Я люблю его.

На кухне Сирена принялась наливать кофе и ставить тарелки с блинами и сиропом. Стайлз спустился через пару минут, его движения были медленными, почти роботизированными. Он сел за стол, не глядя на нее, и начал есть, словно это был самый обычный день.

Сирена наблюдала за ним. Он был так измотан. И ее слова, ее поведение... все это было частью ее плана, но видеть его таким, почти сломленным, было тяжело.

Внутренние мысли Сирены: Я хочу его. Хочу. Но нельзя. Он должен быть с Малией. Он должен быть в безопасности. Я не могу его сломать. Я просто не могу. Но как же сложно. Так хочется просто обнять его. И чтобы он обнял меня. Не из-за усталости, не из-за шока. А потому что... потому что я ему нужна.

Она поставила перед ним тарелку с блинами и кружку кофе.— Ешь. Тебе нужны силы.

Стайлз лишь кивнул.

Тишина. На этот раз она была не такой звенящей, как раньше. Скорее, наполненной невысказанными вопросами, неловкостью и усталостью.

— Ну, — наконец сказала Сирена, пытаясь разрядить обстановку, — так что? Яичницу с беконом будешь? Я ее не сожгла.

Стайлз поднял голову. На его лице появилась слабая, едва заметная улыбка.— Думаю, я пока обойдусь без твоих... кулинарных экспериментов.

Сирена хихикнула.

— Ладно, — он отставил тарелку. — Нам нужно поговорить. Серьезно. О том, что дальше.

Сирена кивнула. Вот он, момент истины. Она знала, что затишье не продлится долго.

— Ты сказала, что «оно» древнее и голодное, — Стайлз посмотрел на нее. Его взгляд был серьезным, и Сирена поняла, что он полностью ей доверяет в этом вопросе. — Что это значит? Что нам нужно искать?

Сирена задумалась. Как объяснить Ногицунэ, не называя его напрямую и не травмируя Стайлза?— Это... это сущность. Дух. Он питается... болью. Хаосом. Раздором. Он ищет... подходящего носителя. Кого-то, кто уязвим.

— Уязвим? — переспросил Стайлз, его брови нахмурились. Он сразу же подумал о себе, о своей тревожности, о своем диагнозе.

— Да, — тихо сказала Сирена, ее взгляд стал печальным. — И... оно очень умное. И очень... очень извращенное. Оно использует твои страхи. Твои слабости. Твои потери.

Она не стала упоминать о том, как три ритуала с Неметоном должны были оставить "дыру" в их душах, делая их уязвимыми. В ее версии канона этот ритуал не произошел так, как должен был. Но уязвимость Стайлза была всегда. Она знала это.

— Оно... это как-то связано с тем, что вы, со Скоттом и Эллисон, пережили, когда... искали своих родителей? — спросила Сирена, осторожно наводя его на мысль о травме, которую они уже получили, даже без ритуала.

Стайлз замер. Он посмотрел на нее. Да. Та ночь в лесу. Отчаяние, когда они чуть не потеряли своих близких. Чувство беспомощности. Все это оставило след.

— Да, — прошептал он. — Это... это было тяжело.

— Оно использует это, — Сирена кивнула. — Оно использует... все. Все твои слабые места.

Она сделала паузу.— И оно... оно умеет управлять умами. Создавать иллюзии. Сеять раздор. Разрушать доверие.

Стайлз, который был в этом экспертом, побледнел. Его мозг, привыкший к логике и дедукции, уже начал рисовать самые мрачные картины.

— Что нам делать? — спросил он, его голос был напряженным. — Как мы его остановим?

Сирена посмотрела на него. В ее глазах читалась решимость.— Мы будем искать. Мы будем учиться. И мы будем... держаться вместе. Мы должны быть на шаг впереди. И мы должны... защитить тебя.

Думаю, если ритуал не произошел... — Сирена прошептала, ее взгляд стал отстраненным, словно она смотрела сквозь него, в свое знание. — Если та ситуация с Неметоном не создала той... пустоты... тогда оно не достигнет тебя. Я не позволю.

Ее голос стал твердым, как сталь. В нем прозвучала абсолютная, непоколебимая решимость.

Стайлз моргнул. Он помнил, как она рассказывала о ритуале, который должен был оставить их уязвимыми. В их версии событий этого не произошло. Значит ли это...

— Ты думаешь, мы изменили это? — Стайлз ухватился за эту мысль, как за спасательную соломинку. — Изменили канон?

Сирена кивнула.— Возможно. Мое присутствие... оно меняет. Мы спасли Бойда. Дарака заперли по-другому. Возможно... возможно, это изменило и последствия для тебя. Я надеюсь.

Ее взгляд наполнился надеждой. Надеждой, что ее вмешательство действительно что-то значило.

— Но... — она сделала паузу, и ее лицо снова стало серьезным. — Оно все равно придет. Оно... оно почувствует тебя. Твой разум. Твою... твою уязвимость. Оно всегда выбирает того, кто... кто ему подходит.

Она протянула руку и осторожно, почти неосознанно, коснулась его щеки. Ее прикосновение было легким, но пронзительным.

— Ты очень нужна стае, Стайлз. — ее голос был мягким, почти нежным. — И мне тоже.

Стайлз замер. Он смотрел на ее руку, лежащую на его щеке. На ее глаза, полные какой-то странной, невысказанной любви и тревоги. Его сердце забилось быстрее. Она сказала это. Он нужен ей.

— Мы найдем способ, Сирена, — сказал он, его голос был низким и серьезным. — Мы найдем способ защитить меня. И защитить тебя. И защитить нас всех.

Он осторожно накрыл ее руку своей. Его пальцы были теплыми.

На кухне воцарилась тишина. Напряженная. Полная невысказанных чувств и предчувствий. Стайлз и Сирена сидели рядом, держась за руки, готовые к новой угрозе, которая должна была прийти. Вместе.

Она резко убрала руку. Движение было быстрым, почти испуганным.

Стайлз моргнул, его пальцы сжались на пустом месте. Он посмотрел на нее, его лицо выражало полное недоумение.

Сирена тут же прикрыла свой жест озорной улыбкой.— Ихихи, — хихикнула она. — Не делай такие нежные действия, Стайлз. Я подумаю, что ты влюбился в меня.

Она наклонилась к нему, ее глаза сияли от затаенного веселья. В ее взгляде читался вызов, но и что-то, похожее на дразнящее приглашение. Она подмигнула ему.

— Ну вооот, — протянула она, ее голос стал мягче, почти мурлыкающим. — Хотя... можно дружеский поцелуй? М?

Она дразнила его, ее губы изогнулись в широкой, провокационной улыбке. Она смотрела на него, ожидая его реакции. Она знала, что он сейчас чувствует. Смущение. Раздражение. Смятение. И... возможно, что-то еще. Что-то, что она отчаянно хотела в нем увидеть.

Стайлз замер. Его глаза широко распахнулись. Его щеки медленно покраснели. Только что она отвергла его прикосновение, а теперь... предлагает поцелуй? Дружеский поцелуй? От нее? От человека, который знает все его секреты, спит в его кровати и дразнит его до изнеможения?

— Сирена! — выдохнул он, его голос был смесью шока и усталости. — Ты... ты не...

Он не мог закончить. Он понятия не имел, как на нее реагировать. Его мозг, перегруженный угрозой Ногицунэ и ее безумием, отказывался обрабатывать эту ситуацию.

Сирена наслаждалась его реакцией. Она откинулась на спинку стула, довольная собой.

Вот так. Пусть он думает. Пусть он чувствует. Пусть он не знает, что делать.

Она знала, что перешла черту. Знала, что это опасно. Но это было ее способом получить то, что она хотела. Внимание. Близость. И, возможно, увидеть в его глазах тот проблеск, который давал ей надежду.

Стайлз закрыл глаза, запустил пальцы в волосы. Он был побежден. С ней невозможно было справиться. И это была его самая большая проблема. И его самое большое притяжение

Сирена смотрела на него, сидящего с закрытыми глазами, погруженного в свой хаос. В ее голове мелькнула мысль о его личной жизни. Его прошлые романы. Лидия. Малия.

— Стайлз, — сказала Сирена, ее голос был мягким, почти задумчивым. — Ты когда-нибудь встречался с девушками?

Стайлз резко открыл глаза. Он уставился на нее, его взгляд был смесью шока и невероятного раздражения.— Сирена! Это... это не твое дело! И это... это совершенно не к месту!

— Я нет, — Сирена проигнорировала его возмущение, продолжая свою мысль. Ее взгляд был полон серьезности, словно она действительно размышляла над этим. — Вот думаю, может быть, найдется парень из Бейкон-Хиллз...

Она сделала паузу, ее взгляд скользнул по нему, а потом она повернулась к нему, ее глаза загорелись.— Айзек, — громко и четко произнесла она. — Айзек норм.

Наступила гробовая тишина.

Стайлз застыл. Его лицо медленно побледнело. Она не просто спросила о его личной жизни. Она дала ей совет. Дала ей совет, кого ей искать. И назвала Айзека. В его доме. Снова.

Его глаза расширились. Он смотрел на нее, совершенно ошарашенный. Он не знал, как на это реагировать. Она была невыносима. И она делала это намеренно.

Сирена посмотрела на него. На ее лице играла легкая, хитрая улыбка. В ее глазах плясали бесенята. Она добилась своего. Он был в шоке. И она снова наслаждалась этим.

Мой якорь. Ты такой сексуальный, когда в ступоре.

Она знала, что перешла черту. Знала, что это было слишком. Но ей нравилось видеть его таким. Сбитым с толку. Раскрытым. Чувствующим.

— Что? — сказала она, невинно захлопав ресницами. — Я просто... делюсь своими мыслями. Разве друзья так не делают?

Стайлз закрыл глаза, запустил пальцы в волосы. Он был в тупике. Он был измотан. И он понятия не имел, как выбраться из этой паутины, которую Сирена так искусно плела вокруг него.

— Я... я... — он не мог подобрать слов. — Я пойду схожу за кофе.

На поверхности, жизнь в Бейкон-Хиллз пыталась вернуться в нормальное русло. Дарак была заперта, Дефкалион исчез (хотя его статус оставался неопределенным), и главные угрозы, казалось, миновали. Школа продолжала свою работу. Стайлз, Скотт и Лидия пытались наверстать упущенное по учебе.

Но под поверхностью все было по-другому. Напряжение висело в воздухе. Стайлз был постоянно начеку, ожидая того, о чем предупреждала Сирена: прихода Ногицунэ. Он был буквально одержим этим. Он проводил часы за книгами, в интернете, пытаясь найти информацию о древних сущностях, о духах, питающихся хаосом. Его доска расследований была заполнена новыми, еще более безумными схемами и записями.

Сирена, между тем, продолжала свою двойную игру.

На людях, в школе, она была все той же тихой, немного странной, застенчивой новенькой, двоюродной сестрой Стайлза. Она старалась не привлекать внимания, отвечала односложно, избегала больших скоплений людей. Она прилежно сидела на уроках, иногда ловя себя на мысли, что знает ответы на вопросы, которые еще не были заданы.

Для стаи, она была их молчаливым оракулом. Она продолжала оставлять подсказки на доске Стайлза. Не слишком явно, чтобы не казалось, что она полностью контролирует их, но достаточно, чтобы они всегда находили нужную информацию в нужный момент. Неясные ссылки на древние свитки, на ритуалы изгнания, на исторические события, которые могли быть связаны с Ногицунэ. Стайлз стал еще более зависимым от этих "видений", его паранойя смешивалась с глубокой верой в ее "знания".

Для Стайлза, в моменты, когда они оставались наедине, она была чем-то совершенно иным. Она продолжала свои "эксперименты" по получению внимания. Она не возобновляла поцелуи, но ее прикосновения стали более частыми, более долгими. Случайные касания рук. Легкое прикосновение к плечу, когда он был напряжен. Она часто садилась рядом с ним, слишком близко, когда он работал. И, конечно, ее взгляд. Этот взгляд, полный невысказанного желания, которое она уже не могла так тщательно скрывать.

Он чувствовал ее. Чувствовал ее близость. И это сводило его с ума. Он пытался сопротивляться, пытался держать дистанцию, но каждый раз проигрывал. Он был измотан. Его мозг, перегруженный угрозой Ногицунэ, был слишком уязвим.

Внутренние мысли Стайлза: Она знает про Ногицунэ. Она знает, что я цель. Она должна быть на моей стороне. Но... она меня сводит с ума. Эти прикосновения. Этот взгляд. Она играет со мной. Она знает, что она делает.

Он ловил ее на горячем — когда она пыталась незаметно залезть к нему в кровать ночью, когда он просыпался и чувствовал ее тепло рядом. Он ругался. Шептал ей, что это неправильно. Но он никогда не выгонял ее. Он просто отворачивался, его сердце колотилось, а мозг пытался найти логику в этом безумии.

Он стал замечать, что его мысли все чаще возвращаются к ней. К ее глазам. К ее улыбке. К ее непредсказуемости. Он был раздражен, но одновременно... притянут. Это было ужасно. И прекрасно.

Внутренние мысли Сирены: Я люблю его. Это моя личная трагедия. Он должен быть с Малией. Он должен быть счастлив. Я должна его подталкивать к ней.

Она продолжала ненавязчиво сводить Стайлза и Малию. "Случайные" звонки Малии, когда Стайлз был свободен. "Случайные" ситуации, где они могли провести время вместе. Она видела, как Малия все больше привязывается к нему. Как она начинает понимать его. И это было правильно. Так должно быть.

Но когда вечером Стайлз возвращался домой, усталый, напряженный, и его взгляд падал на нее, Сирена знала. Он был ее. Пока что. И она наслаждалась этим каждым моментом.

Эта неделя была затишьем. Затишьем, наполненным невысказанными желаниями, скрытыми страхами и медленно растущей, запретной привязанностью. И они оба знали: этот хрупкий мир вот-вот рухнет. И тогда начнется настоящая битва.

Она больше не пыталась активно сводить Стайлза и Малию. Она дала им начальный толчок. Показала путь. Теперь пусть Стайлз сам выберет. Она верила, что если это канон, то он найдет свою дорогу. Ее роль была в том, чтобы дать ему шанс, а не толкать его силой.

Но когда вечером Стайлз возвращался домой, усталый, напряженный, и его взгляд падал на нее, Сирена знала. Он был ее. Пока что. И она наслаждалась этим каждым моментом.

Эта неделя была затишьем. Затишьем, наполненным невысказанными желаниями, скрытыми страхами и медленно растущей, запретной привязанностью. И они оба знали: этот хрупкий мир вот-вот рухнет. И тогда начнется настоящая битва

(Song ; passenger-let her go)

Тишина в доме Стилински была плотной. Вечер опустился, принося с собой усталость после еще одного дня, проведенного в ожидании невидимой угрозы. Стайлз сидел в гостиной, склонившись над очередным древним текстом о демонических сущностях. Его лоб был нахмурен, глаза покрасневшие. Рядом с ним, на диване, сидела Сирена, казалось бы, погруженная в чтение какой-то старой книги.

Но ее мысли были не в книге. Они были на нем.

Внутренние мысли Сирены: Он так много работает. Так устал. Он такой красивый, когда пытается спасти мир. Я хочу его. Так сильно. И эта Малия... она еще не совсем поняла, что он такое.

Она чувствовала, как нарастает это желание. Оно пульсировало в ней, смешиваясь с тревогой за его будущее. Увидев его таким уязвимым, она не могла сдержаться.

Она медленно закрыла книгу, положив ее на колени. Ее взгляд скользнул по его руке, лежащей на обложке книги. Она помнила ее тепло.

— Стайлз, — позвала она, ее голос был тихим, но в нем прозвучала легкая, игривая нотка, которая всегда заставляла его напрячься.

Он поднял голову, его взгляд был усталым и рассеянным.— Мм? Что?

Сирена подалась вперед, наклонившись к нему. Ее глаза блестели в полумраке комнаты.— Что делать, если хочется тебя поцеловать? — прошептала она, и на ее губах появилась широкая, дерзкая улыбка. Ихихи.

Наступила гробовая тишина.

Стайлз замер. Его глаза расширились. Он смотрел на нее, и его лицо медленно бледнело. Его мозг, только что пытавшийся расшифровать древние символы, полностью отключился. Это было слишком прямо. Слишком неожиданно. Слишком... ее.

Его взгляд метнулся к ее губам, потом обратно к ее глазам, которые сияли озорством.

— Сирена... — выдохнул он, его голос был низким и прерывистым. Он был одновременно шокирован, смущен и невероятно сбит с толку.

Он не знал, как реагировать. Его обещание никаких поцелуев. Его привязанность к ней, которую он так отчаянно пытался отрицать. Его собственное, невысказанное желание, которое, черт возьми, было там.

Сирена наслаждалась его реакцией. Она видела, как его глаза бегают, как он пытается найти слова, как его щеки начинают краснеть. Она добилась своего. Он был на грани.

Внутренние мысли Сирены: Он такой милый, когда в ступоре. Вот бы он меня поцеловал. Просто поцеловал. Сейчас. Здесь. Неважно, что это неправильно. Я хочу его.

Она наклонилась чуть ближе, почти касаясь его дыхания. Ее глаза не отрывались от его. Она была готова. Готова рискнуть всем.

Стайлз, казалось, прочитал ее намерение. Его тело напряглось. Он чувствовал ее близость, ее запах, ее безумное, невысказанное желание, которое обжигало его. Он был пойман. Между его собственными правилами и ее невыносимым обаянием.

Наступила долгая, мучительная секунда. Секунда, полная невысказанных желаний, скрытых чувств и полного, абсолютного хаоса.

Сирена наклонилась чуть ближе, почти касаясь его дыхания. Ее глаза не отрывались от его. Она была готова. Готова рискнуть всем.

Стайлз, казалось, прочитал ее намерение. Его тело напряглось. Он чувствовал ее близость, ее запах, ее безумное, невысказанное желание, которое обжигало его. Он был пойман. Между его собственными правилами и ее невыносимым обаянием.

Наступила долгая, мучительная секунда. Секунда, полная невысказанных желаний, скрытых чувств и полного, абсолютного хаоса.

Сирена, видя его внутреннюю борьбу, улыбнулась. Эта улыбка была полна вызова. И легкой насмешки.

— Что скажешь, Стайлз? — прошептала она, ее голос был низким, дразнящим. — Ихихи.

Наступила тишина.

Стайлз смотрел на нее. На ее лице. На ее глаза, которые сияли озорством, но в глубине которых он видел что-то гораздо более глубокое и сложное. Он чувствовал ее дыхание на своей коже. Ее желание. И свое собственное, черт возьми, желание, которое не должно было быть там.

Его мозг, обычно такой быстрый на слова, нашел единственный возможный выход. Единственный способ разрядить эту напряженную, до абсурда неловкую ситуацию, которая могла взорваться в любой момент.

Он закатил глаза. Медленно. Драматично. С таким видом, словно она только что сообщила ему, что математика отменена навсегда.

— Я скажу, — выдохнул Стайлз, его голос был сухим, полным усталого сарказма, который был его главной защитой. — Я скажу, что ты невыносима, Сирена. Абсолютно.

Он резко откинулся на спинку дивана, разрывая их интимную близость. Он поднял руки и потер лицо, пытаясь стереть с него все эмоции.

— Что я скажу? — повторил он, его голос был приглушен ладонями. — Я скажу, что ты нарушаешь все мои правила. Все мои границы. Все мои... представления о нормальности. Я скажу, что ты сводишь меня с ума.

Он опустил руки и посмотрел на нее. В его глазах читалась смесь глубокой усталости, раздражения и... какой-то странной, уже привычной обреченности.— Я скажу, что ты — ходячий, дышащий, чертов, непредсказуемый хаос, который появился в моей жизни из ниоткуда и теперь отказывается уходить.

Он взял свой блокнот.— И я скажу, что нам нужно срочно найти, как избавиться от Ногицунэ, потому что я не уверен, что смогу справиться с ним, пока ты меня доводишь до инфаркта своими... своими вопросами.

Сирена смотрела на него. На его лице не было гнева. Была лишь усталость. И беспомощность. И она поняла. Он снова сбежал в свой сарказм и логику. Он снова отверг ее. Почти.

Она улыбнулась. Слабой, но понимающей улыбкой.— Ну, вот, — сказала она, ее голос был мягким. — А я думала, ты скажешь что-то другое.

Стайлз тяжело вздохнул. Он потер переносицу.— Сирена. Пожалуйста. Просто... давай перейдем к делу. Что у нас дальше по плану?

Сирена кивнула. Она знала, что получила свой ответ. Пока что. И это было все, что ей нужно было знать.

Она придвинулась ближе, но уже не так интимно. И, склонившись над его блокнотом, начала рассказывать ему о грядущих опасностях, о битвах, о потерях. О том, что их ждало. И о том, как она, возможно, сможет им помочь.