23 глава

За всё воскресенье Драко больше не удалось пообщаться с Гермионой. Она явно от него пряталась. Так что лёг спать он неудовлетворенный и злой (сокурсники боялись даже попадаться ему на глаза), спал беспокойно, а под утро Малфою приснился сон.

Ему снилась гриффиндорская староста в тревожащем воображение неглиже, исполняющая разнузданный танец. Образ был изрядно подкорректирован увиденным в Волшебной Кама-сутре. Только пояса из отрубленных рук на Гермионе не хватало. А так, полная копия Железной Богини Кали: волосы Гермионы вились змеями (что было совсем нетрудно, принимая во внимание их обычное состояние), глаза сверкали (как если бы она обнаружила мини-камеру пыток для домашних эльфов при слизеринской гостиной), стан изгибался в дразнящей близости. Хотелось схватить её, но Драко не мог даже пошевелиться, будто опять был связан. Бездействие было тем мучительнее, чем прекрасней казалась ему Грейнджер.

Проснулся Малфой весьма расстроенным и на мокрых простынях.

Гермиона, проснувшись, тоже ощутила неприятную сырость — неохотно открыла глаза и застонала — её простыни были не просто мокрыми, но и красными от крови. Менструация! Сжалась в комочек, в предчувствии пытки. Первый день месячных у неё всегда болел живот.

Отодвинув полог, попросила собирающихся на завтрак Лаванду и Парвати, передать Рону и Гарри, чтобы не волновались, если она прогуляет первый урок.

Первым уроком на следующий день был Уход за Магическими Существами.

То есть за самим Хагридом, как говорил слизеринцам Малфой. Сокурсники хихикали, а Драко вертел головой, разыскивая в группе гриффиндорцев Гермиону.

Чем немедленно привлек внимание Гарри и Рона.

— Кого-то потерял, Малфой? — шепнул Гарри, проходя мимо слизеринцев, и весело переглянулся с Роном.

— А вы разве нет? — Драко вцепился взглядом в довольные лица гриффиндорцев. — Что-то знаете? Если не скажете — узнаю сам.

— Это угроза? — насупился Рон.

— Совершенно верно, — от милой улыбки на малфоевой физиономии, Гарри и Рону враз поплохело.

Между ними проплыл Хагрид, как поезд дальнего следования, на довольно длительное время отрезая их друг от друга.

— Внимание, класс! — загремел Хагрид. — Сегодня мы изучаем этих вот чудесных зверушек. Я сам их вывел!

— Опять! — застонал Шеймус Финиган.

— Хорошо, что Хагриду ничего неизвестно о генной инженерии, — хмыкнул Дин Томас.

— Я называю их крокодавлы, — вдохновенно вещал Хагрид, пока ученики боязливо заглядывали в принесённую профессором высокую коробку.

Крокодавлы оказались маленькими, сплющенными и крайне непривлекательными существами, покрытыми серой клочковатой шерстью.

Профессор извлёк из коробки одного. Крокодавл пару раз моргнул выпуклым желтым глазом с вертикально поставленным зрачком и попытался укусить Хагрида за нос.

— Существует мокулярная схожесть между клетками нильского крокодила и магического подвида британской ехидны, — продолжал Хагрид, ввергая гриффиндорцев в ступор — они-то полагали, что профессорство Хагриду досталось исключительно за красивые глаза и добрый нрав.

Слизеринцы думали по-другому, в смысле — мозги у них по-другому работали. Поэтому они, все как один, брезгливо поморщились — ну что это за мания: выводить ещё более мерзкие существа, будто у родителей этих бедняг и без них собственных проблем мало?

— «Мокулярная»? — скривил губы Малфой.

— Думаешь, Хагрид не знает про опыты с овечкой Долли? — слабым голосом спросил у Дина Шеймус.

— Но в Британии не водится ехидна, — запротестовал Дин. У него в детстве была Большая Детская Энциклопедия, которую он полагал единственным источником достоверных знаний. И даже поступление в Школу Магии и Колдовства этого не изменило.

— Не водилась, — поправила его Панси Паркинсон.

— Ага, это была последняя ехидна, — хихикнул Рон.

Малфой, чтобы привлечь внимание, наступил Уизли на ногу.

— Ай!.. — Рон отдёрнул ногу.

— Где она? — в лице слизеринца было нечто такое, что удержало Рона от ответных действий

— Кто? Ехидна? — пошутил Гарри.

Малфой повернулся к нему — это так-то гриффиндорцы именуют свою старосту?

Придя к выводу, что улыбка Поттера не украшает, Драко пнул в щиколотку и его. Для острастки.

— Уй!.. — Гарри схватился за щиколотку.

— Малфой! — грохотнул Хагрид. — А ну-ка ответь, какая репродуктивная функия у британской ехидны?

— «Функия»? А это ещё что за зверь? — съязвил Драко.

— Функция, — пришел на помощь Хагриду Гарри, перестав держаться за пострадавшую щиколотку. — Давай, Малфой, профессор задал тебе вопрос.

— Правильно, — обрадовался Хагрид. — Молодец, Гарри.

— Если не ответишь, — прибавил Рон. — Профессор отнимет баллы.

— Я могу, — приободрился Хагрид. — Спасибо, Рон.

Малфой уставился в бородатое лицо Хагрида.

— Если я отвечу правильно, — медленно произнёс он. — Вы отпустите меня с урока, профессор? — последнее слово Драко выделил особо.

— Э… Да, — обескуражено согласился Хагрид.

— Что?! Нет! — одновременно заорали гриффиндорцы.

— Да! Вы обещали! — запротестовали слизеринцы.

Хагрид оглядел класс. И всё-таки Дамблдор умел подбирать кадры. Не считая ежегодных обломов с преподавателями ЗОТИ.

— Если ответишь правильно — иди, — подтвердил своё решение профессор.

На физиономии Драко появилась такая противная гримаса. Вообще-то, это была торжествующая улыбка. Но гриффиндорцам этого было бы не объяснить без кучи вспомогательных материалов: диаграмм, схем, рисунков и прочего.

— Отгадайте загадку, — хмыкнул Малфой. — Что было сначала: яйцо или курица?

— К чему это? — нахмурился Рон.

— Это твой ответ? — удивился Гарри. — Скажи уж сразу, что не знаешь.

— Чтобы получить правильный ответ, сначала нужно суметь задать правильный вопрос, — парировал Драко. — Так яйцо или курица? — возвысил он голос. И тихо добавил, только для Поттера и Уизли: — У Грейнджер болезненные месячные, поэтому она не пришла на завтрак.

— Яйцо, из которого вылупилась курица, — рассудительно заметил Блейз Забини. Класс обсуждал первичность круглого над пернатым.

— Мы ничем ей не можем помочь, Малфой, — так же тихо заметил Гарри, слегка покраснев.

— А откуда оно взялось? — не согласилась Лаванда Браун.

— Это женское… — Рон запнулся, и тоже покраснел. Он и Гарри не принимали участие в дискуссии.

— Не было бы курицы, не появилось бы и яйцо, — Шеймус Финиган был заядлым «курицистом».

— Ей больно, но вы точно ничем не поможете, — прошипел Малфой, наклоняясь к Гарри и Рону, как кобра. — А знаете почему? Потому что вы оба бесполезны!

От немедленной расправы Драко спас Винсент Крэбб:

— Сначала был петух.

После слов Крэбба установилась задумчивая тишина, прерванная диким хохотом объединенных сил Гриффиндора и Слизерина.

— Обожаю этого парня, — похлопал Винсента по плечу Драко: — Зрит в корень. Ну, я пошёл, — Малфой повернулся, чтобы уйти.

— Хагрид! — возмутился Гарри.

— Он на вопрос не ответил, — Рон потянул Хагрида за полу кротовой шубы.

— Уизли, ты идеальный приспешник, — прокомментировал Драко не оборачиваясь.

— Скажи для всех, Малфой, — остановил его Хагрид.

— Сначала было яйцо, а потом курица, — бросил Драко через плечо. — Блейз прав.

— Это не объяснение, — заявил Дин Томас.

Малфой обернулся.

— Сначала появились рептилии: динозавры, крокодилы, утконосы, ехидны… археоптериксы. Рептилии откладывают яйца. Птицы появились значительно позже, — объяснил он.

Хагрид кивнул:

— Эта… Десять баллов Слизерину.

Гермионе действительно было больно, и Гарри с Роном действительно не могли ей помочь. Вообще-то, она думала, что ей никто не сможет помочь. Разве что мадам Помфри. Но тащиться через всю школу до Больничного крыла… Гермиона спряталась с головой под одеяло.

Со стороны окна донеслось громкое: БЗДЯМ!.. ДРЫЗГ!.. и звяк!.. звяк!.. звяк!.. звяк!..

Гермиона натянула одеяло ещё выше.

— У Хагрида дислексия.

— Вовсе нет, — машинально начала Гермиона, — возможно, небольшая номинальная афазия… — потом опомнилась: — Что? Малфой?

Вынырнула из-под одеяла — Драко стоял посреди гриффиндорской спальни девочек в обнимку со своим Нимбусом-2001.

— А здесь прохладно, — заметил он. Ткнул палочкой себе за спину: — Репаро! — Стекло восстановилось. Взмахом палочки зажег огонь в камине.

— Убирайся, Малфой! — Гермиона опять натянула одеяло на голову.

— Это вряд ли, — Драко прислонил метлу к подоконнику, подойдя к кровати, сдёрнул одеяло с Гермионы. — Красивый пеньюар. Сними.

Гермиона закрылась подушкой.

— Что тебе нужно?

Драко молча принялся раздеваться.

— Эй! Что ты делаешь?! — возмутилась мисс Грейнджер, но оторваться от увлекательного зрелища не смогла.

— Стриптиииз! — тёмно-зелёные боксёры Малфоя повисли на люстре. — Если не хочешь снимать свой пеньюар, придётся прямо в нём, — Драко просунул руки под тело Гермионы.

— Ты улыбаешься? — у Гермионы голова закружилась, когда Малфой поднял её на руки. — Куда ты меня тащишь?!

— Купаться.

— Что?

— Купировать приступ. Горячая вода расширяет сосуды. Секс, который у нас сейчас точно будет, позволит твоему мозгу выделить эндорфины. Они, как тебе известно, обладают сильнейшим обезболивающим действием. Попрощайся со своими менструальными болями, Гермиона.

……………………...

В царстве моем — ни тюрем, ни боен, –

Одно ледяное! одно голубое!