Игра?

На пороге стоял Шериф Стилински. Его взгляд, усталый после смены, скользнул по комнате, остановился на его сыне, лежащем на полу, связанном, и на Сирене, которая, растрепанная, склонилась над ним, пытаясь что-то развязать.

Наступила абсолютная тишина.

Лицо Шерифа стало каменным. Его глаза, обычно добрые и усталые, наполнились смесью шока, недоверия и... чего-то, очень похожего на гнев. Он медленно опустил руку к кобуре.

— Стайлз? — произнес Шериф, его голос был низким и опасным. — Что. Здесь. Происходит?

Сирена замерла. Ее руки все еще были на веревках. Она подняла голову. Ее взгляд встретился со взглядом Шерифа. Паника охватила ее с новой, ужасающей силой. Это был конец.

Внутренние мысли Сирены: Пиздец. Это не по сценарию. Это хуже, чем все монстры. Это его отец. И он держит руку на кобуре. Что я скажу? Что я скажу?!

Ее мозг, казалось, отключился. Но что-то, какая-то остаточная логика, заставила ее выдать первое, что пришло в голову, что хоть как-то могло спасти ситуацию.

— Эм... — Сирена выдавила из себя, ее голос был тонким и дрожащим. — Это не то, что вы подумали. Мы... мы играли.

Ее взгляд метнулся к Стайлзу, умоляя его подыграть. Стайлз, лежащий на полу, связанный, с широко раскрытыми глазами, выглядел совершенно беспомощным. Он не мог найти слов.

Шериф Стилински медленно перевел взгляд с Сирены на Стайлза. На его лице читалось полное недоверие.— Играли? — его голос был полон скептицизма. — В это? Стайлз, что за игра такая?

— Да, пап! — голос Стайлза, наконец, вырвался, и он был полон нервозности. Он, очевидно, подыгрывал. — Мы... мы играли в... эээ... в...

Он пытался придумать что-то, что звучало бы хоть сколько-нибудь правдоподобно.

Сирена, между тем, продолжала отчаянно дергать веревки, пытаясь развязать их. Узлы были крепкими, а ее пальцы дрожали.

Шериф Стилински сделал шаг в комнату, его рука все еще была на кобуре. Его глаза внимательно осматривали комнату, веревки, ее лицо.

— А я не верю, — сказал Шериф, его голос был холодным, как лед. — Что за игра, где ты связан? И почему она так напугана?

Сирена почувствовала, как слезы подступают к глазам. Она была поймана. И она не знала, как выпутаться из этой ситуации.

Стайлз, — прошептала она, ее голос был едва слышен, полон отчаяния. — Спаси.

Это был не приказ. Это была мольба. Мольба о помощи от человека, который всегда знал ответы, всегда находил выход, всегда спасал ее.

Стайлз смотрел на нее, на ее лицо, на ее дрожащие губы. Он видел ее панику. Ее истинную, не наигранную беспомощность. Он понял, что она действительно напугана до чертиков.

Его мозг, обычно такой хаотичный, в этот момент сработал с невероятной скоростью. Он должен был что-то придумать. Что-то абсолютно абсурдное. Что-то, что могло бы сработать только в его мире.

Он посмотрел на отца. На его жесткое, недоверчивое лицо. На его руку на кобуре.

— Пап! — выкрикнул Стайлз, его голос был громким, полным наигранного возмущения, которое он обычно использовал, чтобы скрыть что-то. — Это не то, что ты подумал! Она... она пытается мне помочь!

Шериф нахмурился.— Помочь? Связывая тебя?

— Это... это было для... для психологического эксперимента! — выпалил Стайлз, его глаза лихорадочно бегали, пытаясь придумать убедительную ложь. — Да! Для проекта по психологии! Мы... мы изучали... влияние изоляции на... на человека! В экстремальных условиях! Она... она просто очень вошла в роль!

Он сделал паузу. Сирена, затаив дыхание, ждала.

Шериф Стилински смотрел на сына, потом на Сирену. Его взгляд был полон недоверия.— Психологический эксперимент? В три часа ночи? В твоей комнате? С ней?

— Ну да! — настаивал Стайлз, пытаясь придать своему голосу уверенность. — Мы... мы хотели, чтобы это было максимально... неожиданно! А я... я доброволец! И... она... она...

Стайлз, лежащий связанным, посмотрел на Сирену.— Сирена, скажи ему! Мы же играли! Это же для... для проекта!

Сирена, все еще дрожащая, но понимающая, что это их единственный шанс, быстро закивала.— Да! Да, Шериф! Мы... мы просто... очень увлеклись. Стайлз... он такой хороший актер!

Она снова принялась теребить веревки, делая вид, что пытается развязать, но на самом деле лишь еще больше их запутывая.

Шериф Стилински вздохнул. Он потер глаза. Его лицо было смесью глубокой усталости, невероятного раздражения и... какой-то, едва уловимой, нотки привыкания к абсурду. Он знал, что его сын всегда влипал в истории. Но такие истории...

Он медленно убрал руку от кобуры.— Ладно, Стайлз, — сказал он, его голос был глухим. — В следующий раз, когда будешь проводить свои... «психологические эксперименты»... делай это в школе. Днем. И желательно, без веревок.

Он повернулся, собираясь выйти из комнаты.

Сирена и Стайлз переглянулись. Они почти выпутались.

— И развяжи его, Сирена, — добавил Шериф, не оборачиваясь. — И я не хочу слышать, как ты снова завязываешь кого-то веревками. Поняла?

Он вышел из комнаты, оставив их одних. Дверь тихо закрылась.

Сирена и Стайлз лежали на полу, глядя друг на друга. А потом, одновременно, выдохнули. С облегчением.