Снова утро 2

Но он не проснулся. Его дыхание выровнялось. Он снова погрузился в глубокий сон.

Сирена выдохнула, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя дрожь. Слишком близко. Слишком, слишком близко.

Она осторожно отстранилась. Ее сердце колотилось в груди, как пойманная птица.

И тут, словно по сигналу, раздался пронзительный звук. Будильник Стайлза завопил на всю комнату, прерывая тишину.

Стайлз резко вздрогнул. Его глаза распахнулись. Он застонал, потянулся рукой к тумбочке, пытаясь нащупать телефон.

Сирена замерла. Она лежала рядом с ним, лицом к лицу, их колени почти соприкасались. Он проснулся. И она была здесь. В его кровати. В нескольких дюймах от него.

Стайлз, наконец, нашел телефон и выключил будильник. Наступила тишина. Оглушительная.

Он медленно повернул голову. Его взгляд, еще сонный и мутный, упал на ее лицо. Его глаза расширились. Он моргнул. Один раз. Потом еще. А потом в его взгляде появилась полная, абсолютная, неловкая, ошарашенная паника.

Наступило то самое утро.

Че смотришь? — прошептала она, и в ее голосе прозвучала озорная, дразнящая нотка. Ихихи.

Стайлз замер. Он смотрел на нее. На ее ухмылку. На ее глаза, в которых не было ни капли раскаяния. Его челюсть медленно отвисла. Он понятия не имел, как на это реагировать. Его мозг, только что пробудившийся от глубокого сна, отказывался обрабатывать такую нелепую и одновременно интимную ситуацию.

Он отвернулся, закрывая лицо рукой.— О, боже... — простонал он. — Ты... ты опять здесь.

— Ну да, — Сирена придвинулась чуть ближе, ее голос стал мягче, почти мурлыкающим. Она чувствовала его тепло, его смущение. — Мне же было холодно. И твой отец... он же такой грозный. Я тебя боюсь.

Стайлз медленно убрал руку от лица и посмотрел на нее. Его глаза были полуприкрыты, но в них читалась глубокая, усталая фрустрация.— Ты... ты боишься моего отца? Ты, которая связала меня, убежала в бар, нашла там Айзека и загнала двух Альф в магический круг? Ты боишься моего отца?

Сирена невинно захлопала ресницами.— Ну да. Он же полицейский. А ты... ты мой якорь. Ты же не хочешь, чтобы я замерзла, правда?

Она протянула руку и слегка коснулась его плеча.— И ты такой теплый.

Стайлз застонал. Он знал, что она манипулирует им. Знал, что ее "холод" и "страх" — это предлог. Но, черт возьми, ему было слишком хорошо рядом с ней, слишком уютно. И он был слишком измотан, чтобы сопротивляться.

Он закрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Это было начало нового дня. И он уже знал, что этот день будет таким же безумным, как и все предыдущие. И она будет в самом его центре.

Сирена, видя его реакцию, решила не останавливаться. Она убрала руку от его плеча.— Ты чего удивляешься? — спросила она, ее голос был полон вызова, но и легкой насмешки. — Только вчера ты же сам согласился, чтобы мы спали вместе.

Стайлз резко открыл глаза. Он посмотрел на нее, его взгляд был смесью шока и ярости.— Я... я... что? Я не... я сказал, что я лягу на полу, а ты можешь спать на кровати! Я не... я не соглашался, чтобы ты... чтобы ты была здесь! Рядом со мной!

Сирена лишь закатила глаза.— Пф. А теперь смотришь на меня, будто я сама к тебе пришла. Ты же знаешь, что это не так. Ты же сам дал разрешение. Молча.

Она придвинулась чуть ближе, ее взгляд стал мягче, но в нем все еще плескался озорной огонек.— Признайся, — прошептала она, ее голос стал низким, почти интимным. — Тебе тоже хочется, чтобы тебя обнимали?

Стайлз замер. Этот вопрос ударил в него, как молния. Он посмотрел на нее. На ее глазах, в которых читались и невинность, и дьявольское знание. На ее губах, которые были так близко.

Его тело напряглось. Он чувствовал, как его лицо заливает жар. Она знала. Она знала его слабости. Знала, что, несмотря на весь хаос, который она принесла, ему, Стайлзу, который всегда был опорой для всех, тоже нужна была опора. Ему тоже нужна была близость.

Он не мог ответить. Он не мог признаться. Это было слишком личным. Слишком уязвимым.

Сирена, кажется, прочитала его молчание. На ее губах появилась легкая, торжествующая улыбка.

— Ну, вот, — сказала она, и ее голос стал совершенно нормальным, словно они только что обсуждали погоду. — Значит, ты просто стесняешься. Ничего. Я понимаю. Я же социофоб. Я тоже стесняюсь. Иногда.

Она спрыгнула с кровати.— Ладно, пошли есть. Иначе твой отец вернется, а мы еще не придумали, как объяснить, почему я опять в твоей комнате, а не в гостиной. Ихихи.

Она оставила его сидеть на кровати, совершенно обескураженного. Стайлз смотрел ей вслед. Она была ходячей катастрофой. И он, кажется, начинал в нее влюбляться. И это было страшнее любого монстра.