Глава 35

Брат с каждым новым днем дурел все сильнее. Аня не могла решить, какое травмирующее событие сыграло на его больной головушке, что аж кукушка вылетела из гнезда. Если она не возьмет дело в свои крепкие руки, то некого будет предупреждать об опасности, некого будет оберегать.

Все самые приличные вещи: узкие джинсы, футболки с рок-группами и куртку она отдала Энтони. Пришлось наглым образом красть что-то целое из гардероба Вуда. Натянув по самые глаза черную тканевую маску с принтом черепов, Аня пошла к остановке. Одежда Кати была ей мала – не сходилась в плечах.

Выползать из укрытия вампиру сейчас — рискованное дело, даже если он имел вампирскую прививку, справку от Ловцов и рекомендации сына маминой подруги. Загребали всех и каждого, ссылали в одно место и ждали, когда вирус пройдет. Старая вакцина не помогала, можно сказать, вообще не действовала. Люди как умирали, так и продолжили умирать.

Подъем в сопку с непривычки дался тяжело. Аня запыхалась, голова закружилась, и по затылку застучали маленькие барабанные палочки.

У кафе с пластиковыми пальмами вампирша сделала привал. По дороге вверх, к универмагу, пронеслась скорая. Как в фильме про апокалипсис. Вместо зомби — больные люди, и только Аня — единственный выживший.

В кармане куртки звякнул нож, телефон беззвучно вырыгивал сообщения от контактов «брателло» и «Мамочка». Аня прошла мимо перекрестка, продуктового ларька, заржавевшей совдеповской детской площадки и вдоль десятиэтажных домов. Ветер сквозняком выдувал газеты и пакеты с торца дома на тротуар.

На сопку вела лесенка, и эта лесенка заканчивалась асфальтированным пятачком, где вертикальными шпалами стояли бельевые столбы. Дальше нужно было пробираться по кустам в настоящее бездорожье. Тяжелые ботинки скользили и цеплялись ребристой подошвой, как настоящие шины джипа.

Аня хваталась руками за ветки и взбиралась, пока не встретилась с сетчатым электрическим забором. Его отключали по времени, так что на сопку таскались школьники всех возрастов, наркоманы и молодежь.

С тихим сигналом сетка отключилась и, отодвинув ее, вампирша пролезла на закрытую территорию. Вышка, будка сторожа и еще вышка поменьше. Аня пробежала мимо собаки-охранницы в полной тишине. Ни запаха, ни шума.

В небе промелькнул узорчатый ковер с курьером. Это был не курьер. Это он пришел за Аней.

Ковер под его сапогами был единственной каплей цвета в этом сером унынии, а сам он – воплощением кричащего алого. Кафтан из бархата, расшитый золотом, слепил даже сквозь туман. Савин. Он стоял неподвижно, вытянувшись в струнку, — поза, слишком напоминающая Анькиного пресловутого брата.

Но в отличие от Энтони, в этой позе не было топорности – лишь аристократическое величие. Савин сделал шаг на грязный бетон. Он только ступил с ковра на землю, как тот распался на ниточки и обратился черным пеплом, легким и липким. Как чей-то прах.

Савин не приближался. Иссиня-черные пряди цеплялись о расшитый золотом лацкан красного кафтана. Аня сжала в кармане нож. Савин смотрел. Выжидал. Как волк у поля с козами.— Ты нужна мне, Анюта. Добрая девочка должна помочь доброму дяде! — с напевом сказал

Савин. Аня не могла оторваться от его огромных изумрудных глаз. Они переливались и меняли оттенок с более светлого на темный и наоборот. И так по кругу. Калейдоскоп...

Аня села на бетонную плиту:

— Чего тебе нужно на этот раз?

Савин задумчиво наклонил голову вбок. Острые скулы коснулись твердого наплечника кафтана.

Мурашки пробежались по позвоночнику, кончик пальца нервно дернулся и скользнул по лезвию ножа. Аня сглотнула. Стало жарко.

— Ты ведь пила детскую кровь? Сохранила свою вечную молодость? — интересовался Савин. Он облизнулся и сглотнул.

— Ты псих, что ли?! — громко загорланила в ответ Аня. — Никто не пьет кровь детей! Пьют кровь девственниц! И отмечаются в ментовке!

— Укусила братца? — с издевкой спросил Савин.

Аня опешила и замолчала. Нож прорезал кожу и из пальца просочилась кровь. Шутка Савина, никак к ней не относящаяся, каким-то образом оскорбила... Вампирша сняла куртку. Ей нужно было разогреть мышцы. Она вращала плечами, делала легкие прыжки с носка на пятку.

Аня потягивалась, напрягая и расслабляя косые мышцы пресса. По Савину было видно невооруженным глазом, что его тело лишь сосуд для магии, легкий и слабый. Аня ломала веники от скуки, почему бы не сломать и эту зазнавшуюся красную палку?

— Какая бестактность с моей стороны... Вернемся к нашему разговору: убей Никиту. Принеси мне его сердце, тогда я тебя отпущу. Мне нельзя убивать, Анюта, а ты можешь. Я тебе разрешаю. Разрешаю убить Никиту, — Савин обходил Аню со спины, словно выискивая, куда можно воткнуть иглу. Вампирша одновременно была и собой, и им. Они слились в единое целое, стали безумным симбиозом. Правым глазом Аня видела со стороны себя, левым — Савина.

Ему не нужно было кричать, чтобы она его услышала. Его голос звучал в вампирской голове.

Защекотало в груди. Гипнотический приказ отразился от Ани и колобком укатился вниз. Савин не поставил четкого вопроса, оставил выбор за вампиршей.

— Не буду! — Аня закончила последнее вращение головой. — Никита там или другой кто, плевать! Под твою дудку плясать не собираюсь. Я тебе и так докладывала всю обстановку, как крыса! Чуть с подругой не разругалась! А теперь ты требуешь это?! Не много ли тебе?

— И что сказала твоя подружка? — неожиданно спросил Савин. — Сказала, что уже знает? Как она может на тебя обижаться, если знает, что все твои поступки оправданы хорошим концом? Ты все делаешь правильно, Аня!

Каким бы красивым Савина не рисовали в старых книгах и летописях, как бы он не отражался на камере — в реальности это была чья-то жуткая игрушка, которую запирали в шкафу ночами, чтобы та не смотрела и не тикала своими глазами. Глаза у Савина занимали чуть ли не половину худого лица, а может быть, так Ане казалось из-за их фосфорного свечения.

Идеально ровный со всех сторон, симметричный, с гладкой кожей и вечно лоснящимися волосами, словно окунутыми в воск. Они застыли в одном положении твердой фактурой и меняли форму только по приказу хозяина.

Когда Аня захотела порвать с Никитой, они встречались с ним всего лишь несколько несчастных дней — Савин отказал ей. Не разрешил бросать Никиту, а наоборот, сказал следить и по возможности ходить рядом. Аня усвоила — Савин злющий до костей, вредный и капризный до такой степени, что запросы Энтони показались бы крестьянскими молитвами.

— Два вампира в банде из семи бандитов, — цитировала она Катину фразу. — Кто они и как от них избавиться?

— А кто будет от них избавляться? Ты? Не позорься, девочка. Жаль, конечно, что Интерес тебе все рассказала. Она не должна была. С ней я разберусь позже. Надеюсь, тебе хватило ума не трындеть об этом своему брату-полудурку?

Аня не стала ждать заклинания. Один стремительный мощный толчок со всей силы ног. Земля, казалось, дрогнула под ее весом. Правый прямой. Мощь сконцентрировалась на костяшках кулака, проехавших по идеальному лицу Савина. По противной смазливой роже. Вампирша будто выпустила снаряд.

Второй удар пришелся точно в солнечное сплетение. Не предвидящий абсолютно ничего подобного, Савин не успел среагировать магическим щитом. Писк вырвался из его глотки, выбился вместе с воздухом под давлением кулака.

Савина переломило пополам, словно Аня вытрясла из него все ребра и органы. Он отлетел на несколько метров в колючий кустарник, скатился с сопки и зацепился за камень. Савин тяжело дышал. Совсем как живой человек, а не законсервированный древний колдун.

— «Кто будет от них избавляться?» — повторила за ним Аня. — Я. И если ты сейчас мне не скажешь правду — придется из тебя ее выбить.

Мужское эго всегда страдало от ударов девчонки. И Савин не стал исключением. Его магия оказалась бесполезна и проиграла быстрой вампирской реакции, когда ладонь Анечки, размером чуть ли не с его голову нашла свою цель.

— Ты не охотник на вампиров, ты — трус, — дурная привычка разговаривать с братом на грубых тонах глубоко вшилась в Анино поведение. Они с Энтони часто не имели ничего плохого в обзывательствах, адресованных друг другу — такой уж стиль общения, простая привычка. А тут не брат. Тут Савин, на минуточку, Великий и действительно Ужасный.

Савин мог щелчком превратить Аню в прах. Чем она лучше ковра? Ковер хотя бы молчал.

Савин бездействовал, а значит, скоро придет время для нового тумака. Ее огромная тень накрыла его. Воздух свистел через ноздри, как у спортсмена. Савин растворился и возник позади вампирши.

— Я не трус, я просто правильно трачу свои ресурсы. Я — Великий и Ужасный Савин Андрей! И ты, вампирское отродье, будешь слушаться меня! — он вправил себе челюсть. Черная кровь, ранее выступившая из носа, втянулась обратно.

«Энтони бы не испугался».

Раньше Аня думала, что ее брат боялся всего на свете, но, оказалось, что он боялся только того, что его никогда не оставят в покое. А Аня на самом деле боялась всего: смерти, боли, невозможности защитить других. Трусость Энтони превратилась в благородство рядом с ее детской и наивной паникой.

— Говори! Откуда вампиры и бандиты? — твердо продолжала Аня. Она заставила себя смотреть на Савина, напрягая каждую мышцу. Нельзя было показывать ему слабость.

Черная вспышка пролетела рядом со щекой. Мир на мгновение сузился до свистящего звука и жженого запаха. Прядь светлых волос соломкой посыпалась на плечи.

Что-то отразило магический удар. Аня приложила пальцы к царапине: еще чуть-чуть и ей бы рассекли голову напополам. Пальцы дрожали. А ведь она даже не поняла. Не поняла, что Савин колдовал.

Он даже не напрягался.

— Может быть, начнешь выбирать себе противника по силам? — знакомый голос заговорил совсем рядом. Курьер, его тогда чуть не сбил с ковра Энтони... Сейчас он закрыл ее своей грудью. Облегчение, смешанное с ужасом, накатило волной. Аню обдало холодом. У Савина появилась новая мишень.

— Это Савин, бегите... — прошипела Аня, голос сорвался на полушепоте. Она пыталась оттолкнуть курьера. Ужас схватил ее за легкие и сдавил в своих тисках. Савин убьет и ее, и этого глупого курьера.

Но он ее не послушался или не поверил. Савин отступил к холму. На сопке залаяли собаки. Аня стояла, едва переводя дыхание. Вампирша не могла проглотить слюну — горло сжалось спазмом.

Хуже стало, когда курьер скинул кепку и капюшон.

Бледно-серая кожа. Вытянутая голова, массивная челюсть, словно крокодилья пасть пыталась вместиться в человеческий череп, но не смогла и в результате проросла сквозь него. Точно, он говорил, что не крокодила. Аллигатора. Зилия хотела аллигатора.

Язык не поворачивался произнести его имя. «Вуд». К нему оно будто не относилось. Исхудавший, с мертвенным взглядом. Другой.

— Решил писануться перед вампиршей своим седроболием? И чего ты добился, а, Страх? Только мне повелитель разрешает снимать маску, другим нельзя! Только я — исключение!

Савин всегда хвалил только себя и говорил хорошо только о себе. Аня ничего не понимала: совсем недавно Вуд бегал по больнице, ставил ей уколы... Не могло с ним такое случиться за короткий срок. Даже при желании за неделю или две невозможно было так похудеть.

— А мне не нужно дожидаться чьего-то приказа, чтобы начать действовать. Я захотел, я и снял! И никто мне не указ, даже ты, Брезгливый, — «Вуд» оскалился.

— Ты не представляешь! Не представляешь, что я уже сделал! — Савин изогнулся в странной позе, будто закрывался от невидимых ударов в живот и затрясся. Но он не рыдал. На уголках его идеальных губ собралась черная пена.

— Что же? Задницу себе подтер? Не хочу знать о твоих похождениях, обычно о них нам потом рассказывают в новостях. И ничего хорошего там нет. От тебя одни беды! И сейчас опять! Опять ты влез! Ранил бедную девочку! Почему ты все портишь?! Сидел бы на месте, и ничего бы не было! Когда надо действовать по указке, так тебе противно, зато как сам берешься — нам за тобой вечно разгребать приходится!

Аня шмыгнула носом. Она не знала, что это было за существо: Вуд или кто-то, кто скопировал его внешность, но видела, как Савин буквально сжимался под этим градом упреков. Он как будто выгорал изнутри, его контуры расплывались, теряли четкость.

Савин напомнил Ане маленькую себя. Когда Энтони говорил, что родители от них ушли из-за нее. Из-за маленькой Ани. Она думала. О себе. О родителях. О брате. И винила себя так, что казалось вот-вот треснет голова от тяжести этой вины, прогрызающей путь к самому уязвимому месту — сердцу.

В огромных глазах Савина мелькнуло что-то знакомое... Детская растерянность и боль. Проблеск абсолютной беззащитности, закрытый крепостной стеной. Аня узнала в могущественном колдуне затравленного ребенка, ревущего у Елизаветы в подсобке булочной.

Синтетический гул в голосе Савина сменился низким, опасным шипением, похожим на кипящую смолу.

— Прекрати его обижать! — от Аниного вскрика все затихли. Вампирша оттолкнула Вудовскую копию и встала напротив него, закрывая Савина от нападок. Обида, как кислота, разъедала последние следы чего-то человеческого в нем. — Не знаю, что между вами происходит, но это надо прекратить! Посмотри на него! Разве ты не видишь? Не Савин, а мокрое пятно!

Аня не знала настоящую историю того самого Великого и Ужасного колдуна всей России, не знала, отчего он стал таким и почему.

— Да как у тебя совести хватает его защищать?! Анечка! Он же злой и дурной! Он убийца, концентрация всего плохого! — перечислял его качества Вуд. И на этом моменте, Аня, кажется, поняла, что это был совсем не ее леший, а кто-то чужой, нацепивший его личину. Настоящий Вуд так бы не сказал! Он бы, наоборот, защищал злого и дурного. Да и любого, наверное. В общем, он был бы на ее стороне. — Его не нужно выгораживать! Он чуть тебе голову не оторвал!

— Ничего страшного! Переживу! Идем отсюда! — Аня развернулась назад, схватила Савина как ручную кладь, в подмышку, подбросила для убедительности и пошла.

— Куда ты его потащила?! — с растерянностью спросил тот, кто выдавал себя за прошлый облик Вуда.

— Домой: помою, накормлю, потом поеду в ветеринарку прививку от бешенства поставлю. Чао-какао! — свободной рукой Аня махнула чудищу и перелезла через электрический забор. Он как раз выключился.

Вблизи Великий и Ужасный оказался школьником, с детскими чертами, вздернутым носом и длинными ресницами. Ане он перестал чудиться страшным и неестественным, как только расслабился в ее хватке и повис. Вампирша в детстве часто притаскивала домой с площадки забытые и грязные игрушки.

Ей было всех до ужаса жалко, когда она представляла их одних на холоде или под дождем. Дома она их стирала, сушила и укладывала спать. Савин действительно поменял облик, но совсем немного: пластиковые волосы рассыпались неровными прядями в слабом хвосте, старинный кафтан обратился красной толстовкой, а кожаные сапоги – кедами.

— Зачем меня к тебе домой? — наконец-то подал голос Савин. Аня донесла его до дороги.

— Тут, что ли, тебя бросить? Нормально, у меня брат тоже всякую ерунду домой тащит, мама уже привыкла. Вон, сейчас машину остановим и покатимся.

Аня подняла палец вверх и черный внедорожник начал притормаживать.

— Отпусти меня... — Савин совсем размяк и притих.

— Ничего себе, ты как заговорил? Нет, не пущу, виси так пока. Дома будем разбираться.

— Тебе нельзя домой, там Ловцы...

— А я не пойду домой, я тебя сестре отдам! Она целое расследование про тебя в газете публиковала! «Репортаж с петлей на шее», слышал о таком? Это вот она! В нору барсука лезла, ботинки твои искала, все летописи перерыла, даже отсканировала газету «Вести-куранты» с перечислением твоих подвигов! Считай, она принесла в твою биографию... Эту, популярность!

Внедорожник остановился, окно приспустилось.

— Девушка! Помощь нужна?

Мужик приличный, про таких обычно за глаза говорили: «бизнесмены». Белые выглаженные рубашки, черные рабочие фартуки, шапки-шестиклинки и пропитые напрочь рожи.

— Аня, не надо, давай лучше пешком, — шептал Савин.

— Ой, спасибо! — громко сказала Аня и залезла в машину, чем очень озадачила всех трех мужчин. Она забросила Савина рядышком на сидение как рюкзачок и пристегнула. — Нам до Бачурина, тэ-цэ на кольце, знаете где?

— Там платную парковку поставили и регистратор. Высадим около рынка, удобно будет?

— Окей, давайте так.

Музыка в салоне играла такая же, как и в лифте элитного ЖК, скучная и однообразная. Савин сидел молча и старался лишний раз не мелькать. Аня тоже пристегнулась. Внедорожник мягко тронулся и, не нарушая ни одного правила ПДД, поехал вниз с горки. От коричневых кожаных сидушек исходило тепло, в салоне было чисто, на зеркале заднего вида не бренчали брелоки, как в Ласточке у Эдмунда. Дорогая машина — дорогие кресла.

— Анечка, откуда у вас такая ссадина на шее? — неожиданно спросил мужчина рядом. Он расположился от вампирши по левое плечо и все это время смотрел в окно.

— Боевые шрамы, — ответила Аня не задумываясь, а потом замерла. Она не говорила незнакомцам своего имени.

Машина проехала универмаг и через лобовое стекло Аня увидела рынок. Пока они не доехали до дома, вампирша решила выяснить хоть что-то! Она вынула ножик, который приготовила для нарезки Савина и приставила лезвие к горлу водителя:

— А теперь отвечайте! Кто вы и зачем решили меня похитить?!

— Да ты сама сюда залезла! Положи нож! Положи, кому говорю! Мы тебя не похищали! — заголосил один с переднего пассажирского места.

— Мы друзья! Не враги тебе! Аннушка, не надо! — тихо сказал самый длинный из них, по совместительству водитель. — Мы не за тобой пришли, а за Савиным!

— Откуда вы знаете Савина?!

Убирать ножик вампирша не собиралась. Мужики все работали в одной фирме, ее название было написано у них на фартучках. «Чертополох» — известная сеть цветочных магазинов в городе. У них под домом был их филиал.

— Он наш старый знакомый, честно тебе говорим, Аннушка! Хозяин попросил нас за ним присмотреть!

— Ваш хозяин? У вас общий хозяин? Вы служите с Савиным? Кому? — Аня вовремя убрала лезвие: внедорожник подпрыгнул на кочке, и она чуть не вспорола водителю артерию.

— Нет! — рассмеялись мужики в один голос.

— У Савина свой хозяин.

— Да-да! Свой! А мы самозанятые!

— И-пэ, правильно говорить.

— И... Кто же хозяин Савина? — Ане это все казалось какой-то глупостью. Разве может быть у Великого и Ужасного хозяин? Кто ему указ?

— Дядя с большими ушами, — мужчина с заднего сидения растопырил ладони у висков.

— Ты лучше скажи, Аннушка, чего Савин тебе наобещал, что говорил? Не сильно напугал? Ты его не бойся, и нас не бойся!

— А я и не боюсь! Чего вас бояться, канцелярского ножа пересрали, будто я сюда с автоматом залезла! Савин хочет убить Никиту, на этом новости заканчиваются. А вы про все-все знаете?

— Не про все, конечно! Только то, что нам расскажут! Не думай, это Савин с нами трепется о тебе, мы за тобой не следим, а адрес знаем, потому что вы живете рядом с нашим магазином.

Хорошие у Савина дружки, ничего не скажешь!

«Нет, не алкоголики, голоса чистые, не пропитые, тогда кто? Сидельцы? Наркоманы? Это про них говорила Катя? Не похоже. Часть плана — задобрить меня? Может быть, они и Савина не знают, а просто блефуют, чтобы расположить? Савин же к себе расположил».

Мужик толкнул Савина:

— Эта добрая девочка считает тебя другом! Надо сказать ей спасибо!

— Открывай рот! — другой мужик, чуть крупнее, надавил Савину двумя пальцами на скулы, прямо как собаке, которая съела на улице трухлявую палку. — «Спа-си-бо»! Говори!

Ответа от Савина не дождались, он пробухтел что-то невнятное и обиженно отвернулся.

— Не обижайся на него, он такой, труднодоступный к добру!

Как и обещали, Аню с Савиным высадили возле рынка, а в качестве моральной компенсации подарили огромный букет цветов, внутри которого будто бы невзначай была воткнута визитка.

«Лох и Черт» — юридическая компания, микрозаймы, коллекторские услуги.