Глава 82. Этот мастер испортил первую брачную ночь императрице

Как бы Цзэ Сюлань и его ученики не торопились, урезая время отдыха до минимума, на торжество они не успели. Пышная императорская свадьба отгремела всего на несколько часов раньше, чем они вошли в город. Стояла глубокая ночь, и даже случайных прохожих уже было не встретить на улицах Тяньшу. К стенам Города Дракона гостей провожала только безразличная к человеческим торжествам луна, похожая на отполированный нефритовый диск.

Стража узнала Цзэ Сюланя сразу, хоть и смутилась его совсем не торжественного вида, и поспешила пропустить. В стенах императорского дворца шум пира давно утих, сменившись ночной тишиной. Лишь редкие патрули императорской стражи нарушали безмолвие, передвигаясь взад-вперед и поскрипывая недавно обновленным снегом.

Яо Вэньмин, Юнь Цзяо и Минь Ли были настолько уставшими, что тут же завалились спать, как только их проводил перепуганный евнух. А вот Цзэ Сюлань стоял у двери скромного гостевого павильона в Западном саду, рассматривая блестящую серебром в свете луны крышу. Казалось, совсем недавно Линь Ян пришел в этот павильон такой же темной ночью, чтобы угостить украденным вином. Сейчас это яркое воспоминание казалось таким нереальным, что больше напоминало сон, нежели прошлое.

Вид у бывшего хозяина Туманного склона был такой же потрёпанный, как и его одежды. Пыль дорог въелась в ткань, а под глазами залегли темные тени бессонных ночей. Он смотрел на знакомые сады, но не видел их. Перед глазами всё ещё стоял едкий черный дым и багровое зарево, пожирающее его дом.

Евнух, расположивший учеников в пристройке к основному павильону, пробормотал что-то о том, что доложит о его прибытии утром, и поспешно ретировался. Цзэ Сюлань даже не стал его останавливать. Есть ему не хотелось, а императору Жэньаню и молодой императрице сейчас точно не до него.

Он уже собирался закрыть дверь, чтобы впервые за несколько дней упасть на настоящую чистую кровать, как в конце садовой аллеи мелькнул огонёк. Затем ещё один. Фонари, раскачиваясь в такт быстрым шагам, приближались к его павильону. Цзэ Сюлань замер, в одно мгновенье узнав твердую императорскую походку.

Цинь Фэнчжан шёл без свиты в полном одиночестве. Под наспех наброшенным на плечи меховым плащом угадывалось парадное свадебное одеяние алого цвета, расшитое золотыми драконами. На голове у него всё ещё была церемониальная шапка, но несмотря на ее тяжесть, голову он держал ровно. Он шёл, не глядя по сторонам, а его лицо, освещённое колеблющимся светом фонарей, было бледным и напряжённым, но глаза горели лихорадочным блеском.

Он не остановился, пока не оказался в шаге от Цзэ Сюланя. Пару мгновений он стоял и молча изучал уставшее лицо друга, а потом расслабленно выдохнул:

–Ты пришел.

Цзэ Сюлань молча отступил, пропуская его внутрь. Он не стал кланяться, так как никто не наблюдал за ними, а значит церемонии можно оставить на потом.

Император Жэньань, переступив порог, на мгновение закрыл глаза, словно сбрасывая с плеч невыносимую тяжесть дня. Потом его взгляд упал на Цзэ Сюланя, и он внимательно, детально его оглядел, будто проверяя, цел ли он.

–Мне сказали, – начал Цинь Фэнчжан, снимая с себя ненавистную шапку и с силой ставя её на низкий столик, – о Туманном склоне. Они что, с ума все сошли?

Его голос дрогнул от ярости, смешанной с чем-то похожим на стыд, словно он лично был виноват в том, что произошло. Цзэ Сюлань лишь пожал плечами, устало откинувшись на спинку резного кресла.

Цинь Фэнчжан сбросил с плеч меховую накидку и присел у жаровни, чтобы развести огонь. Если бы сейчас кто-то из евнухов увидел это, то непременно отправился бы к праотцам от сердечного удара. Но для Цзэ Сюланя император Жэньань был готов перепахать поле, не то что зажечь огонь.

–Расскажи, – тихо попросил он, усаживаясь совсем рядом.

Комната постепенно начала нагреваться, и плечи Цзэ Сюланя заметно расслабились.

–Как это все произошло?

–А что рассказывать? – тот говорил тихо, словно боясь спугнуть единственного человека, которому не боялся открыть чуть-чуть своей слабости. – Я прилетел и увидел, как весь склон полыхает. Никого уже не было в округе. Никто не вышел ничего мне объяснить, но и так все было ясно без слов. От поместья остались только черные балки, рухнувшие на следующий день.

Цинь Фэнчжан рвано вздохнул, переживая ту боль, что заклинатели причинили его другу:

–Это ужасно. Чем они думали?

–Они посчитали, что поступили справедливо. У них были свои причины.

–Какие могут быть причины?! – голос императора сорвался на шёпот, полный страсти. – Сжечь дом человека? Стереть с лица поместье ордена по чьей-то прихоти? Это варварство! Я… я мог бы…

–Ты не мог, – спокойно закончил за него Цзэ Сюлань. – И не должен. Это внутренние дела ордена. Ты император простых смертных. Дела заклинателей не должны пересекаться с императорским двором.

Цинь Фэнчжан резко обернулся к нему:

– Но для тебя я друг! Я должен…

Резкий стук в двери прервал его пылкую речь:

– Ваше Величество. Отвар готов.

Император Жэньань позволил коротконогому евнуху войти и лично забрал из его рук дымящуюся чашу, тут же выгоняя лишнего человека снова на улицу.

–Ты не ел, – тихо констатировал Цинь Фэнчжан. Он не упрекал его, но сказал это с сильной болью в голосе. – И не спал. Слуги позже принесут тебе еду и воду для омовения. Но сначала… выпей это.

Он протянул через стол маленькую фарфоровую пиалу с густым отваром. От неё пахло мёдом, имбирём и успокаивающими травами.

–Это мои лекари готовят от нервного истощения. Мне очень даже помогает. Выпей и согрейся. И даже не начинай рассказывать мне о том, что заклинатели не мерзнут.

Слова Цинь Фэнчжана позабавили его, и Цзэ Сюлань улыбнулся, обхватывая теплую посуду озябшими руками. Император был прав, он замерз. Не потому что у него не было сил на печати, а потому что холод отрезвлял и помогал не терять связь с реальностью. Он сделал маленький глоток и поморщился от горечи, скрытой под сладостью.

Цинь Фэнчжан внимательно проследил, как его ночной гость отпил немного отвара и как его горло качнулось от глотка, и лишь тогда расслабил плечи, словно выполнил важнейшую миссию. Когда чаша была пуста, Цзэ Сюлань отставил ее на стол, и Цинь Фэнчжан тут же перехватил его руку. Прикосновение было легким, почти воздушным, чтобы тот мог в любой момент отдернуть ее назад. Его большой палец непроизвольно провёл по выступающим костяшкам и тонкой коже, под которой проступали синие прожилки.

– Я не буду говорить пустых слов о мести или справедливости, – искренне сказал он, уверенно глядя прямо в зеленые глаза. – Это ничего не изменит. Но я скажу одно: пока я жив, у тебя будет место, куда можно вернуться. Ты не один.

Он не отпускал его руку, а просто держал её так, согревая в своих ладонях, пока свечи догорали и комната погружалась в объятья глубокой ночи. Это был жест тихой поддержки. Этому человеку сейчас было необходимо, чтобы кто-то держал его здесь, не давая раствориться.

–Останься, Сюлань, – снова сказал он, и на этот раз каждое слово звучало как мольба, прикрытая шёпотом. – Позволь мне знать, что ты в безопасности. Я зову тебя остаться не во дворце. Я знаю, что ты не вынесешь этих стен и толпы слуг вокруг. Но останься в столице. Я отдам тебе Летний дворец. Он все равно пустует почти весь год. Там тихо, много воды, и ты сможешь восстановить свой сад, если хочешь. Туда не сунется ни одна душа без твоего разрешения. Твои ученики будут иметь всё, что им нужно. Ты… ты будешь в безопасности.

Цзэ Сюлань не отнимал руки. Он сидел с закрытыми глазами, и впервые за этот долгий вечер его лицо потеряло выражение вечной настороженности. Он долго молчал, но это не было похоже на размышления. Он просто наслаждался тишиной и теплом, словно старый кот, пригревшийся у огня.

–Хорошо, мы останемся.

Цинь Фэнчжан не закричал от радости и даже сдержал вздох облегчения. Он лишь ещё крепче, почти судорожно, сжал его холодные пальцы на мгновение, а потом осторожно отпустил, словно боясь сделать больно.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что доверяешь мне.

В этот момент в дверь почтительно постучали. Голос старшего евнуха прозвучал подобно похоронному звону:

– Ваше Величество, императрица до сих пор…

– Передай, что мы заняты, – Цинь Фэнчжан даже не повернул головы в сторону двери, словно ему было все равно. Его взгляд всё ещё был прикован к лицу Цзэ Сюланя, и он не хотел его отводить.

– Но ваше величество, сегодня брачная ночь…

– Скажи, что появились срочные государственные дела. И не мешай больше.

За дверью воцарилась гробовая тишина.

– Точно, ты ведь должен быть с императрицей, – спохватился Цзэ Сюлань.

– Не должен, – воспротивился Цинь Фэнчжан. – Есть вещи куда важнее. К тому же моя жена разумная женщина, она понимает, что у императора всегда на первом месте будет государство.

– Но я не государство, – усмехнулся Цзэ Сюлань впервые за вечер.

Цинь Фэнчжан был так рад знакомой вспышке веселья в зеленых глазах, что не мог не улыбнуться:

– Зато так же важен для меня, как и государство. Отдохни. Я распоряжусь, чтобы тебя никто не тревожил, пока ты не проснешься. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Цинь Фэнчжан остался сидеть у его кровати до утра, и ушел только когда старший евнух пришел напомнить про прямые императорские обязанности.

Слово императора сразу же становилось законом, как только слетало с уст правителя, поэтому Цзэ Сюланя и правда никто не посмел беспокоить до того момента, как он сам проснется. Однако подготовка к переезду уже началась.

В летнем дворце активно велась уборка, хоть за чистотой и порядком там и так следили каждый день с особой тщательностью. Все слуги уже были предупреждены, что с дня на день к ним приедет новый господин, которому император Жэньань чуть ли не подарил одну из императорских резиденций. Слуги уже догадывались, что это, вероятно, был тот самый друг-заклинатель, которого их император чуть ли не боготворил. Но хоть слухи про Цзэ Сюланя и ходили, видеть его никто не видел и всем было любопытно, как же выглядит тот, ради кого император готов разжечь войну или выкосить весь двор.

В Западной части Города Дракона тоже было неспокойно. Хоть Цзэ Сюланя пока никто не тревожил, слуги уже начали собирать все необходимое. У Цзэ Сюланя не было вещей с собой, но император Жэньань велел собрать ему для переезда все необходимое, поэтому свитки, чернила, кисти, книги – все это паковалось в сундуки с огромной старательностью.

А как только Цзэ Сюлань показал нос на улицу, у павильона тут же столпилась целая процессия слуг. Среди них были портные, цирюльники, слуги с корзинами белья и благовоний. Их лица были вытянуты и почтительны, а движения отточены. Они стояли, согнувшись в три погибели, но все равно старались хотя бы искоса бросить взгляд на прекрасного заклинателя. Всем было любопытно посмотреть на того, кто удостоился чести получить такой роскошный подарок. Кажется, даже императрица в день свадьбы получила куда более скромные дары. А тут император Жэньань не просто подарил одну из самых дорогих и красивых резиденций, но и лично распорядился обеспечить гостей всем необходимым. Но кто такие эти презренные слуги, чтобы противиться воле Сына Неба? Поэтому дворец закрутился, словно гигантский муравейник, потревоженный палкой, стоило только приказать.

Яо Вэньмин, Юнь Цзяо и Минь Ли накануне безумно устали с дороги. Они бы проспали до самого вечера, но были разбужены тихой вознёй. Поначалу они лишь растерянно пялились на вереницу людей, входящих в их покои, не зная, что им делать. Учитель ни о чем их не предупреждал, но это был Город Дракона. Уж если где к ним и относились с почтением и уважением, то это здесь. Бояться было нечего.

Первым делом слуги принесли тазы из чистого серебра с теплой водой, чтобы те умылись и привели себя в порядок. Следом последовал завтрак. Им подали нежные паровые пирожки и сладкий рисовый отвар. И как только последняя тарелка была отставлена, им не дав и духа перевести, окружили портные, щёлкающие мерными лентами и что-то быстро записывающие на бамбуковые планшеты. Ученики покорно повиновались, краснея от неловкости под пристальными взглядами незнакомцев. Их дорожные, пропыленные одежды бесшумно исчезли, уступив место временным, но чистым и просторным халатам из мягчайшего шелка.

– Почтенные ученики господина Цзэ, – евнух почтительно склонился, когда три отмытых, сытых и переодетых ученика стояли посреди комнаты и неловко переминались с ноги на ногу. Они явно не понимали, что происходит, но терпели с завидной стойкостью, даже не задавая вопросы. – Его Величество повелел обеспечить вас всем необходимым. Позвольте нам исполнить его волю и сшить вам несколько комплектов одежд.

– Кажется, нас собираются… обрядить, – с лёгкой усмешкой заметил Яо Вэньмин, но в его глазах читалась всё та же растерянность.

Не встретив сопротивления и не получив отказа, несколько портных теперь приступили к более тщательному снятию всех мерок, необходимых для пошива качественных нарядов.

– Подними руку, почтенный господин, вот так… – портной с лентой крутился вокруг Яо Вэньмина. – Шёлк подберём самый лучший, парчу с золотыми нитями для торжественных случаев…

– Мне? Парча? – фыркнул Яо Вэньмин. – Да я в ней и шагу ступить не смогу, не запачкав!

– Его Величество повелел, – безмятежно улыбнулся евнух. – А значит, всё будет исполнено подобающим образом.

Цзэ Сюлань принял эту бурю в своих покоях со слегка отстранённой вежливостью. Он позволил снять с себя мерки, стоя с неподвижным лицом, пока искусные пальцы мастера скользили по его плечам и спине. Он молча кивнул, когда старший евнух, почтительно кланяясь, перечислил, какие ткани и фасоны будут доставлены на выбор к вечеру – тёмный шёлк, парча, вышитая серебряными нитями, лён высочайшего качества. У него самого не было с собой ничего, кроме того, что осталось на плечах после долгой дороги и пепла Туманного склона. И эта забота, которой его окружил Цинь Фэнчжан, была словно тонкая нить, которая старалась хоть немного его привязать к этому месту.

Цзэ Сюлань не любил прикосновения чужих людей, но иначе портной точно не сможет снять мерок. Приходилось подчиниться неизбежному. Поэтому он молча стоял, раскинув руки, пока лента скользила по его плечам, и думал о том, как стремительно меняется его жизнь. Всего несколько дней назад он измерял расстояние между сожженными павильонами своего дома, теперь же длину рукава для нового халата.

В этот момент у входа в павильон возникло лёгкое движение, и в проёме двери появилась знакомая фигура. Слуги, словно подкошенные, мгновенно опустились в глубоких поклонах:

– Ваше Величество!

Цинь Фэнчжан был уже без парадных свадебных одеяний, но на нём красовался изысканный халат из тёмно-синего шёлка, расшитый золотыми узорами. Он выглядел уставшим, но собранным. Не обращая внимания ни на кого в комнате, взгляд императора Жэньаня тут же нашел Цзэ Сюланя и остановился на нем. Только этот человек мог не склонять ему спину и смотреть в глаза как равный.

– Оставьте нас, – тихо, но твёрдо распорядился он. – Закончите позже.

У слуг не было даже мысли возразить или хотя бы быть недовольными словами правителя. Хоть работы было очень много и снятие мерок требовалось закончить как можно скорее, они мгновенно, пятясь и не поднимая голов, ретировались.

Цзэ Сюлань снова остался с императором Жэньанем наедине. Он не знал, случилось что-нибудь или же тот заглянул обсудить важное государственное дело, но, кажется, Цинь Фэнчжан заскочил, чтобы спрятаться от надоедливых министров.

– Надеюсь, они не слишком докучают тебе своей заботой и вниманием? – спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая нотка вины. – Я просто хотел… чтобы у тебя было всё необходимое.

Цзэ Сюлань вздохнул:

–Ты всегда был слишком щедр, Фэнчжан. Моим ученикам всё это в новинку и они не знают, куда деваться от смущения.

– Пусть привыкают, – император махнул рукой, как бы отмахиваясь от незначительной проблемы. – Они твои ученики, а значит, заслуживают самого лучшего.

– Не нужно мне баловать моих учеников, – с серьезным лицом заявил Цзэ Сюлань, а потом слабо рассмеялся. – Как мне вырастить из них мастеров, которым чужды мирские блага, если они будут спать под золотой крышей, есть золотой ложкой и носить одежды, которые дороже одежд половины чиновников?

Цинь Фэнчжан ничего не ответил, смотря на друга с легкой улыбкой. Его взгляд проскользил по слегка сероватому лицу Цзэ Сюланя и он тихо спросил:

–Ты сегодня плохо спал?

– Нормально, – отмахнулся Цзэ Сюлань. – Просто не спалось слишком долго.

Цинь Фэнчжан понимающе кивнул:

– Я ненадолго зашел. Не смог не заглянуть и не проверить, как ты устроился. Я знаю, что толпы слуг в моем дворце тебя раздражают больше всего, но я обещаю, у себя ты их не увидишь, пока не позовешь. Я прикажу им прятаться и делать все так тихо, чтобы ты думал, что ты один.

Цзэ Сюланя эти слова слегка насмешили. Он и правда не любил присутствие посторонних людей. Особенно когда те вторгались в его личное пространство и постоянно наблюдали за ним. Но мысль о том, что слуги будут прятаться от него по углам, была настолько забавная, что даже представить это было смешно.

– Как дела с императрицей, – перевел тему он. – Она не сильно расстроена, что ты вот так пренебрег ей? Не воспримет ли ее род это на свой счет?

– Нет. Она понимает, что мой долг – заботиться о своей стране и о тех, кто мне дорог. Всё остальное – церемонии и условности. – Он отвернулся, глядя в окно на солнечный сад. – Ли Жуйсин… Императрица – умная женщина. Она понимает, что у правления есть свои требования. И что у меня… есть свои приоритеты.

– Приоритеты? – Цзэ Сюлань мягко усмехнулся. – Ты только что взял в жёны женщину, которая должна стать тебе опорой и матерью твоих наследников. Поэтому постарайся в следующий раз и ее поставить на первое место.

– Я заглажу перед ней свою вину, – согласился Цинь Фэнчжан, тяжело вздохнув. – Я понимаю, что повел себя неправильно, но знаешь… вчера после всего случившегося мне было просто необходимо убедиться, что с тобой все в порядке.

Цзэ Сюлань ничего не ответил. Он хотел сказать что-то вроде: «да что со мной вообще может случиться», но промолчал. За эти пару недель произошло так много, что он не знал, сколько ему потребуется времени, чтобы тот взгляд Линь Яна и сожженный сливовый сад больше не приходили к нему во снах, сжимая горло.

– Я должен идти, – прервал затянувшуюся тишину Цинь Фэнчжан. Он шагнул уже в сторону двери, но остановился. – Отдыхай. Эти портные скоро уйдут и никто тебя больше не потревожит. А если захочешь развеяться – сходи вечером на улицы Тяньшу. Они особенно красивы зимними вечерами.

Цзэ Сюлань бы скорее предпочел просидеть вечер с книгой в руках при тусклом свете свечей, но это было раньше. Теперь слишком долгое одиночество заставляло голову работать в усиленном режиме, и непрошенные мысли оттуда было никак не выгнать. Поэтому, оставив учеников за чтением серьёзного медицинского трактата про иглоукалывание, Цзэ Сюлань покинул Город Дракона, чтобы слиться с толпой и забыться в шуме зимних улиц.

Он бесцельно брёл по улицам Тяньшу, которые так разительно отличались от вчерашней пустынной тишины. Город жил своей обычной, шумной жизнью: торговцы зазывали покупателей, разносчики сновали между повозками, слышались обрывки разговоров, смех, споры. Он вдыхал знакомый запах и почти физически ощущал, как столичная суета пытается заткнуть дыру в его душе.

Вот только что-то определенно было не так. Цзэ Сюлань не мог определить, откуда взялось это чувство, но вскоре ответ нашелся сам собой. У колодца, где обычно толкались водоносы и болтали ремесленницы, теперь столпилась разношерстная толпа. В центре, размахивая руками, стоял запыхавшийся гонец в запыленной, потрепанной одежде трактирного посыльного. Его глаза горели диким огнем, и люди, окружившие его, тоже подпитывались его энергией.

– Да я сам их видел! – выкрикивал он, и его голос срывался на визг. – Просто куча заклинателей и все летят на запад! Даже совсем мелкие ученики – и те повскакивали на мечи! Они словно стаи птиц были, все небо заполонили!

– Да брось ты, Пэй Ду, опять вина клюкнул, что ли? – усмехнулся коренастый кузнец, стоявший поодаль со скрещенными руками. Но, несмотря на усмешку, его ухмылка была напряженной, а глаза бегали по толпе, выискивая подтверждение или опровержение.

– Кому как не мне верить? – парировал гонец, обиженно. – Я по той дороге дважды в неделю скачу! А вчера… вчера я лично слышал, как заклинатель в парчовых дорогих одеждах рассказывал своему другу, что летит в орден «Пурпурного Феникса» с ужасной вестью. Сказал: орден пал и теперь заклинателей со всей страны созывают, чтобы помогли сдержать натиск темных тварей.

Слово «орден» пронеслось по толпе шепотом, полным суеверного страха. Для людей, которые считали заклинателей орденов божествами, это было просто немыслимо. Если уж орден не смог справиться с нечистью, то как им, простым людям, сохранить свои жизни?

Цзэ Сюлань замер, будто корнями врос в землю. Конечно, они могли говорить про другое, но ответ был слишком очевидный.

– Какой орден? – резко спросил он. Пусть его голос был достаточно тихим, из-за заклинательской ци, направленной в него, он прозвучал словно в голове каждого присутствующего.

Все взгляды тут устремились на Цзэ Сюланя. Его строгое, аристократичное лицо и дорогие, хоть и скромные одежды выдавали в нем знатного человека. Люди тут же слегка потупили взгляды, а гонец смутился и снял шапку.

–Да… да орден «Хранители Равновесия», что в Пепельных горах, ваша милость. Говорят… – он понизил голос до доверительного шепота, в котором слышалось малодушное удовольствие от обладания страшной тайной, – …говорят, они что-то не поделили с тем, кто держал барьер. Тот взял, спалил пол-ордена в отместку и ушел. И теперь никто не знает, где этот заклинатель. А твари темные, словно учуяли, что больше некому их сдерживать, и навалились на барьер разом. Тот и раскололся, как арбуз перезрелый.

– Они-то может и позвали заклинателей со всей округи и из «Пурпурного», – мрачно вставил старый торговец сушеными травами, сидевший на корточках у своей лавки. – Но эти «пурпурные» только показуху и любят. Каждый год в Тяньшу прилетают и красуются, как павлины. А тут реальные демоны. Эти не справятся.

Кто-то возразил:

– Но они же представители огромного ордена! К тому же там будут и другие заклинатели из всех школ и кланов. И разве никто не сможет их удержать?

– Ладно если бы это было десять демонов. Но что если их тысячи тысяч? Нам тогда заклинателей не хватит.

В толпе поднялся новый, еще более панический шум. Кто-то уже предлагал собирать пожитки и уходить из империи. Цзэ Сюлань больше не слушал.

И тут, как бы в ответ на эти тревожные толки, с неба донёсся нарастающий гул. Люди на улицах начали останавливаться и задирать головы. Высоко в небе, рассекая вечернюю дымку, пролетела стая из десятков заклинателей в развевающихся плащах. Они неслись на запад, навстречу надвигающейся беде. И их скорость была до того огромной, что даже птицы бы не поспели.

– Вот, что я говорил! – самодовольно закричал гонец, но люди его правоте определенно рады не были.

Цзэ Сюлань смотрел им вслед, пока силуэты совсем не растворились в объятьях неба. В его глазах не было страха или паники, лишь легкое недоумение. Разве он не передал технику? Почему орден допустил падение барьера? Да, техника не была слишком уж легкой, но основная проблема была в сосредоточенности. Восстановление барьера занимает несколько дней кропотливой непрерывной работы. Но для бессмертных мастеров это ничто! Так почему же барьер пал? Неужели никто не заметил его шаткое положение и не постарался хоть что-нибудь предпринять?

Стоя в самом сердце безопасной столицы, Цзэ Сюлань чувствовал на своей коже жар приближающейся бури. Предложение императора о тихом пристанище вдруг показалось невероятно далёким и хрупким, словно нефритовая безделушка, которую вот-вот раздавит тяжёлой поступью надвигающегося хаоса.

Вернувшись в свои покои в Городе Дракона, Цзэ Сюлань не знал, как поступить. Его ведь изгнали из ордена. Они во всеуслышание заявили, что не желают больше даже имени его слышать, не желают видеть ни малейшее напоминание о том, что этот человек хоть когда-нибудь ходил по этой земле и дышал с ними одним воздухом. Не значит ли это, что проблемы ордена – только его проблемы?

Цзэ Сюлань никогда не был альтруистом и не стремился помочь всем нуждающимся. Он не отказывался протянуть руку помощи, но только если это не шло вразрез с его интересами и не мешало его планам. Вернуться в орден и помочь им было очень даже накладно. Никто не мог обеспечить ему даже элементарную безопасность. Что, если он начнет восстановление барьера, а Линь Цзо с мечом на перевес просто отрубит ему голову?

Но все эти доводы тонули в одной простой истине: если барьер не будет восстановлен, наступят темные времена. Цзэ Сюлань не знал, сколько за ним тварей, но, судя по всему, очень много. И в первую очередь от них пострадают простые люди. Тот самый народ, который поклялся защищать и оберегать Цинь Фэнчжан. Пострадают те, кто слабее.

Вполне вероятно, что в один день кто-то из его учеников не сможет вернуться домой, просто потому что встретил слишком сильную забарьерную тварь. А как же ученики с низины Послушания? Барьер проломился со стороны Туманного склона, а низина Послушания шла следующей. Если они еще и живы, то они точно сражались, не имея ни малейшего шанса. У них не было как такового учителя, который бы их защитил, а для всех остальных мастеров они просто расходный материал. Но что могут сделать эти дети, которые на мече то еле стоят?

Чем больше Цзэ Сюлань думал об этом, тем острее чувствовал острую необходимость сорваться с места и вернуться. Не потому что ему было дело до ордена, и даже не потому что весь мир пострадает. А ради близких для него людей, ради тех, кого он пусть и недолго, но пытался научить, и ради оригинального Цзэ Сюланя. Его имя и так запятнано злыми языками и темным прошлым, разве не заслуживает тот, кто дал ему возможность жить дальше, получить хоть немного признания?

Взяв кисть, Цзэ Сюлань быстро написал небольшую записку для Цинь Фэнчжана: «Ваше Величество, кажется, у меня не получится остаться в этот раз. В ордене требуется моя помощь. Но я обязательно вернусь, когда все улажу. Позаботьтесь о моих учениках на время моего отсутствия».

Перечитав ее еще раз, он оставил листок на самом видном месте и тихо ушел. Только луна была свидетелем того, как бывший хозяин Туманного склона вскочил на меч и растворился в ночи. Ну и разве что обладатель глубоких карих глаз, который, тихо покинув свою комнату, тут же устремился за учителем .