Глава 20

Злата

Постепенно прихожу в себя и прислушиваюсь к ощущениям. Каждая мышца в моем теле напоминает о жаркой ночи, проведенной с Давидом.

Открываю глаза и смотрю на лежащего рядом со мной мужчину. До сих пор не верится, что это произошло. Давид и я... мы... переспали. Это было неожиданно. Когда он позвал меня прокатиться, даже подумать не могла, к чему приведет наша поездка. Я согласилась, чтобы поговорить, а в итоге лежу в его постели абсолютно голая.

Поговорили так поговорили...

Смотрю на губы, которые целовали меня практически всю ночь, и вовремя останавливаю себя, чтобы не прикоснуться к ним. Лишь бы не разбудить Давида. Хочу провести как можно больше времени лежа с ним в постели и нежась в объятиях.

Внезапно тишину разрушает вибрация чьего-то телефона. Прислушиваюсь и не могу понять, откуда исходит звук.

Пожалуйста, перестань гудеть!

Будто услышав мою просьбу, вибрация прекращается, и комнату снова окутывает тишина. Перевожу взгляд на Давида. Спит.

Какой же он все-таки красивый...

Одеяло прикрывает тело парня только наполовину, и это позволяет мне насладиться прекрасным видом его голого торса.

Как же хочется прикоснуться...

Прокручиваю в голове события ночи, и кажется, будто произошедшее – сон. Мой мозг просто отказывается принять тот факт, что я лежу рядом с Давидом. В его шикарной квартире. И приехала сюда на шикарной тачке.

Все это просто не может быть реальностью.

Продолжаю рассматривать парня, не упуская из виду ни единой детали, словно художник, нашедший, наконец, источник вдохновения, свою музу. Давид идеален. Гладкая загорелая кожа, накачанный пресс, сильные руки со слегка выступающими венами и... Мое внимание привлекает ровный длинный шрам на запястье. Сердце пропускает удар. От чего он может быть? У меня только одно предположение, и от подобных догадок становится не по себе. Нет... Давид не их тех, кто стал бы это делать. Он не похож на человека, способного разрезать себе вены.

Поток мыслей прекращает снова начавший вибрировать телефон. Может, это Регина? Нужно найти свой мобильник и хотя бы написать сообщение сестре, чтобы она не переживала.

Приподнимаюсь и, стараясь не разбудить парня, как можно тише встаю с кровати.

Где этот чертов телефон?!

Натягиваю на себя нижнее белье и осматриваюсь вокруг в поисках кофты. Куда Давид ее дел?

– Ты все-таки решила их поискать? – раздается хриплый голос и заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Доброе утро, – расплываюсь в улыбке, повернувшись лицом к Давиду. – Кого «их»?

– Наручники, веревки, плетки...

Вспоминаю свои вчерашние мысли о «пятидесяти оттенках» и, напрочь забыв про вибрирующий мобильник, возвращаюсь к кровати:

– А у тебя есть?

– Они в нижнем ящике справа, – отвечает на полном серьезе.

Кажется, мои глаза еще никогда не были настолько огромными.

– Расслабься. Посмотри в шкафу.

– Что? – окончательно теряюсь.

Наручники, веревки, плетки...

– Свою кофту, Злата, – испускает смешок.

Боже, какая я дура...

Наблюдаю, как Давид поднимается с постели, и одеяло спадает вниз, оголяя часть тела, которая лишила бы дара речи любую девушку.

Злата, перестань пялиться!

Прихожу в себя, только когда парень пропадает из поля зрения, закрывая за собой дверь ванной.

Открываю шкаф и нахожу кофту аккуратно висящей на плечиках. У Давида еще больший пунктик на порядке, чем я думала. Любой другой парень швырнул бы кофту на пол, еще и наступил бы. Но не Давид. Он даже в нетрезвом состоянии заботится о том, чтобы все было на своих местах.

Телефон буквально разрывается от звонков. Смотрю на экран: номер неизвестен. Ну, какого черта нужно так названивать?! Испортили такой момент...

– Алло! – рявкаю в трубку.

– Чем занята, красавица, что так долго не отвечаешь? – спрашивает какой-то парень.

– Кто это? – даже не пытаюсь напрячь мозг, чтобы узнать голос.

– Ты меня сейчас в самое сердце ранила, Злата...

– Виталик, – выдыхаю и закрываю глаза, стараясь собрать все свое самообладание, – какого хрена тебе от меня нужно? И откуда у тебя мой номер?

– Ну, номер не проблема достать, – делает паузу, – давай в кино сходим?

От неожиданности из меня вырывается смешок.

– Отличная шутка. Ты знаешь, что я никуда с тобой не пойду. И, вообще-то, я сейчас немного занята.

– Дело в том мажоре, который забрал тебя с днюхи?

– По-моему, это не твое дело. Но даже если и так, то что? Хватит меня доставать, Вит.

Бросаю трубку, не желая больше продолжать разговор. Поверить не могу, что Виталик решил мне позвонить. Да еще и пригласить в кино! Убью Олю за то, что дала своему братцу мой номер. О чем я и решаю сообщить ей по смс.

Как только отправляю сообщение, в комнату входит Давид. Капли воды медленно стекают с его волос, падая на лицо, а затем на голый торс. Неосознанно закусываю нижнюю губу, глядя на парня. Приятная дрожь проходит по спине, когда в голове вспыхивают яркие картинки воспоминаний. Я все еще чувствую его руки на своем теле и запах виски вперемешку с дорогим парфюмом.

– Сестра потеряла? – кивает на телефон в моей руке.

– Да нет. Так... знакомый. Регине сейчас, наверное, не до меня.

Запихиваю телефон обратно в карман кофты и оглядываюсь в поисках джинсов. Мне срочно нужно чем-то занять себя, иначе сойду с ума от сексуальной энергии, исходящей от этого парня.

– Что хочешь на завтрак? – спрашивает Давид и делает ко мне шаг.

– Без разницы, – улыбаюсь, – на твое усмотрение.

Подходит вплотную, и меня мгновенно обдает жаром.

– Иди сюда, – притягивает к себе и наклоняется для поцелуя.

Мои губы еще помнят его вкус, и я знаю, какое наслаждение способен подарить Давид. Моментально вспыхиваю от страсти и предвкушения и обхватываю парня за шею. В ту же секунду меня отрывают от пола, и я снова оказываюсь прижата к постели.

– Завтрак отменяется, – произносит Давид рядом с моим ухом.

***

Выбравшись, наконец, из постели, мы поехали в квартиру Регины. Всю дорогу домой не могла отвести взгляда от Давида. Я давно не чувствовала себя настолько счастливой и умиротворенной. Возможно, эти чувства пришли вместе с осознанием того, что́ все-таки произошло ночью... и утром. Я и подумать не могла, что на меня обратит внимание такой парень, как Давид. Стоит ли говорить про какие-либо отношения. Да, наверное, мы поспешили, и мне нужно было выставить себя недотрогой, но я ни о чем не жалею. Просто... КАК можно жалеть о ночи, проведенной с таким горячим красавцем?! Многие продали бы душу, чтобы получить от него хотя бы поцелуй. В лоб.

А я... Не знаю, почему он выбрал именно меня. Хочется думать, что я особенная. Сначала Кирилл – знаменитый на всю страну исполнитель, а теперь Давид. Не знаменитый, но богатый, наверняка успешный и до умопомрачения сексуальный.

Когда мы приехали, сестры дома не оказалось, хотя она планировала вернуться утром. Видимо, у них с Максом тоже все сложилось очень хорошо, раз они решили задержаться на даче.

– В холодильнике мышь повесилась, – смеюсь.

– Кроме меня, тут, видимо, никто есть не хочет, – ухмыляется Давид.

Будто по сигналу, у меня в животе начинает дико урчать. Смущенно улыбаюсь и захлопываю холодильник.

– Поехали прокатимся, – с улыбкой произносит парень.

Долго уговаривать меня не нужно.

Быстро переодеваюсь в легкое платье и укладываю нормально волосы. Выходим с Давидом из квартиры, и от радости и осознания того, кто идет рядом, чуть ли не вприпрыжку следую за парнем к его тачке.

Пока мы едем по улицам столицы, обгоняя одну машину за другой, смотрю в окно и не в силах сдержать улыбку.

Теряю счет времени и выхожу из задумчивого состояния, как только оказываемся в центре. Парень паркует машину на стоянке возле кафе. Заходим внутрь уютного помещения и занимаем столик около окна. К нам сразу же подходит официант и принимает заказ.

– Уверена, ты готовишь намного лучше, – решаю сделать Давиду комплимент, когда мне приносят какой-то непонятный салат.

– Я думаю, с тебя достаточно на сегодня моих способностей... кулинарных, – подмигивает.

Заливаюсь краской. Разве что на сегодня...

– Если я так буду завтракать, то точно никогда не поправлюсь.

– У вас это семейное – сидеть на диетах?

Мы все еще о сексе или уже о еде?

Пожимаю плечами:

– Регина, по-моему, вообще не ест, – издаю смешок, – ты плохо следил за ней. Мог бы уже давно откормить.

– За ней сложно уследить. А чтобы накормить, вообще пришлось бы использовать наручники или веревки, но они остались у меня дома, – расплывается в улыбке. Потом, немного подумав, добавляет: – Это Арти у нас бесстрашный заклинатель змей. Регина ест только приготовленное его руками. Он, видимо, знает, чем они питаются.

– Мы с Региной, конечно, много лет не общались, и сейчас я только начинаю ее заново узнавать, но она точно не змея, – смеюсь. – Надо тебя с нашей маман познакомить. Вот кто настоящая змея.

На самом деле я бы ни за что не познакомила со своей мамой хотя бы одного знакомого. Не говоря уже о парне. Она бы обязательно опозорила меня, даже если бы попыталась сыграть роль заботливой и любящей мамаши.

– Я с ней знаком... заочно, – морщится.

– Думаю, этого достаточно, – улыбаюсь, – она такой человек... В общем, лучше держаться подальше, если дороги нервные клетки. Я даже Кирилла с ней не знакомила... – замолкаю, вспомнив о бывшем парне.

Странно, но больше не чувствую той боли, тоски и злости, которая преследовала меня с момента, как я узнала о новой девушке Кирилла. На их месте остался лишь неприятный осадок и обида.

– Твой парень, вижу, тоже не особо старается тебя откормить, – уже серьезнее говорит, отрывает взгляд от своей чашки и пристально смотрит на меня.

Аппетит моментально пропадает. Давид же не знает, что мы с Кириллом больше не вместе...

– Он нашел кого откармливать вместо меня.

– Видимо, поет он лучше, чем готовит, – улыбается и подмигивает, – если даже тебя был не в состоянии накормить.

В ответ только улыбаюсь и ухожу в себя, снова поддавшись нахлынувшим воспоминаниям. Я скучаю по концертам, по шумным и веселым парням из группы Forward, по тому драйву и взрывной энергетике, которую ребята дарили своим фанатам.

Чувствую вибрацию в кармане. Достав телефон, смотрю на экран:

«Я вся горю от нетерпения узнать пикантные подробности», – пишет Оля.

Быстро набираю ответ: «Позже поговорим. Мы в кафе».

– Можно твой телефон? – внезапно спрашивает Давид. – Маме позвонить, – уточняет и улыбается.

– Конечно, – протягиваю мобильник.

Как только он оказывается в руках парня, снова приходит сообщение.

Только бы Давид не прочел! Только бы не прочел!

Но, к моему ужасу, он начинает читать вслух:

– Надо было лучше искать наручники, Суслик, и не выпускать его из комнаты, – смеется и поднимает взгляд на меня. – Я тебе говорил, где они лежат.

В долю секунды мои щеки вспыхивают от смущения.

Телефон снова сигнализирует о входящем сообщении:

– В горизонтальном положении не так ощущается разница в росте? Кстати, о РОСТЕ... Ты там как, Суслик, жива?

Резко вскакиваю и пытаюсь вырвать из рук Давида свой смартфон. Убью Олю! Убью!

– Подожди, – ржет вовсю и уворачивается, чтобы я не дотянулась до мобильника, – мне это тоже интересно.

Пока я предпринимаю безуспешные попытки вернуть свою собственность, Давид читает новое сообщение:

– Он тебе приготовил свой фирменный завтрак? – снова смотрит на меня, и на его лице появляется довольная ухмылка. – Голодной от меня еще никто не уходил. Как тебе мой фирменный завтрак, Злата?

– Мне все понравилось. А теперь отдай мне мой телефон.

– Сейчас звонок один сделаю, – делает паузу, – поговорю с твоей подругой.

Давида явно веселит вся эта ситуация, а я готова задушить Олю за нескончаемый поток сообщений.

– Я вас ненавижу, – обижено бурчу себе под нос, усаживаюсь обратно на свое место и скрещиваю руки на груди.

В ответ Давид откровенно смеется.

– Мне надо проконсультироваться у Арти, чем успокаивают сусликов. Расслабься, Златка, – проводит большим пальцем по моей щеке.

Набирает номер телефона и подносит трубку к уху.

– Привет, мам. Это я, – улыбается. – Разрядился. Уточни, пожалуйста, время. Я прилечу завтра вечером или во вторник утром, – отводит взгляд. – Вы за городом или дома? Они тоже там остановятся? Отлично, – на его лице появляется довольная улыбка. – Вечером перезвоню, – завершает звонок.

– Надолго улетаешь? – решаю спросить через несколько секунд.

– На день, может, дольше. Я еще здесь дела не закончил.

– Ясно.

На этом все разговоры прекращаются, и каждый уходит в свои мысли. Расплатившись по счету, выходим из кафе и направляемся к машине.

– Едем домой? – решаю спросить у Давида. – Мне нужно подготовиться к завтрашним занятиям.

В ответ он только кивает и выключает сигнализацию на авто.

Весь путь до квартиры сестры никто из нас не пытается завести разговор. Парень сосредоточен на дороге, а я просто смотрю в окно, ни о чем не думая.

Когда оказываемся дома, иду в свою комнату, в то время как Давид собирает оставшиеся вещи. После сегодняшней ночи не могу представить, как Регина могла столько времени просто спать рядом с таким парнем. Конечно, она говорила, что их связывает только дружба, но тем не менее нужна огромная выдержка.

Пока я разбираю свои записи по завтрашним предметам, в дверь раздается звонок. Регина? Глупость какая. Это же ее квартира, она не стала бы звонить в дверь. Тогда кто это может быть? Поднимаюсь с пола и спешу в прихожую, но останавливаюсь перед дверью комнаты, когда доносится голос Давида.

– Привет, – здоровается с кем-то парень.

– А где Регина? – слышу обеспокоенный голос Максима. – У нее опять весь день телефон не отвечает.

– Без понятия, – бубнит Давид, – она не дома, – довольно резко добавляет. – Ты же должен знать, где она, – с вызовом говорит Максу.

– Она ушла от меня сегодня в начале одиннадцатого. – Кажется, парень немного сбит с толку. – Забыла сумку и часы. Передай ей. Вдруг мы сегодня уже не увидимся. Я уезжаю на несколько дней, – объясняет Максим.

Давид уезжает, Макс уезжает... Они что, сговорились? И куда пропала моя сестра?!

– Ее тоже не будет в Москве, – быстро проговаривает Давид. Странно, Регина не говорила, что куда-то собирается. – Забираю ее домой в Питер, – неожиданно выпаливает. – У моего отца юбилей.

Меня будто окатили ледяной водой. Значит, Давид уезжает с Региной на семейный праздник, в то время как меня он даже не собирался посвящать в эту новость? Если бы я не слышала разговор с его мамой, то даже не узнала. Но стоит взглянуть на ситуацию с другой стороны. Кто я Давиду? Просто девушка, с которой он провел ночь и половину дня? Да у него таких сотня! Внезапно становится до слез обидно.

– Присмотри за ней, ладно? Она какая-то странная в последнее время... – задумчиво и даже немного грустно произносит Максим.

По голосу заметно, что он искренне волнуется за Регину. Сестра была вполне нормальной, когда собиралась на дачу. Может, переживает из-за отношений с Максом? Она говорила, что сейчас у нее не лучший период в жизни.

Давид испускает смешок, но отвечает:

– Не сомневайся. Присмотрю.

Как только закрывается дверь, через несколько секунд снова раздается злой голос Давида:

– Валера, где, мать твою, носит Регину?!

Регина

– Крошка, ты нормально себя чувствуешь? Рин? – заглядывает в глаза подруга. – Перестань так смотреть! Сдаюсь! – поднимает руки вверх. – Уже реально страшно.

Да, Лара, тебе есть чего бояться. Я вытрясу из всей вашей кучки лицемерных тварей правду!

Самопроизвольно вырывается нервный смех. Смотрю на Ларису в упор, не отводя взгляд. Так странно видеть сильную и независимую, все контролирующую подругу не знающей, как себя вести.

Если бы со мной был полный порядок, не стояла сейчас в коридоре ее квартиры в компании Валеры. Как и просила, он встретил меня на полпути к дому, пересадил в свою машину и привез к Ларисе. Сама справиться со всем, что сейчас творится внутри, я оказалась не в силах. Думаю, приняла самое верное решение из возможных и набрала его, когда пару раз едва не врезалась на светофоре в машины перед собой. Валера пытался сначала понять, из-за чего меня в очередной раз «накрыло», а потом и вовсе предпочел отмолчаться и не лез с расспросами. Довольно-таки умный ход с его стороны.

Перевожу взгляд с мужчины на свою подругу, какая точно так же не знает, почему я молчу.

Пока не понимаю, какое отношение ты имеешь к Артуру и Давиду, Лара, но, кажется, ответ вот-вот появится на поверхности.

Артур ненавидит Ларису. Давид терпеть не может Ларису. Лариса... А Лара всегда была Ларой: редкостная стерва, которая никогда ничего не делает просто так.

Что же, мать твою, вас связывает?

– Валера, что с ней? Ты откуда ее привез? – орет на стоящего в дверях мужчину женщина, которую до сих пор считаю самым близким человеком. Она скрещивает руки на груди и нетерпеливо ждет ответа от невозмутимого начальника службы безопасности.

– Видимо, ей не очень хорошо, – ровным голосом произносит Валерий Иванович, а я закатываю глаза. – Лариса, я предупреждал, что...

– Ты должен был все контролировать! – прерывает мужчину, не дав ему договорить, и шипит на него. – Что он сделал?

Продолжаю наблюдать, словно по ту сторону экрана, за диалогом людей, какие, скорее всего, забыли, что я по-прежнему здесь.

Сажусь на мягкий диванчик около двери, ставлю локти на колени и обхватываю голову руками.

Как же я устала!

Почти месяц назад жила своей спокойной, неплохо организованной жизнью, играла в ненормальные игры с такими же ненормальными, как и сама, мужиками; с легкостью прятала ото всех настоящие эмоции и блокировала воспоминания. Но стоило только появиться людям из жизни «до», и «коробки памяти» начали взрываться одна за другой, как гребаные салюты, выстреливая, заставляя вздрагивать, закрывать уши и прятать глаза от ярких вспышек.

Делаю глубокий вдох, когда сквозь непрекращающийся шум в ушах слышу «Артур», брошенное Ларисе Валерой. Отключаюсь от их разговора, снова вернувшись на некоторое время назад.

Арти... Не могу поверить! В голове не укладывается!

Я около получаса просидела в машине перед аэропортом, стараясь взять себя в руки. Катастрофически не хватало воздуха. Такое чувство, что из салона авто кто-то выкачал весь кислород, а создавшийся вакуум сжал пространство этой огромной тачки до размера пудреницы в моей сумочке.

В сотый раз пожалела, глядя на выпавшую из кармана друга пачку сигарет, что не переношу табачный дым. Может, он помог бы справиться с эмоциями и привел в порядок расшатавшиеся нервы.

Порой складывается впечатление, будто внутри меня не осталось ничего, кроме истыканного ножами и иглами сердца, от которого по всему телу натянули провода с адским напряжением. Только электрические разряды с силой и без предупреждения бьют меня, а не тех, кто их стимулирует.

– Крошка, если ты подсела на тяжелые наркотики, то я знаю хорошего специалиста в этой области, – рядом опускается Лара и проводит рукой по моим волосам.

Поднимаю взгляд на эту красивую молодую женщину, в чьих глазах сейчас отражается неподдельная тревога. С опаской глядя на меня и крутя кольцо на пальце, подруга ждет реакции на свои слова.

Неужели Лариса, какая в эту минуту сидит около меня, способна на предательство?

Наклоняю голову в бок и смотрю, без преувеличения, в напуганные зеленые омуты Лары.

– Боже, успокойся, Тимская, – выдыхаю и все-таки заговариваю, – у меня просто охрененно дерьмовый день, – наклоняюсь и снимаю с себя туфли. – Я устала.

– Ну ты и сучка! Я чуть кони не двинула! – толкает меня в бок и со всей силы шлепает по бедру ладонью. Было бы больно, если могла что-то чувствовать в данный момент. – Я из-за тебя постареть успела! Смотри, седой волос, – хватает прядь своих идеально уложенных локонов и показывает мне. – Ринка, – немного расслабившись и почти успокоившись, произносит подруга, – если ты в кои-то веки притащила свою тощую задницу ко мне, случилось что-то серьезное, – обнимает за плечи.

Это случилось давно. И, как подсказывает мне та самая тощая задница, ты в курсе всего.

Несколько секунд сидим в тишине, пока хлопок входной двери и щелчки замков не возвращают в реальность.

– Сделаешь зеленый чай? – спрашиваю Лару и встаю, поправляя платье.

– Ты и так уже бледно-зеленая, – морщится подруга. – Сколько скинула? До хрена. Вижу, – хмурится и тычет своими острыми когтями мне под ребра. – У меня девочки так себя не изводят.

– Сейчас было больно, Лар.

– Это мне больно на тебя смотреть. Ни хрена не следишь за своим здоровьем! Неудивительно, что отключаешься, – идет в кухню, и я следую за ней. – Тебе, видимо, не помог свежий воздух, – разворачивается, пробегается по мне придирчивым взглядом.

Пожимаю плечами.

– Пришлось раньше уехать, – отвечаю и наблюдаю за тем, как подруга все-таки выполняет мою просьбу и достает из шкафчика банку с чаем. Подавляю смешок, когда читаю название.

Да ты, блин, издеваешься?!

Любимый сорт Давида. В голове сейчас не хватает для полного счастья только бывшего. Он и его вспышки злости – отдельная тема, какую я совсем не хочу затрагивать. Достаточно того, как он поступил со своим лучшим другом и как живет, не напрягаясь, с этим до сих пор. Как они оба с Аней живут с этим. Общаются между собой так, словно совсем не Арти ее муж.

Ненавижу эту девку!

– Ну? – не поворачиваясь ко мне, нетерпеливым тоном выпаливает Лариса, чем выталкивает меня из ставшего привычным задумчивого состояния. – Так и будешь молчать, или я тебя пытать должна? – оборачивается и вглядывается мне в глаза. Перевожу взгляд на стеклянный чайник, в котором начинают раскрываться листья, и выдыхаю.

– Лар, я, наверное, разучилась видеть людей, – вместе с тяжелым вздохом из меня выскальзывает нервный смех. – И вообще ни черта не понимаю, что, мать твою, происходит вокруг, – упираюсь подбородком в сложенные на столе руки.

Лариса вопросительно приподнимает бровь.

– Это жизнь, крошка, а не долбаный сценарий к диснеевской сказке. Здесь нет прекрасных принцев, спасающих от драконов, и фей-крестных, – с нервным смешком выпаливает подруга.

– Я, по-моему, нашла принца, – смеюсь. – Только он будто с другой планеты. Правильный, заботливый, защищающий. Очень воспитанный...

Лара заливается смехом.

– Ринка, ты по-любому чем-то закинулась, – ржет и подходит ко мне.

– Я вчера почувствовала себя какой-то совратительницей несовершеннолетнего. Престарелая домогательница.

– Тебя продинамил твой сексуальный сосед, – расплывается в идиотской улыбочке подруга. – Все понятно, крошка, – смеется, а мне остается закатить глаза и надуть губы, как это делает обиженный ребенок.

– Не смешно, Лар, – стараюсь не засмеяться вместе с ней. – Это все твой гном виноват.

– Кто? – на секунду замолкает, видимо, не совсем поняв меня.

– Я снесла твоего чертового каменного уродца, и он приземлился на ногу Максу, – закрываю лицо руками, вспоминая дурацкую ситуацию, в которую попала.

Пара секунд тишины. Смешок, а затем кухню трясет от нашего с Ларой хохота.

– Регинка, только ты способна обезвредить мужика... гномом, – сквозь смех выдает. – Бедный мой Аркаша. Стоял и никого не трогал.

– Макса решил потрогать.

– Весь в хозяйку, – ухмыляется, – надо же проверить, как у твоего тренера с освещением... перед основными работами.

Последние слова подруги слышу уже сквозь гул в ушах и дикую пульсацию в висках. Складывается ощущение, что мой мозг не дает думать о ком-то другом, кроме...

Лучше бы этот идиотский гном упал на голову Давида!

Психованный лохматый тролль!

Но получилось, что прилетело мне... дверью. Может, поэтому сейчас невыносимо болит голова?

– Рин, ты побледнела, – испуганно смотрит на меня Лариса. – Давай-ка, крошка, переместим твою обморочную тушку на мягкую поверхность.

Просто киваю в ответ и тащусь за Ларой в спальню.

– Я все еще жду подробностей, – играет бровями и приземляется на кровать, кстати говоря, практически такую же, как у меня в квартире.

– Нечего рассказывать, – сажусь рядом с подругой. И, кажется, более-менее удается себя успокоить, хотя сердце по-прежнему готово пробить грудную клетку. – Ничего не было. Я же говорю, он чересчур правильный. Мы вернулись в Москву ночью, посидели поговорили у него дома, а потом я вырубилась на плече у Макса и очнулась только утром.

– Ринка, – ржет подруга, – а я тебе говорила, что раньше надо было обрабатывать своего тренера. – Теряешь форму, крошка, – качает головой. – Стареешь, – откидывает голову на подушку, – в твоем возрасте придется постараться, чтобы возбудить мужчину, – на полном серьезе говорит и смотрит в зеркальный потолок.

Приподнимаю бровь в удивлении, но слышу, как Лара снова прыскает от смеха. Кидаю в нее декоративную подушку, но подруга уворачивается.

– Старушка, ты младше меня на два месяца, – фыркаю и закатываю глаза. – Макс, вообще-то, был более чем готов. Не знаю, что его остановило.

– Это ты не чувствуешь, а он, как нормальный мужик, почувствовал.

– Что? – не понимаю подругу.

– Запах плесени и пыли из твоего музея древности.

– Тимская! – бью подругу по ноге, но Лара разражается своим уникальным хохотом, и я не в состоянии выдавить из себя больше даже слово. Как две полоумные, развалившись на кровати, смеемся до тех пор, пока Лариса не выпаливает:

– Погнали в салон, крошка. Наточим коготки, закрасим твой бледный фасад и подстрижем газоны около наших... святилищ.

В очередной раз закатываю глаза.

– Давай, только по ускоренной программе. Я бы не отказалась от массажа, – улыбаюсь подруге, которая уже поднялась с кровати и ищет, вероятно, свой мобильный. – Вчера я улетела... Какие у Макса руки, Лар, – полушепотом произношу и мечтательно закрываю глаза, – сильные и нежные.

– Только массировал он не те точки, да? – снова ржет.

На секунду теряюсь.

Все до банального просто, Лар: Макс никогда не сможет дотянуться до нужных точек. Они заперты и охраняются, как важные кнопки на военных объектах. Давид их закрыл, а ключ забрал с собой.

Но вслух я этого не говорю. Смеюсь вместе с подругой, а хочется реветь от безысходности. Это безумие должно когда-то закончиться. Кто-то обязан стереть программу, которую заложил во мне Давид.

***

– Регина, – останавливает меня Валера, как только открываю дверь его машины, чтобы выйти. Поворачиваю голову и натыкаюсь на серьезный взгляд мужчины. – Лариса сказала довести тебя до самой квартиры. – Вопросительно смотрю на мужчину, а он спешит добавить: – Она боится за тебя. Ты ее напугала.

Фыркаю в ответ.

Валера оправдывает Ларису? С чего вообще решил завести этот разговор?

– Лара улетела в Рим, – даю понять, что подруги сейчас нет рядом. Вряд ли она будет звонить и спрашивать, насколько четко выполнены ее указания. – Ей не о чем волноваться, – натягиваю на себя милую улыбочку.

– Это не мое дело, – продолжает мужчина, и чувствуется, что ему на самом деле не очень комфортно от подобных разговоров. Не помню, когда вообще Валера заговаривал со мной на личные темы. Тянется к пачке около коробки передач, но, видимо, вспоминает, кто сидит рядом. – Извини.

– Мне уже не нравится начало, – хмурюсь, пока обычно безэмоциональный мужчина пытается подобрать слова.

– Зря ты провоцируешь Давида. – Ошарашивает меня своими словами. – Он вспыльчивый...

– Валера, – останавливаю мужчину и смеюсь, наверное, от нереальности происходящего, – это и правда не твое дело.

– Регина, я не всегда рядом, – крайне серьезным тоном парирует. – Лариса меня в порошок сотрет, если с тобой что-то случится.

– Следи лучше за Ларой, Валерий Иванович, – резко бросаю и все же открываю дверь авто, – я в состоянии решать свои проблемы сама.

Мне надоел этот бессмысленный разговор с непонятными намеками и недоговоренностью. Было отличное настроение, пока его в очередной раз не испортили до того, как вернулась бы к себе и встретилась с невменяемым бывшим. Кстати, даже не пытавшимся узнать, почему меня нет дома.

Плевать! И на этот чертов договор, в котором вообще нет смысла. Если посмотреть реально на вещи, изначально и не было. Какая-то фикция.

– Ты не видишь ситуацию в целом, – неожиданно слышу вдогонку.

Медленно поворачиваюсь и смотрю на хмурого Валеру.

– Вы все, – делаю акцент на последнем слове, – думаете, что можете лепить из меня дуру, – усмехаюсь. – Молча наблюдаете, – улыбаюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти. Надоело! – Тебе лучше быть рядом, Валера, когда я докопаюсь до правды, – бросаю через плечо и спешу отойти подальше от машины, иначе взорвусь и наговорю лишнего.

Теряюсь в догадках, что подтолкнуло этого всегда сдержанного мужчину на серьезный разговор, но не желаю слышать о том, как мне нужно себя вести и насколько я не посвящена в тонкости их тайного заговора.

Из меня вырывается нервный смех. В который раз.

Истеричка. Это уже клиника, Регина.

Сажусь на скамейку в парке, куда меня привез Валера. Надо проветрить голову и подготовиться к возвращению домой. Не уверена, что хватит выдержки для разговора с Давидом. Мне кажется, пора закрывать этот цирк и отправлять главного клоуна гастролировать. Желательно, куда подальше от Москвы. Представление окончено. Можно смывать грим и снимать маски.

Подавляю желание рассмеяться, когда упираюсь взглядом в парочку напротив. Темноволосый парень лет двадцати пытается научить свою подружку стоять на роликах, но у нее это плохо получается. Она буквально висит, крепко ухватившись за плечи паренька, а он, придерживая за талию, старается не дать ей упасть.

Так ненормально устроена наша жизнь: всегда от кого-то будешь зависеть, всегда кто-то должен стоять рядом, чтобы поддержать, подстраховать и не дать тебе рухнуть вниз. Как бы высоко мы ни взлетали, насколько бы ни были уверенны в своих силах, нам нужен тот, кто скажет: «Не бойся. Я здесь. Я поймаю».

А есть ли в моей жизни такой человек?

Раньше я бы, не задумываясь, назвала имя лучшей подруги, а сейчас... Такое чувство, что я осталась абсолютно одна. Против всех и самой себя. Стремительно лечу вниз, не пытаясь замедлить соприкосновение с землей, ухватиться за кого-нибудь или что-нибудь. Просто даю себе разбиться. Говорят, что чем ниже падаешь, тем меньше чувствуешь боль. Где же тогда эта точка отсчета? Где оно – мое «ниже», после которого я перестану ощущать себя в объятиях адского пламени; закончу, наконец-то, выгорать изнутри?

Слегка вздрагиваю, когда слышу веселый громкий смех. Парень, видимо, все-таки бросил попытки поставить девушку на ноги и усадил ее на скамейку напротив меня. Улыбаюсь и наблюдаю, как яростно длинноволосая брюнетка стягивает с себя ролики и переобувается в кроссовки.

Наверное, иногда стоит поступить подобным образом: избавиться как можно скорее от того, что грозится обернуться травмами и не дает спокойно двигаться дальше.

Поднимаюсь со своего места и расправляю складки на платье. Может быть, и правда самый верный способ уничтожить Давида в моей голове – всего-навсего заменить его Максом? Только как? Вопрос не из легких.

Пока думаю, как бы расторгнуть договор без непоправимых последствий для меня, читаю смс от Лары и Максима. Около самого подъезда, сделав максимальное усилие над собой, решаю позвонить отцу, который оставил несколько голосовых сообщений.

– Регина, – отвечает спустя пару секунд. – Что с твоим телефоном? – раздраженно спрашивает.

– Извини, была занята, – говорю папе.

– Надеюсь, поиском подходящего платья для завтрашнего вечера. Ты должна блистать и соответствовать нашей фамилии.

Конечно. Еще и нацеплю на себя все имеющиеся бриллианты, чтобы... блистать.

– Я не смогу тебя сопровождать, – твердым голосом проговариваю.

– Я не спрашиваю, можешь ты или нет! – рычит в трубку.

– Пап, прошу прощения, что не оправдала твои ожидания. Я обязательно пришлю свои поздравления и пожелания Роману Васильевичу.

– Ты упускаешь такую возможность! – сокрушается отец.

– Как и всегда, – вырывается смешок. – Пока, папа.

– Регина! Я не закончил!

– А я закончила, – смеюсь, когда нажимаю на кнопку завершения вызова и кидаю телефон в сумочку, вновь отключив звук.

Делаю глубокий вдох, выходя из лифта. Захожу домой и прислушиваюсь к звукам в квартире. Подпрыгиваю, когда из кухни практически бесшумно выходит Давид.

Черт!

– Привет, солнышко, – с улыбкой говорит и убирает свой iPhone в карман джинсов. – Как отдохнула? – смотрит на меня и опирается о дверной косяк.

Быстро пробегаюсь глазами по парню, пытаясь понять, в каком настроении пребывает бывший. Он кажется расслабленным. На лице непривычная для парня щетина, а волосы в еще большем беспорядке, чем обычно бывает. Неизменным осталось одно – идеально сидящая на нем белая футболка.

– Соскучилась? – растягивает губы в ухмылке, когда ловит на себе мой взгляд. – Хочешь, подарю тебе фото? На память. А то она тебя в последнее время сильно подводит, – не дает мне отвести глаза в сторону.

– Привет, – наконец, говорю, – спасибо, отдохнула отлично, – снимаю туфли и иду в свою комнату.

– Ты помнишь, что еще существует контракт? – долетает до меня голос Давида. – Это такая бумажка, в которой прописано, что ты должна делать, – догоняет практически у самой двери и преграждает путь рукой.

И не забывала.

Разворачиваюсь и поднимаю глаза на обманчиво спокойного Давида.

– А в нем есть смысл, Давид? – с легкой улыбкой спрашиваю парня.

Он опускает руку, которой до этого держался за дверной косяк, и хватает меня за запястье. Медленно проводит пальцами вверх, наклоняется и полушепотом произносит возле моего уха:

– Ты же хотела выиграть? Так играй, Регина.

Пара секунд – и спина соприкасается с твердой поверхностью стены. Боюсь даже поднимать глаза, когда ощущаю горячее дыхание на своей щеке.

– Я хотела, чтобы ты свалил из моей квартиры! – цежу сквозь зубы. – И больше не появлялся. Никогда! – Захват на моем запястье становится сильнее. – Мне больно, Давид. Отпусти!

– Никогда, солнышко, – выдыхает напротив моих губ.

Весь воздух мгновенно выходит из легких. Неосознанно поднимаю взгляд на парня.

Непослушные каштановые кудряшки, яркие глаза, в которых нет ни намека на веселье, плотно сжатые челюсти и эти безумные губы, какие просят, чтобы их поцеловали, – все буквально выбивает мысли из моей головы.

– Катись в ад, Давид, – сохраняя зрительный контакт, хриплым голосом произношу.

Не успеваю ничего понять, как целует меня. Жестко, сильно, вышибая кислород, заставляя задыхаться. Глядя мне в глаза. Пытаясь что-то доказать.

Не отвечаю. Поворачиваю голову, стараясь увернуться.

Мне и так больно! Хватит!

Собираю все крупицы разума, оставшуюся часть силы воли и толкаю парня, отрывая от себя.

Вижу недоумение, написанное на лице Давида, но он быстро берет себя в руки и с ухмылкой говорит:

– Ты расслабилась, Регина. Обязана была быть все время здесь, со мной. Не все правила еще нарушила? – проводит большим пальцем по своим губам, и я замечаю, наконец, последствия неадекватной реакции бывшего на... Что?

Просто очередной психоз из-за моего отсутствия? Не знаю. Мне все равно, но не припомню, когда вообще этот парень ходил с настолько разбитыми руками.

– Может, пора заканчивать то, что ты называешь «контрактом»? Ни для тебя, ни для меня это давно уже не договор.

Смотрит, но не говорит ни слова. Чуть подумав, отвечает:

– Регина, – слышу предупреждение в голосе, – ты так и не научилась делать то, что тебе говорят. Разве это, блять, сложно – просто читать и выполнять?!

Никак не реагирую на его слова и проскальзываю в комнату, воспользовавшись удачным моментом.

Оглядываюсь на предмет еще каких-либо повреждений, но, на удивление, комната оказывается убранной: не валяется разбитая лампа, стекла, из двери шкафа вынуто треснутое зеркало. И только деревянная часть, приземлившаяся мне на голову, все так же болтается на одной петле.

– А шкафчик надо починить, Давид.

Хотела бы я на это посмотреть.

– Я куплю тебе новый, – слышу вкрадчивый голос возле своего уха.

Замираю. Мне не очень нравится, что я чувствую, находясь в опасной близости с этим парнем.

– Мне нужен старый. В прежнем состоянии, – бурчу себе под нос и стараюсь лишний раз не вдыхать воздух, который опять наэлектризован и пахнет морем и Давидом.

– Как и моя футболка.

Вскидываю бровь, пытаясь понять, о чем он.

– Что моя футболка делает у тебя в шкафу? – с усмешкой спрашивает, а я поворачиваюсь и перевожу взгляд на СВОЮ любимую футболку, которую в данный момент держит в руках бывший. – Мне она нужна. В прежнем состоянии, – копирует мою интонацию.

Твою мать! Где он ее откопал?!

– Ты рылся в моих вещах, – прищуриваюсь и вырываю футболку из рук парня. – Это не твоя. Это футболка Макса, – вру в надежде, что такая версия заставит отцепиться от меня Давида.

– Это моя, – расплывается в улыбке. – Ты мне ее привезла из Канады. А потом забрала, когда свалила, – проводит рукой по волосам и снова вглядывается в глаза.

Ты помнишь.

– Это не твоя, – отчеканиваю.

– Ты такая нервная, Регина, – смеется. – Твой Максик не смог успокоить? – в голосе слышится насмешка. – Ты даже когда целуешь его, думаешь обо мне. Не те губы, да, солнышко? – Успевает перехватить мою руку, когда я хочу как следует съездить по этой самодовольной мордашке. – Хреново, наверное, быть чьей-то заменой, – откровенно издевается.

– Катись к черту, Давид!

– Выглядишь ты, конечно, получше. Уже не такая уставшая и бледная, – подходит вплотную и проводит рукой по моей щеке. – Солярий, солнышко?

– День без твоей компании.

– И не скучала? Как тебе спалось одной?

– Я спала не одна.

Давид замолкает, а потом вдруг спрашивает:

– Готова к поездке? – улыбается и окидывает меня придирчивым взглядом. – Вижу, что готова.

– Ты о чем? – не совсем понимаю, про какую поездку идет речь.

– Мы летим в Питер, – расплывается в улыбке.

– Нет, – твердо проговариваю.

– Регина, – предупреждающе шепчет, – ты нарушила почти все правила договора. Отрабатывай, солнышко.

– Мне по барабану на тот договор! – буквально выплевываю. – В нем с самого начала не было смысла.

– Ни хрена ты не знаешь! Доведи хоть раз до конца начатое, а не убегай, как это всегда делаешь!

После слов Давида немного теряюсь.

– Ри, – уже спокойнее заговаривает, – давай сделаем друг другу хорошо. Едем вместе, приходим на этот чертов банкет вместе, уходим тоже вместе. Порадуем стариков и разбежимся спокойно, – с легкой улыбкой говорит. – Мой отстанет от меня еще на год, а твой, наконец-то, успокоится. Сыграем, Регина? – заглядывает в глаза. – Ты же это умеешь. У тебя всегда получалось.

Как и у тебя... Ты умеешь строить из себя примерного мальчика.

Опускаюсь на кровать. Перевожу взгляд на парня, который стоит, прислонившись к стене, и ждет моего ответа.

– Давай так, – нетерпеливо произносит и проводит руками по волосам, – мы летим в Питер, а когда возвращаемся, я разрываю контракт, и ты меня больше не увидишь. Ты этого хочешь, солнышко? – присаживается передо мной и заставляет на него посмотреть.

– Хорошо, – не до конца понимая реальность происходящего, выпаливаю.

Давид расплывается в шикарной улыбке, целует меня в щеку и выходит из комнаты. Пока я пытаюсь осознать, на что себя подписала, и собираю вещи, парень уже возвращается. Мы вместе покидаем квартиру.

Еще вчера я ехала в аэропорт с Арти, а уже сегодня снова оказалась здесь, но уже с Давидом.

Какое-то безумие!

Парень кажется расслабленным, когда берет меня за руку и даже пытается что-то говорить. Я же не стараюсь вникать в его болтовню. Мой мозг отказывается верить в происходящее.

Питер, Давид и я. Когда-то мы уже это проходили, и закончилась история плачевно.

«Не закончилась!» – кричит подсознание, а я хочу просто закрыть глаза и отключить эмоции. Только глядя на мужчину рядом, сделать это нереально.

Весь полет думаю о том, что ждет меня в городе, где я в буквальном смысле развела все мосты. И сожгла. Не только эти самые мосты, но и саму себя.

Сейчас отчетливо ощущаю, будто стою на самом краю и смотрю на обрыв под собою. Такой безграничный. Он притягивает, зовет, сводит с ума.

– Ри, – улыбается Давид, поправляет мои волосы и быстро целует в уголок губ, – ты должна ее увидеть.

Оглядываюсь по сторонам. Аэропорт. Парковка. Куча народа, который куда-то торопится.

Ничего себе задумалась! Возьми себя в руки, Регина!

Совсем не заметила, что сижу не в салоне самолета, а нахожусь на улице. Подавляю порыв спросить, где я. Думаю, Давид не оценит, если поймет, что все время разговаривал сам с собой.

– Мы не на такси? – спрашиваю парня, когда к нам подходит молодой человек в костюме, здоровается с Давидом и отдает ему ключи от машины.

– Нет, – подмигивает. – Я ее ждал почти полгода, – подходит к огненно-красной машине с ярко-желтым значком и гладит по капоту. – Будем знакомиться с ней вместе, – расплывается в обворожительной улыбке, что невозможно не улыбнуться в ответ. – Готова, Фокси? – спрашивает меня, целует в щеку и нетерпеливо нажимает на брелок в руке.

Авто отзывается, и на лице Давида появляется такое радостное выражение, будто он ждал этого момента всю свою жизнь.

Давид и его машины. Может, что-то и поменялось за два года, но есть вещи, которые никакое время изменить не в силах.

Пока мчимся по городу, какой вызывает во мне противоречивые эмоции, думаю о прошлом и том, что я оставила здесь. К моменту, когда подъезжаем к высотке в центре, уже не в состоянии контролировать потоки воспоминаний. Сердце стучит в адском ритме. В голове гул хуже, чем от самолета. Ноги не слушаются. Цепляюсь за руку Давида, а он успокаивающе сжимает мою в ответ, как только выходим из лифта и останавливаемся около двери с номером сто пять.

– Welcome Home, Fox, – шепчет мне на ухо парень и открывает дверь.

С англ. – «Добро пожаловать домой, Фокс»