Неужели только я его хочу?

Сирена и Стайлз лежали на полу, глядя друг на друга. А потом, одновременно, выдохнули. С облегчением.

Они были спасены. Благодаря самой абсурдной лжи Стайлза и ее наигранной панике.

Шериф Стилински ушел, и его шаги удалялись по лестнице. Наконец, послышался скрип кровати в его спальне.

Сирена медленно выдохнула. Адреналин начал спадать. Она все еще была сверху. Стайлз лежал под ней, его руки были связаны.

— Развязать? — прошептала Сирена, ее голос был низким, а на лице появилась озорная, хитрая улыбка. — Ну явно я не хочу тебя развязывать. Ихихи.

Стайлз моргнул. Его глаза расширились. Он не мог поверить в ее наглость. Только что он спас ее от гнева отца, а она...

— Сирена, — прошипел он. — Развяжи меня. Сейчас же.

Сирена, однако, проигнорировала его. Она придвинулась чуть ближе, ее взгляд скользнул по его лицу, по его губам.— Можно я буду в твоей комнате сегодня? — ее голос стал мягким, почти умоляющим. — Сейчас все-таки три часа ночи. Не хочу в гостиной. Там... там холодно.

Она сделала паузу, ее взгляд наполнился притворной, но очень убедительной тревогой.— Я боюсь твоего отца. Пожалуйста. Он... он же такой грозный, когда злится.

Стайлз уставился на нее. Его мозг, перегруженный событиями ночи, ее выходками, ложью отцу и теперь этим абсурдным, но таким типичным для нее шантажом, просто отключился.

Он знал, что она манипулирует им. Он знал, что ее "страх" перед отцом — лишь предлог. Он знал, что если он позволит ей остаться, то потеряет остатки контроля.

Но он был так, черт возьми, измотан. И... она была права. Было три часа ночи. На улице было холодно. И гостиная была не самым уютным местом.

Он посмотрел в ее глаза. В них была смесь озорства и какого-то глубокого, усталого желания. Она хотела остаться. Она хотела быть рядом. И она не собиралась сдаваться.

Стайлз закрыл глаза и застонал. Это был звук поражения. Полного и абсолютного.— Ты... — выдохнул он. — Ты невыносима.

Сирена расцвела. Она победила.

— Спасибо, якорь! — сказала она, и в ее голосе прозвучала нотка триумфа.

Она быстро развязала ему руки. Ее пальцы были на удивление ловкими, когда она распускала узлы. Она отпустила его, и Стайлз сел, потирая запястья.

— Ладно, — пробормотал он, его голос был сухим от усталости. — Ложись на кровать. Я... я лягу на полу.

Сирена покачала головой.— Нет. Зачем? Кровать большая. Можем спать вместе.

Стайлз резко поднял на нее глаза.— Сирена!

— Ну что? — она невинно захлопала ресницами. — Я же сказала, я боюсь твоего отца. А ты такой... такой защитник. И такой теплый.

Стайлз уставился на нее. Спорить он больше не мог. У него не осталось сил. Он просто посмотрел на нее, на ее безумную улыбку, на ее решимость.

Он вздохнул, и это был самый тяжелый вздох в его жизни.— Ладно, — выдохнул он, закрывая глаза. — Только... никаких разговоров. Никаких поцелуев.

Сирена, однако, тут же перебила его, ее глаза загорелись.— Никаких поцелуев!? — она надула губы, изображая драматическое разочарование. — Жаль. А я хотела. Ихихи.

Стайлз резко открыл глаза. Его лицо стало каменным. Он посмотрел на нее, и его челюсть медленно опустилась. Он не мог поверить, что она только что сказала это.

— И никаких... «экспериментов», — наконец, с трудом добавил он, его голос был абсолютно сухим от шока. — Просто спи.

Сирена сияюще улыбнулась.— Обещаю, капитан!

Она быстро забралась в кровать, устроившись на самом краю, стараясь быть незаметной. Стайлз лег рядом, повернувшись к ней спиной. Тишина.

Сирена лежала, глядя в его спину. Она чувствовала его тепло. Его присутствие. И на ее губах появилась легкая, хитрая улыбка.

Ну, Стайлз, — подумала она. — Это только начало. Ты еще не знаешь, как много я хочу изменить.

И она закрыла глаза, погружаясь в сон. Наконец-то. В его кровати. Рядом с ним. И ей было тепло. Очень тепло.

Сирена закрыла глаза, погружаясь в сон. Наконец-то. В его кровати. Рядом с ним. И ей было тепло. Очень тепло.

Но даже сон не принес полного покоя. Ее разум, перегруженный стрессом, информацией и невысказанными желаниями, продолжал работать на пределе. Тело, истощенное и чувствительное, реагировало на каждую мелочь.

Она лежала на самом краю кровати, спиной к Стайлзу, пытаясь соблюсти те негласные правила, которые он установил. Никаких разговоров. Никаких поцелуев. Никаких «экспериментов».

Но ее подсознание, кажется, не получило инструкций.

Во сне Сирена почувствовала холод. Внутренний холод, который преследовал ее с момента появления в этом мире. А рядом... рядом было такое манящее тепло. Живое, уютное тепло. Тепло Стайлза.

Ее тело, неосознанно, стало искать этот источник тепла. Медленно, дюйм за дюймом, она начала приближаться к нему. Ей казалось, что она плывет в теплой воде, инстинктивно ища берег.

Ее спина скользнула по простыне, пока не почувствовала легкое соприкосновение с его спиной. Тепло. Мягкое, обволакивающее. Она придвинулась еще ближе, и ее ноги, неосознанно, переплелись с его. Ее рука, словно ища опору, легла на его бедро.

Стайлз слегка пошевелился во сне, издал приглушенный стон. Но не проснулся. Его дыхание осталось ровным и глубоким. Его рука, словно сама по себе, опустилась на ее талию, прижимая ее к себе.

Сирена, все еще во сне, почувствовала волну удовольствия, которая прошла по ее телу. Это было то, чего она хотела. То, о чем ее тело отчаянно молило.

Внутренние мысли Сирены (во сне):Я хочу его.Я хочу все еще его свести с Малией.

Две противоречивые мысли. Две истины, борющиеся внутри нее, даже когда она спала.

Это для его счастья. Для его безопасности. Чтобы он не остался один. Чтобы он не разбился, когда я исчезну.

Но ее тело прижималось к нему. Ее нос уткнулся в его затылок, вдыхая его запах.

Он такой сексуальный.

Образы, которые преследовали ее ночью, вернулись во сне. Его руки. Его тело. Как он смеется. Как он злится. Как он целует Малию.

Я люблю его.

Эта мысль была самой сильной. Она любила его так глубоко, так безумно, что готова была отдать его другому человеку, лишь бы он был счастлив.

Но сейчас, в объятиях сна, когда ее тело было прижато к его, когда его рука лежала на ее талии, все это казалось таким далеким. Было только это тепло. Это прикосновение. Это ощущение близости.

Сирена издала тихий, почти неслышный вздох во сне, придвигаясь еще ближе.

Она не знала, сколько времени они так проспали. Но в ее сне, в ее подсознании, она держала его крепко. И не собиралась отпускать. Пока не проснется.

Время плыло в тумане сна. Сирена чувствовала себя в безопасности. Обволакивающее тепло Стайлза, его ровное дыхание рядом, рука на ее талии — все это создавало кокон покоя, который она не знала с момента своего появления в этом мире.

Постепенно сон стал тоньше. Сирена начала осознавать реальность своего положения. Она проснулась. Но не открывала глаз.

Она чувствовала его тепло. Его запах. Его дыхание на своей шее. Она была прижата к нему спиной, ее тело идеально вписывалось в изгибы его. Его рука, тяжелая и теплая, лежала на ее талии, слегка прижимая ее к себе.

Внутренние мысли Сирены:Неужели только я его хочу?

Эта мысль пронзила ее, острая, как нож. Она чувствовала его физическое тепло, его сонную близость. Но было ли в этом что-то большее с его стороны?

Он меня не хочет?

Горькая, болезненная мысль. Он был таким милым, таким заботливым, таким... Стайлзом. Но его поведение всегда было таким: нервным, саркастичным, смущенным. Он никогда не делал шага навстречу. Никогда не отвечал на ее дерзкие флирты всерьез. Его поцелуй в ванной был ответом на ее панику, не на желание. Его объятия были измотанным смирением, а не страстью.

Или я просто не вижу? Он же не оборотень, чтобы его сердцебиение выдавало его желание.

Она прижалась к нему. Сильнее. Нежно. Не как в приступе паники, а как человек, который ищет утешения и подтверждения. Она хотела почувствовать что-то. Любой ответ. Любой намек на то, что ее желание не одностороннее.

Стайлз слегка пошевелился. Его рука на ее талии чуть сжалась, словно в объятии. Его дыхание стало чуть глубже. Но он не проснулся.

Сирена замерла. Это был неосознанный жест. Жест во сне. Он просто искал комфорт. Или... или это был ответ? Ее мозг, привыкший к чтению скрытых смыслов, теперь отчаянно искал их в каждом его движении.

Наступила тишина. Сирена лежала, прижавшись к нему, ее сердце билось, как пойманная птица. Холод, который она ощущала ночью, полностью отступил. Осталось только это тепло. И это острое, невысказанное желание.