Доверие и Хаос

Утро в доме Стилински началось не с будильника, а с давящей тишины. Сирена лежала на диване в гостиной, свернувшись в клубок под одеялом. Каждая мышца ее тела ныла от напряжения и стресса прошлой ночи. Голова гудела, и в ней, словно эхо, звучали слова Стайлза о «якоре» и ее собственная дерзость. Она чувствовала себя неловко и стыдно. Ее социофобия, обычно проявляющаяся в нежелании привлекать внимание, сейчас билась в конвульсиях от того, сколько внимания она привлекла.

Она слышала, как Стайлз наверху — его шаги по полу, тихие вздохи. Потом шум воды в ванной. Он проснулся. Скоро он спустится.

Сердце заколотилось сильнее. Что она ему скажет? Что он ей скажет? Ей хотелось провалиться сквозь землю. Спрятаться под диван. Она, в теории, знала, как действовать в этом мире, но на практике каждый раз скатывалась в хаотичную импровизацию.

Наконец, послышались шаги на лестнице. Медленные, тяжелые. Стайлз спустился. Сирена зажмурилась, притворяясь, что спит. Если она будет спать, возможно, он просто пройдет мимо.

— Я знаю, что ты не спишь, — снова произнес он свою коронную фразу. Его голос был хриплым, но без привычной язвительности. Он, кажется, тоже был измотан.

Сирена медленно приоткрыла глаза. Стайлз стоял на пороге гостиной, его волосы были мокрыми после душа, а на нем были просторные домашние штаны и старая футболка. Он выглядел... уставшим. И очень живым.

Он не стал подходить. Просто стоял и смотрел на нее, скрестив руки на груди.— Нам нужно поговорить. О Дараке. И о... обо всем.

Сирена села, поправляя одеяло. Слова застряли в горле. Вчерашняя дерзость куда-то испарилась. Она снова почувствовала себя маленькой и уязвимой.

Стайлз, казалось, почувствовал это. Он сделал глубокий вдох.— Слушай. Я знаю, что вчера было... много. И я был зол. Но сейчас... сейчас мне нужны ответы. И мне нужна твоя помощь. Ты единственная, кто знает, что происходит.

Его голос был спокойным, но в нем слышалась мольба. Это было так... так по-Стайлзовски. Отбросить эмоции, когда на кону стоят жизни друзей.

Сирена медленно встала с дивана. В ее груди бился целый рой противоречивых чувств: стыд за свое поведение, страх перед неизвестностью, восхищение им, который, несмотря на все, продолжает бороться. И странное, иррациональное желание...

Не думая, не давая себе времени на размышления, она сделала шаг. А потом еще один. И еще. Прямо к нему.

Его глаза расширились. Он не двинулся с места, словно завороженный ее приближением.

Сирена подошла вплотную. Она подняла руки, и ее пальцы осторожно легли ему на плечи. Ее взгляд скользнул по его лицу, отмечая темные круги под глазами, легкую щетину на подбородке. Он был такой... настоящий.

И затем, повинуясь внезапному, непреодолимому импульсу, она обняла его. Крепко. Сильно. Уткнувшись лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах стирального порошка, свежести и его.

Это не был тот поцелуй из ванной. Это было другое. Это было объятие. Объятие ребенка, который нашел защиту. Объятие человека, который цепляется за самое стабильное в хаотичном мире. Объятие фанатки, которая прижимается к своему герою, зная, что ему будет больно, но она хочет быть рядом.

Стайлз замер. Он не обнял ее в ответ. Но и не оттолкнул. Его руки остались висеть по бокам, напряженные, но не движущиеся. Он был ошеломлен.

Сирена подняла голову, ее глаза были полны слез, но она не плакала.— Стайлз, — прошептала она, ее голос был тонким. — Мне так жаль. Мне так жаль, что все это происходит. Я... я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Ты... ты очень важен. Пожалуйста, будь осторожен.

Ее слова были искренними, полными невыразимой привязанности и боли за его будущее. Для нее он был не просто другом Скотта. Он был душой этого мира. Его сердцем.

Он смотрел на нее, его лицо было пустым от шока. Она буквально выбила его из колеи своей искренностью и странным, непонятным сочувствием. Он, который привык к ее колкостям и безумию, теперь столкнулся с чем-то таким... чистым и неожиданным.

В этот момент послышался звук открывающейся входной двери.— Стайлз? Ты уже встал? Я дома! — раздался бодрый голос шерифа Стилински.

Паника ударила в Сирену, как ледяной душ. Она резко отпрянула от Стайлза, ее глаза расширились. Шериф. Его отец...— О, черт! — выдохнула она.

Стайлз, мгновенно пришедший в себя от звука голоса отца, схватил ее за руку.— Быстро! Наверх! В мою комнату!

Он буквально потащил ее к лестнице.— Ни звука! Если он тебя увидит, мне придется объяснять, почему у меня в доме девушка, о которой он ничего не знает, и которая только что обвинила его новую подругу в серийных убийствах!

Сирена немедленно повиновалась. Она неслась по лестнице, ее сердце колотилось. Она едва успела залететь в его комнату, как раздался голос шерифа из кухни:— Стайлз, ты уже кофе сварил?

Дверь в комнату Стайлза захлопнулась. Он не запер ее. Но она была одна. В его личном пространстве, пропитанном его запахом. Снова. Она попала в еще большую ловушку. И, что самое страшное, она уже не была уверена, хочет ли из нее выбираться.

Дверь в комнату Стайлза захлопнулась с тихим щелчком. Сирена влетела внутрь, ее сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Она остановилась посреди комнаты, тяжело дыша, и прислушалась. Внизу доносились приглушенные голоса Стайлза и его отца. Она слышала, как шериф что-то бормочет про кофе, а Стайлз отвечает ему нарочито бодрым голосом.

Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить дрожь в руках. Стресс от постоянного хаоса, шока и лжи, смешанный с чистым, первобытным страхом быть пойманной, вытягивал из нее все силы. Ее тело требовало отдыха.

Ее взгляд упал на кровать Стайлза. Небрежно брошенное одеяло, скомканные простыни, подушка с заметным углублением. Это было его личное, интимное пространство. Место, где он спал, думал, возможно, переживал свои самые глубокие страхи. И оно пахло им. Тем самым запахом, который она пыталась запомнить, к которому прижималась в одежде.

Повинуясь непреодолимому желанию, Сирена подошла к кровати. Она опустилась на матрас, он прогнулся под ней. Мягко. Комфортно. Она медленно легла, сворачиваясь в клубок, и уткнулась лицом в его подушку.

Глубокий, успокаивающий вдох. Подушка пахла им. Свежестью только что принятого душа, его собственным мускусным запахом, и слабым, едва уловимым ароматом его одеколона. Этот запах был для нее словно наркотик, странная, нелепая форма безопасности в мире, где ее жизнь висела на волоске.

Она разлеглась, раскинув руки, чувствуя, как матрас принимает форму ее тела, как одеяло окутывает ее теплом. На секунду она забыла обо всем: о Дараке, о жертвоприношениях, о том, что она в чужом мире и ее сейчас могут поймать. Остался только этот момент. Его кровать. Его запах.

Хочу спать здесь. Каждый день.

Мысль пришла внезапно, такая ясная и неприкрытая, что она почти вздрогнула. Это было так просто, так базово. Это было самое безопасное место, которое она нашла в этом безумном мире.

И почему мне нужно каждый день бежать в его комнату? — следующая мысль была еще более шокирующей, более смелой, более... безумной. — Если мы можем спать вместе?

Ее глаза распахнулись. Щеки вспыхнули. Боже, о чем она вообще думает?! Это же Стайлз Стилински! Ее любимый персонаж! Она фанатка! А он... он реальный парень, с реальной жизнью, реальными проблемами, который к тому же сейчас подозревает ее во всем! Она социофобка, которая не может нормально общаться с людьми, а тут она думает о... о том, чтобы спать в одной кровати?!

Отвращение к самой себе, к своим неуместным фантазиям, тут же схлынуло. Но за ним пришло новое осознание. Это не было сексуальным желанием в обычном смысле. Это было желание безопасности. Желание быть максимально близко к тому, кто, как она теперь понимала, был ее якорем. К тому, кто, несмотря на свой гнев и подозрения, был единственной константой в этом меняющемся кошмаре.

Шум внизу стих. Шериф, очевидно, ушел на кухню, а Стайлз... Стайлз, должно быть, тоже там. В безопасной, обычной, рутинной реальности.

Она снова закрыла глаза. Неважно, почему. Неважно, как. Сейчас она была здесь. В его кровати. И на мгновение, в этом хаосе ее новой реальности, это было все, что имело значение. И она не была уверена, что захочет просыпаться.

Сирена провалилась в сон, глубокий и беспокойный, на кровати Стайлза. Сны были обрывками сериала: мелькали лица знакомых монстров, звучали обрывки диалогов, а потом все смешивалось с реальными переживаниями — запахом Неметона, холодом лофта Дерека, яростью Дюкалиона и его слепым, проницательным взглядом. И, конечно, ощущением тепла и странной безопасности рядом со Стайлзом.

Проснулась она от резкого звука. Хлопнула входная дверь. Шериф уехал. Солнечный свет пробивался сквозь задернутые жалюзи, заливая комнату Стайлза мягким, утренним светом. Она медленно села, потягиваясь, и осознала, где находится. В кровати Стайлза. Под его одеялом. С его запахом на подушке.

Внизу послышались шаги. Стайлз. Он наверняка ждал, что она спустится. Ей не хотелось выходить из этой комнаты, из этого кокона безопасности. Но новые правила, принятые вчера, требовали действий.

Она спустилась по лестнице. Стайлз уже сидел на кухне, поглощая хлопья прямо из коробки. Рядом с ним на столе лежали учебники и его блокнот, исписанный каракулями. Он выглядел... обычно. Почти. Только его глаза были более задумчивыми, а на лице читалась легкая усталость.

— Привет, — пробормотала Сирена, чувствуя, как к лицу приливает румянец. Она старалась не смотреть на кровать в его комнате. Или на него.

Стайлз поднял голову.— Привет. Как спалось? Надеюсь, без лишних «видений».

В его голосе не было ни сарказма, ни злости, лишь легкая усталость. Он уже успел привыкнуть к ее странностям. Или смириться.

— Нормально, — ответила Сирена, чувствуя себя неловко. Она взяла кружку и налила себе воды.

— Хорошо, — он отставил хлопья в сторону и взял блокнот. — Давай к делу.

Давай к делу, — сказал Стайлз. — Все, что знаешь о Дженнифер Блейк. И о Дараке. От начала до конца.

Сирена сделала глубокий вдох. Вот он. Момент, когда она должна была выложить все карты на стол, полностью разрушив интригу, которую они должны были разгадывать месяцами.

— Ее зовут не Дженнифер. Ее настоящее имя — Джулия Блейк, — начала она, ее голос звучал непривычно серьезно. — Она была эмиссаром стаи Дерека... нет, не его. Стаи его матери, Талии Хейл. Она была друидом.

Стайлз опустил ручку. Это была новая, важная деталь.— Эмиссар... как Дитон для Скотта?

Сирена кивнула.— Именно. Она была частью семьи. До того, как Дефкалион пришел в Бейкон-Хиллз.

— Дефкалион? — Стайлз нахмурился. — Что Дефкалион сделал?

— Он... он искалечил ее, — голос Сирены понизился до шепота, когда она вспоминала эту ужасающую сцену. — Он изуродовал ее. Приказал своим Альфам убить всех эмиссаров, чтобы лишить их стаи мудрых советников. Талия Хейл отказалась убить Дефкалиона, когда у нее был шанс. И Дефкалион отомстил. Он сам напал на Джулию и оставил ее умирать.

Она сделала паузу, давая им время осознать.— Джулия не погибла. Она смогла доползти до одного места, где ей могли помочь. До Неметона. Сила Неметона сохранила ей жизнь. Он исцелял ее, но медленно. И это стоило ей... почти всего. Ее внешности, ее силы, ее связи с миром. Она была в ловушке, изуродованная и забытая, в течение многих лет. И за это время ее горе и жажда справедливости превратились в нечто иное. В жажду мести.

— Мести? — тихо спросила Лидия.

— Да, — подтвердила Сирена. — Она стала Дараком — "темным друидом". Она мстит за то, что с ней сделали. И она мстит Дефкалиону и его стае, за то, что они ее изуродовали. Она мстит Талии Хейл, за то, что она не убила Дефкалиона раньше, позволив ему совершать эти зверства.

— Но почему она убивает невинных? Девственников, воинов, целителей? — нахмурившись, спросил Скотт. — Причём тут они?

— Это ритуал, — спокойно сказала Сирена. — Она не может победить в лоб. Её силы недостаточно. Поэтому она приносит жертвы. Три девственника. Три воина. Три целителя. Каждая тройка — источник энергии. Она впитывает её, становится сильнее. С каждой смертью ближе к кульминации.

— А Дефкалион? — бросил Скотт.

— Она пообещала ему вернуть зрение и Дерека. Сделать его снова сильным. Но он — всего лишь пешка. Он думает, что контролирует ситуацию, но на самом деле она просто направляет его, как оружие. Альфы? Они даже не знают, что служат ей.

Повисла пауза. Лидия сидела, бледная. Скотт отвёл взгляд. Стайлз медленно поднял глаза на Сирену.

— И что будет дальше? — хрипло спросил он.

— Финальная фаза. Последняя тройка жертв. Хранители. Родители. Люди, стоящие между нами и хаосом. Люди, которые что-то защищают. Шериф Стилински. Крис Арджент. Мелисса Макколл.

Он замер. Его взгляд потемнел.

— Ты... — начал он, но она его перебила, продолжая:

— Если они погибнут, круг завершится. И она получит доступ к силе Неметона. Полный. Без ограничений. После этого она сможет подчинить не только Альф — но и саму ткань реальности вокруг себя. Это больше, чем просто месть. Это переписывание порядка.

Стайлз откинулся назад, пытаясь понять, как реагировать. Но Сирена уже говорила дальше:

— Нам нужно предупредить их. Всех троих. Установить защиту. Барьеры из рябины. Проверить, не попали ли они уже в список. Она действует по плану. И времени мало.