Глава 6

Даже спустя несколько дней после отплытия принцессы Мирцеллы в Дорн Санса все еще не могла прийти в себя. Кромешный ужас, охвативший ее в тот момент, когда вокруг сомкнулась озверевшая толпа, отрезавшая ее от королевского кортежа, никак не хотел отпускать, так же, как не желали ее отпускать все те люди, которым она не сделала абсолютно ничего плохого. Искаженные нечеловеческой злобой лица, безумные глаза, искривленные полными ненависти выкриками рты и тянущиеся, тянущиеся к ней грязные руки, — все это вспыхивало в памяти ярко и пугающе в самые неподходящие моменты, заставляя тело покрываться холодным липким потом и беспомощно дрожать. Иногда на этом все не заканчивалось и воображение начинало рисовать картины того, что было бы, если бы Сандор не пробился к ней. Разорвали бы ее, как верховного септона? Или размозжили голову, как сиру Арону Сантагару? Или насиловали один за другим, а затем выпустили блуждать по городу, голую и потерянную, как Лоллис Стокворт? Что бы с ней случилось, если бы его там не было? «Но я был». Каждый раз слова звучали в голове так отчетливо и ясно, будто она услышала их только что, но Санса безошибочно могла вспомнить тот... сон, в котором он их сказал, и знала, что это было... что это было. Уже произошло, произошло не с ней и повториться не могло. Или нет?.. Был бунт, была толпа, был страх, который она теперь понимала как нельзя лучше, но это был страх той, другой. Должен был быть. Вот только там, на кипящей животной злобой улице Королевской Гавани, была именно она, Санса. Значило ли это, что во сне?.. Продолжить мысль она не могла, потому что даже при всех ее прежних допущениях, при всей ее вере в невозможное, это казалось еще более невозможным. Совсем нереальным. Но с другой стороны — не слышала ли она о том, что порой сны могут быть не просто снами, но видениями о будущих событиях? В тех же сказках, которые повествовали о варгах? Если допустить... Если она уже допустила вероятность одного, то... Подобные размышления каждый раз порождали лишь новую волну смятения, ничуть не добавлявшего ей душевного равновесия. И как бы Санса ни пыталась разобрать на составляющие и понять спутанный клубок эмоций, бушующих внутри, заканчивалось все лишь еще большим замешательством. Поочередно ее охватывал то страх, то непонятное, пронизанное нервозностью предвкушение, от которого желудок выделывал странные кульбиты, будто она прыгнула с большой высоты и никак не могла приземлиться, а то и откровенная радость, наполнявшая все ее существо воздушной легкостью, отчего казалось, что она вот-вот взлетит, неподвластная законам природы. Последнее пугало больше всего. Потому что радость — это что-то, что можно отнять, сделав еще больнее. Потому что радость — это повод для будущего разочарования. О, Санса хорошо выучила этот урок. Если боги дают тебе надежду, то только затем, чтобы потом посмеяться, глядя, как ты плачешь над ее осколками. Не так ли они всегда отвечали на ее молитвы? Не так ли они ответили и в последний раз? Посмеялись. И над ней, и над ее глупыми просьбами. Но как бы она ни сопротивлялась, где-то глубоко внутри раз за разом вскидывалась какая-то не до конца погибшая ее часть, все еще верящая, очевидно, во что-то хорошее. И нашептывала: «А что, если не посмеялись? Что, если?..» Именно в такие моменты Сансу обычно пробирала нервная дрожь, и она замирала, пережидая, чтобы не испортить шитье или не разлить питье из кубка. И старалась переключить внимание на что-то другое. Позволить мыслям идти дальше было страшно. И волнительно. И... И она совершенно, абсолютно не представляла, что делать! Что думать, впрочем, тоже. Раздраженно фыркнув, она отвернулась от окна и промаршировала к двери, затем, помедлив несколько мгновений, вернулась обратно. Струсив в очередной раз. Нужно было найти Сандора. Поблагодарить за то, что спас. Дважды. Точнее, первый раз не выдал, а второй... Хотя если сир Донтос и вправду хотел лишь получить деньги... а лорд Бейлиш... Санса всегда чувствовала себя неуютно в присутствии лорда Бейлиша и, по правде, с трудом могла представить, каково было бы оказаться с ним в одиночестве, беглянкой, полностью зависящей от его милости... Не хотела даже представлять. Особенно если то, что сказал Сандор по поводу распускаемых Мизинцем слухов о ее матери и тетке, правда. И об участии того в задержании отца. А не верить у нее причин не было: Сандор ненавидел лгунов и сам никогда не врал. Кажется. Кроме того случая на турнире в честь именин Джоффри, когда подтвердил ее нелепую выдумку. Но и тогда он соврал не ей, а для нее. Ради нее. Санса вспомнила легкую, всегда какую-то двусмысленную улыбочку лорда Бейлиша, его неискренние глаза, словно насмехающиеся над всеми и каждым, и поежилась. Нет, может, все придворные во главе с королем и считали ее глупой, может, порой Санса и сама готова была с ними согласиться, но все же хотела верить, что глупа не настолько, чтобы довериться такому человеку. Правда, как она и сказала Сандору, не то чтобы у нее был большой выбор. Или хоть какой-то, если уж на то пошло. Все, что ей оставалось, это ждать и терпеть. Терпеть выходки Джоффри и ждать, когда Робб выиграет войну. И надеяться, что ее не убьют раньше. Или не заставят наконец принести брачные обеты перед убийцей отца. Сейчас к столице двигался лорд Станнис, и пока, вместо свадебных, велись приготовления к бою. Пока. Если лорд Станнис не победит, о ней вспомнят быстро. Если же победит... Закрыв глаза, Санса глубоко вдохнула, пытаясь отогнать панику. Перед глазами снова замелькали лица, и глаза, и руки, жаждущие одного — хватать, и рвать, и калечить, только теперь каждый образ оброс латным железом. И между ними и ею не было никого. Потому что даже Сандор не выстоял бы в схватке с несколькими хорошо вооруженными воинами одновременно. Если бы вообще пережил бой за город и оказался каким-то чудом рядом с ней. Она слабо рассмеялась. Какая глупость! Будто ему пришло бы в голову искать посреди проигранной битвы ее. Там, во время бунта, ей на самом деле просто повезло. Повезло, что он остался позади. Что не вскочил на лошадь, свою или чужую, и не умчался вслед за остальными, когда толпа вскипела неуправляемой яростью. Что не расчистил себе просто дорогу к замку, а вернулся за ней, рискуя повторить судьбу сира Арона и других, чьих имен она даже не знала, лишь видела исчезающие в бурлящем людском море окровавленные тела. Ей повезло, всего лишь повезло, верно? И нет причин видеть в этом что-то большее. Никаких причин, кроме... «Я был там, Пташка. Там, по крайней мере, я был». Это было сказано искренне, с серьезностью, не сочетающейся с простой случайностью, и слишком глубокой горечью от того, что где-то в другом месте, в другое время его не было. С горечью, ясно говорившей, что он бы хотел быть и там тоже. Потому что, очевидно, ей это было (будет?) нужно. Санса тряхнула головой, пытаясь привести мысли в порядок, и снова решительно направилась к двери. Разобраться во всем можно попытаться и позже. Например, когда каждая попытка подумать о том, что ей приснилась чья-то реакция, личная реакция на воспоминание о том, что лишь какое-то время спустя произошло с ней, перестанет заканчиваться полным замешательством и нарастающей головной болью. Или когда она, набравшись наконец храбрости, поговорит с реальным Сандором Клиганом (желательно не опозорившись при этом в очередной раз) и попытается совместить два таких разных образа в своем сознании. И может быть, сумеет допустить... поверить, что это на самом деле один и тот же человек, настоящий, а не ее глупая выдумка. Или окончательно убедится в обратном. Второй исход казался гораздо более вероятным, и, скользя приличествующим леди легким шагом по гулким коридорам Красной Крепости, Санса изо всех сил старалась не обращать внимания на то, каким тянущим, мучительным ощущением бессилия и разочарования отзывается внутри эта мысль.***Спустя какое-то время идея «случайно» встретиться с Сандором уже не казалась такой хорошей. Санса прошлась по самым людным переходам — и по самым нехоженым, в которых порой с ним сталкивалась, но все оказалось без толку. Закралась даже было мысль, что его просто нет в Крепости, но Санса ее отмела — она видела его на посту совсем недавно, во время вечернего приема пищи в Большом зале, его смена просто не могла закончиться так быстро. Если только Джоффри не отослал его с каким-то поручением. Но если отослал, то куда именно? В город или куда-то в пределах Крепости? Будет он возвращаться докладывать сегодня или пойдет сразу в Белую башню? Стоит ли ей попытаться его перехватить или отложить все на завтра? Почему-то сейчас, когда она наконец наскребла в себе достаточно смелости, чтобы поговорить, мысль, что придется ждать еще день, а то и два-три, вызывала раздражение и вспышку какого-то лихорадочного нетерпения. Внезапно предстоящий разговор (который она даже не продумала, по правде, как следует) стал ощущаться чем-то совершенно необходимым и срочным. Ей нужно было увидеть Сандора. Прямо сегодня, прямо сейчас. К сожалению, богам, похоже, было, как обычно, плевать на ее желания. Она не знала точно, сколько уже простояла в укромной нише возле лестницы, которую определила как наиболее вероятный путь его возвращения, понимала лишь, что долго, по тому, как начали уставать ноги, впитывая стылость каменного пола через тонкие подошвы обуви. А его все не было. Мимо деловито сновали слуги и порой размеренно проходили стражники, заставляя ее пугливо отодвигаться поглубже в тень, прижимаясь к холодной стене, — и все. Санса уже почти сдалась, решив лишь пропустить как раз поднимающегося по лестнице стражника, предупредившего о своем приближении характерным лязгом доспехов, и вернуться в свои покои, когда вдруг убыстрившееся биение собственного сердца подсказало, что эта уверенная поступь ей хорошо знакома. Нервно вытерев повлажневшие ладони о юбку, она осторожно подобралась к тяжелой занавеси, почти полностью закрывавшей проем, прислушиваясь и всматриваясь в тускло освещенный коридор, пытаясь остаться при этом в тени. Вдруг она все-таки ошиблась? Вдруг воображение продолжало играть с ней злые шутки, заставляя принимать желаемое за действительное? Вдруг... Поглощенная своими мыслями, она не сразу сообразила, что тяжелые шаги не только приблизились, но и успели остановиться. Кажется, где-то совсем рядом... Вдохнув поглубже, чтобы успокоить сорвавшееся в бешеный галоп сердце, Санса собралась уже выглянуть из-за занавеси, когда та вдруг отлетела в сторону, а у нее прямо перед носом сверкнуло смертоносное лезвие. — Седьмое пекло! — выругался Сандор в ответ на вырвавшийся у нее перепуганный писк, одним движением возвращая кинжал в ножны. После этого она наконец удостоилась его безраздельного внимания. Осталось только вспомнить, зачем оно ей было нужно. Под мрачным взглядом холодных серых глаз, по остроте и суровости, кажется, не уступающих настоящему железу, вспоминалось не очень успешно. — О чем ты только думала, прячась здесь, Пташка? Я запросто мог перерезать тебе горло! — так и не дождавшись от нее ничего, кроме неровных вдохов и выдохов, прорычал он, хватая ее за плечи. — Совсем ум потеряла? И кого ты тут вообще ждала? Латные рукавицы болезненно впились в кожу, и он притянул ее к себе, одновременно наклоняясь к самому лицу. Наверняка пытаясь устрашить, как всегда. Вот только первоначальный испуг от его неожиданного появления исчез так же быстро, как и возник. Сандор был близко, так близко... Она чувствовала запах железа, и вечерней свежести, и дыма, и, кажется, крови. Верно, он и правда выходил куда-то в город по приказу короля. Внезапно ей снова вспомнился бунт: напирающее море враждебных лиц и грязных тел и один-единственный человек между нею и жаждущим ее поглотить многоголовым, многоруким монстром. Она была перепугана тогда, буквально парализована страхом, но видела все, и картины врезались в память намертво. Широкие взмахи огромного меча, которым Сандор орудовал словно бы вовсе без усилий, будто тот по весу легче перышка, и алыми веерами разлетающиеся вокруг брызги крови. Ярость, столкнувшаяся с еще большей яростью. А затем, когда толпа наконец дрогнула и отступила, он запрокинул голову и рассмеялся. Страшный смех — словно рычание диких собак в глубокой яме. Страшное зрелище — веселящийся мясник посреди учиненной им бойни. И Санса боялась, тогда боялась, хоть и не его вовсе. Но позже, в относительной безопасности спальни, когда воспоминания сменяли друг друга непрошено и бесконтрольно, это конкретное вызывало у нее не страх. Нет, кое-что неправильное, и смущающее, и... Да, пугающее тоже, потому что она уже знала, что это такое. Отнюдь не страх. Может, волчьей крови в ее жилах на самом деле не так уж и мало? Чувствуя знакомый жар, разливающийся внизу живота, Санса нервно сглотнула и потупилась. Вспомнив, что ей, вообще-то, задали вопрос, она облизнула пересохшие губы и с запинкой начала: — Я хотела... поблагодарить... — Кого? — Т... тебя, — пробормотала она, по-прежнему глядя куда-то в пол. Кровь прилила к щекам, но в голове продолжали крутиться назойливые образы, теперь прямиком из ее «снов», и все тело будто чуть покалывало. Щекочуще, приятно. Совсем не от стыда. — Не надо мне твоего пустого чириканья. — Я действительно очень благодарна... — Так, что даже в глаза посмотреть не можешь? Не ври. Я чую ложь, забыла? Возмущенно вскинувшись, Санса увидела презрительную полуулыбку, кривящую его губы, и привычную злость во взгляде. Вот и поговорили. Лишь еще одно доказательство, что эти сны, какими бы реалистичными и даже пророческими они ни были, только то и есть — всего лишь ее собственная отчаянная фантазия. Она уже открыла было рот, чтобы потребовать отпустить ее, больше всего желая скрыться поскорее в тишине собственных покоев и спрятать там свою обиду и совершенно глупое разочарование, но, посмотрев на него еще раз, внимательнее, вдруг проглотила вертевшиеся на языке слова и нахмурилась. Да, безусловно, серые глаза знакомо поблескивали искрами раздражения, становясь еще более похожими на отполированное железо, холодное и смертоносное, но что-то было не так. Чего-то не хватало. Или наоборот? Показалось ей или же там, в глубине, и вправду стыла усталость? Равнодушная. Почти. Словно его худшее ожидание тоже подтвердилось, в который раз. Выдохнув, Санса решительно выпрямилась и негромко произнесла: — Я знаю, что должна была сказать это раньше, но... Я правда очень признательна... За спасение во время бунта и... и в богороще... Что никто так и не узнал... Спасибо. По каким бы причинам... Это неважно. И я знаю, что не должна была полагаться на обещания сира Донтоса, я знала, еще когда он впервые со мной связался, но я была в таком отчаянии, что хоть такой, призрачный шанс казался лучше, чем совсем ничего. И... он действительно единственный, кто предлагал мне помощь. А даже если кто-то еще попытается, я откажусь. Я выучила урок. Все равно это будет только очередная ловушка, теперь я знаю. Конечно же, она, как и всегда, смешалась и принялась нервно выкручивать руки, едва удерживаясь, чтобы не спрятать глаза от его пронзительного взгляда, которым он, казалось, мог без труда проникнуть прямо в душу, выведав там все ее самые постыдные, самые неприличествующие леди секреты. Получилось в итоге не так гладко, как хотелось, но по крайней мере правдиво... — Хорошо поешь, Пташка. Хорошо выучили. Вот только сохрани лучше свои песенки для кого-то другого. Мне они ни к чему. ...или так она думала. Разжав пальцы, он отпустил ее, а точнее почти оттолкнул, и отступил на шаг, разворачиваясь, чтобы уйти. Внутри снова вспыхнула обида. Не задумываясь, Санса подалась вперед и, схватив его за руку, буквально прошипела: — Выучили?.. Я... Говоришь, способен ложь чуять, а искренность и в двух шагах разобрать не можешь! Где же твое хваленое чутье? Она хотела, чтобы это прозвучало зло и с вызовом, но уголки глаз внезапно защипало, и на последних словах голос жалко дрогнул. Остановившись, вероятно, скорее от удивления — не то чтобы она могла на самом деле его удержать, — Сандор недоумевающе посмотрел на ее ладонь на железном наруче, затем одним скользящим движением оказался снова совсем рядом. — А тебе это так важно? Могу проверить. Могу и ближе подойти. Нельзя же допустить, чтоб вышло не по-твоему, верно? В полном соответствии со своими словами, он склонился к самой ее шее, шумно втянув носом воздух, будто и вправду собирался унюхать предполагаемую неискренность. На выдохе кожу будто опалило жгучим пламенем, мгновенно пославшим ручейки огненных искр по всему телу, и Санса невольно поежилась. Рука словно сама собой взлетела вверх, скользнув в его длинные волосы, на затылок, притягивая еще ближе. Откинув голову, она выгнула шею, подставляя под такие знакомые прикосновения — горячие и чуть царапающие, неожиданно... нерешительные? На какой-то миг он вообще застыл, словно враз окаменев, и у нее начала было формироваться мысль, тревожная, покалывающая первыми ростками сомнения — что-то не так. Но затем неровные губы прижались увереннее к ее кажущейся сейчас совсем тонкой и почти невыносимо чувствительной коже, торопливо спускаясь к ключице, только чтобы тут же подняться обратно и еще выше, закончив путь долгим поцелуем чуть ниже уха. Тяжелая рука обвилась вокруг талии, сдавливая почти болезненно, но Санса едва это почувствовала — желание вспыхнуло внутри ярко и горячо, знакомо и в то же время по-другому, иначе... острее, заглушая весь мир вокруг. Не в силах подавить сладкую дрожь внутри, она рвано выдохнула и попыталась повернуть голову, чтобы подставить под жаркие быстрые поцелуи свои губы, но Сандор вдруг приподнял ее и в один огромный шаг переместился вглубь ниши. Спину обдало холодом от каменной стены, к которой она вмиг оказалась прижата. Сандор снова замер без движения, даже дыхание, кажется, задержал, будто к чему-то прислушиваясь. И спустя еще мгновение, когда приятная дымка начала наконец рассеиваться, она поняла, к чему. Тяжелые шаги, бряцанье железа — по лестнице кто-то поднимался. Представив, что их увидят, увидят в таком месте и настолько близко друг к другу, Санса тоже перестала дышать. Варианты последствий, один хуже другого, замелькали перед глазами, но едва только подумав о том, чтобы отодвинуться, она отбросила мысль как глупую: любое движение — это шум, любой шум — это возможность, что человек на лестнице... нет, уже прямо возле ниши... услышит и заглянет проверить, что к чему. И тогда... За оглушающим грохотом собственного сердца, стучащего, кажется, прямо в ушах, она едва расслышала, что шаги удалились и затихли в конце коридора. А еще спустя миг исчезла обхватывающая ее талию рука. Из горла вырвался какой-то неопределенный звук, и превратить его в слово, а тем более в несколько, Санса бы ни за что не сумела. Хотя бы потому, что понятия не имела, что сказать. Нет, она знала, точнее, понимала, а еще точнее — смутно и со страхом догадывалась, чего хотела, но даже не пыталась оформить это в просьбу. Или требование. Или... Услышав ее, Сандор остановился на самой границе благословенного сумрака глубокой ниши и безжалостно яркого коридора. Постоял несколько мгновений вполоборота, прожигая взглядом противоположную стену, — Санса могла видеть, как несколько раз с силой напряглись, а затем расслабились его челюсти, будто он хотел что-то сказать. Или с трудом удерживался, чтобы не сказать. Наконец он, видимо, остановился на каком-то одном варианте и коротко кивнул, по-прежнему не глядя на нее. — Идем. Пташкам давно пора быть в клетке, а псам... а псам — сторожить королевские покои. Дожидаться ее ответа никто не стал. Не то чтобы он у нее был, этот ответ. И не то чтобы от нее вообще что-то зависело. В какой-то мере это радовало, потому что Санса была совершенно не уверена, что не натворила бы каких-то глупостей. Совершенно непоправимых глупостей, если точнее. И не то чтобы даже это понимание могло полностью уничтожить желание их натворить. Да, определенно только к лучшему, что у нее просто не было такой возможности. Всю недолгую — по большей части оттого, что шли они очень быстро, — дорогу к ее покоям Санса заново собиралась с мужеством, чтобы все-таки заговорить, объяснить... хоть что-то. Например, свое необъяснимое поведение. Сандор шел рядом, но с таким отстраненным и сосредоточенным видом, словно за ними по пятам гналась целая армия, которая вот-вот должна была их настичь. Ей приходилось делать два, а то и три шага на его один, чтобы не отстать. К тому моменту, как они оказались в нужном коридоре, Санса изрядно запыхалась и чувствовала себя уставшей и злой. А еще ей было стыдно. Не то чтобы это было какое-то новое чувство, но по крайней мере раньше то, чего она стыдилась, существовало только в ее голове. Возле тяжелой деревянной двери она остановилась и, сделав быстрый незаметный вдох, повернулась, пытаясь придать своему лицу приличествующее леди выражение вежливого безразличия. Если бы еще забыть, что эта леди совсем недавно находилась в полушаге от того, чтобы поцеловать мужчину, не являющегося ее мужем или нареченным... и что «в полушаге» — это явное преувеличение, учитывая, какое между ними было (а точнее, не было) расстояние... и что этот мужчина сейчас находится прямо перед ней... Она нервно сглотнула, мысленно уговаривая себя не краснеть. Безнадежное дело. — Я хотела сказать... Не слушая, Сандор резко распахнул дверь. Едва заметное прикосновение к плечу, разворот, легкий толчок, — и Санса вдруг обнаружила себя уже внутри. — Зайду завтра вечером. Скажешь все, что ты там хотела, — донеслось из-за спины. Зло? Устало? Напряженно? Как ни пыталась, понять она так и не смогла. А повернувшись, увидела уже только закрывающуюся дверь. И что это должно было значить?