестре и понимаю: скорее всего, так оно и будет. – Но я тоже могу приготовить тебе завтрак. Если есть из чего, – заглядываю в холодильник. Сестра в прошлый раз расстроилась, что осталась без нормальной еды по утрам. Нужно как-то исправляться. Приходится признать: мне не тягаться с Давидом. Готовил парень всегда потрясающе. Только ни за что не скажу ему об этом.

– Не беспокойся, я могу в кафе что-нибудь перекусить.

Отличная идея. Холодильник пустой.

– Кажется, нам с тобой пора смотаться в супермаркет, – тяжело выдыхаю и захлопываю бесполезную серую коробку. – Кстати, насчет смотаться, – вспоминаю про сообщение от риелтора, – сейчас вернусь, – кидаю на ходу сестре и иду за ноутбуком.

Загружаю систему и вхожу в почту. Среди гор входящих писем отыскиваю нужное.

– Это те адреса, что ближе всего к универу, – разворачиваю экран к Злате. – Мне понравилась последняя, – улыбаюсь и открываю файл с фото.

– По-моему, это очень круто... – указывает на цену.

– Если бы было круто, я бы тебе не предлагала. Это самые оптимальные варианты. Можешь, повторюсь, остаться у меня.

– Я и так у тебя загостилась, – улыбается, – не хочу больше тебя напрягать.

Отмахиваюсь от слов сестры. За все время, что Злата здесь, еще ни разу и мысли не возникло, что меня кто-то напрягает. Кроме Давида.

Но теперь его здесь больше не будет. Хотя очень хочется верить в обратное.

– Решать тебе, но тогда давай вначале все же посмотрим ту последнюю, – указываю на фото. – До универа десять минут на маршрутке. И не смотри ты на цифры, – смеюсь, – разница небольшая.

– Ладно, уговорила, давай посмотрим.

– Мне сегодня нужно решить пару важных вопросов, – улыбаюсь сестре и смотрю в чашку с остывшим кофе. Макс должен быть уже дома, и я обязана с ним поговорить. И еще... Мне надо подумать над тем, что случилось в Питере. Понять, где была игра, а где она закончилась. И закончилась ли. Только сначала решу вопрос с квартирой для Златы. – Давай завтра после учебы заберу тебя, и прокатимся с риелтором по тем адресам, а Васе я сама наберу или заеду в офис.

Заодно скажу спасибо Ларе за машину и предупрежу, что побуду немного у нее на даче. Там точно не будет никаких отвлекающих факторов.

– Хорошо, – улыбается, – спасибо тебе. Правда. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Жила бы с нашей долбанутой мамашей и ее уголовником.

Вслух же произношу:

– Не за что. Говори, если что-то будет нужно.

– Кстати, совсем забыла. Я же тебе так и не рассказала, как сходила на ужин к нашей маман, – отставляет чашку в сторону и заговаривает со мной спустя несколько секунд.

– Было что-то интересное? Мамочка снова изображала из себя актрису драмтеатра?

– Конечно, – смеется. – Она без этого не может. Еще и ошарашила всех под конец ужина... В общем, поздравляю, у нас скоро будет младший брат. Ну, или сестра.

– Кто у нас будет?! – прыскаю холодным кофе на монитор ноутбука.

– Наша мать беременна, представляешь? Вообще уже из ума выжила.

Окончательно теряю дар речи.

Она долбанулась? На всю свою гребаную неадекватную голову. Эта женщина точно не в себе!

– Я тоже так подумала, – говорит сестра.

– Что ты имеешь в виду?

– У тебя на лице все написано, – смеется. – Крупными буквами вопрос.

– Совсем рехнулась! Какой ребенок?!

– У меня были такие же эмоции, как у тебя сейчас, – морщится сестра и закрывает лицо руками.

Практически копирую ее действие.

– Еще одно поломанное детство...

***

– Слушай, а не пойти бы тебе на хрен! Качай права в другом месте, – слышу из-за двери раздраженный голос Мирослава.

Останавливаюсь и задумываюсь над тем, не задвинуть ли разговор с Максом на некоторое время. Судя по звукам, доносящимся из квартиры парня, сейчас не самое удачное время. Но с другой стороны, откладывать не хочется, потому что я едва себя настроила, проведя большую часть утра в размышлениях о будущем и решениях, какие предстоит принять.

Набираю побольше воздуха в легкие и нажимаю на звонок. Дверь почти сразу распахивается.

– Привет, а где Макс? – осторожно интересуюсь. Из-за спины Мироши выплывает высокая эффектная брюнетка в черном коротком платье. Окидывает меня изучающим взглядом и скрещивает руки на груди, постукивая по паркету носком своих туфель.

Макс говорил, что у его брата есть девушка, но эта загорелая темноволосая женщина явно ею не является. На вид мы примерно одного возраста.

– Привет, Регина, – улыбается Мироша. – Он приедет вечером.

Девушка усмехается и продолжает прожигать во мне дыру.

– Ну, тогда я зайду позже.

Хочу развернуться, чтобы оставить этих двоих наедине, но меня останавливает женский голос с легким акцентом. Высокомерно вздернув подбородок и откинув длинные, идеально уложенные волосы назад, девушка обращается ко мне.

– Проходите, раз пришли. У вас какое-то дело к Максимилиану?

– Ты бы его еще Максимилианом Робертовичем назвала, – полным сарказма и неприкрытой ненависти голосом говорит Мироша.

Перевожу взгляд с женщины на брата Макса. Парень вертит связку ключей в руках и со злостью смотрит на брюнетку.

Не знаю, кто она такая, но мне не нравится, в какой манере со мной разговаривают.

– Спасибо за приглашение, но я, пожалуй, обсужу дела лично с Максимилианом Робертовичем, – в тон женщине отвечаю. – Не знала, что у него появился секретарь, – поворачиваюсь к Мироше с вопросительным видом.

Парень расплывается в веселой улыбке, но не успевает выдавить и звука, как его перебивают.

– Секретарь? Я что, похожа на секретаря?! – чуть ли не визжит незнакомка.

Сейчас эта дамочка напоминает мне нашу с сестрой припадочную маман.

– Сказал бы я, на кого ты похожа, – вполголоса произносит брат Максима.

– С какой стати ты позволяешь себе так со мной разговаривать?! – практически шипит на Мирослава.

– Скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю.

– Стоило мне ненадолго уехать, а здесь уже черти что происходит!

– Катилась бы обратно. Здесь тебе не рады.

Наблюдаю за их перепалкой и не понимаю, стоит ли встревать. Меня, видимо, совсем не замечают и продолжают скандалить.

– Это не тебе решать. Я никуда отсюда не уйду, пока не увижу Максима! – снова становится в оборонительную позицию и хмурит брови девушка. Начинает разглядывать свой маникюр.

Мироша достает из своего кармана телефон, несколько раз проводит пальцем по дисплею и буквально тычет брюнетке экраном в лицо.

– Совсем не изменился. Увидела? А теперь вали на хрен! – цедит сквозь зубы парень.

Она, с недовольным видом и еще больше разозлившись, отшатывается.

– А вот ты сильно изменился, – впивается своим взглядом в глаза Мирослава, – не думала, что станешь гнать меня из моего же дома.

– Твой дом? Это квартира Макса, и твоего здесь ничего нет.

– Из моего здесь Макс, – быстро отвечает, а я округляю глаза.

Оказывается, не только у меня завалялся брюнетистый скелетик в шкафу.

– Как интересно, – не выдерживаю и говорю вслух.

– Ты еще здесь? – переводит на меня свирепый взгляд. – Как видишь, моего мужа нет дома.

Что за...?! Это такая шутка?

– Регина, ты не в курсе, как вызвать скорую психиатрическую помощь? У женщины начались галлюцинации, – усмехается Мироша.

Мне сейчас почему-то не до смеха.

– Подожди, Мирослав, – останавливаю парня. – Твой брат женат? – задаю вопрос.

– Кого ты слушаешь?! Она не его жена, – брезгливо глядя на девушку, выпаливает. – Макс тебе все расскажет, как вернется.

Чувствую, нас ждет долгий разговор.

– По-твоему, четыре года совместной жизни – это ерунда?!

– По-моему, вашу совместную жизнь по-другому и не назовешь.

– Это уже не твое дело! И вообще, кто она такая, чтобы Макс ей что-то о нас рассказывал?

– Его любимая девушка, – на полном серьезе выдает Мирослав.

– Так. Стоп. А теперь по порядку, – делаю попытку успокоить этих двоих. – Ты – жена Максима?

– Нет, – отвечает Мироша.

– Да, – одновременно с ним выпаливает женщина.

Смеюсь и мотаю головой.

– Соберитесь и придите к единому мнению.

– Она его бывшая жена.

– Бывших жен не бывает! – кажется, даже не подумав, произносит брюнетка.

– Ага, утешай себя этим.

– Мне надоело слушать твои оскорбления! Когда Макс вернется домой?!

– Когда ты уберешь свою задницу из его квартиры!

Переводит взгляд с Мироши на меня и обратно.

– Не ожидала от тебя такого отношения, Мирослав. Пускай позвонит мне. Срочно, – толкает парня и пулей вылетает из квартиры.

Я, по-видимому, выбрала правильную тактику невмешательства. С подобного рода женщинами бесполезно спорить: они слышат только то, что хотят, и воспринимают слова лишь тогда, когда с ними говоришь на их языке.

– Извини, Регина, что пришлось выслушивать этот бред. Макс тебе сам объяснит. Он приедет после шести, – проговаривает Мирослав, как только дверь с грохотом захлопывается.

– Тебе не за что извиняться, Мироша. Это не мое дело, – пожимаю плечами.

– Вы же с Максом...

– Друзья, – заканчиваю за него фразу и, не дав шанса парню что-то ответить, разворачиваюсь. Кидаю через плечо: – Я зайду вечером.

Сегодня прошлое не только мое, но и, кажется, Максима, склонило чашу весов в нужную сторону.

Спешу домой, чтобы взять ключи и умотать на пару часов за город. Всегда думала, будто тишина и свежий воздух способны успокаивать и направлять мысли в нужное русло. Вот сейчас это проверю. Хочется уже, наконец-то, понять, что мне нужно от жизни.

Тебе нужен Давид, Регина. Твой неидеальный, вспыльчивый, капризный и непредсказуемый Давид, которому ты снова позволила использовать себя.

Но я не могу иначе, и единственный сдерживающий фактор, чтобы не развернуть машину и не взять билет до Питера, не дает мне это сделать. Незакрытый контракт. Боюсь представить, что ждет меня по возвращению Давида.

Говорят, будто ожидание смерти хуже самой смерти. Наверное, это и правда так. Мне казалось, когда приеду к Ларе на дачу, то смогу спокойно обо всем подумать. Не получилось. Думать могу лишь о решении, которое примет мой бывший парень. Играл Давид со мной, нет – вопрос на миллион или, если быть точнее, на тридцать тысяч долларов.

Злата

Все-таки зря я решила пойти в клуб среди недели. Совершенно не выспалась, приехав домой за полночь и проснувшись спустя несколько часов, когда Регина неожиданно вернулась из Питера. Теперь буду весь день как вялый овощ. Сейчас бы не отказалась от мягкой подушки, большого пледа и не пропускающих звук берушей.

С большим трудом сдержалась, чтобы не вырубиться на первой же паре. Оля, кстати говоря, проспала и, наверное, дальше нежилась в своей теплой постельке, если бы я не позвонила ее маме и не попросила разбудить эту соню. А что? Нужно грызть гранит науки.

А еще я немного в обиде на нее после вчерашнего. Конечно, она моя лучшая подруга и заботится обо мне, но порой ее круто заносит. Знаю, на Олю бессмысленно дуться, но пускай хотя бы осознает, что иногда поступает не очень красиво. Сначала говорила мне хвататься за Давида, а потом, когда Наташа заставила посмотреть на ситуацию под другим углом, резко переметнулась на ее сторону.

«Где ты?» – читаю сообщение от подруги. Отвечаю, что жду ее в университетской столовой, и убираю телефон в сумку. Наташа все-таки отдала его вчера, когда мы подъехали к дому, и взяла с меня обещание больше не пытаться связаться с Давидом. Не особо-то и хотелось после того, как он не ответил. Мысль, будто меня просто использовали, прочно засела в голове.

Я согласна, нельзя бросаться в объятия первого попавшегося парня (даже если вы почти месяц живете под одной крышей и неплохо узнали друг друга за это время) и тем более ждать от него верности и искренности. Но нужно иметь адскую выдержку, чтобы отвергнуть такого парня, как Давид. Поэтому всем сердцем надеюсь: Наташа ошибается. И Регина с Давидом на самом деле просто друзья. Иначе я не знаю, что со мной будет.

Только откусываю кусочек пирожка, как меня целуют в щеку. На соседний стул приземляется Оля.

– Привет, Суслик! – произносит радостно.

– Угу.

Тянется откусить от пирожка, но я вовремя «спасаю» свой завтрак.

– Иди и купи себе свой.

– Ты что, дуешься после вчерашнего? – заглядывает мне в глаза.

– Да нет, с чего ты взяла? – пожимаю плечами.

– Ты сейчас как никогда похожа на суслика. Такие же пухленькие щечки, – оттягивает мою щеку и начинает тискать, как бабушка свою любимую внучку.

Хлопаю подругу по руке и обращаю внимание на ее лицо. Через всю правую щеку тянется огромная царапина.

– А у тебя что со щекой?

– Поцеловала асфальт, – говорит и все-таки успевает отщипнуть кусочек теста, – спасибо Виталику. Уронил меня, сволочь, прямо перед подъездом.

Из меня вырывается смешок.

– Про косметику не слышала? – улыбаюсь.

– Я и так проспала, мама выгнала меня из квартиры. Радует, хоть одеться успела. Блин, так хорошо спалось сегодня... – потягивается.

– Везет, а меня в пять утра разбудили. Регина домой вернулась.

– Она тебя принципиально разбудила? Или с Давидом была?

При упоминании Давида все веселье мигом улетучивается. Вспоминаю, какой утром радостной и общительной была Регина. Последний раз, когда она пребывала в подобном настроении... Не помню я, когда был этот последний раз! Сестра всегда задумчивая и сдержанная, без лишних эмоций на лице. Даже в компании Ларисы.

– Нет. Давид не приехал. Знаешь, Регина была такой счастливой... Я ее такой еще не видела.

– Она рассказала тебе хоть что-нибудь? Мне просто до жути интересно.

Пожимаю плечами.

– Сказала, было очень скучно. Типичное собрание стариканов. Больше ничего.

– Есть какие-нибудь предположения, что ее могло так порадовать?

– Я уже не знаю, что думать, – подпираю подбородок рукой и тяжело вздыхаю, – не могу же у нее спросить про Давида.

– Да, подруга, сильно вскружил тебе голову этот парень. Что мешает спросить? Может, тебе просто небезразлично, с кем и как проводит время твоя сестра.

Закатываю глаза.

– Мне небезразлично, с кем еще, помимо меня, проводит время Давид, – делаю акцент на последнем слове. – Не хочу быть той, кого используют, а потом динамят. Приедет – спрошу у него прямо.

– Суслик, он ничего тебе не обещал. Ты не можешь ему что-либо предъявлять.

На чьей, черт побери, стороне моя подруга?!

– Я понимаю, но если между Региной и Давидом действительно что-то есть, я должна знать правду.

– Тогда спроси об этом у Регины. Что тебе мешает? В конце концов, у вас хорошие отношения. И если ты так мечтаешь о Давиде, поговорить с ней точно не помешает.

В который раз тяжело вздыхаю.

– Ладно, убедила. Вечером все у нее узнаю. И, кстати, ты проспала пару своего любимого препода, – киваю в сторону вошедшего в столовую Дмитрия Николаевича.

– Блиин... – стонет и опускает голову на стол.

Улыбаюсь и замечаю, как преподаватель, заметив Олю, направляется к нашему столику.

– Он идет сюда, – толкаю подругу.

– Что?! – чуть ли не подпрыгивает на месте. – Как я выгляжу?

Не успеваю сказать «хреново», как Дмитрий Николаевич произносит:

– Как всегда великолепно, Лебедева.

Последний кусочек пирожка встает у меня поперек горла, и пока пытаюсь откашляться, начинает звенеть мой мобильник. Черт, а я так надеялась понаблюдать за Олей и нашим секси-преподом. Виновато улыбаюсь и хватаю сумку. Нахожу телефон и вижу на экране надпись «Наташа». Решаю оставить подругу наедине с ее объектом обожания и, встав из-за стола, выхожу из шумной столовой.

– Привет, – отвечаю на звонок.

– Привет, Златик! Как настроение? Выспалась?

– Не-а. Рано утром Регина приехала, так что...

– Есть какие-то новости?

Пересказываю ей то же самое, что несколько минут назад рассказывала Оле.

– Все с вами ясно, – хихикает в трубку, – слушай, я чего звоню...

– Только не говори, что из-за Виталика, – перебиваю.

Смеется и весело отвечает:

– Угадала. Ты не знаешь, как он подписан в соцсети?

– Понятия не имею. Но, если он тебе прям так сильно понравился, могу спросить у Оли.

– Да, спроси, пожалуйста. Вдруг есть шанс, что его сердце не навсегда отдано одной девушке, – снова хихикает.

Закатываю глаза. К счастью, Наташа не может этого видеть.

– Ладно. Кстати, нужно будет как-нибудь встретиться, верну тебе балетки. И еще раз спасибо. Ты меня очень выручила.

– Не за что, – отвечает с теплотой, – не уверена, получится ли на этой неделе, но давай созвонимся на выходных. И я жду от тебя инфу насчет Виталика.

Обещаю Наташе, что все выясню и перезвоню вечером. Когда завершаю разговор и возвращаюсь в столовую, едва сдерживаю смех, увидев Олю.

– Что случилось? – улыбаюсь, сев за стол. – Ты краснее помидора.

Моментально накрывает щеки ладонями и переводит на меня взгляд.

– Секси-препод случился. Что, прям сильно-сильно красная?

– Как светофор. Что он хотел?

– Пристыдил меня из-за пропуска... Ну, и еще пару слов сказал. Только не устраивай допрос, я и так сейчас сгорю. Лучше расскажи, кто тебе звонил.

– Наташа.

– Я думала, Давид.

Вздыхаю, качаю головой и пересказываю наш разговор. Подругу явно не удивил интерес к Виталику. Наверное, уже привыкла, что девушки пачками на него вешаются. Пожалуй, особое внимание Оли могла привлечь только я, если бы вдруг резко изменила свое отношение к ее брату. Но, к счастью, он больше мне не интересен.

Остаток дня, слава богу, было некогда думать о своей личной жизни. Но с приближением вечера и предстоящего разговора с сестрой в голове засели только она и Давид. Черт. Жила же абсолютно спокойно, пока не подслушала разговор Давида и Макса, а потом Оля с Наташей посеяли в моем сознании зерно сомнения. Нужно расставить все точки над i и как можно быстрее, в противном случае сойду с ума.

После работы решаю заскочить в магазин и купить каких-нибудь продуктов. Знаю, ни я, ни Регина особо готовить не умеем, но, думаю, порезать салат или сварить картошку вполне способны. Обойдемся и без Давида... Как бы вкусно он ни готовил. К хорошему быстро привыкаешь. Однако мы с Региной с детства учились самостоятельности, когда мать меняла одного мужика на другого.

Я рада, что спустя столько лет с сестрой снова встретились и сейчас есть друг у друга. Мне не хватало ее, поэтому, если их с Давидом что-то связывает... не хочу портить с ней отношения. Она дороже мне любых парней, какими бы они ни были красавцами, на каких машинах ни ездили и в каких квартирах ни жили. Даже если Давид заставляет почувствовать себя особенной, отношения с Региной для меня куда важнее.

Пытаюсь отыскать ключи где-то в недрах сумки и едва не рассыпаю все, что купила, на пол перед дверью квартиры. Растяпа. Наконец, справившись с преградой на пути, оказываюсь в освещенной прихожей. Регина уже дома?

– Рин, я дома! Решила по дороге зайти в магазин. Купила продуктов. Можем поиграть в поваров, – смеюсь.

– Я тоже зашел в магазин...

Застываю на месте, услышав голос Давида. Поднимаю на него взгляд и, кажется, перестаю дышать. Какого черта он здесь делает... с голым торсом... и в низко сидящих джинсах.

– Как кстати, – обретаю дар речи. – Регина, видимо, прекратила сидеть на диете.

Смеется.

– Теперь пусть Максик ее кормит, – слышу в его голосе нотки злости и раздражения.

– Вы снова поругались? – отвожу взгляд и снимаю обувь. Нужно хоть что-то делать, только не смотреть на Давида!

– С ней по-другому нельзя.

Из-под опущенных ресниц вижу, как он подпирает собой стену и скрещивает руки на груди.

Не смотри на Давида!

Бросаю на вешалку свою джинсовку и обращаю внимание на разбитый телефон у меня под ногами. Что на этот раз здесь произошло? Еще один признак в копилку моих сомнений. Давида разозлили, и он раздолбал свой телефон. Интересно, если я сейчас зайду на кухню, найду там хоть одну целую тарелку? Или бить посуду – это прерогатива моей сестры? Выясняют отношения прямо как... муж и жена. Черт.

– Регина сказала, что вернулась одна. Я думала, ты еще задержишься в Питере.

– Я тоже так думал, – цедит сквозь зубы. – Регина может говорить что угодно. У нас с ней незаконченное дело.

Наконец поднимаю на Давида взгляд и смотрю прямо в глаза. Незаконченное дело, значит? Отметаю всякую нерешительность и задаю вопрос, который должна была задать уже давно.

– Скажи мне честно. Кто вы друг другу?

– Что за странный вопрос, Злата? – смотрит на меня внимательно и с ухмылкой.

– Просто ответь. Мы проводим вместе ночь... и день. Потом ты просто улетаешь с моей сестрой и не отвечаешь на сообщения, а утром Регина возвращается счастливой. Поэтому я хочу знать, есть между вами что-то или нет.

– Тормози, – смеется. – Между нами ничего нет. Ничего, – твердым голосом говорит. – Она счастлива, что свалила от меня.

– Ладно... – теперь я чувствую себя дурой. Просто конченой идиоткой. Но мне определенно стало легче, когда узнала, что между Давидом и Региной ничего нет.

Отрывается от стены и делает ко мне шаг.

– Блять, Златка, не насилуй мне мозг. Регина уже сделала это за тебя.

– Извини, – закусываю губу и не нахожу, что еще ответить в данной ситуации.

Подходит вплотную, и я оказываюсь прижатой к двери. Склоняется надо мной, перекрыв пути отхода, и кивает на пакет с продуктами.

– Скучала по моим завтракам?

Смотрю в эти манящие карие глаза и просто теряю связь с реальностью, когда опускаю взгляд ниже... на губы. В голове моментально всплывают воспоминания, как эти самые губы целовали меня и дарили поистине райское наслаждение.

– И не только по завтракам... – шепчу еле слышно.

В следующую секунду руки Давида скользят по моему телу и резко отрывают от пола. Прижимает к стене и впивается в губы обжигающим поцелуем. Оказываюсь в его власти, и во мне моментально вспыхивает страсть. Вырывается довольный стон. Обхватываю талию парня ногами и впиваюсь пальцами в крепкие плечи.

Как же я скучала...

Регина

– Ринка, привет. Да ты вся мокрая, – встречает меня в дверях Макс и спешит пропустить внутрь своей квартиры.

– Привет, – целую парня в щеку и трясу сырыми волосами, чем вызываю смех у Максима. – Кажется, я привезла с собой питерскую погоду, – смеюсь.

Осень все же решила отвоевать власть у затянувшегося лета. После череды солнечных дней на Москву обрушился сильный ливень. Дождь спутал все мои планы, и пришлось возвращаться обратно домой. Но, как оказалось, дойти от машины до подъезда и не промокнуть практически до нижнего белья – задача непосильная. Только даже тот факт, что из сухого на мне почти ничего не осталось, не остановил, и я вломилась в таком виде в квартиру соседа.

– Пойдем, – берет меня за руку Макс, когда скидываю туфли, и тянет в сторону ванной.

– Мне нужно с тобой поговорить, – бросаю вдогонку.

– Сначала высуши волосы, – проводит по моим спутанным локонам рукой и открывает дверь. – Подожди, дам полотенце.

– Макс, а где у тебя лежит фен? – кричу, оглядывая ванную.

Вместо ответа слышу звонок мобильного и приближающиеся шаги.

– Привет. Да, у меня, – быстро говорит Максим. – Она в ванной. Сказать, чтобы перезвонила? Алло?

Парень протягивает мне полотенце и озадаченно смотрит на свой телефон в руке.

– Спасибо, – улыбаюсь и накидываю мягкую ткань на голову.

– Не за что. Тебя Давид потерял.

Приподнимаю бровь в удивлении и достаю из кармана джинсов смартфон. Никаких пропущенных. Пожимаю плечами, и губы расплываются в улыбке.

Надеюсь, ты вернулся, Давид.

– Подождет, – говорю Максиму.

Парень идет в кухню, а я продолжаю приводить волосы в божеский вид. Когда переступаю порог, слышу голос Макса.

– Кажется, я догадываюсь, о чем ты хочешь со мной поговорить, – с грустью в голосе произносит. Подходит ко мне и берет за руку.

Виновато улыбаюсь.

– Давид же тебе не друг, правда?

Отрицательно мотаю головой и опускаю взгляд.

– Я заметил.

– Я, вообще-то, хотела поговорить не о нем, но сегодня, видимо, день бывших, – нервно смеюсь и сажусь на стул рядом с Максом. Он по-дружески приобнимает меня за плечи. Слышу протяжный стон около своего уха.

– Это прозвучит жалко, но давай не сегодня, – устало говорит, а затем поднимается и делает пару шагов к плите. – Кофе будешь?

– Нет, спасибо. Я тогда пойду домой, – улыбаюсь.

Парень возвращается обратно и снова берет мои руки в свои. Чуть наклоняется, заглядывает в глаза и с горечью произносит:

– У меня изначально не было никаких шансов, да?

– Прости, – шепчу. – Макс, я пыталась, честно, – опускаю взгляд.

– Мне не надо было тебя отпускать.

Резко выдыхаю. Эти слова хотелось бы услышать совсем не от Максима.

Улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы оставить на щеке парня легкий поцелуй.

– Я пойду. Нужно приготовить сестре ужин. Ты же мне позвонишь?

– Конечно, Регина. Мы с тобой еще не обменялись историями о бывших, – смеется. – Подожди, мне нужно спуститься в магазин. Мироша обчистил мой холодильник.

Идем в прихожую и, не сговариваясь, наклоняемся за обувью. Переглядываемся и улыбаемся друг другу.

– Я уже сходила, – прыскаю от смеха и киваю на два больших пакета, стоящих под дверью Макса.

– Давай помогу, – берет мои покупки и ждет, пока я надену туфли.

Выходим, Макс несколько секунд возится с ключами, и направляемся к двери моей квартиры. Парень ставит пакеты возле стены.

– Я позвоню тебе завтра. Включи уже звук на телефоне, – посмеивается и целует меня в щеку.

– Хорошо. Пока, Макс.

Максим окидывает меня быстрым взглядом, улыбается уголками губ и подмигивает, после чего быстро спускается по лестнице.

Как жаль, что самые лучшие люди попадаются в нашей жизни тогда, когда для них уже нет места в наших сердцах. Когда мозг отравлен другими, а душа намертво приколочена к тем, кто не заслуживает ее.

Проворачиваю ключ в замке и открываю дверь. Беру пакеты и поворачиваюсь, чтобы поставить их, но в своей прихожей. Дверь позади меня захлопывается, а я роняю все, что до этого держала в руках.

В глазах темнеет, когда смотрю перед собой. Не ощущаю ничего, кроме отдающегося в ушах биения сердца.

Тук. Разбросанные по полу фрукты.

Задерживаю дыхание.

Джинсы, валяющиеся рядом с разбитым телефоном.

Тук-тук. Футболка сестры и юбка, в которых она уходила сегодня в универ.

Глубокий вдох. Болезненный всхлип.

Гул в ушах, вперемешку со звуками, которые разрезают пространство квартиры и распарывают меня, кромсают, отрывают от меня куски.

Хватаюсь за стену и жадно глотаю воздух. Задыхаюсь. Пытаюсь сделать вдох. Больно. Жжет, выжигает во мне дыру.

Стон – получаю ножом по месиву, что пару секунд назад звалось сердцем.

Еще один – холодный острый металл входит по самую рукоятку.

Закрываю уши руками и давлюсь от соленого потока, застилающего глаза.

Вцепляюсь в ручку двери и делаю шаг наружу. Толкаю дверь плечом, и она закрывается.

Шум больше не такой сильный, но стоять на ногах не получается. Сползаю вниз по стене и закрываю глаза.

Хочу кричать, а голос меня не слушается. Молю прекратить, только никто этого не делает. Беззвучные рыдания раздирают меня изнутри.

– Регина? Рин? Что случилось? – слышу где-то вдалеке, а затем ко мне кто-то прикасается.

Поднимаю глаза и сквозь пелену вижу, кажется, испуганный взгляд Макса.

Открываю рот, но попытки выдавить хоть что-то, кроме всхлипов, неудачные. Меня будто прижало с двух сторон шипованными бетонными плитами, оставляя в теле сквозные раны.

– Убери их! Пожалуйста, я не могу дышать... – хриплю, глотая слезы.

В груди давит, и начинаю жадно хватать воздух. Мне словно перекрыли поток кислорода, и задыхаюсь. Голова кружится. Перед глазами расплывается фигура парня.

– Что убрать? Регина, – получаю легкий удар по щеке, – что убрать?

– Ножи из моей спины, – вырывается нервный смех вперемешку с громкими всхлипами.

Пространство сначала сдавливает, а затем плывет – проваливаюсь в темноту.