Ты мой якорь

Стайлз смотрел на нее, на ее слезы, на ее отчаяние. И в этот момент он понял. Он был целью. Он не знал, что именно, но он был целью. И Сирена была единственной, кто знал, от чего он должен защититься.

Скотт и Лидия, потрясенные ее словами и тревогой, решили, что им нужно немедленно поговорить с Дитоном. Они ушли, оставив Сирену и Стайлза наедине в доме.

Тишина. Напряженная. Звенящая. Стайлз все еще стоял посреди кухни, его разум был переполнен новой, зловещей информацией. Сирена оставалась рядом с ним, ее взгляд был прикован к его лицу.

— Ты в порядке? — спросила Сирена, ее голос был чуть тише, чем обычно.

Стайлз тяжело выдохнул.— Нет, Сирена. Я не в порядке. Я... я думаю о том, что ты сказала. О том, что «оно» придет. И что я... цель.

Сирена кивнула. Она понимала его страх. И она хотела его отвлечь. Или, возможно, просто приблизиться.

Они поднялись в его комнату. Стайлз без сил опустился на стул у стола, уставившись в доску расследований. Он выглядел потерянным. Измученным.

Сирена стояла рядом. Она наблюдала за ним. Ее сердце сжималось от его боли, но в то же время внутри нее шевелилось что-то темное, хищное.

— Сколько ты весишь, Стайлз? — вдруг спросила она, ее голос был мягким, почти нежным.

Стайлз моргнул. Вопрос был настолько внезапным и нелогичным, что он на мгновение забыл о своих страхах.— Что? Я... я не знаю. Килограммов... 65? А что?

— Я 57 кг, — сообщила Сирена, ее глаза блестели от озорства. — Я такая...

Она посмотрела на него. На его руках, лежащих на столе. И тут ее взгляд упал на что-то, лежащее в углу комнаты.

Ого! Веревки?

Там, в углу, где Стайлз обычно хранил всякий хлам, лежал моток крепких, нейлоновых веревок. Тех самых, что он использовал для своих "расследований" или для лакросса.

Внутренние мысли Сирены: Веревки? Стайлз, зачем тебе нужны были веревки? Ихихихи. Это... это же идеальный сценарий.

На ее лице появилась широкая, хищная улыбка. Ее глаза загорелись. Этот импульс был слишком сильным.

— Думаю, быстрее, — пробормотала она себе под нос, словно принимая какое-то важное решение.

Стайлз повернулся к ней, его брови нахмурились.— Что быстрее? Сирена, что ты...

Прежде чем он успел закончить, Сирена резко бросилась на него.

Это было совершенно неожиданно. Стайлз, расслабленный и уставший, не успел среагировать. Она врезалась в него, повалив со стула. Они рухнули на пол с глухим стуком, Стайлз оказался снизу.

— Эй! Сирена! Что за... — он попытался оттолкнуть ее, но она уже была сверху.

— Думаю, я типо враг! — выкрикнула Сирена, ее голос звенел от чистого, безумного восторга. Ихихи!

Она подхватила моток веревок, который валялся рядом.

— Теперь моя очередь быть опасной! — тараторила она, пытаясь удержать его. — Ты слишком много думаешь, Стайлз! Тебе нужно... расслабиться!

И она начала связывать ему руки. Как могла. Ее пальцы были быстрыми, но неловкими. Она была сильна адреналином. Она натягивала веревки, пытаясь зафиксировать его запястья.

Стайлз забился, пытаясь вырваться. Он был в шоке. Он понятия не имел, что она творит.— Сирена! Что ты делаешь?! Прекрати! Это не смешно!

Сирена хохотала, ее смех был пронзительным и безумным.— Я раньше никогда это не делала! Ихихи! Но это так... это так весело! И это поможет тебе расслабиться!

Она смотрела в его глаза, которые были широко распахнуты от шока, недоверия и абсолютного ужаса. Он был полностью беспомощен. И это было... невероятно возбуждающе. Для нее.

Мой якорь. Теперь ты мой.

Смех

— Думаю, я типо враг! — выкрикнула Сирена, ее голос звенел от чистого, безумного восторга. Ихихи!

Она подхватила моток веревок, который валялся рядом.

— Теперь моя очередь быть опасной! — тараторила она, пытаясь удержать его. — Ты слишком много думаешь, Стайлз! Тебе нужно... расслабиться!

И она начала связывать ему руки. Как могла. Ее пальцы были быстрыми, но неловкими. Она была сильна адреналином. Она натягивала веревки, пытаясь зафиксировать его запястья.

Стайлз забился, пытаясь вырваться. Он был в шоке. Он понятия не имел, что она творит.— Сирена! Что ты делаешь?! Прекрати! Это не смешно!

Сирена хохотала, ее смех был пронзительным и безумным.— Я раньше никогда это не делала! Ихихи! Но это так... это так весело! И это поможет тебе расслабиться!

Она смотрела в его глаза, которые были широко распахнуты от шока, недоверия и абсолютного ужаса. Он был полностью беспомощен. И это было... невероятно возбуждающе. Для нее.

Мой якорь. Теперь ты мой.

Она чувствовала, как его тело напрягается под ней. Как он пытается высвободить руки. Но она была решительна. Ей нужно было это сделать.

— Я же сказала тебе, думать быстрее! — выкрикнула Сирена, наклоняясь ближе, ее лицо было всего в нескольких дюймах от его. Ее глаза горели от безумной радости. Ихихи!

Она все еще натягивала на него веревки, пытаясь закрепить узел. Ее движения были неуклюжими, но целеустремленными. Она не была профессионалом. Но она была полна решимости.

Стайлз, лежащий под ней, был совершенно ошеломлен. Он не мог поверить в происходящее. Она была такой хрупкой, такой застенчивой, такой... обычной. И теперь она прижала его к полу, связывая его веревками, смеясь, как маньяк.

— Сирена, это не... это... — он задохнулся, пытаясь вырваться. — Отпусти меня! Что ты...

— Нет! — Сирена покачала головой, продолжая свое дело. — Не отпущу! Ты такой... такой смешной, когда паникуешь!

Она, наконец, завязала более-менее крепкий узел на его запястьях, затем потянулась к его лодыжкам.— Ты такой... неудобный! — пробормотала она, пытаясь перевернуть его. — Тебе нужно быть... более покладистым!

Стайлз застонал. Это был не крик, а скорее звук полной, абсолютной, беспрецедентной капитуляции. Он был побежден. Не Дефкалионом. Не Альфами. А Сиреной.

Он посмотрел на ее лицо. На ее горящие глаза. На ее безумную улыбку. Он был ее пленником. В его собственной комнате.

И он понятия не имел, что она собирается делать дальше.

Она, наконец, завязала более-менее крепкий узел на его запястьях, затем потянулась к его лодыжкам.— Ты такой... неудобный! — пробормотала она, пытаясь перевернуть его. — Тебе нужно быть... более покладистым!

Стайлз застонал. Это был не крик, а скорее звук полной, абсолютной, беспрецедентной капитуляции. Он был побежден. Не Дефкалионом. Не Альфами. А Сиреной.

Он посмотрел на ее лицо. На ее горящие глаза. На ее безумную улыбку. Он был ее пленником. В его собственной комнате.

И он понятия не имел, что она собирается делать дальше.

Сирена, наконец, закончила. Его руки были связаны за спиной, лодыжки — вместе. Это было не профессионально, но достаточно крепко, чтобы он не смог легко вырваться без посторонней помощи.

Она выпрямилась. И, не слезая с него, все еще сидела на нем, облокотившись на его грудь. Ее вес был незначительным, но ее присутствие было подавляющим. Она наклонилась к его лицу, ее взгляд был пронзительным.

— Почему не сопротивляешься? — прошептала она, и в ее голосе прозвучало чистое, незамутненное любопытство. — М?

Стайлз смотрел на нее. Его глаза были широко распахнуты. Он тяжело дышал.Почему?

Он не мог сопротивляться. Не ей. Это было... бессмысленно. Его мозг, обычно такой быстрый, сейчас был полностью парализован ее непредсказуемостью. Он пытался понять ее мотивы, ее логику, но все его теории рушились в прах. Он был просто... в ступоре.

Он был захвачен. Не только веревками. Но и ею.

Он был захвачен. Не только веревками. Но и ею.

Сирена, кажется, прочитала его мысли, или просто ей надоел его ступор. Она усмехнулась, легкая, озорная улыбка появилась на ее губах.

— Жаль, — сказала она, и в ее голосе прозвучала искренняя нотка разочарования. — А я хотела увидеть твою силу.

Она посмотрела на него, потом опустила взгляд на его руки, связанные веревкой.— Я не такая сильная же, физически. Моя сила хватает, чтобы шугать братика. Ему 8 лет. Вот. А ты? М?

Стайлз моргнул. Это было так абсурдно, так унизительно, но так Сиреново, что он почти рассмеялся. Лежать связанным на полу, под ее весом, и слушать сравнения с 8-летним братом.

Но прежде чем он успел что-либо сказать, она сделала нечто неожиданное.

Ее рука медленно поднялась. Ее пальцы были прохладными и легкими, когда они нежно провели по его лицу. От лба, вниз по скуле, к подбородку. Каждое прикосновение было невесомым, но пронзительным.

Стайлз замер. Он почувствовал, как мурашки пробежали по его коже. Его глаза непроизвольно закрылись на секунду, а затем снова распахнулись. Это было так интимно. Так нежно. В такой безумной ситуации.

Сирена смотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде не было ни хитрости, ни насмешки. Только глубокая, почти благоговейная нежность.

— Ты такой красивый, — прошептала она, ее голос был мягким, почти убаюкивающим. — Ты... ты виноват, что ты такой красивый.

Последние слова были произнесены с легким, почти болезненным выдохом. Она не шутила. Она не провоцировала. Она говорила чистую, нефильтрованную правду, которую так долго скрывала.

Стайлз смотрел на нее. На ее лице. На ее глаза, в которых он видел не только безумие, но и что-то гораздо более глубокое. Что-то, что заставляло его сердце биться быстрее.

Он был связан. Он был беспомощен. Но в ее глазах он увидел не только поклонение, но и нечто, похожее на... любовь. И эта мысль была страшнее любого монстра.

Сирена, однако, тут же сломала эту нежность, вернувшись к своей привычной, непредсказуемой манере. Она резко усмехнулась, ее глаза снова заблестели озорным огоньком.

— Жаль, что это не порно, — прошептала она, и в ее голосе прозвучали нотки легкой фрустрации, смешанной с чистым, нефильтрованным желанием. Ихихи!

Стайлз, который только что был готов к серьезному моменту, снова замер. Его глаза расширились. Он не мог поверить, что она это сказала.

Сирена, кажется, наслаждалась его реакцией.— Ну... я не смотрю такие видео с веревками, — она махнула рукой, словно отмахиваясь от мелочей. — Но явно читаю. Ихихи. Но редко. Очень редко.

Она посмотрела на него, и ее улыбка стала шире. На ее лице играла смесь смущения, дерзости и чистого удовольствия от того, что она так его шокировала.

И, не давая ему опомниться, не давая ему возможности хоть как-то отреагировать на ее последние откровения, Сирена спустилась с него.

Она спрыгнула с его груди, приземлившись на пол рядом с ним. Ее движения были легкими, грациозными, несмотря на ее неловкость в обычных ситуациях.

Стайлз остался лежать на полу, связанный, растрепанный, его мозг был полностью перегружен. Слова Сирены, ее поцелуи, ее объятия, ее загадочные знания, ее безумная привязанность, ее откровенные мысли... и теперь это. Это было слишком.

Сирена, стоя рядом с ним, посмотрела на свою "работу". Его руки были связаны за спиной. Лодыжки вместе. Он выглядел... беспомощным.

— Ну вот, — сказала она, и в ее голосе прозвучали нотки удовлетворения. — Теперь ты точно

Сирена, стоя рядом с ним, посмотрела на свою "работу". Его руки были связаны за спиной. Лодыжки вместе. Он выглядел... беспомощным.

— Ну вот, — сказала она, и в ее голосе прозвучали нотки удовлетворения. — Теперь ты точно...

Она замолчала. Стайлз лежал на полу, глядя на нее широко раскрытыми, полными недоверия и усталости глазами.

— Стайлзззззз, — протянула Сирена, ее голос был мягким, почти умоляющим. — Скажи что-то.

Наступила долгая, мучительная тишина. Стайлз смотрел на нее, его грудь тяжело вздымалась. Он пытался подобрать слова, но его мозг, казалось, был полностью парализован ее непредсказуемостью и последними шокирующими заявлениями.

— Сирена... — наконец выдохнул он, его голос был низким и хриплым. Он звучал так, словно его полностью выпотрошили. — Что... что я должен сказать? Ты... ты только что...

Сирена покачала головой, не давая ему закончить. Она наклонилась к нему, ее лицо было всего в нескольких дюймах от его. Ее глаза сияли в полумраке комнаты, и в них плескалось такое глубокое, неприкрытое желание, что Стайлз невольно затаил дыхание.

— Ты такой сексуальный, — прошептала она, ее голос был низким, почти мурлыкающим. Она слегка облизнула губы. — Я не могу...

Внутренние мысли Сирены: Я не могу. Я не могу больше сдерживаться. Я хочу его. Сейчас. Здесь. Неважно, что это неправильно. Неважно, что он связан. Я хочу его.

Ее взгляд скользнул по его губам, потом по шее. Она чувствовала, как ее тело дрожит, как нарастает волна жара. Желание было настолько сильным, что, казалось, оно вот-вот выплеснется наружу.

Стайлз смотрел на нее. На его лице отражался чистый, неразбавленный шок. Он чувствовал ее дыхание, ее тепло, ее невысказанное, но осязаемое желание. Его тело, несмотря на шок, начало реагировать.

В этот момент, словно по волшебству, послышался звук открывающейся входной двери. Шаги.

— Стайлз? Ты дома? — это был голос Шерифа Стилински.

Сирена мгновенно отпрянула от Стайлза, словно обжегшись. Ее глаза расширились. Желание, которое только что горело в ней, мгновенно уступило место ледяному ужасу.

Отец!

Она бросила взгляд на Стайлза, который все еще лежал на полу, связанный, с широко раскрытыми глазами.

Паника. Чистая, неконтролируемая паника.

Стайлз смотрел на нее, его лицо отражался чистый, неразбавленный шок. Он чувствовал ее дыхание, ее тепло, ее невысказанное, но осязаемое желание. Его тело, несмотря на шок, начало реагировать.

В этот момент, словно по волшебству, послышался звук открывающейся входной двери. Шаги.

— Стайлз? Ты дома? — это был голос Шерифа Стилински.

Сирена мгновенно отпрянула от Стайлза, словно обжегшись. Ее глаза расширились. Желание, которое только что горело в ней, мгновенно уступило место ледяному ужасу.

Отец!

Она бросила взгляд на Стайлза, который все еще лежал на полу, связанный, с широко раскрытыми глазами.

Паника. Чистая, неконтролируемая паника.

— О, боже! — выдохнула Сирена, ее голос был пронзительным шепотом. — Если он увидит тебя таким... он подумает, что я тебе угрожаю!

Ее мозг, который только что был затуманен желанием, теперь работал с невероятной скоростью, просчитывая худшие сценарии. Обвинение в нападении. Полиция. Объяснения. Это было слишком. Слишком реально.

Она бросилась к Стайлзу, ее руки задрожали, когда она принялась развязывать веревки. Быстро. Отчаянно. Ее пальцы путались, узлы казались неприступными. Она пыталась вспомнить, как она их завязала.

Стайлз лежал, наблюдая за ней. Его шок сменился на изумление. Она, которая только что была в шаге от... а теперь паникует из-за его отца.

— Быстрее! Быстрее! — бормотала Сирена, ее голос был на грани истерики. — О, черт, я не умею их развязывать! Почему я не училась узлам?!

Шаги шерифа Стилински были уже на лестнице. Приближались.

— Сирена, — прохрипел Стайлз, пытаясь помочь ей, его руки были связаны. — Они... они крепкие. Я... я сам...

— Нет! — выкрикнула Сирена, ее лицо было сосредоточенным и красным от напряжения. — Я же завязала! Я и развяжу!

Ее пальцы наконец нащупали нужный узел. Она дернула.

Дверь в комнату Стайлза распахнулась.

На пороге стоял Шериф Стилински. Его взгляд, усталый после смены, скользнул по комнате, остановился на его сыне, лежащем на полу, связанном, и на Сирене, которая, растрепанная, склонилась над ним, пытаясь что-то развязать.

Наступила абсолютная тишина.

Лицо Шерифа стало каменным. Его глаза, обычно добрые и усталые, наполнились смесью шока, недоверия и... чего-то, очень похожего на гнев. Он медленно опустил руку к кобуре.

— Стайлз? — произнес Шериф, его голос был низким и опасным. — Что. Здесь. Происходит?

Сирена замерла. Ее руки все еще были на веревках. Она подняла голову. Ее взгляд встретился со взглядом Шерифа. Паника охватила ее с новой, ужасающей силой. Это был конец.