Глава 21

Злата

Проснулась я задолго до звонка будильника, быстро собралась и бесшумно смоталась из квартиры. После вчерашнего подслушанного разговора мне совершенно не хотелось утром встречаться с Давидом. Ночью я никак не могла избавиться от ненужных мыслей и чувства, что меня бортанули. Использовали и отложили в сторонку, как одноразовую куклу.

Может, вчера в кафе я что-то сказала не так? Может, это все из-за сообщений Оли? Но Давиду определенно было весело их читать. Не понимаю, что произошло, только после нашего приезда в квартиру Регины парень со мной больше не разговаривал. Уместнее даже сказать, мы и не виделись. Я ушла в свою комнату, а Давид что-то делал в спальне моей сестры. Ах да, это же и его спальня. Хотя не понимаю, почему он до сих пор здесь, когда в его квартире явно давным-давно завершили ремонт. Зачем оставаться в небольшой квартирке на окраине, когда у тебя своя шикарная в центре? Не то чтобы меня это сильно беспокоило... Кажется, единственный минус во всем этом: парень спит в одной постели с моей сестрой. Любому другому, наверное, давно надоело бы ютиться в чужом доме. Не понимаю я Давида. Имея столько денег, мог бы с легкостью на время ремонта снять номер в гостинице или, еще лучше, квартиру.

В любом случае не лезу не в свое дело. Я такая же гостья, как и Давид. Кстати, об этом... Вчера мы с Региной должны были просмотреть предложения риелтора, но, видимо, обе забыли. Теперь это удастся только по возвращению сестры домой из Питера. Однако все равно расстраивает тот факт, что ни Давид, ни Регина ничего не сказали мне о своем отъезде. Ладно, от Давида я узнала об этом вчера, а с сестрой даже попрощаться не получится. И когда, интересно, они вернутся?

– Суслик, необязательно всему миру показывать, как тебе было всю ночь очень хорошо, – первое, что говорит Оля, увидев меня в очках и с большим стаканом кофе.

Отметаю все мысли и поднимаюсь со скамейки. Пока подруга не появилась, я успела зайти в наше излюбленное кафе и купить себе огромную дозу кофеина. После сегодняшней ночи ужасно себя чувствую... да и выгляжу так же. Хотелось скорее убраться из квартиры и даже не удалось нормально нанести макияж и привести в порядок волосы.

– И тебе привет. Ночью ничего не было. Мне просто не спалось, и нет настроения.

Не спеша направляемся в сторону университета. Свежий воздух и кофе понемногу возвращают меня в нормальное состояние. Жаль только, настроение не поднимают. В последнее время я все чаще стала грустить. Наверное, хандра напала из-за непрекращающейся череды неприятных событий: новый сожитель матери, вынужденный переезд, измена Кирилла, а теперь еще и непонятные отношения с Давидом...

– Тебе нечего рассказать мне про своего горячего самца? – будто прочитав мои мысли, спрашивает Оля.

Недолго раздумывая, выдаю подруге на одном дыхании все, что меня мучает:

– Как насчет того, что сегодня он улетает на юбилей отца в компании моей сестры? И после того как мы приехали вчера из кафе, даже не разговаривали. А еще твой братец не дает мне покоя, – слегка толкаю подругу локтем.

– Ты из-за этого расстроена? Так надо развеять твою жопку! И, послушай, мне кажется, тебе реально нужно выговориться.

Наверное, не помешало бы. Я давно не проводила нормально время со своей подругой. С того момента как переехала к Регине, мы стали понемногу отдаляться друг от друга. Учеба, работа... у меня практически не осталось свободного времени. А когда оно появляется, ты проводишь его в другой компании, Злата...

– Идем в клуб? – предлагаю. – Завтра. Сегодня не могу, наверняка работы много будет.

– Без проблем. Может, пригласишь свою новоиспеченную родственницу? Интересно посмотреть на твою сестренку.

Пожимаю плечами. А что, неплохая идея. Тем более мы с Наташей договаривались как-нибудь встретиться на нейтральной территории. Как раз узнаем друг друга получше, заодно и с Олей познакомлю.

– Напишу ей.

Заходим в здание университета и направляемся к аудитории, в которой у нас должна проходить первая пара. По пути здороваюсь со знакомыми с других курсов. В какой-то момент Оля неожиданно хватает меня за руку.

– Что такое? – смотрю на подругу и прослеживаю направление ее взгляда.

Наш молоденький препод. Когда мы последний раз разговаривали с Олей по телефону, она хотела мне что-то о нем рассказать, но переключилась на обсуждение моей будущей родственницы.

– Ты только посмотри на него, – прищуривается, – ходит тут такой красивый, улыбается...

Не могу сдержать смешок, наблюдая за подругой.

– Может, тебе переключиться на кого-нибудь другого? – беру под руку и веду к аудитории.

– Ты видела где-нибудь такого красавца в реальной жизни? Посмотри вокруг. Если не дрищ-ботаник, то пустоголовый спортсмен. А здесь... – начинает мечтательно, – красивый, умный, обаятельный, перспективный... и встречается с какой-то шваброй, – заканчивает расстроенно.

– Откуда ты знаешь, с кем он встречается?

Переводит на меня удивленный взгляд, а затем будто что-то вспоминает:

– Ах да! Я же тебе так и не рассказала. Когда ты уехала с Давидом, где-то через полчаса все-таки явился наш Дмитрий Николаевич.

– Да ладно? – расплываюсь в улыбке. – Видишь, а ты расстроилась раньше времени.

Снова смотрит на меня. В этот раз как на дурочку, которая не понимает элементарных вещей.

– Он был не один.

***

– И остаток ночи мне пришлось смотреть на эту белобрысую крысу! – возмущается Оля. – Вешалась на него на МОЕМ празднике!

– Бармен, повтори, – указывает на пустые бокалы Наташа.

Пока бармен разливает мартини, подруга продолжает возмущаться:

– Объясните мне, почему рядом с красивым и успешным мужчиной оказывается какая-нибудь тупая пи...

– Пей, – вовремя перебиваю подругу и тоже беру бокал.

– Дойдем до кондиции и пойдем искать тебе другого красавца, – смеется Наташа и выпивает залпом содержимое.

– Не хочу другого, – дует губки Оля. Она уже точно дошла до кондиции. – Ну их на фиг, этих мужиков!

Весь вечер с лица Наташи просто не сходит улыбка. Сегодня она не стала выряжаться как скромная девица из деревни. В этот раз на ней облегающее и опасно короткое серебристое платье, которое буквально слепит глаза при попадании на него яркого света софитов. Конечно, с идеальной модельной фигурой она может себе это позволить. Наташа как раз из тех девушек, каких природа явно очень любит и наделила не только стройной фигурой, но и кукольным личиком. Яркий макияж выделяет огромные глаза, а и без того пухлые губы, кажется, стали еще больше. Но ее это ничуть не портит. Даже зависть берет. Все же любопытно увидеть мать Наташи... В кого-то же она должна была такой уродиться. Потому что явно не в отца.

– Девочки, вот смотрю на вас и думаю: какие же вы сумасшедшие, – улыбается Ната, – одна влюбилась в препода, другая переспала с другом сестры. Но я почему-то уверена, что он ей не просто друг.

– Да, Суслик, ты лажанула, – поддерживает ее Оля, – если что, у меня в ближайшее время спрятаться будет нельзя. Бабушка приезжает.

– Если уж совсем припечет, можешь у меня пожить, – смеется Наташа, – конечно, если тебя не смущает вечный бардак и общество ненормального хиппи.

– Вечный бардак – это вся моя жизнь, – улыбаюсь, – спасибо за предложение, но я думаю, что все будет нормально. Тем более Давид уже перебирается в свою квартиру.

– Ладно, ты взрослая девочка, сама разберешься, – хлопает меня по плечу Ната и встает из-за барной стойки, – пойдемте потанцуем.

Вместе с мартини ко мне пришло легкое головокружение, а музыка в клубе, кажется, стала еще громче. Взяв за обе руки, девочки тащат меня на танцпол, где и без того слишком много народа. Не ожидала, что в вечер вторника здесь может быть столько людей. Обычно мы с Олей приходили сюда только по выходным, поэтому для нас стало неожиданностью, когда свободных мест нигде не нашлось и пришлось садиться возле барной стойки.

Пробираемся сквозь разгоряченные тела в самый центр зала и оказываемся зажаты со всех сторон. Наташу и Олю это, видимо, совершенно не смущает. Они моментально отдаются музыке, начиная раскачивать бедрами в такт. Меня же толкают с такой силой, что завтра я наверняка буду один сплошной синяк. Конечно, если бы выросла чуть выше, как мои подруги, скорее всего, подобных проблем не возникло.

Едва нахожу более-менее удобное положение, на меня внезапно обрушивается чья-то огромная тушка. Успеваю схватиться за первого попавшегося под руку парня и чудом удерживаюсь на ногах.

– Урод, я тебе сейчас все пальцы переломаю! – кричит какой-то идиот и надвигается на того, что упал на меня.

Наблюдаю за разворачивающейся картиной. Между парнями втискивается брюнетка и буквально умоляет одного не трогать другого.

– Какого хрена он тебя лапал?! – кричит парень.

Похоже, народ совсем перестал танцевать, и теперь все увлечены этой троицей. Кто-то снимает на мобильник, кто-то просто глазеет.

– Слушай, я не знал, что она с тобой, – оправдывается тушка, которая налетела на меня.

– Ничего, что я был рядом с ней? – хватает парня за футболку и собирается ударить.

– Эй, придурки! – слышу знакомый голос и обращаю внимание на Наташу. – Валите на улицу и там выясняйте отношения!

– Денис, хватит! – просит брюнетка и пытается оттащить его в сторону.

Я уже мысленно начинаю делать ставки на того, кто победит в драке, но, на удивление, Денис прислушивается к своей девушке и отпускает бедного паренька. Хотя бедного ли... Он лапал чужую девушку прямо перед носом ее ревнивого парня.

– Ты в порядке? – внезапно спрашивает у меня кто-то.

Только сейчас поняла, что до сих пор держусь за чье-то предплечье, в то время как меня крепко сжимают в объятиях. Черт.

– Да. Извини, – улыбаюсь и спешу отстраниться.

– Ничего, – осматривает меня с головы до ног, подмигивает и возвращается к своей компании.

– Суслик, ты там жива? – хватает меня за руку Оля и поворачивает к себе лицом.

Я разворачиваюсь и снова чуть ли не падаю. Смотрю на свои туфли. Да что же это такое?! Почему я не могла спокойно провести вечер с подругами без каких-либо происшествий? Почему этот идиот упал именно на меня? Теперь придется нести любимые туфли в мастерскую и надеяться, что каблук удастся поставить на место.

– Блин, – с грустью произносит Ната, – какой у тебя размер? У меня с собой балетки есть.

– Тридцать шестой.

– Будут немного великоваты, но все же лучше, чем ходить с поломанным каблуком.

К тому времени как мы выбрались из толпы, освободился столик недалеко от бара, поэтому поспешили его занять. Ната сходила в гардеробную и взяла из сумки балетки. «Немного великоваты» – это слабо сказано. Я просто утонула в обуви на три размера больше. Потанцевала, называется. Теперь остаток вечера придется сидеть на одном месте.

– Помянем эти миленькие туфельки, – произносит Оля, поставив на стол три бокала с каким-то коктейлем.

И когда она только успела купить выпивку?

– Я надеюсь, что их получится починить, – отвечаю.

– Ага, или тебе Давид новые купит, – выдает со смешком.

– А я повторюсь, – Наташа садится напротив меня, – мне кажется, что Давида с Региной что-то связывает. Злата, ты же наверняка должна была заметить, все-таки в одной квартире живете. Ну там, разговоры, взгляды...

– Они постоянно ругаются.

– То есть это тебя не смутило? – выгибает бровь Оля.

Они что, сговорились промыть мне мозги? Я и так ужасно себя чувствую и не знаю, как себя вести с Давидом.

– По-твоему, друзья не могут ругаться? Думаешь, если бы их что-то связывало, Давид стал бы приглашать меня на свидание, забирать с работы, показывать свою квартиру и... все остальное? А Регина вообще начала встречаться с нашим соседом.

Закончив свой монолог, ловлю себя на мысли, что просто-напросто оправдываюсь. Ведь с самого начала эта парочка казалась мне подозрительной, но я позволила себе расслабиться и плыть по течению. А теперь понятия не имею, куда меня это течение занесет. Да, мне нравится Давид, понравилась ночь, проведенная с ним, и больше всего хотелось бы продолжения, только... я чувствую, что-то не так.

А еще мне не дает покоя шрам на запястье Давида, который он прячет под браслетом или часами.

– Ты помнишь, что мы с тобой тоже друзья? Но вечно мы не ругаемся. Не можешь же ты быть настолько глупой!

– Что у Регины, что у Давида сложный характер. Тем более он мужчина.

– Вот именно, он – мужчина! – хватается за мои слова Ната. – Как известно, между мужчиной и женщиной не может быть дружбы.

Тяжело вздыхаю:

– Чего вы добиваетесь?

– Может быть, ты уже включишь свой мозг? Или Давид вытрахал тебе его? – раздраженно выдает Оля.

Перевожу на нее убийственный взгляд и уже готова вцепиться в эту тоненькую шейку.

– Ты сама сначала меня с ним чуть ли не под венец толкала, а теперь я в чем-то виновата? – начинаю возмущаться, но тут нас перебивает Наташа.

– Тише, девочки. Злата, просто сделай вид, что его не существует. Ни в коем случае не пиши ему и тем более не звони. Мужики не меньше нас любят, когда за ними бегают. Вернутся из Питера, посмотрим, как он поведет себя.

– Вы сегодня убийцы настроения, – говорю обиженно и делаю несколько глотков коктейля.

Приятная на вкус жидкость слегка обжигает горло. Хочется расслабиться, выбросить из головы весь негатив и просто насладиться вечером. Даже если он не очень хорошо начался.

Ната переключается на Олю и начинает теперь ей вправлять мозг по поводу нашего преподавателя.

Удивительно, насколько глупыми становятся девушки, когда влюбляются. В компании подруг мы уверенные в себе и обещаем ни за что не показывать мужчине свою слабость, но стоит нам напиться или увидеть любимую сволочь, как выстроенные барьеры сильной и независимой женщины моментально падают к его ногам.

Что если девочки правы и между Региной и Давидом действительно что-то есть, а я влезла в их отношения? Но почему тогда сестра ничего не сказала, кроме того, что парень ее друг и фразы «Он не так прост, как кажется. Будь осторожнее с ним...»? А может, я себя просто накручиваю? Может, на самом деле все совсем иначе, и, вернувшись, Давид будет вести себя так же, как перед отъездом.

Воспользовавшись моментом, когда Наташа с Олей ушли на танцпол, проверяю свой телефон. Ни пропущенных звонков, ни сообщений. Глубоко вдыхаю и протяжно выдыхаю. Нахожу номер Давида и быстро печатаю: «Как долетели?». Едва успеваю нажать на кнопку «Отправить», как из моих рук вырывают телефон.

– Теперь это мое. Как минимум до завтра, – говорит Оля.

– Я так и знала, что ты не выдержишь, – качает головой Наташа и приземляется рядом со мной на диван. – Ольчик, неси новую порцию коктейлей, и давайте, наконец, повеселимся. Никаких мужиков.

Естественно, это условие было нарушено, когда пришло время прощаться. Оля позвонила своему брату. Виталику! Чтоб его...

– Привет, девчонки, – улыбается своей фирменной улыбочкой придурка.

– Виииит! – пищит порядком выпившая Оля и тянется обнимать своего братца.

– Ого, – удивляется, – вы чем ее тут напоили?

Берет пустой бокал, нюхает и ставит на место. Оля тем временем уже полностью повисла на родственнике.

– Вит, познакомься, это Ната, будущая сестра Златы.

Наташа в свою очередь кокетливо улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.

– Приятно познакомиться, – чуть ли не пропела девушка.

– А мне как... Я смотрю, красота – это у вас семейное.

– Мы не кровные родственники, придурок, – не выдерживаю его нелепого флирта.

Наташа только смеется и предлагает Виталику посидеть с нами.

– Я бы с радостью, но мне нужно доставить эту пьяную тушку домой, иначе ее родители сделают мне харакири.

Закатываю глаза.

– Харакири можно сделать только самому себе.

– Златик, а ты что, не пила вместе с Олей? Почему ты до сих пор агрессивна?

– На меня так твое присутствие влияет, – наигранно улыбаюсь.

Несколько секунд смотрит мне прямо в глаза, а затем отводит взгляд.

– Девчонки, я бы с радостью и огромным удовольствием развез вас по домам, но я на байке, так что... – виновато поджимает губы и помогает Оле подняться на ноги.

– Ничего, – спешит успокоить Наташа, – за нами сейчас приедет мой друг.

– Отлично. Тогда... рад был познакомиться, – как зачарованный, смотрит на мою будущую сестру.

– Держи, – Оля протягивает мой телефон Наташе, – ты знаешь, что делать.

В который раз за вечер посылаю лучшей подруге убийственный взгляд и скрещиваю руки на груди.

– Суслик, ты до ужаса глупая! Я в тебе разочаруюсь, если ты снова ему напишешь или позвонишь.

– Уводи ее, – говорю Виталику, игнорируя Олю.

– Девочки, я вас люблю! – кричит напоследок подруга.

– Мы тоже тебя любим, – смеется Ната.

Прощаемся с Олей и Витом, и как только эти двое уходят, Наташа набрасывается на меня с расспросами.

– Он очень-очень горяч! – глаза блестят, а зрачки расширились... Было бы от чего.

Пожимаю плечами.

– Обычный.

– Злата, ты чего? Да он шикарен! У него есть девушка?

– Да, кажется, с кем-то встречается.

– Конечно, – немного расстроенно произносит, – такие парни не бывают одни.

Вспоминаю, как он вел себя со своей девушкой на дне рождения Оли, и едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Наверняка у них несерьезные отношения, раз он позволял себе распускать руки и играть со мной на поцелуй. В любом случае мне все равно. Куда больше волнует Давид и судьба наших «отношений».

Регина

– Третий раз за ночь, – тяжело вздыхает Давид и наклоняется ко мне. Подушечками больших пальцев стирает с моих щек влажные дорожки от слез, а затем аккуратно обхватывает руками лицо и заставляет посмотреть в глаза.

Вырываюсь. Не могу. В очередной раз не в состоянии это сделать, потому что вижу эти самые карие омуты напротив, с тревогой, тоской, даже нежностью глядящие на меня, и невыносимо жжет в груди. Дышать невозможно. Делаю глубокий вдох, но на выдохе снова получается всхлип.

Парень делает пару шагов обратно к двери, морщится, закусывает губу, и из него вылетает мат. Поднимаю взгляд и осторожно осматриваю Давида, какой устало проводит руками по своим взлохмаченным волосам. Трет заспанные глаза, под которыми уже видны темные круги, в свете лампы делающие бывшего похожим на больного мужика, а не молодого красивого парня.

Молодец, Регина, измучила уже и себя, и его.

Если бы я знала, чем для меня обернется ночевка в своей прежней спальне, где не изменилось абсолютно ничего... За два года здесь, кажется, и каждая мелочь осталась стоять на том же месте. Вот ту фигурку лисы, свернувшуюся клубком, мне привез бывший из Вены, а фото в серебристой рамке, где Давид с Арти играют в баскетбол на площадке в загородном доме, я сделала в самом начале наших отношений. И монограмма, какая по-прежнему висит над изголовьем кровати, издеваясь, напоминает о счастливых днях, когда моя жизнь не начала осыпаться, как лепестки засохшего цветка. ДР. РД. Четыре буквы, переплетенные вместе. Зеркальное отражение друг друга. Теперь они давят на голову, заставляют вспоминать о том, чему больше не суждено повториться.

Неспешно Давид делает несколько шагов в моем направлении, будто боясь возобновления прошлой истерики.

– Регина, перестань, – голос парня еле слышен. – Это уже ненормально, – опускается на кровать рядом со мной. – Можешь снова бить меня, царапать и орать, чтобы я катился в ад, но хрен сдвинусь с места.

В доказательство своих слов, воспользовавшись замешательством с моей стороны и поняв, по-видимому, что истерить я больше не собираюсь, откидывает одеяло, поправляет подушку и ложится рядом. Не успеваю среагировать, как он обнимает, притягивая к себе. Крепко, практически до хруста костей. Утыкаюсь подбородком в твердую горячую грудь и вовсе перестаю дышать. Миг – и окутывает запах соленого моря и моего Давида. Захват на талии ни на секунду не слабеет, в отличие от меня самой. Вся выдержка и жалкие крупицы силы воли разлетаются в разные стороны, когда лицо парня оказывается на одном уровне с моим.

Я не хочу кричать, сопротивляться, как делала до этого момента. Не осталось желания. Фантомы прошлого выкачали из меня все физические и моральные силы. Опустошили. Настолько ярких кадров из того, что мне когда-то пришлось пережить, я не видела во сне никогда. Если бы не Давид, вернувший в настоящее, так бы и думала, будто все повторяется наяву вновь. В данный момент нужно просто абстрагироваться, уснуть и попытаться не просыпаться от кошмаров, которые решили довести меня до нервного срыва.

– Просто закрывай глаза и дай мне, мать твою, позаботиться о тебе, – почти шепотом говорит и осторожно оставляет на губах невесомый поцелуй. – Не отпущу, пока не успокоишься и не поспишь, – твердо произносит. – Я здесь, Фокси, – крепче сжимает в объятьях. – Никуда больше не уйду.

Знаешь, сколько раз хотелось услышать эти слова? Мне нужно было их слышать в то время, когда я медленно сжигала себя. Тебя не было рядом!

А сейчас мне все равно, лишь бы пережить еще один день с бывшим парнем. И отпустить его. Позволить уйти, чтобы начать все с чистой страницы. Снова.

Молча стискиваю зубы, не давая рыданиям вырываться наружу. Слезы стекают по лицу и подбородку, приземляясь на плечо Давида, от чего парень вздрагивает.

Моментально перекатывает меня на себя. Вглядывается в мои глаза, из которых бесконтрольно катятся крупные капли, и выпаливает:

– Смотри на меня.

Как под гипнозом, удерживаю свой взгляд на лице бывшего. Уголки его губ едва приподнимаются, и в следующую секунду получаю обжигающий поцелуй. Сохраняя контакт глаза в глаза, Давид буквально сминает мои губы своими, пытаясь добиться от меня большего. Сдаюсь. Не разрешая сделать вдох, не позволяя отрываться, целует меня. Грубо, будто снова показывает, какую власть имеет над моим телом. Отвечаю. Даже не стараюсь бороться, просто отдаю то, что он всегда забирает. Без остатка, не оставляя ни капли. Отчаянно, не щадя себя, запускаю руки парню в волосы, притягивая ближе, чтобы видеть этот адский взгляд. Глаза Давида похожи на расплавленное жидкое золото. Смесь твердости, тепла, но какой-то невообразимой силы. Убивает то, как бывший действует на меня, плавя и делая гибкой под своими руками. Дикое желание отключиться от всего.

– Нет, Регина, смотри на меня, – сквозь поцелуй шепчет.

Смотрю. То, что отражается сейчас во взгляде этого парня, вышибает весь воздух из легких. Столько нежности, мольбы... безграничной любви... Ни капли фальши. Живые эмоции без масок.

Ты врешь! Перестань со мной играть! Я не выдержу!

Отрицательно мотаю головой.

– Да, Регина, – будто бы прочитав мои мысли, говорит. Ни намека, что он шутит. – Всегда.

– Перестань, мне больно, – вместе с очередным всхлипом выскальзывает, когда разрываю поцелуй.

Не дает отстраниться. Снова его губы встречаются с моими. Закрываю глаза. Ощущаю яростные попытки Давида что-то мне сказать и заставить опять утонуть в огненной лаве его глаз. Сильнее зажмуриваюсь. По телу проходит ощутимый холод, и начинаю дрожать, хотя внутри температура накалилась до предела. Парень, наконец-то, отрывается от моих губ. Через пару секунд спиной чувствую мягкую поверхность кровати. Распахиваю глаза и натыкаюсь на странный взгляд бывшего, в голове у которого, по всей видимости, сейчас идет нехилая борьба. Эмоции сменяют одна другую с огромной скоростью.

– Ложись спать, Давид, – выдыхаю. – У нас завтра тяжелый вечер.

На мгновение теряется, а я не в состоянии больше воспринимать действительность. Отчаянно нуждаюсь во сне. Нервное перенапряжение постепенно овладевает мною, отрезая связь с реальностью. Поворачиваюсь на бок, когда голова Давида опускается на подушку рядом с моей. Его руки притягивают меня ближе, и окончательно отключаюсь, как только ощущаю несколько ласковых поцелуев на плече.

***

– Ри, мы опаздываем.

Как по сигналу, телефон Давида начинает звенеть.

– Да, мам. – Слышу шаги около двери, а затем она резко распахивается. – Я вые... – Парень останавливается в дверном проеме и отрывисто бросает: – Буду через сорок минут. – Завершает звонок и прячет мобильный в карман пиджака.

Отворачиваюсь и продолжаю свои попытки дотянуться до молнии сзади платья.

– Мог бы постучать для приличия, – бросаю Давиду, который подозрительно тихий.

– И пропустить такое? – слышу веселье в голосе. – Никогда.

Чувствую на себе взгляд парня. Он выжигает дыру на моей голой спине. Не поворачиваюсь.

– Помочь? – спрашивает, подходя ближе.

Делаю вздох.

– Да, – на выдохе произношу. – Не могу справиться с молнией.

Сначала оголенные участки опаляет горячим дыханием, а затем по телу проходит холодок, когда пальцы парня касаются моих обнаженных плеч. Подушечками пробегается вдоль позвоночника, заставляя кожу покрываться мурашками. Мое тело слишком хорошо знает, кто именно до него дотрагивается.

– Давид, – предупреждающе шепчу и задерживаю дыхание.

Никак не реагирует на мои слова, а продолжает вырисовывать круги на открытых участках.

– Давид. Перестань, – с полустоном произношу и перехватываю руку парня, когда его пальцы оказываются гораздо ниже места, где в данный момент находится бегунок.

– Не могу, – выдыхает мне в затылок. – Стой спокойно, – твердым голосом говорит, – у нас нет времени снова гладить это платье.

– Просто застегни уже его, черт тебя дери! – не выдерживаю.

С каждым прикосновением парня внутри меня все переворачивается с ног на голову. Нервы натянулись. Как резинка, которую держу из последних сил, чтобы не отпустить. Иначе она резко вернется ко мне, и получу хлесткий удар... вместе с новой порцией невыносимой боли.

Давид смеется, заглядывает мне через плечо и целует в уголок губ.

– Ты длиннее ничего не могла найти? – усмехается. – Думаешь, тебе это поможет? – касаясь мочки уха губами, шепчет.

Низ живота мгновенно стягивает, а по телу проходит мелкая дрожь. Совсем не от холода.

Твою мать! Ты меня скоро доведешь!

Придерживаю ткань на груди. Если продолжит в том же духе, это жутко дорогое платье от какого-то знакомого дизайнера Лары окажется на полу. С виду простое, но потрясающего сливового цвета, оно было едва ли не первым попавшимся, что я схватила в шкафу и закинула в чемодан. Наверное, подсознательно хотела полностью закрыться от Давида, раз выбрала самое длинное из всех имеющихся в шкафу. Однако просчиталась, когда вынула его сегодня и вспомнила: оно держится только на груди, какая в последнее время исчезла вместе с парочкой килограммов веса. На удивление, ткань легла идеально, не считая одного большого минуса: самостоятельно застегнуть платье я так и не смогла.

Чувствую, как Давид проводит носом вдоль линии шеи к ключице и снова оставляет множество легких поцелуев на моем теле.

Боже, эти губы способны лишить рассудка!

– Давид! – цежу сквозь зубы, но бессознательно выгибаюсь навстречу парню.

Слышу тихие смешки, а затем звук застегивающейся молнии.

– Мне нравится твое платье, – произносит, когда, слава богу, отрывается от моей шеи.

Поворачиваюсь, чтобы сказать спасибо, но невольно расплываюсь в идиотской улыбке, когда вижу по-детски счастливого Давида. Давно не наблюдала таких искренних эмоций на его лице.

– Я могу подарить его тебе после того, как вернемся. Тебе должен подойти этот цвет, – проговариваю серьезным тоном и смотрю, как в глазах бывшего начинают плясать смешинки.

– Ты сначала попробуй расстегнуть его сама, – ухмыляется. – Я планирую следить за тем, чтобы ты сегодня ела больше, чем пила.

– Мне нельзя пить. Я на таблетках, – на автомате выпаливаю, вспоминая, что нашла неплохое сильнодействующее успокоительное в аптечке у Розы Яковлевны, когда ближе к обеду вылезла из постели с невыносимой головной болью и безумным сердцебиением.

Когда-то мать Давида уже выписывала мне убойные препараты. Странно, что настолько сильные таблетки опять можно найти в этом доме. Любимый сынок, по всей видимости, до сих пор треплет нервы этой впечатлительной и всепрощающей женщине.

Надеюсь, через минут тридцать мне будет до лампочки на происходящее вокруг, и я перестану до такой степени остро реагировать на прикосновения бывшего парня.

– Это хорошо, что ты на таблетках, – смеется и подмигивает. – У меня здесь ничего не осталось.

– Давид! – качаю головой. – Я взяла у твоей мамы успокоительное.

– Если ты на таблетках, я тоже спокоен.

Закатываю глаза. Поправляю волосы, перекидывая их назад и тем самым закрывая оголенные участки тела. Придирчиво осматриваю себя в зеркале, отмечая, что полтора часа, которые я потратила на макияж, все же дали результат: никаких кругов под красными от слез глазами, бледной кожи и покусанных губ. Бессознательно улыбаюсь своему отражению, довольная итогом кропотливой работы.

– Фокси, ты потрясающая, – вдруг говорит Давид и целует меня в щеку. – Сегодня ты от меня уже не сбежишь. Я тебя никуда не отпущу.

– Мне бежать больше некуда, – смеюсь, – ключи от квартиры у тебя.

Смотрю на улыбающегося Давида, который вертит в руках откуда-то взявшуюся связку.

– Это твои, и я хочу, чтобы они у тебя были. Ты всегда можешь сюда вернуться.

– Я не вернусь, – вполголоса произношу.

Улыбка снова сползает с лица, возвращая в суровую реальность.

– Рин, давай поговорим об этом позже. И не только об этом, – произносит, глядя мне в глаза, и проводит рукой по волосам. – Мы правда опаздываем. Ты же знаешь родителей, – морщится.

Знаю. Наши отцы помешаны на пунктуальности. Помню, как опоздали на парную игру, потому что я прождала Давида. Он приводил в порядок полки в шкафу после моего нашествия. Тогда на корте нас отчитали, будто провинившихся школьников, и пришлось выслушивать целую лекцию о том, как дорога каждая минута времени и насколько неприемлемо подобное поведение наследников двух образованных, интеллигентных и влиятельных мужчин.

– Хорошо, – соглашаюсь и обуваю туфли.

– Хочу увидеть выражение лиц наших папочек, – ухмыляется.

Меня больше интересуют другие люди.

Спускаемся вниз. Оглядываюсь по сторонам в поисках такси или хотя бы машины охраны отца Давида, но вместо этого парень ведет меня к своей новой красавице.

Вскидываю бровь.

– Ты сегодня за рулем?

– Да. Хочу иметь возможность увезти тебя с этого скучного мероприятия в любой момент.

– Думаю, скучать нам сегодня с тобой не придется.

Давид улыбается и наклоняется ко мне, чтобы оставить на губах легкий поцелуй.

– Взорвем эту пафосную тусовку, Фокси!

Взорвем – не то слово.

Давид дает волю своей машине, а я пытаюсь разложить мысли по полочкам, пока еще в состоянии здраво оценить ситуацию. Поведение бывшего сбивает с толку. С тех пор как Давид пришел в очередной раз в спальню, проснувшись от моего крика, парня как будто переключили. Словно откатили настройки до периода почти трехлетней давности. Именно таким успокаивающим, нежным, заботливым и веселым он был, когда мы только познакомились. Но больше всего убивает другое: Давид слишком искренен в проявлении эмоций. Либо он довел до совершенства свою способность вживаться в роль хорошего парня, либо на самом деле... Из меня выскальзывает смешок.

В другой вселенной, Регина.

– Готова? – спрашивает и переплетает наши пальцы. – Если надоест, просто дай знать. Мы не обязаны оставаться там дольше, чем требует этикет. Мы с мамой уже подарили отцу подарок.

Издаю смешок.

– Может, тогда сейчас развернемся?

– Сдаешься без боя, Фокс? – приподнимает бровь.

– Пойдем уже, – стону. – Закончим со всем этим.

И под «всем этим» я подразумеваю конец моим пыткам и контракту. Конец тому, что нас когда-то связывало с Давидом. После сегодняшнего вечера надеюсь бесповоротно избавиться от прошлого, не позволяющего беззаботно жить и двигаться вперед.

Не успеваю выйти из раздумий, как парень наклоняется ко мне и до невозможности медленно, осторожно и ласково целует. В который раз за последние сутки сердце отказывается нормально функционировать. От волны нежности буквально сносит, а кожу покалывает от электрических разрядов, сконцентрированных вокруг нас.

– Черт, маленькая, сегодня ты меня вряд ли остановишь. Скажи, что тоже это ощущаешь, – на одном дыхании выдает и смотрит на меня выжидающе.

Я чувствую, Давид.

Просто киваю. Есть ли смысл лгать самой себе и парню, какой видит меня насквозь?

Расплывается в потрясающей улыбке и вылезает из машины. Открывает мне дверь и протягивает руку.

Смотрю на вывеску ресторана и не могу сдержать эмоций. Уголки губ ползут вверх.

Elysium.

– Арти все-таки осуществил свой проект, – произношу и поворачиваю голову к Давиду.

– Ага. Он открыл его год назад.

Надо не забыть поздравить друга с реализацией масштабной задумки. Как много событий я пропустила, прячась от прошлого и людей, которые были и остаются безумно дороги.

Пока идем по отполированному полу, слушаю стук каблуков в надежде успокоиться.

Когда уже начнет действовать эта чертова таблетка?!

Входим в просторный зал, и буквально слышен грохот падающих челюстей. Как по команде, взгляды большинства присутствующих устремляются на нас с Давидом. Мой бывший с обезоруживающей улыбкой поворачивается, переплетает наши пальцы и тянет меня к самой дальней стене рядом с небольшой сценой, где с ошеломленными выражениями на лицах стоят родители Давида и любимый папочка.

Гоню желание рассмеяться вслух и просто натягиваю улыбку.

– Эффектное появление, да? – шепчет Давид, а я прыскаю от смеха, когда отец снимает очки и протирает стекла пальцами.

– Добрый вечер. Извините за опоздание, – начинает Давид. Пожимает руки мужчинам и обнимает мать. – Мама, – целует в щеку женщину, которая, видимо, тоже не до конца верит в происходящее.

– Здравствуйте, – улыбаюсь и получаю в ответ одобряющий взгляд папы.

Конечно. Хоть сегодня я тебе угодила.

– Регина! – вскрикивает Роза Яковлевна, немного отойдя от шока, и обнимает меня. – Какая приятная неожиданность. И ты молчал, Давид! – хмурится и сжимает ладонь сына.

– Ребята, вот так сюрприз! Лучшего подарка ты придумать не мог, сын, – обращается к Давиду Роман Васильевич. – Теперь, когда вся семья в сборе, можем начинать. – Дим, это надо отметить, – кивает на бутылку в центре столика и переглядывается с моим отцом.

– Рома, – шикает на мужа мама Давида.

Мужчина закатывает глаза и снова возвращает внимание нам.

– Сын, так вот кто заставил тебя перебраться в Москву, – смеется и подмигивает мне. Прямо как Давид. – А мы все думали с Розой...

– Роман Васильевич, – шипит женщина, прерывая болтовню мужчины. – Пора начинать. Успеешь еще все узнать.

Давид испускает смешок и целует меня в макушку. Замечая его действие, вся троица расплывается в довольной улыбке.

Вечер обещает быть запоминающимся и... долгим.

***

– Как ты, доченька? – спрашивает меня мама Давида, когда остаемся вдвоем за столиком.

От ее ласкового обращения внутри все сжимается.

Почему у меня не было заботливой мамы? Может, тогда не настолько болезненно реагировала на слова подобного рода. Никто, кроме этой женщины, никогда не называл меня так. Роза Яковлевна всегда была добра ко мне, поддерживала и относилась как к родной. У нее потрясающая светлая энергетика. Маме Давида сам Бог велел стать врачом. Именно такие люди приходят в наш мир, чтобы спасать жизни.

Мою ей тоже частично удалось спасти.

– Все хорошо, – натягиваю улыбку и отвожу взгляд.

Оглядываюсь по сторонам. Мужчины покинули нас и болтают с какими-то важными гостями юбиляра. Давид же ушел «подышать» и встретить Артура, который пока так и не появился, потому что у Артема резко поднялась температура. Оставлять ребенка он категорически отказался.

– Вы снова вместе? – задает вопрос в лоб Роза Яковлевна.

Мотаю головой. Этой женщине смысла врать нет. Она знает достаточно, чтобы понять: должно случиться что-то из ряда вон, чтобы мы с ее сыном возобновили отношения.

– Я так и думала, – тяжело выдыхает. – Но Давид явно считает иначе, – серьезным тоном, заглядывая мне в глаза, проговаривает. – Мы давно с Ромой не видели его таким счастливым, – слышится грусть в голосе.

Значит, вы недостаточно хорошо знаете своего сына. Он способен изобразить любые эмоции.

– Не знаю, как моему мальчику удалось уговорить тебя приехать, но я очень рада, что ты здесь, – улыбается и сжимает мою ладонь. – Сожалею, что он не смог понять, какую женщину ему послал Всевышний, – полным горечи голосом шепчет и спешит добавить: – Мужчины в роду Елецких слепые упертые ослы!

Из меня выскальзывает смешок.

– Это в последний раз, – отвечаю женщине, – я больше не собираюсь видеться с Давидом.

– Ты ему так и не рассказала? – вопросительно смотрит на меня, а я стараюсь не углубляться далеко в прошлое.

Кажется, действие успокоительного все же дает о себе знать. Боль уже не настолько сильная, а реакция на слова женщины немного замедленная. Даже пульс не подскакивает и не отбивает быстрый ритм.

– А зачем? – усмехаюсь и ловлю себя на мысли, что, наверное, напоследок поведаю Давиду подробности того дня, когда он не просто в очередной раз продемонстрировал свою «любовь», только не ко мне, а сексу, причем с первой попавшейся блондинкой. Как обычно, в отместку мне за какие-то обиды. Бывший просто-напросто разделил мою жизнь на «до» и «после». – Роза Яковлевна, ничего уже не вернуть назад. Я не хочу вспоминать.

Странно, но даже слезы не просятся наружу. Внутри будто образовалась абсолютная пустота.

– Прости меня, девочка. Я не смогла ничего сделать. – Голос женщины дрожит. Она залпом опустошает содержимое своего бокала.

– Вы сделали все, что могли. По крайней мере, как видите, хотя бы я жива.

– Регина, если бы я знала, что бы убежишь из клиники и больше никогда не вернешься, сказала, чтобы тебя не выпускали из палаты.

Хочу ответить, но меня вовремя останавливают.

– Дамы. Можно я прерву вашу беседу? – хрипловатый тембр голоса Артура над моей головой заставляет замолчать и повернуться к нему.

– Арти! – поднимаюсь со своего места и сразу же оказываюсь в крепких объятьях парня.

– Ринка, и почему ты мне не сказала, что прилетишь? – целует меня в щеку и улыбается.

– Мы прилетели вчера вечером, – отвечает за меня подошедший к столику бывший. В следующую секунду чувствую руку, приземлившуюся мне на талию и прижимающую к себе в собственническом жесте. Давид целует меня в макушку и переплетает наши пальцы.

Закатываю глаза, когда Арти вопросительно приподнимает бровь.

Роза Яковлевна встает, обнимает Артура, извиняется перед нами и уходит на поиски двух закадычных друзей, которые, если их не контролировать, могут после банкета петь песни советских времен, сидя на заднем сиденье «мерседеса», или играть в теннис на слабоосвещенном корте на заднем дворе загородного дома Елецких, едва попадая ракетками по мячу.

И это взрослые уважаемые мужчины с высоким статусом в обществе!

– Давид! – слышу чей-то писклявый голос, а в следующее мгновенье захват на моем теле слабеет, и на парне повисает какая-то блондинка.

– Привет, Анюта. Отлично выглядишь, – улыбается девушке и чмокает ее в щеку.

– Ты тоже. Только подстричься не мешало бы, – проводит рукой по волосам Давида.

От этого ее действия меня передергивает.

Какого хрена?!

– Ань, это наша Регина, – говорит Артур, когда она, наконец-то, отлипает от моего бывшего и замечает меня.

Выражение лица девушки несколько раз меняется, как только мои глаза встречаются с ее.

Узнаешь? Я тебя точно не забыла.

– Это моя жена Аня.

– Приятно познакомиться, – произносит с улыбкой блондинка. – Артурчик много о тебе рассказывал.

– Давид, – кивает Арти парню на какого-то мужчину в толпе. – Пойдем поздороваемся.

– Пообщайтесь пока. Мы скоро вернемся, – бросает Артур и скрывается среди гостей.

– Я тоже могу многое рассказать твоему мужу... о тебе. Он, наверное, не в курсе, – поворачиваюсь к Ане и улыбаюсь.

– Не понимаю, о чем ты, – сглатывает и хватает с подноса официанта бокал с красным вином.

– Конечно, – со смешком говорю. – С одним не вышло, решила прихватить второго? Удачно, судя по всему.

Мелкая дрянь!

– Регина... – начинает, но не даю ей возможности заговорить.

– Кстати, в одежде тебе лучше, чем без, – приподнимаю бровь и быстро пробегаюсь взглядом по фигуре и мордашке этой девки.

Интересно, ей хоть есть двадцать?

Мне думалось, у Давида и Арти пунктик на связях с несовершеннолетними.

Выглядит Аня и правда лет на двадцать. Неброский макияж, пухлые губки, накрашенные бледно-розовой помадой, кукольное личико и большие яркие глаза – этакая миленькая малышка, новоиспеченная жена и мамочка. Только шикарное полупрозрачное платье цвета слоновой кости с огромным вырезом сзади как-то сильно выбивается из образа.

– Я не знала, что у него есть девушка! – сразу пытается оправдаться и все-таки выпускает коготки.

– Знала. И через пару дней знала.

Дважды открывает и закрывает рот, а потом окидывает меня брезгливым взглядом и фыркает. От прежней неуверенности и испуга не осталось и следа.

Лживая малолетняя дрянь!

– И что они в тебе оба нашли? Рина это, Рина се... Типичная стареющая тетка, – буквально выплевывает.

– Наверное, то, чего никогда не было и не будет в тебе? Думаешь, сможешь вечно изображать из себя милое беззащитное существо и заботливую мамочку? Арти узнает рано или поздно.

– Я замужем, и у нас с Артуром ребенок. А Давид все так же трахает всех подряд и никогда на тебе не женится, – усмехается и вскидывает подбородок. – Он мне предлагал выйти за него, когда ты его кинула. Только об этом на утро не вспомнил, – надувает губки. – Кстати, зря ты не взяла колечко. Классное было. Мне Артурчик подарил попроще, – вертит на пальце сверкающее кольцо и ухмыляется.

Почему-то меня не задевают ее слова. Попытки этой девки вывести меня жалкие, как и она сама.

– Надеюсь, ты не сильно расстроилась, – улыбаюсь и смотрю на бордовую жидкость в бокале, который нетвердой рукой держит блонди. – Думаю, Арти скажет спасибо своему лучшему другу, когда узнает, что тот трахал его жену.

– Артур меня не бросит! – испуганно выпаливает.

– Поплачешь на плече Давида. Он умеет успокаивать и отвлекать. Тебе ли не знать.

– Ты сука! – шипит на меня. – Давид поимеет тебя, выиграет и вернется. Прилетишь плакать к моему мужу?

А вот эти слова мне уже не нравятся.

Какого черта Давид обсуждает с ней наш договор?!

Выхватываю бокал из рук этой истерички и опрокидываю на платье. Ставлю хрусталь на поднос проходящего официанта. Жаль, что вокруг слишком много народа, а то Анюта не только умылась бы вином, но искупалась как следует в шампанском.

– Ты дура?! Знаешь, сколько оно стоит?! – верещит, а я морщусь.

– Дороже, чем ты сама.

Блондинка разворачивается и пулей летит к выходу под недоуменные взгляды уже подвыпившей публики.

– Фокси, малышка, что у вас произошло? – хватает меня за руку Давид и проводит большим пальцем по костяшкам. Вторая рука парня ласково касается моего подбородка, когда бывший заглядывает мне в глаза, стараясь, видимо, понять, в каком я состоянии.

Все замечательно, любимый! Я только что испортила всего лишь вечер твоей любовнице, в то время как она расхреначила мою жизнь!

– Ничего, – полушепотом произношу и задерживаю взгляд на губах парня. – У меня что-то все сегодня летит из рук. Наверное, таблетки не так подействовали.

Давид тихонько смеется и притягивает к своему торсу. Обнимает, убирает прядь моих волос за ухо и целует в висок, а затем спускается ниже.

– Я надеялся, ты ее не вспомнишь, – шепчет, будто извиняясь, и сильнее сжимает меня.

– На память не жалуюсь, Давид.

– Посмотри на меня, – откидывает голову и заглядывает в глаза.

– Иди на хрен, – отворачиваюсь.

Хочется оказаться дома под одеялом и точно так же быть в успокаивающих объятьях. Не желаю ни о чем думать и вспоминать.

– Мне нравится, когда ты злишься, – хриплым голосом, почти не слышно, касаясь губами мочки уха, проговаривает парень.

Тело отзывается на голос и прикосновения. Не знаю, что происходит, но чувствую дикую потребность в этих прикосновениях и поцелуях. Неужели я снова попадаю под бешеное обаяние бывшего? Или все из-за банальной ревности, какая грызет и заставляет доказывать: Давид по-прежнему принадлежит мне? Что-то же должно значить его сегодняшнее поведение?

– Иди лапай свою Анюту, Давид, – со злостью выдаю.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – с улыбкой говорит и обхватывает мое лицо руками. – Мы с Аней просто друзья. Между нами ничего нет. Арти мой друг, она его жена, – совершенно спокойно и четко отчеканивает.

– Ты же понимаешь, как это мерзко.

– Если честно, я мало что понимал в тот вечер. И тогда, когда ты вернулась за вещами, – морщится и посылает извиняющуюся улыбку. – Ни хрена не помню.

Это тебя не оправдывает!

– Как долго?

– Что? – переспрашивает.

– Как долго она его жена?

– Они начали встречаться через месяц после того, как ты уехала.

А перед этим она прошла тест-драйв у тебя. Видимо, не сильно впечатлила...

– Ри, давай забудем, – выдыхает мне в губы. Когда не отвечаю, берет за руку и говорит: – Пойдем пройдемся.

Ведет меня по какому-то коридору, а затем резко останавливается и прижимает к холодной поверхности.

– Почему ты молчишь?! – проводит рукой по волосам и упирается ею в стену около моей головы.

– Мне нечего тебе сказать.

Врешь, Регина!

– Давай уедем домой. Мне нужно с тобой поговорить.

Киваю. Последние несколько минут я вообще не понимаю, что происходит.

Давид сокращает расстояние между нашими лицами и впивается в мои губы.

Так сладко, нежно, мучительно, касаясь кончиком своего языка моего. Проходит мощнейший разряд, от чего из нас одновременно вырывается стон. Волна возбуждения разливается, заполняя каждую клетку истосковавшегося по этому мужчине тела. Потрясающие мягкие губы перемещаются на мою шею, ключицу, ложбинку груди.

– Блять, – со злостью цедит сквозь зубы, когда слышим приближающийся звук шагов. Из-за угла выплывает эффектная длинноволосая брюнетка под руку с мужчиной.

Благодаря дымке перед глазами не удается разглядеть людей, какие прервали наше уединение.

– А ты времени зря не теряешь, – хлопает по плечу Давида мужчина. – Познакомишь? – улыбается мне, но улыбка быстро исчезает. – Мы, кажется, знакомы. – Не кажется. – Ты лучшая подруга моей бывшей, – констатирует факт.

Я виделась с мужем Ларисы всего один раз. На свадьбе, куда прилетела на пару часов. Из-за плотного рабочего графика мы с Ларой в то время практически не общались, но я запомнила этого брутального, излучающего уверенность и сексуальность мужчину. Лариса таких любит.

– Не боишься, Давид? – поворачивается к парню, когда я продолжаю тупо пялиться на бывшего мужа подруги. – Тимская может многому научить свою подружку. Останетесь с Артуром без клуба и своего стартапа.

– Альберт, поговорим как-нибудь в другой раз, – стиснув зубы, проговаривает парень. – Ты, вообще-то, нам сейчас помешал.

– Извините, – поднимает руки и ухмыляется. – Мы сейчас уйдем, – хватает за задницу брюнетку, и та начинает хихикать. – Как там любовь всей моей жизни? Не нашла еще новую жертву? – смеется и обращается уже ко мне. – Вряд ли, – отвечает сам на свой вопрос, – она наслаждается миллионами, которые отхапала у меня.

– Альберт, – предупреждающе говорит Давид. Видно, что парень начинает терять выдержку.

– Да ладно тебе, Давид. Я же по дружбе. Было приятно снова увидеть тебя, Регина. Ларисе привет от меня, – кидает через плечо и тащит спутницу в обратном направлении.

В голове вертится один вопрос: откуда Давид знает Альберта?

– Ты знаком с бывшим мужем Лары, – заглядываю в глаза парню.

– Это деловой партнер Артура. У них было несколько строительных проектов.

Артур – Альберт – Лара – Давид.

Соедини уже в цепочку их, Регина!

Не получается, потому что требовательные губы снова находят мои, выталкивая все посторонние мысли из головы.

– Я знаю, где лежит ключ от кабинета Артура, – говорит сквозь поцелуи Давид. – Или поехали домой. Надо стянуть с тебя это идиотское платье.

– Тебе же оно нравилось.

– Больше не нравится. Слишком длинное.

Смеюсь и вкладываю свою руку в руку парня.

– Сваливаем, Фокси, – по-мальчишески улыбается и играет бровями. – Game Over, – шепчет напротив моих губ. – Больше никаких игр, Регина.

с англ. – «Конец игры», «Игра окончена»